Жанр: Журнал
Проект Россия
...иров, а из результата на данную минуту
в данном месте. Так мыслят дети. И современные люди. Древние осмысливали
ситуацию не на текущий исторический участок, а в объеме целого мира во времени и
пространстве. Так можно мыслить только исходя из огромной мировоззренческой
базы. Не имея такой базы, невозможно мыслить такими категориями. Но только через
такие категории можно прийти к мысли сдерживать техническое развитие. Без такой
базы человеческое мышление не может не соблазниться сиюминутными выгодами
прогресса.
Вопрос: откуда могла взяться такая база знаний? Предположить, что древние
создали ее опытным путем, невозможно. Такой эксперимент невероятен хотя бы
потому, что его организация возможна только осознанная. Но для того, чтобы
пришла мысль поставить эксперимент, который будет длиться 500- 700 лет, нужно
уже иметь невероятно огромное мышление. Затем надо выпустить джина прогресса из
бутылки, и посмотреть, что он натворит. Чтобы реализовать такую мысль,
необходимо убрать религию. Для этого ее можно заменить аналогичной по значимости
мировоззренческой базой. Далее, начиная такой эксперимент, нужно с самого начала
понимать, как он будет прекращен. Какая сила преодолеет сопротивление масс,
когда будет решено прекратить эксперимент. Индивид живет часами и сутками.
Общество - веками и тысячелетиями. Такой разрыв в шаге исключает возможность
обратиться к разуму человека.
Едва коснувшись этой темы, мы тут же столкнулись с колоссальным нагромождением
немыслимо гигантских задач. Из этого делаем уверенное заявление, что на такой
эксперимент люди не способны. Следовательно, знания, о которых мы говорим, не
могут быть получены опытным путем. Мы, находящиеся на последнем витке
смертельного путешествия, воочию видим последствия прогресса. И потому можем
сказать, что обладаем такими знаниями. Но древние...
Можно, конечно, предположить, что до цивилизации древних еще была какая-то
цивилизация, которую уничтожил прогресс, и на ее примере люди сделали
соответствующие выводы. Но предположить, что они руководствовались этими
выводами на протяжении тысячелетий, невозможно. Все эти знания исчезли бы вместе
с первыми носителями знаний. Максимум, дошли бы до второго поколения.
Последующие поколения воспринимали бы их уже как мифы и небылицы. Для того,
чтобы знания такого масштаба правили обществом тысячелетиями, нужен толчок такой
силы, инерции которого хватит на этот период времени. Роль такого толчка могло
выполнить что-то сверхъестественное. Оно должно было так поразить мышление и
воображение достаточно большого количества людей, чтоб эти люди стали жить по
поразившим их принципам. Гарантированное распространение знания невозможно
словами, какими бы умными они ни были. Люди всей своей жизнью должны
демонстрировать новое знание. Только в этом случае им поверят, и начнется цепная
реакция, пойдет процесс распространения. Будут появляться новые реальные
трансляторы, распространяющие первичный толчок.
Сопоставляя все известные нам факты, мы приходим к единственно возможному
выводу: знания, о которых мы говорим, могут иметь только внеземной корень.
Составить эти знания сами люди никак не могли. Традиционно такой тип знаний
называется религиозным знанием.
Пока общество имело религиозные знания, сохранялась максимально возможная
гармония. Как только началась утрата религии, общество стало возвращаться к
сиюминутно-ситуативному масштабу мышления. Носителей сакральных знаний вытесняют
носители ремесленных знаний, то есть тех, что можно получить опытным путем.
Новые жрецы, именующие себя учеными, активно способствуют развитию
разрушительных процессов, не отдавая себе в этом отчета. Оставшись без
глобальных ориентиров, человечество за относительно короткое время попадает под
власть стихии. Прогресс превращает общество в кишащую эгоистами массу,
разрушающую саму себя.
Когда джин прогресса сидит в запечатанной бутылке, общество управляет ситуацией.
Когда джина выпускают, ситуация управляет обществом. Но чтобы держать джина в
бутылке, нужно нечеловечески много понимать. Или верить в необходимость
выполнения требований, смысл которых охватить умом невозможно. Но как люди могут
верить в религиоз ные догматы, от которых в обозримой жизни не видишь никакого
смысла, если нет религии? Они, как дети, верят в то, что можно потрогать.
Приближающийся конец света нельзя потрогать, и потому они в него не верят.
Сам по себе факт, что древние длительное время сохраняли свои общества,
свидетельствует об их масштабном понимании ситуации. Это понимание имело
метафизические корни, что позволило, например, Египту, просуществовать больше,
чем весь известный нам мир в совокупности. Лишившись этих знаний, мир оказался
заложником ситуации и семимильными шагами зашагал к своей гибели. Величайшая
мудрость и масштаб древних сегодня представляются глупостью и отсталостью.
Мысль, что раньше у людей не было технического прогресса, потому что они были
отсталые, есть глупая мысль. Все как раз наоборот. У древних не было прогресса
именно потому, что они были умные, а у нас прогресс есть, потому что мы глупые.
Обратите внимание, прогресс не делает людей счастливее. Зато он гарантированно
уничтожает мир. Древние понимали это и потому блокировали каналы развития.
Излишнюю интеллектуальную творческую и социальную энергию своего общества Египет
"стравливал" в строительство пирамид. Аналогичные процессы были во всех древних
типах общества.
Вернемся к моменту, когда на планете образовалось множество обществ-пирамид.
Самооценка и инстинкт самосохранения построили каждую человеческую массу в
структуру. Религия ограничивала рост этих структур. Возникло равновесие, мир
пришел в максимально возможную гармонию. Ключевые узлы обеспечивали прогрессу
скорость, совпадающую с вселенскими процессами. Если бы ничего не изменилось,
если бы сохранились все ключевые моменты - самооценка, инстинкт и религия, -
человечество просуществовало бы столько, сколько, например, Солнечная система,
то есть до наступления непреодолимых обстоятельств. Но если любой из указанных
ключевых моментов утрачивался, неизбежно начиналось разрушение.
Если бы у членов одной из пирамид исчезала самооценка, исчез бы и стимул
тянуться вверх. Структура пирамиды развалилась бы. Общество превратилось бы в
кашу, которую соседняя пирамида впитала бы в себя.
Если бы исчез инстинкт самосохранения, все члены пирамиды устремились бы к
максимальной самооценке, и в этой тотальной борьбе уничтожили бы сами себя.
Если бы исчезла религия, снялись бы ограничения к техническому, экономическому и
военному совершенствованию. Возникла бы "пирамида без тормозов". Она начала бы
расти с огромной скоростью, поглощая остальные пирамиды.
Случилось последнее. У западного общества начала исчезать религия. Из множества
пирамид начала возникать одна-единственная мега-пирамида. Утрата религии
обратила самооценку своих членов из структурообразующего фактора в
атомизирующий. Каждый член нового общества понимал себя микропирамидкой, воюющей
с другими пирамидками.
Если понимать государства как живые существа, исчезновение у него тормозов роста
похоже на то, как если бы у пауков или тигров исчез ограничитель роста. Все
другие виды ограничены в своем развитии, и только один вид безудержно
развивается. За относительно короткое время мир бы заполнился жуткими монстрами,
которые сначала пожрали бы все живое, и затем погибли бы сами.
Совершенствование части в отрыве от совершенствования целого всегда создает
дисгармонию. Если совершенствовать только двигатель, а ходовая часть остается
прежней, мощный мотор разрушит автомобиль. Человечество - это часть планеты.
Когда оно разбито на множество структур, развитие которых ограниченно,
человечество тоже ограничено в своем росте. В этом состоянии оно вписывается в
окружающий мир с максимальной гармонией. Когда одна из пирамид утрачивает
"тормоза", возникает постоянно растущий монстр.
Сегодня по злой иронии разрушительные процессы называются прогрессом. Само по
себе слово "прогресс" несет в себе положительный оттенок, чем вводит людей в
заблуждение. Планета и человечество серьезно болеют, и эта болезнь
прогрессирует. Окрашивать смертельно опасный процесс в положительные тона,
значит, еще больше затуманивать и без того сложные для понимания процессы.
Варианты выжить у безудержно развивающегося человечества были бы, если бы весь
мир развивался тем же темпом. Но это невозможно, потому что у всех стоят
ограничители, тогда как у человечества этот естественный тормоз утрачен с
утратой религии.
Часть третья. Новое время
Глава 1. Начало конца
Утрата религии привела к образованию в здании человечества трещины. Сегодня эта
трещина растет с такой бешеной скоростью, что мы видим эту скорость. Это
ключевой момент в истории человечества, и он требует отдельного осмысления. В
первую очередь нужно понять природу этих процессов. Большой вопрос, почему
именно на Западе стала исчезать религия. Что это, случайность, предопределение
или закономерность? Трудно найти однозначный ответ. Здесь каждый увидит свою
причину. Одни увидят в этом случай. Другие заявят, что западное общество
предрасположено к утрате религии из-за излишнего пристрастия к логике. Третьи
найдут в этом метафизику, потому что Солнце восходит на Востоке и умирает на
Западе. Все религии мира родились на Востоке, все безбожные философии на Западе.
Картины Воскресения рисуют на восточной стороне храма, Страшный Суд на западной
стороне. Версий много, и читатель сам выберет, какая ему больше по вкусу. Мы же
ограничимся заявлением, что не можем в жесткой логической последовательности
объяснить, почему именно западная пирамида начала превращаться в монстра. Для
нас пока достаточно зафиксировать, что именно западное общество утратило
религиозные тормоза.
Негативные процессы стали набирать обороты, когда Запад отмежевался от
Вселенского православия. Это началось еще в IX веке. Окончательный разрыв
состоялся в XI-XII веках. Раскол положил начало современному обществу
потребления. Его генеалогическое древо выглядит так: Великий раскол порождает
католицизм. Католицизм порождает протестантизм. Протестантизм порождает
капитализм. Капитализм порождает атомизм, высшую фазу развития капитала и
максимальную степень раздробленности общества. Некогда гармоничные структуры
превращаются в хаос-массу, члены которой не имеют никаких целей и задач, кроме
увеличения темпов личного потребления и погони за удовольствием. Человек
традиционного общества понимал себя как "Я - это мои принципы". Человек
светского общества понимает себя как "Я - это мои вещи". При переходе из одного
состояния в другое теряется душа. Раньше вещи были приложением к человеку.
Теперь человек становится приложением к вещам.
Скорость начавшегося процесса такова, что общество не могло его зафиксировать, и
тем более, дать оценку. Возникает иллюзия, что это очень положительный процесс.
История с эпохой Возрождения один в один повторяет историю появления морфия.
Когда в XIX веке выделили чистый морфий, все почитали его за чудо-лекарство.
Например, такой известный ученый как Фрейд, рекомендует его своим пациентам от
всех болезней. И только спустя несколько лет общество понимает, что скрывается
за "лекарством". То же самое происходит и с прогрессом. Его тоже воспринимают
как путь к счастью. Бога нет, никто не мешает, делай что хочешь, и прочее.
Религия воспринимается в худшем случае как мракобесие и отсталость, в лучшем
случае как традиция, сводимая к выполнению обрядов. Западное человечество живет
своей жизнью, религия своей.
Начало упадка веры незамедлительно отражается на широких массах. Больше никто ни
во что не верит. Честь, совесть, понятие долга и высшие принципы стремительно
исчезают. Плотская жизнь стала пониматься как единственное сокровище, радостями
которого надо успеть насладиться. Решающее значение обретают деньги.
Прорисовываются контуры потребительского общества, общества без Бога, или как
его еще называют, светского общества.
Князья забывают о высоких принципах и воюют с единственной целью - обрести
земные блага. Для победы нужна большая армия, и, следовательно, сильная
экономика. Сильная экономика возникает, когда подданные стремятся богатеть.
Чтобы главным делом подданных стало накопление богатства, надо "сворачивать"
религию, которая учит это самое богатство презирать.
Так возникает вопрос о "вреде религии". Первыми этот "вред" осознали власть
имущие. От них пошло разложение, которое захватило Церковь и превратило ее в
светский институт. Религией в прямом смысле начинают торговать. Практикуется
отпущение грехов за деньги, торговля церковными должностями, протаскивание
родственников на теплые места и прочее.
Этот процесс захватывает средневековую Европу. Но к чему это привело? Казалось,
сбылась мечта идиотов. Устремившийся к богатству народ стал создавать сильную
экономику, что позволяло содержать большую армию. Но солдаты теперь воевали
исключительно за деньги. На практике оказалось, что наемная армия не очень хочет
сражаться. Макиавелли, живший в то время, писал, что наемники отличаются от
национальной армии двумя качествами: они быстро отступают и медленно наступают.
Толпы наемников бродили по Европе, перепродаваясь от одного герцога к другому.
Иногда в решающий момент битвы. Кто заплатит больше, тот и победил. Стало
очевидно, что путь без религии, - это путь разложения. И вновь возникает
проблема. Как с одной стороны, сделать так, чтобы государство было экономически
сильным, и люди в нем стремились к богатству, но с другой стороны, чтобы при
этом они почитали мораль, веру, были готовы идти на смерть за свои идеалы. Для
этого должны быть идеалы, ценимые выше жизни. Но где же их взять без религии?
Все князья озадачиваются вопросом, как создать ситуацию, когда религия есть, но
она ручная, управляемая. Такая ситуация создавалась не иначе, как через раскол
католической церкви. Начинается эпоха создания карманных церквей. Первыми в этом
процессе выступили немецкие князья. Они поддержали некоего Мартина Лютера,
протестовавшего против имевшихся в церкви злоупотреблений. Своим протестом он не
избавил от пороков отколовшуюся от вселенского православия западную церковь, а
лишь еще раз ее расколол. Конечно, если бы не поддержка немецких князей,
увидевших в этом возможность достижения политических целей, никто бы не знал ни
этого монаха, ни его протестантизма. Но он, как говорится, оказался в нужное
время в нужном месте и своими страстными обличительными речами сделал свое
раскольничье дело.
Чтобы понять, почему это учение принесло такие неожиданные плоды, нужно уловить
логику протестантизма. Он ведь тоже превратился в капитализм не сразу.
Протестантизм Лютера резко отличается от протестантизма Кальвина. Если первого
можно назвать добрым католиком, то второй уже открыто проповедовал, что
количество денег определяет спасение души. Это было революционно новое
заявление. Но на него никто не обращает особого внимания, потому что религия
утрачивает статус института, задающего направление обществу. Князья, добившись
политической самостоятельности, погружаются в свои сиюминутные вопросы.
Запущенный процесс двигается сообразно внутренней логике. Страшные по своей
разрушительной силе процессы набирают обороты, но пока этого никто не видит.
Религия - это поиск истины через Откровение. Философия - это поиск истины через
логику. Протестантизм, возникший как политический инструмент, чтобы стать
легитимным, создает собственную мировоззренческую базу. С самого начала он был
обречен уже только потому, что его основатель, Мартин Лютер, не был пророком. Он
не получал Откровений из миров, лежащих за пределами человеческого сознания, и
потому не мог оперировать ничем, кроме здравого смысла. Уже только за это его
следует называть не религией, а философским учением.
Единственным ориентиром протестанты объявляют Библию. Остальное, что было
накоплено за полтора тысячелетия, - Соборы, почитание икон, многие таинства и
прочее, - они отвергают. Не осталось ничего, кроме логики и Библии, понимаемой
через призму логики. В результате получилась светская организация, называющая
себя церковью, а своих членов христианами. На самом деле от христианства там
осталось только название.
Не стоит заблуждаться почитанием протестантами Библии. Библия - это
противоречивый текст со множеством взаимоисключающих положений, вместить который
можно только при наличии Веры. Без Веры суетный ум светского человека не
способен вместить догматы Откровения, Священное Писание и Священное Предание.
Для рационального ума это не более чем набор невероятных басен и
неправдоподобных мифов, кем-то сочиненных на досуге.
Православные ничего не объясняли. Они просто верили. Католики начали делать
попытки объяснить, почему Бог допускает страдания (теодицея). Протестанты пошли
еще дальше. Они взялись не оправдывать, а осмысливать Бога. Не сделай они этого
шага, через несколько десятков лет протестантизм сошел бы на нет, бесследно
распавшись, как распадались тысячи подобных групп. Но они сделали этот шаг, и
последствия его были велики. С другой стороны, не будь протестантизма, было бы
что-то подобное. Ради сохранения своей власти светские князья поддержали бы
любое иное учение, обосновывающее независимость светской власти от церкви.
Оперирование логикой в вопросах, находящихся за пределами трехмерного мира,
помещение нерациональной информации в рациональный формат приводит к умалению
религии. Логика хороша для сиюминутного. В вечных вопросах она вредна. Великие
западные умы говорили о недопустимости оперировать логикой в вопросах
метафизики. Но здесь мы натыкаемся на парадокс, который позволяет заключить, что
новоевропейские философы не понимали характера своих действий. Например,
Лейбниц, повторивший за Тертуллианом знаменитое "верую, ибо абсурдно",
одновременно участвовал в развитии принципиально иной мировоззренческой базы без
Бога. Возникает опасный феномен, новоевропейская философия, о которой будет
сказано во Второй книге.
Этот тип философии жизненно необходим новому типу общества, светскому, в
качестве фундамента.
Абсурдное в логике трехмерного мира не означает абсолютной абсурдности.
Виднейший католический богослов, святой Фома Аквинский, в конце жизни сказал,
что все им написанное есть солома. Он сказал, что любая неграмотная бабка знает
больше, потому что она верит, что душа бессмертна. Ни одна логика не может
вместить знание бабки. Приоритет бабкиной веры перед логикой ученого мужа
получил название "парадокс Фомы".
Многомерный мир не умещается в логику трехмерного мира. Протестантские
богословы, пытавшиеся осмыслить Откровение и выстраивавшие многосложные
логические конструкции, призванные доказать благость Бога и наличие загробной
жизни, ни на йоту не способствовали росту веры. Вместо этого началось
доминирование логики, выхолащивающей суть христианства. Земные цели начали
вытеснять небесные. Князья церкви, получив в лице логики инструмент, посредством
которого можно было оправдать любые пороки, постепенно узаконивают свои плотские
желания (снова "все равны, но некоторые равнее"). Возникает двойная мораль.
Главным ориентиром становится не Откровение, а наличие светской власти и
богатства. Отсюда берет начало претензия римского епископа на главенство.
Логическое осмысливание действий Бога вело к тому, что раз Бог всемогущ, значит,
Он знает ВСЕ. В том числе будущую судьбу еще не рожденных людей. Получалось,
человек еще до своего рождения имел нечто вроде маршрутного листа, определяющего
всю его жизнь. По логике, никто от этого листа отклониться не мог. Такой взгляд
на свою судьбу уничтожает смысл в добрых делах, потому что все предопределено.
Спасение души не зависит от того, что ты делаешь, потому что ты все равно не
можешь сделать то, что не предопределено. В такой логике самые отвратительные
поступки получают если не благословение, то оправдание. Получалось, не ты
совершаешь плохие поступки, а так устроил Бог. И человек не в силах свернуть с
пути, предначертанного Богом, ибо если это возможно, получается, Бог не всемогущ
и не всезнающ.
Вскользь отметим, что выросшая из протестантизма наука тоже пришла к
предопределению. Лаплас заявил, что, если знать скорость, массу и движение всех
частиц мира, теоретически можно вычислить будущее. Снова предопределение, только
логическое. Ньютоновская модель мира тоже не отрицала такой возможности. И
только физика Эйнштейна разрушила механическое понимание мира. Но великий физик
пришел к своей теории, оперируя не только логикой, но и обращаясь к Священным
текстам. Когда Бор предположил, что некоторые элементарные частицы обладают
волей, от предопределения даже в такой точной науке как физика не осталось и
следа. Современная физика превратилась в религию, отрицающую материю в том
смысле, как мы ее представляем. Это уже некие волны и энергия, которые в
определенной компановке создают традиционную материю.
Возвращаясь к теме протестантизма, скажем, что логика, справедливая для земного
мира, разрушила догматы мира вышнего. Вместо свободной воли и выбора родился
механицизм, отказывающий человеку в свободе, уподобляя его механизму,
выполняющему заранее определенную программу. Убивая свободу, волю и выбор,
предопределение уничтожало основу христианства - равенство. Получалось, не все
люди равны. Есть избранные, которым уготован рай и вечное блаженство, и
отверженные, им уготован ад и вечные муки. Согласно протестантской доктрине,
Христос своей крестной смертью открыл путь ко спасению не всем, а лишь
избранным.
С рациональной точки зрения догмат предопределения не имеет изъянов. Но все
религии отказываются оперировать логикой в метафизических вопросах. Попадая в
противоречие между всемогуществом Бога и свободой человека, мировые религии не
выбирали что-то одно, а делали волевое усилие в пользу и того, и другого. Бог
знает все, но человек остается свободным. Это утверждение противоречит
рациональному мышлению, но соответствует метафизическому, сохраняя веру.
Ряд тупиковых вопросов, вроде "если Бог всемогущ, может ли Он создать такой
камень, который не сможет поднять", не предполагают ответа, потому что всякий
ответ умаляет всемогущество Бога. Эти вопросы были признаны неправомочными и
бесовскими, из разряда софистики. Таких примеров множество, и все они
подтверждают только то, что абсурдное для нашего мира не означает абсолютной
абсурдности. Разность законов физики Ньютона и Эйнштейна объясняется тем, что
законы, абсурдные для макромира, естественны для микромира, и наоборот.
Человеческие чувства много чего не могут зафиксировать, но это не означает, что
не доступное чувствам не существует. Если из некоего объема пространства убрать
все, что там существует, про пустой объем нельзя сказать, что там ничего нет.
Всегда будет правильнее сказать "там нет ничего, известного мне".
России или исламскому миру несказанно повезло. Русь спаслась от руководства
логикой по фундаментальным вопросам не потому, что мы такие умные, а потому, что
не получили с христианством довеска в виде мировоззрения и культуры древних.
Православие, в отличие от католицизма, спокойно приняло на веру догматы
Откровения. Кит проглотил Иону, что невозможно физиологически, но мы верим, а не
рассуждаем. Русь разделила мысль "верую, ибо абсурдно". Из этого следует, что
чем человек умнее, тем он яснее сознает границы своего ума, и наоборот, чем
глупее, тем больше считает себя всезнайкой. Сократ был настолько умен, что своим
единственным знанием объявил незнание: "Язнаю, что ничего не знаю". Эту мысль
великолепно выразил Достоевский: "Если на одном полюсе будет истина, а на другом
Христос, я предпочту Христа". Глубина мысли, заложенная в этой фразе, остается
за рамками возможностей рационального мышления, потому что здесь трехмерная
истина заканчивается, и начинается истина Христа - абсолютная истина. "Кто не
примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него" (Мк. 10,15).
Теория предопределения отвергала любой ориентир в принципе, тогда как людям
необходимо на что-то ориентироваться. Но как быть, если все заранее
предопределено? На горизонте маячил призыв "делай, что хочешь", что в переводе
означало "делай, что приятно телу". Предопределение в чистом виде оказывалось
ловушкой. Протестанты вынуждены были отказаться следовать логике
предопределения. Они объявляют ориентиром избранных. А как определить, кто
избран, кто обречен? Выстраивается следующая логика: раз Бог кого-то делает
богатым, значит, Он награждает этим человека, то есть избирает его. Материальное
благополучие и богатство становится ориентиром. Избранность начинает
определяться не поступками и делами, а деньгами. Богатый и избранный становятся
синонимами. Бедность, считавшаяся в христианском обществе признаком святости,
теперь оказывается признаком греховности. Полюса меняются местами, и с этого
момента начинается религиозное стремление к богатству. Люди хотят быть богатыми
не для того, чтобы лучше жить, а для того, чтобы попасть в число избранных и
спасти свою душу. В самой постановке вопроса содержится логическое нарушение.
Получалось, человек, чтобы стать богатым, должен приложить к этому усилия, то
есть не отдаваться на волю волн, а что-то делать. В конечном итоге получалось,
что человек обретал спасение не по заранее определенному плану, а через свои
дела. Выходило, спасение зависело от человека, а не было заранее предопределено.
Согласно той же логике, это явно противоречило протестантскому учению,
утверждавшему, что любое действие предопределено.
Здесь очень важный момент: протестанты отказываются следовать логике до конца.
Обратите на это особое внимание: они отказались верить в спасение души через
Откровение, потому что этому нет логического подтверждения, но поверили
...Закладка в соц.сетях
