Жанр: Журнал
Проект Россия
...й экономический
рост, что выливается в военное преимущество Запада.
Переломная точка: чтобы противостоять протестантской экспансии, нужно иметь
соответствующую экономику. Развитие экономики тем значительнее, чем меньше
ограничений. Самые большие ограничения создает религия. Возникает ситуация,
когда безопасность общества требует уничтожения религии. Кто сохранил доминантой
религию - тот попал в зависимость.
Крушение религии приводит к крушению монархии. Возникает светский строй -
демократия. Религиозные ориентиры заменяются потребительскими. Опасные энергии,
ранее сдерживаемые религией, освобождаются и начинают рушить ключевые узлы
общества. Мир попадает во власть рыночной стихии. Начинается эпоха
неограниченной власти Рынка.
Развитие прогресса приводит к тому, что экономически слабые страны теоретически
получают возможность купить готовые технологии самого современного оружия.
Нарушается прямая зависимость безопасности от экономики.
Мир оказывается на пороге новых глобальных изменений.
В семь шагов мы прошагали тысячи лет. Сейчас мы совершаем восьмой шаг.
Разумеется, это предельно общий масштаб, который только можно себе представить,
но ведь нам нужно увидеть всего слона, а не только его хвост. Поэтому многими
частностями и исключениями мы сочли возможным и даже необходимым пренебречь.
Анализируя сложившуюся на сегодняшний день ситуацию, мы видим, что
разрушительные тенденции зародились в тот момент, когда безопасность стала
зависеть в первую очередь не от доблести, а от экономики. Сначала самое
доблестное общество имело максимальную безопасность. Потом самое богатое
общество стало самым безопасным. Как только это произошло, включился механизм
саморазрушения. Протестантизм лишь ускорил ход событий. Если бы не было Лютера,
возможно, процесс растянулся бы на несколько лишних веков, но кардинально ничего
бы не изменилось. Сам факт существования в теле Запада философии античности
закономерно вел Европу к чему-то подобному протестантизму. С исчезновением
религии исчез противовес плоти. Равновесие нарушилось, и плоть в своем развитии
начала уничтожать мораль и нравственность. Потеряв религиозный фундамент, мораль
стала казаться уделом слабых и отталкивала сильных. Потенциальные князья не
видели себя в компании убогих и шли служить Рынку. Культ плоти породил
невиданное за всю историю человечества мировоззрение. Светское общество -
единственное общество, официально заявляющее, что оно произошло от животных, и
что его граждане - высокоразвитые животные. Все остальные человеческие общества
ведут свое происхождение от богов или от Бога.
Глава 9. Открытая игра
Мы прекрасно понимаем, что читать эти строки будут и враги, и друзья, но
деваться некуда. У нас нет времени на секреты. Нужно показать как можно большему
кругу потенциальных стратегических партнеров нашу правоту, и тогда можно на чтото
надеяться. От пространных рассуждений люди устали, и на общие слова, без
конкретного описания, что делать и как делать, и почему так, а не иначе, никто
не отреагирует. Враги берут тем, что вываливают свои лукавые планы перед
массами, манипулируя ими. Почему же нам не раскрыть свои истинные планы? Будем
делать то, что должны, а там как Бог даст.
Перед тем, как перейти к рассмотрению вопроса, куда же нам идти, подчеркнем, что
в России много проблем, но есть и силы для их решения. И это не преувеличение.
Есть кому восстанавливать и армию, и науку, и промышленность и образование и т.
д. Люди всех возрастов, и старая гвардия, и совсем молодые, выросшие после
"поколения пепси", ждут, когда их позовут. Но их или никто не зовет, или
зазывают прохвосты и глупцы. Бывает, честные люди тоже зовут, но, не владея
темой, зовут сами не зная куда, и от них отворачиваются. Как только найдется
сила, способная ясно указать направление, восстановительные процессы начнутся
очень быстро.
Кажется, дело за малым: отдать приказ. Почему бы нашему правительству, в котором
есть умные и честные люди, любящие не только деньги, но и Россию, не отдать
такой приказ? Потому что "оранжевая революция" на носу. Даже слепому видно, что
Россию собираются рвать. Кажется, это должно побуждать к защитным действиям. В
теории все верно, но можно поторопиться, если есть с кем торопиться, то есть
нужна команда. Однако слепить эту команду "по-скорому" и на коммерческом
принципе не получится. Наемные партийцы всегда будут озвучивать одни цели, но
стремиться к другим. Снова можно повторить, что "всякий город или дом,
разделившийся сам в себе, не устоит" (Мф. 12,25).
Чтобы не питать иллюзий относительно правительства, давайте рассмотрим ситуацию,
царящую в коридорах власти. При каких условиях возможен приказ и долгосрочное
направление? Во-первых, только на осмысление ситуации нужно время. Во-вторых,
оно нужно и на определение генерального направления, вытекающего из ситуации. Втретьих,
отдавать генеральный приказ целесообразно только тогда, когда есть
уверенность, что на его выполнение сможешь дать столько времени, сколько требует
решение задачи. Здесь даже ресурсы вторичны. Что толку ставить задачу, на
решение которой требуется десяти лет, если невозможно гарантировать наличие этих
десять лет. Возвращаясь к нашей ситуации, скажем, что решение некоторых проблем
России требует не одного десятилетия. Откуда же им взяться, если власть
ограничена четырьмя годами? Первый год правитель осматривается. Второй год
осмысливает ситуацию, и, если охватывает ее целиком, понимает, что нужно делать
и сколько времени требуется для этого. Затем вспоминает, что власти осталось два
года, и ясно видит, что реально за этот срок ничего серьезного сделать
невозможно. Третий год временный хозяин пытается как-то управлять государством,
что, в общем, выражается в реакции на сиюминутные проблемы, то есть занимается
политической и экономической текучкой. Четвертый год все внимание переключается
на подготовку к выборам. Если правитель их выигрывает, на пятый год он пытается
запустить процессы, реализация которых укладывается в отведенное время.
Заниматься более фундаментальными проблемами не имеет смысла, они выходят за
временные рамки. Поэтому шестой и седьмой год уходят на приспособление к
ситуации. Фундаментальные процессы, на которые нет возможности повлиять, растут,
идя своим порочным путем. Выбранный на время правитель окончательно понимает,
что ничего изменить нельзя. Если, на беду, этот правитель считает демократию
оптимальной моделью, однажды он приходит к мысли, что бардак в стране есть
нормальное положение вещей, объективный закон, создающий условия, в которых
живут все страны. Так как идти против закона бесполезно, можно расслабиться.
Вооружившись таким самооправданием, правитель отворачивается от объективной
действительности, становится циничным и готовится к достойному уходу от власти.
Как готовится - отдельный разговор. Вариантов много, но все они не имеют ничего
общего с заботой о стране. Потом приходит следующий правитель с ограниченным
сроком правления... и т.д.
Сказанное объясняет, почему Россия катится в пропасть, но правительство ничего,
кроме сиюминутного приспособления, не делает. Не потому, что не хочет, а потому,
что это в принципе исключается системой. Большие задачи требуют большого
времени. Гарантированные четыре года правления на фоне этих задач выглядят
насмешкой над здравым смыслом. Большевики смогли показать фантастический рост
потому, что исходили в решении задач не из срока правления, а из генеральной
целесообразности. Разрушенный гражданской войной и разрухой нищий СССР догнал и
перегнал сытый и благополучный Запад благодаря тому, что находился под
постоянной властью команды, объединенной общей идеей. Потому что большевики
планировали как хозяева, а не как временщики. Потом это правило подтвердилось
еще раз, после Второй Мировой войны. СССР быстро догнал и перегнал сытую,
нажившуюся на военных поставках Америку только потому, что план восстановления
разрушенного хозяйства определялся целесообразностью, а не подгонялся под срок
власти. Возьмем на себя смелость утверждать, что мы решим все фундаментальные
задачи, начиная от восстановления промышленности и заканчивая возрождением веры
в Бога, только тогда, когда получим не ограниченную никакими сроками власть. До
тех пор, пока в стране не будет хозяина, никакие серьезные начинания дальше
сочинения проектов и "освоения" выделенных на это бюджетов, не пойдут.
Сегодня Рынок создал такие условия, что команды образовывают не люди, а кресла.
Люди не образуют команды. Они выпадают из обоймы, если падают с кресла. На
освободившееся кресло садится новый человек, которого в любой момент можно
заменить.
Сегодня группировки возникают только вокруг совместных финансовых операций, и
они подчинены Рынку так же, как кресла. В современной ситуации кресла стали
важнее людей.
Пока нет идеи, не может образоваться сила, достаточная для спасения России.
В максимально крупных штрихах мы "охватили всего слона". Теперь, с высоты
предложенного понимания, можно утверждать, что мир катится в пропасть.
Паровозом, увлекающим его туда, является система, именуемая либеральной
демократией.
Часть седьмая. Варианты
Есть два варианта: а) сидеть и ждать кризиса; б) действовать. Один арабский
богач-философ сказал: "Язащищен, меня потоп не тронет, но как мне жить, когда
народ мой тонет". Сегодня срочно нужны люди, разделяющие эту мысль.
Если вам более симпатичным кажется действие, надо определить направление
движения и характер действий. Первый вопрос: что делать? Второй вопрос: как
делать! Нужно ясно понять, чего мы хотим и почему. Чего не хотим, и - опять же -
почему. Если ошибемся с направлением, все последующие шаги тоже будут ошибочны.
Далее определимся со стратегией действия. Если ошибемся, все усилия окажутся
напрасными. Как именно мы хотим добиться поставленных целей, какими конкретно
способами? Прежде чем говорить о практике, сначала определимся с теорией.
Начнем с первого - с направления. Какая государственная конструкция является
оптимальной для человеческого общества? Попробуем абстрагироваться, насколько
это возможно, от эмоций. Представим себя инопланетянами, которые получили данные
о земных процессах, и теперь от них требуется дать заключение, как землянам
наиболее правильно устроить свое государство.
Суть любой государственной конструкции сводится к принципу возникновения власти
(идеи государства). На каких основаниях обществом правит та или иная власть? Кто
ее на это уполномочил? Иначе говоря, откуда берется власть? Возможных источников
власти три:
1. Выборы.
2. Сила.
3. Метафизика (религия).
В рамках каждого направления множество подвидов, но генеральное направление
неизменно: власть или выбирают, или захватывают силой, или считается, что ее дал
Бог. Чтобы определить оптимальную модель, рассмотрим все варианты. Так как
демократию мы уже изучили и нашли неприемлемой, остается рассмотреть силовой и
метафизический источники власти.
Если правительство заявит, что оно правит страной только потому, что имеет силу,
это будет означать власть насильника над жертвой, власть террориста над
заложниками, о чем говорилось выше. При первой же возможности такая власть будет
свергнута. Это самая хрупкая конструкция. Талейран, наполеоновский министр,
однажды сказал, что штык всем хорош, но сидеть на нем нельзя. Мировая история
подтверждает справедливость этого высказывания. Диктаторы и тираны во все
времена и всеми силами искали иное основание своей власти. Одни объявляли себя
ставленниками (или наместниками) Бога. Другие заявляли, что их выбрал народ.
Рассмотрим лучший вариант диктатуры. Итак, представим, у власти стоит умный и
честный диктатор, обладающий набором волевых и организаторских качеств.
Предположим, он использует свои таланты на благо народа. Под его властью нет
никаких выборов, система избавлена от временщиков и кажется, государство должно
быть прочным, а народ благоденствовать. Но это только кажется. Все будет хорошо
до тех пор, пока у тирана все получается. Как только начнется невезенье -
начнутся ошибки. Если возникнет ситуация, которая потребует затянуть пояс,
народ, не умея понять причины проблем, возропщет. Тиран, чтобы удержать страну
от развала, будет вынужден применять непопулярные меры - грубую силу штыка, на
котором, как было сказано выше, сидеть нельзя. Из благородного отца отечества он
в глазах народа превратится в деспота. Потеря авторитета будет компенсироваться
полицией и армией. В итоге получится искусственная конструкция, удерживаемая
штыками. Общество станет чем-то вроде зайцев, которых силой заставили сидеть на
дереве. Ослабнет сила, и зайцы разбегутся.
Но это еще полбеды. Что мешает постоянно удерживать конструкцию силой? Как
говорится, была бы сила. Но, как показывает практика, полицейскую силу
невозможно постоянно наращивать, в то время как внутренние противоречия при
диктатуре неизбежны и нарастают постоянно, до бесконечности. Корень этих
противоречий в том, что диктатор, чтобы избежать захвата власти капиталом,
обязан прививать народу понятия патриотизма, чести и долга. Если не окажется
такого идейного стимула (а свято место пусто не бывает), стимулом будут
материальные блага. В какой-то момент деньги станут единственной основой
государства, и власть перейдет к капиталу. Поэтому, чтобы не потерять власть,
тиран обязан прививать патриотические настроения. Парадокс в том, что чем больше
прививается народу идея совести и долга, тем меньше он способен терпеть
осознанную несправедливость. А так как при силовом основании власти
несправедливости не избежать, честные граждане, подстрекаемые внешними врагами,
вступают в борьбу с тиранией. Получается, чем больше тоталитарная система
создает людей чести, тем ближе она к гибели. В СССР это выразилось в
диссидентах. В определенный момент протестные энергии, которые всегда
подкачивают враги, начинают превышать силу государства, и в час "X" буквально
разрывают его на части. В итоге лозунги в духе "вся власть народу" рушат
диктатуру, а на ее обломках расцветает демагогическая риторика о "свободе" и
"равенстве".
Допустим совершенно нереальную ситуацию - тирану всегда везет, у него все
получается, сложных ситуаций не возникает. Но такая ситуация тоже обречена. Есть
одно непреодолимое обстоятельство - тиран когда-нибудь умрет. Замещение
вакантной должности будет происходить через борьбу за власть, в которой примут
участие придворные и оппозиционные группировки. Победит группировка самых
бессовестных и беспринципных. Честные и совестливые всегда проигрывают в борьбе
такого рода. С этого момента власть перейдет от диктатора-человека к диктаторупартии.
Что есть политическая партия? Во-первых, это болезненное лекарство, которое
после выздоровления государственного организма более ему не нужно. Это значит,
политическая партия после решения своих целей должна уничтожаться. Во-вторых,
партия, это хищник, который, когда ему некого есть, ест сам себя. Если его не
уничтожить, он превращается в язву на теле государства. Поэтому любое общество
под властью партии обречено. Причем идейное наполнение партии не имеет никакого
значения. Будь это фашисты, демократы, коммунисты или еще кто-то, все произойдет
в два одинаковых этапа.
Первый - борьба за власть, время суровых испытаний. Под партийные знамена
стягиваются только воины духа, готовые на страдания и смерть ради идеи. Про
таких у Некрасова сказано: "Ему судьба готовила путь славный, имя громкое
народного заступника, чахотку и Сибирь". Эти условия выполняют роль
очистительного огня, выжигая "соломенных" людей, "стальных" же сплавляя в
монолит. Страдания выводят из партийного организма шлаки - ищущих выгоды или
просто случайных людей. Никакая сила, кроме организации из таких же "стальных"
людей, не может противиться партии первого этапа. Государство со всем своим
карательным аппаратом по сравнению с этими людьми - ничто. Оно может убить
некоторых членов такой организации, но никогда не сможет их победить.
Непобедимость - их внутреннее и потому неустранимое качество. Чиновники не могут
противостоять воинам.
Второй этап - получение партией власти. Возникают принципиально новые условия.
Теперь партия несет своим членам не страдания, а привилегии, чем привлекает
обывателей, ищущих личных благ. На разные условия стягивается разный тип людей.
Это объективный закон. В партию-победительницу, как мухи на мед, начинают
слетаться карьеристы и приспособленцы. Идея, за которую вчера умирали, при
активном участии новых "партийцев" выхолащивается, обрастает канцеляризмами и
умирает.
Партия, пока еще живы старые борцы, сохраняет первичное лицо, но из-за
нарастающего потока карьеристов, устраивающих внутрипартийную драку за посты,
быстро хиреет. Все начинает решать не бескорыстная преданность делу партии, а
владение приемами бюрократической борьбы. Побеждает тот, кто умеет подставить
товарища и лучше прогнуться перед начальником. Люди чести в такой борьбе всегда
оказываются побежденными. Верх наполняется негодяями. Укрепляя себя, они
притягивают таких же негодяев. Если в борющейся партии уплотнения (группировки)
возникали только вокруг идейных моментов, то в победившей партии группировки
возникают по меркантильным поводам. Как раньше группы выдавливали одиночек,
проникших в ряды партии с меркантильными целями, так теперь идет тот же процесс,
но с обратным знаком - выдавливаются идейные одиночки. Между рядовыми членами
партии и партбоссами встает стена непонимания. Рядовые партийцы, видя
предательство идеи, или сами пускаются во все тяжкие, или безрезультатно ищут
правды, или идут на компромиссы, приспосабливаясь к новым условиям, или покидают
партийные ряды. Никакая идейная борьба в новых условиях больше невозможна.
Революционно-идеологическую элиту сменяет административно-хозяйственный актив.
На смену Марксу, Ленину и Сталину приходят хрущевы, брежневы и черненки. В
лучшем случае места вождей занимают честные завхозы. В худшем - воры. Но в
конечном итоге по-литкомиссаров всегда сменяют политкоммерсанты. В теле партии
возникает злокачественная опухоль, растущая вокруг тщеславия (тщетной славы) и
стремления к выгоде. Новые "партийцы" никогда не верят в то, что говорят. Для
них это просто выгодная работа. Двойная мораль разрушает ключевые и
фундаментальные узлы государства.
В книге "Сломанный меч империи" Калашников пишет: "Нет, мы не проиграли
американцам. Нам всадили кинжал в спину свои же партийные бонзы. Для победы в
полувековой холодной войне не хватило одной лишь "малости" - суровой, закаленной
элиты. Нас убили номенклатурно-комсомоль-ские черви". К сожалению, автор не
понимает, что появление "червей" есть следствие системы. Партия-победительница
их генерирует, а аппаратно-чиновничья борьба селекционирует. При новых условиях
во власть проходят только самые "ядреные" черви.
Понятно, что под такой властью никакое общество жить не сможет. И ничего здесь
не сделаешь. Поэтому диктатура, вне зависимости от того, кто ее осуществляет, -
партия или человек, - самая порочная конструкция. Партийная бюрократия всегда
есть власть беспринципных людей. Власть любой партии - самая обычная диктатура,
ибо, раз власть всякой партии основана на силе, значит, всякая правящая партия
есть диктатор. Чтобы скрыть это обстоятельство, власть говорит, что властвует
она только потому, что ее выбрал народ, то есть прячется за демократией. Но шила
в мешке не утаишь. Народ знает, что он ничего не выбирал. В итоге возникает
двойная мораль со всеми вытекающими последствиями.
Наиболее близок и понятен нам пример с диктатурой КПСС. Согласно
коммунистической теории, власть должна не назначаться, а выбираться народом. В
первые годы советской власти это привело к тому, что выбираться во власть стали
местные богатеи, располагавшие средствами для рекламной кампанию. Получилось
точно как в пословице: за что боролись, на то и напоролись. Хотели народных
выборов власти? Получайте! Что делать? Как оправдать власть? Коммунисты нашли
выход в рекомендации, то есть партия не назначала руководителей, а
рекомендовала. Но эта уловка не отвечала на фундаментальный вопрос: на каком
основании, товарищи, правите? Откуда ваша власть, раз Бога нет и выборов нет?
Чтобы не выглядеть диктаторами, пришлось возвращаться к выборам, правда, на этот
раз фиктивным, то есть прятаться за вывеску демократии. Начались потешные
выборы, где 99,9 % голосовали за КПСС. Всем, и в первую очередь коммунистам,
было очевидно, что это профанация, но где выход? Признаться в диктатуре -
самоубийство. Сказать, что их власть от Бога - курам на смех. В итоге говорили
одно, делали другое. В Евангелии сказано, что "царство, расколовшееся само в
себе, не устоит, и человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих"
(Иак. 1,8). Американцы лишь помогли "углубить и расширить". Система рухнула изза
своего неустранимого внутреннего порока - отсутствия фундамента. Работы
Ленина и прочих теоретиков не могли служить фундаментом. Власть КПСС
продержалась бы дольше, если бы партия сказала правду: что выборы - это не
выборы в прямом смысле, а ритуал, демонстрирующий единство партии и народа
(примерно по этому пути идет правительство Китая). Возможно, такое признание и
устраняло бы повод для рождения двойной морали, но не решало бы главного.
Вопрос, на чем основана ваша власть, по-прежнему висел бы в воздухе. У КПСС было
два выхода: или признать себя диктатором и дожидаться возникновения достаточной
протестной силы внутри общества, или продолжать устраивать потешные выборы с
целью оправдать свое право на власть. Последнее оказалось самоубийством и
создало условия, позволившие врагам выиграть холодную войну.
Сказанного достаточно, чтобы сделать вывод, что власть, основанная на силе, вне
зависимости от того, кем она представлена, диктатором или партией, есть порочная
конструкция, обреченная погибнуть в силу внутренних противоречий. На смену
диктатуре всегда приходят "сладкоголосые змеи" и устанавливают диктатуру
капитала - демократию.
Помимо сказанного, хотелось бы обратить внимание, что никакую идеологию,
предлагающую устроить мир без Бога, нельзя реализовать в принципе. И вот почему.
Реализовать цельное учение можно только при условии, что есть человек, а
идеально, группа людей, понимающих это учение полностью. Не частями и кусками,
не по вершкам и в общих чертах, а полностью. Это как полководец, охватывающий
масштабом мышления все поле сражения. Или архитектор, видящий все здание еще до
его постройки. Если человек не вмещает объема целиком, он не может быть ни
полководцем, ни архитектором. Ни тем более строителем государственной модели.
К строителю нового общества еще более жесткие требования. Помимо масштабного
мышления ему нужна железная воля и крупный организаторский талант. Набор всех
этих редких талантов должен совместиться в одном лице (или сразу в нескольких).
Допустим, хотя бы один такой человек появился. Допустим, теория его идеальна.
Допустим, он честен, беззаветно предан своему делу, масштабное мышление
позволяет ему отличать первичное от вторичного. Никакая сиюминутная выгода не
соблазнит его и не собьет с курса. Железной рукой он проводит нужную политику,
игнорируя текущие неудобства и сиюминутные соблазны. Даже страдания народа не
остановят его, ведь что он знает, что они временные и помнит слова Суворова,
сказавшего: "Стремящемуся к великому надлежит и потерпеть". Он сам терпит, вся
команда терпит, и весь народ терпит. Симулянтов, паникеров и пораженцев он
сметает с пути.
Время реализации задачи пропорционально масштабу задачи. Чтобы перестроить мир,
требуется очень много времени. Одной человеческой жизни на это не хватит. Отецоснователь
изначально понимает, что конечных результатов он не увидит. Нужно
растить преемника, который продолжит начатое дело. Для продолжения такой миссии
преемник должен иметь ровно столько же талантов, сколько основатель. И ни
талантом меньше. (Обращаем внимание, что таланты создать нельзя).
Если повезет, такой человек найдется. Но постоянно везти не может. Как только
везение заканчивается, на роль руководителя приходит человек более низкого
уровня. Допустим, это будет абсолютно честный человек, видящий свою задачу в
народном счастье. Понимание честности он будет формировать из своего понимания
ситуации. Так как он не мыслит в масштабе всего мира, но народу хорошо сделать
хочет, он будет делать хорошо так, как он это понимает. Железной волей он будет
способствовать продавливанию правильных, с его точки зрения, решений. Отсутствие
масштабного мышления означает, что честно действуя по ситуации, он будет ее
разрушать. Там, где масштабный человек приказал бы затянуть пояса, немасштабный,
не понимая дальней угрозы, не видя, что он подкладывает своей добротой бомбу
замедленного действия под всю конструкцию, сделает так, как на данный момент
лучше. Во что это выразится в будущем, он не видит, потому что имеет
ситуативное, а не стратегическое мышление.
Выходит, что всякая конструкция, построенная на философском учении, даже если
оно абсолютно верно, может существовать только при наличии постоянного
руководителя, наделенного гигантскими талантами. Он должен мыслить не в
категориях ведения хозяйства на пять лет, хотя и таких немного, а в категориях
веков и континентов. Любая атеистическая идеология, требующая от руководителя
абсолютного понимания, обречена. Она могла бы жить, если допустить, что у власти
находится человек уровня Ленина (даже Сталин мелковат), который живет вечно. Но
здесь мы заходим в область мифов. Люди живут слишком мало для таких задач.
Возникает правомерный вопрос: где же выход? Я вижу его только в системе, условия
которой требуют не понимания, а веры. Руководитель должен верить, что указанные
в учении узлы являются ключевыми. Должен верить, что их
...Закладка в соц.сетях
