Жанр: Журнал
Проект Россия
...че всего
выражена А. С. Пушкиным - уже почти перед концом его жизни: "Должен быть один
человек, стоящий выше всего, выше даже закона"". Эта формулировка совершенно
неприемлема для римско-европейского склада мышления, для которого закон есть
все: dura lex, sed lex (суров закон, но закон). Русский склад мышления ставит
человека, человечность и душу выше закона. Не человек для закона, а закон для
человека. И когда закон входит в противоречие с человечностью, русское сознание
отказывает ему в повиновении.
Монархия гарантирует, что обществом будет править человек, а не закон. Когда
закон провозглашается выше общества, это порождает питательную среду для разного
рода проходимцев, потому что любой закон изначально несовершенен. Выше
говорилось, что на практике власть закона означает власть юристов, что в
конечном итоге означает власть тех, кто платит юристам, - капитала. Обратите
внимание, что самые крупные кражи совершаются только по закону. Наши заводы и
природные ресурсы никто не захватывал силой. Их отняли у народа по закону.
Звучит красиво: "суров закон, но закон", но на деле все наоборот, потому что
зло, даже если оно всем очевидно, невозможно оперативно запретить в обществе,
подчиненном закону. Требуется длительная бюрократическая волокита, согласования
и чтения, которые исключают оперативность. Социальный организм остается один на
один с хищниками, вооруженными армиями лучших юристов и лоббистами, прекрасно
находящими язык с властью.
Любой организм с заторможенной реакцией - не жилец. В мировой практике известно
множество случаев, когда демократическое правительство, ясно сознавая, что его
страну грабят, ничего не могло сделать, потому что грабили по закону (или
пользуясь прорехой в законе). Инцидент с Гельмутом Колем в 1991 году, когда
пятая по величине в мире химическая корпорация Dow буквально раздевала бюджет
Германии, и никто ничего не мог поделать, ярко иллюстрирует подобный приоритет
закона. Еще более известный случай - с Соросом, ограбившим Великобританию на
несколько миллиардов. Это только наиболее громкие случаи. А мелким нет числа.
Вот власть закона.
У монархии есть недостатки, но, во-первых, они не следствие системы, как у
демократии, а во-вторых, любая идея отличается от своего практического
воплощения. Мы ставим вопрос не о частностях практики, а о расчетах в теории.
Прежде чем строить дом, рассчитывают проект. Представьте, вам принесли на выбор
два проекта по строительству небоскреба. Один проект предполагает строить
небоскреб из дерева, другой - из железобетона. По расчетам выходит, что
деревянный после пятого этажа начнет рушиться, тогда как железобетонный выдержит
100 этажей. Вопрос: какой чертеж выбирать? Разве можно, находясь в здравом уме,
выбрать проект деревянного небоскреба, отвергнув железобетонный только потому,
что предыдущее строительство железобетонной конструкции провалилось из-за
нерадивости строителей или иной непредвиденной случайности? Эти частности не
имеют к качеству проекта никакого отношения. Мы прекрасно понимаем, что и при
монархии могут быть подвохи. Но обратите внимание - при монархии они могут быть,
а могут и не быть, тогда как при выборной системе подвохи будут 100 %, потому
что они есть следствие самой системы. Из всех возможных форм правления монархия
содержит минимум дефектов.
Любопытно мнение нашего полководца Суворова, который во время разговора с
французами, описывавшими преимущества демократического правления, ответил, что
любому рулю нужна рука, управляющая им. Когда рулят все скопом, ничего хорошего
из этого не выйдет.
Глава 8. Возражение против монархии
Сегодня главным аргументом противников монархии является не логическая база, а
эмоции. Например, они утверждают, что монархия устарела. Демократия, которую
вытащили из язычества, не устарела, а монархия устарела... Интересно... Люди не
понимают, что монархия - это прежде всего принцип управления. А принцип, как
вещь нематериальная, не стареет. Например, принцип работы бензинового или
электрического двигателя и 100 лет назад, и сейчас, и через 100 лет будет один и
тот же. Сам двигатель можно бесконечно совершенствовать, но до тех пор, пока он
остается двигателем внутреннего сгорания, принцип неизменен. Это как идея в
платоновском понимании. Идея круга не может постареть, к ней даже такое понятие
неприменимо. Она живет сама по себе, вне зависимости от реального состояния всех
кругов в мире. Если даже уничтожить все круглое, идея круга все равно останется.
Говорить о монархии, как об изжившем себя принципе - значит не понимать предмета
разговора. Монархические конструкции прошлого рухнули под напором
потребительской цивилизации, но из этого никак не следует, что будущие
конструкции тоже рухнут. Это как с человеческим организмом, который сегодня не
способен противостоять атаке СПИДа, но завтра, возможно, будет способен. Любой
организм, и человеческий, и социальный, способен выработать иммунитет против
любой заразы. В том числе и против демократии.
Наше общество интуитивно понимает, что должно быть что-то постоянное, не
зависящее ни от ловкости политтехнологов, ни от денег, ни от СМИ. Оно потому
тяготеет к сильной руке, что видит в ней гарантию стабильности. Английская
королева одним фактом своего существования дает ощущение связи времен, хотя это
слабое подобие той модели, о которой мы говорим. Одно слово кукольной королевы
перевесило экономические соображения, и национальная валюта Англии - фунт -
переборола евро. Сам факт, что слово королевы перевесило все аргументы,
заслуживает внимания.
Наиболее распространенное возражение против монархии сводится к тому, что при
монархии правитель может быть неполноценен. Да, может, но не в нравственном
отношении. При демократии нравственно полноценный человек не может даже
приблизиться к власти. Неужели нравственно неполноценный хищник лучше
нравственно полноценного праведника? Где же логика?
Во-первых, это возражение не против самой системы, а против представителя
системы. Из того, что за рулем автомобиля оказался не самый лучший водитель,
никак нельзя вывести, что плох сам автомобиль. Использование частных случаев -
подтасовка и передергивание. Мы говорим о системе, а не об отдельных ее деталях.
Следует думать о способах страховки системы, а не об отказе от нее. Исключить
сбои нельзя, но попробовать предусмотреть можно. Главное - уйти от выборов. В
противном случае все вновь сведется к популизму.
Русь знала весьма слабых, с человеческой точки зрения, монархов, например, сын
Грозного Федор Иванович (1584-1598), или основатель династии Романовых Михаил
Федорович (1613-1645); или сын "тишайшего" Алексея Михайловича Федор Алексеевич
(1676-1682). Но ни народ, ни страна не ощущали этой слабости. Русь, сохраняя
здоровый принцип, на который частности не могли повлиять, росла даже с такими
монархами. Известно огромное число случаев, когда великокняжеский престол
занимал ребенок, но это не ослабляло княжество. То, что система способна
существовать с младенцем во главе, более чем наглядно демонстрирует прочность
монархии. Никакая другая система на это не способна, потому что ценность знамени
не в качестве материи, а в самом факте наличия знамени.
Опасение, что неполноценный царь может принести много бед, не имеет под собой
основания. Даже если это такой сильный царь, как Петр I. Яркое тому
доказательство - борьба народа с петровскими реформами. Это была законная и
естественная реакция против разрушения всех основ национальной религии и
национального уклада жизни. Уже само поведение царя, открыто попиравшего все
народные обычаи, было вызовом народу. Когда верхи и низы народа поняли, что Петр
рушит основы Московской Руси, в населении укоренилась мысль, что наступает конец
света: говорили о пришествии Антихриста. Никто не мог понять, зачем царь велит
брить бороды, тогда как по русскому укладу это было грехом. Сам Христос носил
бороду, носили бороды и апостолы, бороду должны носить и все православные.
Только еретики бреют бороду... Столь же непонятен был приказ сменить русское
платье иноземным; мужчинам переодеться в чулки и носить парики. Представьте, что
бы было сегодня, если бы всех мужчин заставили носить чулки вместо брюк. Было
бы, мягко говоря, возмущение. А теперь увеличьте это возмущение в сто раз, и вы
поймете, что творилось тогда на Руси.
По России прокатилась мощная волна бунтов. Первым был бунт стрельцов 1698 года.
Затем, в 1705 году, вспыхнуло восстание в Астрахани. В 1707 году казак Булавин
поднял восстание на Дону. Бесстыдно врут советские историки, когда пишут, что
это был бунт против строя. Никто не предлагал иного строя, кроме монархии. Это
был наш, русский бунт, за Веру и Отечество - за Святую Русь. Предки не терпели
поношения Веры, Родины. И когда возникал выбор между Верой и жизнью, мы
предпочитали расстаться с жизнью, но не с верой. Это доказывает, что
монархическая модель - это не пассивные массы в руках одного человека, а
настоящий живой организм.
Есть мнение, что соборный орган (дума, парламент), по сути, тот же монарх. Это
бред. Выполнить функцию монарха ни парламент, ни дума не могут, потому что не
являются организмом с единой волей. Они выражают множество противоречивых
мнений, представляя интересы тех, кто их купил. Любой парламент - это паралитик,
не способный сконцентрироваться и встать над схваткой.
Русскую форму монархии (ограниченность самодержца рамками религии) многие ученые
признают единственно настоящей формой монархии. Это не абсолютная власть в
смысле "что хочу, то и ворочу", а живое продолжение народного организма, система
со строгими правилами, которые не позволено нарушать никому, в том числе и царю.
Наш царь много чего не мог себе позволить. Например, не мог сменить свое
вероисповедание, не говоря о вероисповедании своих подданных. И. Солоневич по
этому поводу пишет: "Мысль о том, что московский царь может по своему произволу
переменить религию своих подданных, показалась бы москвичам совершенно идиотской
мыслью. Но эта идиотская для москвичей мысль была вполне приемлемой тогдашней
Европе. Вестфальский мир, закончивший Тридцатилетнюю войну, установил знаменитое
правило quius relio, eius religio - чья власть, того и вера: государь властвует
также и над душой своих подданных; он католик - и они должны быть католиками. Он
переходит в протестантизм - должны перейти и они. Московский царь, по
Ключевскому, имел власть над людьми, но не имел власти над душой и традицией, то
есть над неписаной конституцией. Так где же было больше правды, в quius relio,
или в тех москвичах, которые ликвидировали Лжедимитрия за нарушение московской
традиции ?" При монархии царь зависит от системы, а не система от царя.
Ради объективности нельзя обойти вниманием еще одну государственную конструкцию
- теократию, то есть власть священнослужителей. При всех ее плюсах, мы не можем
не замечать фундаментальных и потому неустранимых пороков этой социальной
конструкции. Проблема в том, что правящая миром Церковь должна будет совершать
действия, противоречащие ее природе: казнить, воевать, торговать и т. д. Все это
будет разрушать ее природу, обмирщать и развращать, что и произошло с западной
церковью. За относительно короткое время Церковь точно так же, как партия,
наполнится не воинами духа, а приспособленцами и корыстолюбцами. Снова
вырисовывается демократия, система, от которой мы бежим. Если же Церковь, ради
сохранения своей сущности, передаст силовые и исполнительные инструменты в руки
светских властей, как это сделала западная церковь, она потеряет реальную
власть.
Заключительная глава
Все, что было описано выше, многими будет назавтра забыто, и они вернутся к
своим прежним демократическим верованиям. Этот феномен описал Лебон в
"Психологии масс". Он говорит: "Толпа всегда имеет только внушенное мнение, и
никогда не составляет его путем рассуждения". Особенно ярко это видно на людях,
прочитавших эту работу и согласившихся со всеми фундаментальными выводами, но
так и не сумевших освободиться от своих установок и перейти от теории к
практике, т.е. выстроить свою деятельность сообразно знанию.
То, что многие люди живут на "автопилоте", есть следствие западного образования.
Навязывание определенного, мелкого стиля жизни, культивирующего главную мысль,
"никуда не суйся", делает наше общество аморфным и беспомощным. Беспомощные
оправдания такого стиля жизни, со ссылками на демократию, выглядят и грустно, и
забавно одновременно. Люди ссылаются на некие демократические догматы, не смотря
на то, что о демократии масса имеет меньше понятия, чем революционные матросы
имели о коммунизме. О фашизме, так популярном среди некоторых слоев общества,
масса знает не больше. Люди, позиционирующие себя как носители тех или иных
взглядов, зачастую понятия не имеют о фундаментальных основах своих утверждений.
Из-за этого они были, есть и будут марионетками. Большевики соблазнили матросов
лозунгом "грабь награбленное". Фашисты соблазняли игрой на тщеславии, когда
можно было стать первым благодаря не талантам и качествам души, а благодаря
"правильной" форме носа или цвету волос. Демократы соблазнили обывателей
призывом "обогащайтесь", пустопорожней риторикой о "маленьком счастье", правах и
свободах. К чему ведут эти лозунги, ни матросов, ни обывателей не заботит.
Рассуждения на тему "куда мы идем" никогда не омрачают сознание масс. Они
становятся коммунистами, фашистами и демократами, никогда не понимая, что же это
такое.
Идеальной государственной системы не существует. Монархия тоже не идеальна, но,
перефразируя Черчилля, ничего лучшего нет. При монархии во главе государства
возможна не самая удачная команда, тогда как при любом ином строе во главе будет
только неудачная команда. Другой у власти не окажется, потому что естественный
отбор не даст. Оценивая в разговорах с единомышленниками ситуацию намного
глубже, чем описано здесь, мы ищем оптимальную форму, и ничего, кроме монархии,
не находим.
У человечества два пути. Один - отказаться от всякого рассуждения о фундаменте и
природе общества, слиться с толпой, охочей до хлеба и зрелищ, и отдаться на волю
стихии. Второй - вникнуть в суть дела, в причины наших бед, и восстановить
монархию - диктатуру совести, выведенную из религии.
Наша идея - монарх, власть которого ограничена религией. Власть, стоящая на двух
ногах - алтарь и трон. Обратите внимание, мы желаем восстановления системы и
принципа, а не какой-либо монархической фамилии. Это решение основано на
историческом примере. Минин и Пожарский знаменем своей борьбы объявили спасение
России, а не воцарение свергнутой династии Годуновых или Шуйских. Успех 1612
года во многом обязан именно такой позиции. Предыдущие попытки сплотить людей
под династическими лозунгами провалились на корню. Народ пошел "за Россию", а не
"за Шуйских". Мы хотим постараться для России, а не для заранее определенных
лиц. Определять монархов - это вообще не наше дело. Наше дело - восстановить
систему. Мы открыты для диалога с претендентами на престол, но диалог возможен
только в рамках спасения России. Престол не покупается. Кто будет монархом -
решать Богу и народу, а не нам с вами. Мы создаем организацию ИДЕИ, а не
фамилии, и не берем на себя функций Земского собора. Наша задача - создать
условия для возрождения самодержавия. Сначала на Руси, а потом во всем мире.
Постепенно, незаметно, в череде как бы текущих сами собой событий.
Подводя итог сказанному, хотим повторить главную мысль: любая система власти
устроена по монархическому принципу. Мы не оговорились, - любая. И
демократическая в том числе. Разница только в том, что при монархии на троне
сидит представитель Бога, монарх. При остальных формах правления на троне сидит
или представитель маммоны, капитал, или представитель небожественной идеи
(например, коммунисты). Монархический правитель никогда не скрывает своей
власти. Остальные всегда скрывают свою власть, маскируя ее той или иной формой
демагогии. Любое общество находится под властью Монарха или Капитала. Выбор
сводится к двум направлениям: кого посадим на трон, представителя Бога или
представителямаммоны? Все остальные варианты - подвиды первого или второго
направления. Так что выбирайте, господа, направление. Все Священные тексты
говорят: будете служить Богу либо маммоне. Кому мы будем служить?
Никакие завхозы не помогут ответить на этот вопрос. Хозяйственники и экономисты
осмысливают ситуацию в рамках экономики, тогда как ее нужно осмысливать в объеме
человечества. Никто, кроме воинов-аристократов, не может взяться за решение этой
проблемы, "ибо Царство Божие не в слове, а в силе" (1Кор. 4,20). Мы призываем
людей поверить, что не все еще потеряно.
Допустим, мы не правы. Но если так, предложите свою идею. На чем, по-вашему,
должна основываться Власть? на СИЛЕ? на ВЫБОРАХ? на РЕЛИГИИ? Или еще на чем-то?
Из какого источника она должна исходить? Если у вас есть какой-то иной принцип и
вы можете показать его большую эффективность по сравнению с монархией, давайте
реализовывать ВАШ принцип. Давайте что-то делать! Но только конструктивно
делать, а не ради "просто наворотить делов, а там будь что будет". Это не то,
чего все ждут, это слава Герострата. Мы должны искать оптимальную
государственную модель, преимущества которой готовы доказать не эмоционально, а
логически.
Послесловие
По прочтению Первой книги у читателя может сложиться странное впечатление. С
одной стороны, принципиально возразить нечему. Мы вскрыли догматы демократии, и
оказалось: "А король-то голый!". Стоило развернуть понятие "выбор", и оказалось,
что выражение "народ выбирает", по смыслу равносильно фразе "народ глубоко
анализирует ситуацию, делает сравнительную аналитику, на основании которой дает
заключение". С другой стороны, человеку не свойственно расставаться со своими
убеждениями. Он к ним привык, они стали ему родными, и вдруг раз, все
неправильно. Получается, зря жил... Сама природа протестует против этого.
Мы рекомендуем вернуться к книге спустя некоторое время, когда уйдут эмоции.
Если прочитанное показалось вам глупостью, назовите это бредом, и живите прежней
жизнью, на "автопилоте". Это тоже здорово. По крайней мере, все понятно и
объяснено.
Во-первых, мы хотели доказать в этой работе, что демократии нет и не может быть
в природе. Мы сделали это. Из всех ядовитых критиков, читавших нашу работу, не
нашлось ни одного конструктивного возражения по главному тезису - неспособности
народа выбирать власть.
Во-вторых, мы хотели показать, что любая модель общества есть монархия. Вопрос
лишь в том, представитель какой силы оказывается на троне. Миром властвует или
Бог, или маммона. Всякое правительство, похоже на наемного управляющего,
поставленного в определенные условия. Никто не опроверг мысль, что в отсутствие
Бога миром начинает править маммона (рынок). Это мы тоже сделали. Все признали
абсолютную зависимость светского общества от Рынка. Эмоциональные возражения
наших оппонентов тают перед нашими аргументами, "яко тает воск от лица огня".
Некоторое недоразумение возникает по поводу реализации постоянной власти на
практике, особенно на момент переходного периода. Что же получается? Неужели
людям, обокравшим свой народ и страну, нужно дать постоянную власть. Кажется,
это противоречит всякой логике. Да, противоречит, согласны. Но перед лицом
надвигающейся опасности, когда нужно "день простоять да ночь продержаться", надо
отказаться от всех видов эмоций и мыслить реальными категориями.
Один человек, даже самый честный, умный и способный, не в состоянии управлять
крупным объектом. Управление парусником требует участия нескольких десятков
человек. Управление авианосцем требует нескольких сотен человек. Управление
государством требует несколько тысяч человек. Таким крупным государствам как
США, Россия, Китай и т.д. для управления требуется несколько десятков тысяч
человек. Речь идет именно о руководителях. Исполнителей нужно еще больше, сотни
тысяч и даже миллионы.
В критической ситуации требования к команде резко повышаются. Количественных
показателей уже недостаточно, требуются качественные. Нужны не просто тысячи
руководителей, нужна команда единомышленников, людей, сплотившихся не вокруг
елейных благопожеланий и общих мест, а вокруг конкретной идеи. Например, как
большевики, люди, способные умереть за свои слова. Несколько тысяч таких
"железных" людей, сплоченных в единое целое, смогут управлять Россией в
кризисной ситуации.
Теперь скажите, положа руку на сердце, есть ли в России команда, сравнимая по
потенциалу с большевистской командой? Команда, собравшая людей в монолит вокруг
идеи. Людей, готовых идти за свои слова в бой, на страдания и даже на смерть?
Если не лукавить, ответ однозначный - ничего подобного близко нет. Вместо
носителей идеи есть "говорящие головы" с набором общих слов и благолепной
риторикой, за которыми угадываются корыстные желания. Коммерсанты и чиновники,
нарегистрировавшие кучу партий, в рядах которых официально числится не менее 50
тысяч человек, похожи на мамаш, у которых живого ребенка заменяет свидетельство
о его рождении. Вместо реальных людей у них подписи, 50 000 подписей по 10-20
рублей за каждую. Вместо идеи - спонсоры, оплачивающие выборы в обмен на
лоббирование тех или иных интересов.
Жалкое, плачевное зрелище. Благопожелания, пустая риторика, спекуляция на
раскрученных брендах, закулисные переговоры вокруг распределения портфелей,
торговля местами, голосами, услугами - вот стандартный "джентльменский набор"
современной партии. Даже при самом скудном воображении легко представить, какие
люди и с какими целями туда стягиваются. Даже при самом богатом воображении
нельзя представить, как они могут вывести страну из кризиса.
Внимание, вопрос: кто в здравом уме и твердой памяти скажет, что эти команды
способны решить проблемы России? Никто. Нужной команды в России нет, и в
ближайшее время не появится. На это требуются годы идейной борьбы и лишений.
Никакая парламентская говорильня таких людей не даст, чему подтверждение
нынешнее состояние всех современных дум, парламентов и партий.
Если даже существует какая-то тайная команда из десятка-другого честных людей,
объединенных не желанием прорваться к бюджету и власти, а крепкой идеологией и
достаточным ресурсом, они ничего не решат. Если даже, допустим, они получат
власть, страна будет напоминать гигантский парусник, которым пытается управлять
команда из трех человек, тогда как только для постановки паруса нужно в десять
раз больше людей. Развитие событий по такому сценарию принесет анархию.
Фактически честными намерениями будет совершена разновидность "оранжевой
революции".
Это не эмоции, это факты. Как бы ни было горько признавать это, но если
существующую команду завхозов сменит новая команда таких же завхозов, ситуация
ухудшится.
Раз в России нет настоящей команды, которой можно доверить постоянную власть,
разумно пойти на компромисс. Нужно сделать все, чтобы не допустить новых
катаклизмов, которые гарантированы с приходом любой новой команды. Любая новая
власть по необходимости будет сбродом, объединенным идеей личной выгоды.
Украина, Грузия, Киргизия и прочие страны, где к власти пришло новое
правительство, демонстрируют весь ужас положения. И это только начало.
Выбирая из двух зол худшее, мы вынуждены признать, как бы против этого не
возмущалась душа, что резкая смена правящего слоя в сложившихся условиях вызовет
процессы, описанные в самом начале работы, когда рассматривалась оранжевая
угроза.
Учитывая все сказанное, раз у нас нет сил остановить разрушение, самым
оптимальным вариантом является... сохранение нынешнего темпа разрушения. Главное -
не допустить резкого увеличения этого темпа. Кутузов сдал Москву, и победил.
Если бы он пошел "в лоб", то потерял бы Россию.
Нам нужно выиграть время, чтобы успеть создать настоящую команду. И только
потом, при наличии такой команды, можно делать громкие заявления и резкие
движения. До этих пор любая активизация будет означать профанацию и
дискредитацию идеи.
Разумеется, мысли о необходимости сохранить нынешнее плохое правительство не
означают, что его нужно сохранить на 100%, в полном составе. Было бы хорошо,
если бы правительство отказалось от явно вредных фигур и смешных заявлений, что
у них нет политических и идеологических предпочтений, что они просто за все
хорошее. Правительство должно понять, что главная его функция есть не
заведование хозяйством, а определение направление, то есть идеология.
Слова о том, что правительство должно делать, а чего - нет, выглядят пустым
звуком. Нет никаких оснований думать, что наши пожелания кто-то бросится
исполнять. Люди, в чьих руках сегодня судьба страны, по уши завалены
политической текучкой и своими проблемами. Ничего они делать не собираются хотя
бы потому, что сами являются заложниками системы. Надежда, что они вообще найдут
время серьезно познакомиться с этой работой, невелика. В лучшем случае
просмотрят текст по диагонали. В среднем варианте помощники прочитают. В худшем
вообще оставят без внимания.
Чтобы пожелания начали реализовываться, нужен стимул. Мы - единственная сила,
обладающая непротиворечивой идеологией и тенденцией к росту. Один факт нашего
включения в процесс сопротивления западной агрессии означает наше участие в
будущем правительстве. Мы сами должны делать то, к чему призываем. Осторожно, не
совершая резких движений, мы будем участвовать в построении нового общества. О
том, как мы видим это на практике, будет рассказано во Второй книге.
Чтобы не превращать работу в толстый фолиант, многие проблемы не затрагивались.
Относительно проблем, которые нам кажутся ключевыми, целесообразно высказаться в
отдельной работе. Вопросы религии, экономики, школы, обороны, науки, СМИ,
промышленности, национальный вопрос, размеры городов, террориз
Закладка в соц.сетях
