Жанр: Журнал
Фантастика
...стливо- вот что скитальцы считают
наградой. Вернее, считали...
...Потому что сейчас мир опять начинает меняться. Проклятие Исилдура - Кольцо
Всевластия- явилось из долгого небытия на землю. Нам предстоит великая битва.
Сломаный Меч будет перекован, и я отправлюсь с тобой в Минас-Тирит."
Наверное, каждому из Вас приходилось встречать таких, как Арагорн. Помогите им. ОниХранители.
Ленинград, 1986 г.
С.Б. Переслегин
Сергей Снегов.
Приятно быть не сценой, залом.
Вздыхать , программку теребя.
И называть спокойно " заумь "
Ту пьесу, что умней тебя.
Сергей Снегов как-то честно признался. что издание его произведений было для него
неожиданностью, а не издание неожиданностью в квадрате. Впрочем. он особенно не
вмешивался в судьбу своих написанных книг. Достаточно того ,что он вмешивался в
судьбы научных открытий, причем навязчиво и аргументированно. Проверьте научнофантастические
гипотезы Снегова и Вы убедитесь, что все они выполнены добротно и со
знанием дела. Hенавязчиво и эмоционально через все, не исключая учебные, работы
Снегова чувствуется влияние автора на перспективы этических взаимоотношений.
Можно прочесть Снегова и выдвинуть краткий приговор типа: Круто! Сурово! Занудно!
Атас! Профессионально! Все это - ловушки нашего восприятия. Советский читатель, не
избалованный методами чтения между строк. а уж тем более между структур и подавно,
съел в 70-е годы трилогию "Люди как боги", увидев в ней околокоммунистическую спейсоперу.
Времена пародии еще не наступили и мало кто раскрыл иронию автора, ведь материалы
для пародии издавались на Западе. В начале 90-х Снегов скажет удивленному слушателю:
Боюсь, молодой человек, Вы не знаете на что эта пародия.
Те, кто говорил с ним испытали всю гамму переживаний от иронии по отношению к
устаревшему фантасту до восторженного потребления его информации: фактов, идей и
людей , портреты которых он воссоздавал в своей речи так объемно, что ,казалось, что
они тоже с Вами.
Он был богом идей, он был создателем богов. Он прожил жизнь учителя. Как
непросто писать о нем " был".
Куда ни глянь Иван Денисыч
Куда ни плюнь КПСС.
Он тоже был в лагере. "Встретил там Гумилева... отличный мужик! Да бросьте Вы я бы
нигде по жизни стольких настоящих людей не встретил."
Он считал константы выпадения снега в Hорильске. Он, вообще-то всю жизнь был
физиком. А когда физика для него кончилась. время было такое6- он стал писать и о
физике тоже.
"Вы его не поймаете?
Почему?
Потому что он умный."
Конец биографии - начало размышлениям.
Кто-то обещал ему еще при жизни издать...
Но при жизни был он сам: говорил, встречался с учеными и фенами, он бы мог
наговорить нам на кассеты и остаться...
А сейчас издадут последний роман, странный роман...
Он не шутил с судьбой. Он правил ей спокойно и умело, поэтому прожил сколько хотел.
Это надо понять.
Его романы, как письма из будущего. Беспричинных писем он не писал, да и серьезных
тоже. Отсюда возникает у читателя ощущение легкости, которого на самом деле нет.
Занудам биографам всего Снегова не "достать" из всех его книг. И никто о нем не скажет:
в этом он весь!
Он много больше того, что написал. Маленький, бежавший от реальности Кафка построил
над своей головой пирамиду из книг и мир ее заметил. Снегов всегда держал свои книги в
руках с улыбкой: Вот видите. что получилось, он стоял над ними и над "ними". Кому ж
это понравится.
и нет лекарства в мире лучше
от страха стать золой в золе
чем ощутить, что ты лишь
случай, прекрасный случай на земле.
Он умел быть свободным от профессии, от критиков. От государства. Он не нуждался в
поклонниках. Он спокойно и красиво общался с читателями в своих книгах. Он играл
идеями. Он завораживал слогом, он звал романтиков мальчишек вперед. Он жил. Он
,наверное, осознавал свои ошибки, если они у него были. Он жил добрым, большим и
сильным, даже когда кашлял. Он не винил ни людей ни структур.
Все Вы тут хирурги, нет
среди вас ни одного терапевта?
Выходит , есть...
Почему Снегов не написал бестселлер?
Видите ли, он любил учить физике через свои книги, но на худой конец - философии.
Секретаршам же физика неинтересна, да и философия тоже.
Почему окрыленная и зубастая молодежь конца 90-х забыла о нем?
А что он просил место в вечности?
Почему вдруг стали покупать его книги сейчас?
Да потому, что стали они добротными и профессиональными по с равнению с забившими
рынок халтурами. То есть произведение не содержащее машин времени, скрещенных с
помелом уже имеет спрос. Они оказались позитивистским , потому что автор их верил в
прогресс человечества. Они почему-то хорошо издаются. Неловко как-то - Снегова и на
туалетной бумаге?
"Но однажды с неба спустились корабли и из них вышли галакты"
Почему Америка рукоплескала "Звездным войнам"? Да за те же корабли, космос и
очеловеченных богов в нем - за пресловутый прогресс человечества, забытую юность
Американской цивилизации.
Что сегодня читают школьники? Гариссона? Булычева? Желязны? Стругацких? Всех их
они читают, да вот беда, совсем понемногу. Причины? Изменилась ориентация социума,
и наша молодежь, как стадо баранов побрело в капитализм. "И там, по слухам, он вполне
нашел себя." Старшие школьники, воспитанные на запрещенной литературе, считали
верхом молодежного кокетства блеснуть знанием творчества неопубликованного Лема
или загадочного Ф.Дика. Индивидуальность ценилась, потому что тортики и цветочки
девочкам для всех стоили одинаково, а чтобы отличаться от других приходилось думать,
так как заработать на поездку с подружкой в Форос студенту или школьнику некто бы не
дал. Что мы имеем сегодня? Соревнование сместилось в область материального мира: Вы
съездили в Дагомыс, а я куплю квартиру для свиданий и приглашу Вас. Книжки читать
нет времени у тех кто хочет, и нет причины у тех кто не хочет. Через 10 лет очень узкий
круг будет понимать Желязны (Эмберовский цикл), а Лазарчука и Столярова забудут даже
те кто сегодня ими живет, забудут потому что несчастные интеллигенты-романтики не
смогут научить на опыте этих книг своих детей. потому что опыт этот будет слишком
далек от текущих моделей реальности.
А потом, когда маятник качнется назад к пресловутому коммунизму, то школьники
кинутся искать ответы не у Ефремова, где шутки запрещены законом, а к Снегову ,где в
той же разумной модели замешаны живые люди. Иначе говоря Снеговский мир можно
рассматривать, как карнавал Ефремовского, а молодежь всегда выбирает позитивизм,
иначе как бы мы до сих пор выживали?
У Снегова есть только один , зато прекрасный культ - культ человека индивидуального.
А может быть в стране далекой
где-то, куда не залетали корабли,
В ходу такие звонкие монетыраскаяния
и совести рубли.
Для чего живут герои Снегова, что они делают? Может быть это недоучившиеся Принцы
Эмбера, заброшенные на стажировку в Россию и осевшие там по недоразумению?
А теперь мы порассуждаем о странниках, если хотите о люденах. Откуда они приходят,
куда они уходят и что оставляют нам. Свободные люди -редкость ! Вы не согласны? Тогда
, черт возьми, почему мы еще не летаем к звездам ?
Вот вы прожили жизнь, а теперь куда? Может быть кто-то и задал такой вопрос.
Совершенно неожиданно для монстра по имени Голем появляются в его чреве странные
существа, независимые по своей природе, несгибаемые по своему характеру, да еще и
ироничные по своему способу общения с системой их породившей. Понятно, что
Чудовище воспримет их как нечто инородное, то есть- инопланетянами. Инопланетянам
свойственно иметь признаки, отличающие их от земных обитателей(обывателей). Всеналицо!
Сергей Снегов. Возможное досье. Восприятие ассоциативное, свободное.
Обостренное предвидение событий, магические способности в нахождении решений
самых тяжелых жизненных ситуаций, абсолютное пренебрежение своими способностями,
неприличное, подозрительное нежелание использовать их с корыстными целями.
Понятие корыстная цель в психике не определена, отговорки типа "каждый выбирает по
себе". Брать и отдать для индивида просто, как дышать, остается предположить , что
материальные проблемы на Планете "Шпион" решены.
С. Б. Переслегин
Опубликована в Полдень, XXI век. Журнал Бориса Стругацкого. № 1. 2002
Синдром Гэндальфа-Сикорски: проклятье власти в
контексте истории
"В каждом живет другой на расстоянии в
одно крушение".
Карен Джангиров
"На таком расстоянии любой приказ
превращается рацией в "буги-буги"".
Иосиф Бродский
Эта статья создавалась 17 лет: она была начата весной 1985 и закончена весной 2002 года.
Мир изменился, изменились и авторские замыслы. То, что некогда начиналось, как
рассуждение о природе Власти, вылилось в размышление о столкновениях времен и эпох.
Миражи памяти стали текстами, посланными из одной жизни в другую, аналитические
обзоры - комментариями к ним.
Современная теоретическая история в значительной мере опирается на концепцию
Представления - метафоры одной системы в понятийных рамках другой. Так, формула
есть Представление физического или химического процесса в информационном
пространстве, а Медный Всадник - Представление Петербурга в мире мифологем.
Эту статью можно читать как Представление Времени в Вечности. Или, если угодно - в
Безвременьи.
"Превращаются ли блюзы в гимны,
Или блюзы суть только письма?
Превращаются ли блюзы в слезы,
Или блюзы суть только глаза?
(...) Мы смешаем лучшее с худшим,
Мы помирим Изольду с Тристаном,
И докажем даже самым бездарным,
Что пришло уже время дарить".
Май 1998 года.
Очень давно, две эпохи назад, я уже писал о Джоне Рональде Роуэлле Толкиене. Тогда на
русском языке были изданы только две его книги: "Хоббит" и почему-то обособленная
первая треть "The Lord of the rings" под названием "Хранители" - в великолепном, но
очень вольном переводе В.Муравьева и А.Кистяковского.
В рамках эпохи нынешней та статья производит странное впечатление. Мир изменился,
Толкиен, вроде бы, остался таким, каким был, но изменились мы и читаем его теперь подругому.
А в статье 1985 г. с суровым названием "Проклятие власти" как на фотографии
запечатлелось прежнее восприятие, миросозерцание эпохи, уже ушедшей, но тогда и не
подозревающей, что она исчезла.
"... Воздвигались высокие стены, образуя могучие крепости и мощные многобашенные
твердыни; их владыки яростно враждовали друг с другом, и юное солнце багрово блистало
на жаждущих крови клинках. Победы сменялись разгромами, с грохотом рушились башни,
горели горделивые замки, и пламя взлетало в небеса. Золото осыпало усыпальницы
мертвых царей, смыкались каменные своды, их забрасывали землей, а над прахом
поверженных царств вырастала густая трава. С востока приходили кочевники, снова
блеяли над гробницами овцы - и опять подступала пустошь. Из дальнего далека
надвигалась Необоримая Тьма, и кости хрустели в могилах. Умертвия бродили по
пещерам, бренча драгоценными кольцами, и вторя завываниям ветра мертвым звоном
золотых ожерелий. А каменные короны на безмолвных холмах осклаблялись в лунном
свете, как обломанные белые зубья".
Письмо первое. Из 1987 в 1998 год.
"Был в балете - мужики девок лапают"
Вчера, презрев приличия, возраст и некий страх быть осмеянной, посетила местный клуб
любителей Толкиена - разгромленную квартиру с характерным названием "Мордор".
Впечатлений - масса. Отрицательных - больше. Но есть и такие, которые можно
назвать высоким именем удивление - эмоцией, достойной продолжения жизни и
творчества, оправдания самого что ни на есть бытового засранства во имя идеи. В общем,
после "клевых и бессвязных бесед, пива и тусклого чая" они вдруг стали петь. Это меня
проняло неожиданно и сильно. Слова! Бог мой, как они собирают слова в свои песни, как
это похоже на мое единственное, сокровенное, никому еще не открытое восприятие
Толкиена. Это даже не противоречит моему избалованному английскому.
"Из музыки дивных видений,
Из слов позабытых преданий,
Игрою танцующей Тени
Соткалась ткань мироздания..."
Стоит ли у Вас еще башня скорби "золотой Минас Тирит", или ее превратили в Казино?
"Мы за тремя огнями во тьму уходим
Избранники благой земли"
Ты пишешь, что все наши надежды на свободу "предпринимательства", а, значит, и
творчества очень быстро обернуться выхолащиванием и того, и другого, но Бог с нами -
что станет с этими детьми, которые уже ушли в мир Средиземья и поселились там,
общаясь через свои песни и игры с тем, что ты, кажется, назвал Текущей Реальностью?
Они-то останутся целы? Мне они как-то ближе, чем Ваши эти пророки: "чего боишься, то
и случиться", "пусть все идет, как идет" и пр. философы от Кармы в кармане. У нас это
слово еще не в ходу. Зато в моде - Хранители. Это куда как более мощное
самопожертвование, чем разговоры с клиентом или паствой типа: "а что такого
страшного случится, если этот подвиг ты не совершишь?" НЛП пока не стало
современным, я читаю в грязных распечатках " Водителя троллейбуса" Р.Бендлера и
думаю, что, если в какой-нибудь цивилизации два крохотных хоббита все еще плывут на
восток, значит "мудрые книги они в детстве читали" и честь свою, видимо, спасут, а зло
увезут как можно дальше от своих маленьких счастливых земель.
Я вышла из толкинутого клуба немного ошарашенная, разговоров о чести там не было, на
последней игре у них вообще победили темные силы, но в кухонном воздухе пахло
стремительным Андуином, и это был Путь с течением, порогами и целью.
Про статью твою "Проклятие власти" напишу тебе завтра. А сейчас иду на "белый совет",
где меня, видимо, уволят со службы за старомодные взгляды и отсутствие коммерческой
смелости...
Январь 2002 года.
И эти люди по сей день являются моими родителями! "Что длится целый век, тому
продлиться вдвое" - сокрушенно произносят они и занимают все интернетское и вообще
все компьютерное время, принадлежащее мне, казалось бы, безраздельно... Ведь
компьютер подарил мне дядя. Не они, а дядя, и именно мне. Мама с папой пишут письма
из завтра во вчера. А я их читаю. Они не запрещают. Мне незачем тайно подглядывать, я
даже могу показать тексты подругам. Ага! Чтоб те выразительно покрутили у виска.
Впрочем, у нас у всех трудности с родителями. Мои еще из лучших. Мне только 13 лет.
Что обнадеживает. Они значит все-таки родили меня между делом, несмотря на всеобщий
"Мордор". Еще я самая читающая девочка в школе. Из-за них. Привыкла. Читаю, даже
когда пью пиво во дворе. Пиво горькое, а читать - это как долгая вкусная жвачка. Когда
смешно, я читаю олухам вслух. Олухи - друзья. Некоторые врубаются - смеются.
Вышел фильм "Властелин колец". Я сидела на первом ряду и очень боялась пропасть в
Ортханке или свалиться с моста вслед за Барлогом, очень все было близко. Я вышла из
зала: меня трясло. Всюду взрослые люди говорили про Толкиена, правильный перевод и
обсуждали эпизоды битв. Я от них шарахалась, они все мне казались Саруманами, когдато
Белыми. Я прочла Толкиена в восемь лет и уже подзабыла. Вот молодец, профессор,
ему время не мешает управлять сегодняшними людьми, только какой ему с этого прок?
Надо спросить у отца, он любит такие вопросы.
Письмо второе. Из 1998 в 1987 год.
"Нынче ветрено, и волны в перехлесте..."
Ты спрашиваешь, "что с ними станет"? А, знаешь, ничего. "...Одряхлело и засохло Белое
Дерево, а князь Менельдил, сын Анариона, умер, не оставив сына-наследника",
горделивые замки обрушились, не то темные, не то светлые силы вырвались на свободу
(предпринимательства), а эти ребята, мы зовем их, правильно, толкиенутыми, остались
теми же, что в мучительном 1993 году, когда в стране свершилось неназываемое
предательство, или в славном 1991, когда были первые и в чем-то единственные
"Хоббитские игрища" - с тех пор проведение их стало традицией и потеряло всякий
смысл, подобно любой традиции, или в твоем 1987 году, когда смыслы еще не
распакованы, и семантический спектр таких понятий, как "ответственность", "свобода",
"демократия", "честь", "любовь", "дружба" не сузился до современных узкоутилитарных
значений.
В чем-то я, конечно, упрощаю. Многие вышли из тусовки, став писателями, издателями,
бардами и капиталистами. Другие пришли в нее. Очень может быть, что в "Мордоре" не
осталось никого из тех, кого ты знала. Но сам "Мордор" остался. Точно таким же. И
"они" все так же хронически неспособны вымыть за собой посуду!
Суть, конечно, не в этом. Хотя и в этом тоже. Недавно достал книгу. (Как ни странно, это
выражение еще сохранилось - по крайней мере для немногих, читающих не только
детективы и стандартизованную "фэнтэзи" с одними и теми же девицами и мечами на
обложке. Никогда не любил Вальеху, но сейчас его и иже с ним просто ненавижу.
Отвлекся). Так вот, книга была о Лоуренсе Аравийском. Там есть очень "толкиенутый"
эпизод. Лоуренс обратил внимание араба на то, что его верблюд весь покрыт чесоткой,
тот в ответ рассказал англичанину, какую совершенную медико-эпидемеологическую
службу арабы организуют сразу после полной победы восстания... Впрочем, сражался
этот араб не хуже других.
У толкиенистов тоже все хорошо с личной смелостью.
Осенью 1993 года, когда в России в очередной раз делили власть - на этот раз при
помощи танков и пулеметов, погибли многие. В том числе - и ребята из московской
толкиенской тусовки. И совершенно напрасно, потому что в той стычке умирать было не
за что и не за кого.
Неверие - основа нашего мира.
Ты возразишь, что с этим было все хорошо и в 1987 году, и даже в позолоченном
восприятии прекрасных шестидесятых? Нет, не возразишь. Потому что ты читаешь
Толкиена и мечтаешь о преодолении "проклятья власти", о победе Белого Совета и
крушении Темного Властелина Мордора. Потому что для тебя "два крохотных хоббита
плыли на восток" - фраза, порождающая какую-то надежду - там: честь спасут, и зло
унесет от родной земли...
Нет, я даже не циничен.
Увы, ..."все "глубокие тайны гор" обернулись бездонной ночью, открывать было нечего,
жить незачем - только исподтишка добывай пищу, припоминай старые обиды, да
придумывай новые"... Что еще? Еще мне суждено пытаться понять "Как же это
получилось, что у нас такие души? Как же это получилось?"
Прочитав "Хранителей" (и написав "Проклятие власти") я как-то незаметно воспылал
желанием создать Кольцо. Ну, пусть не То, Единственное, но довольно похожее. Кольцо,
выводящее человека из мира Текущей Реальности и открывающее перед ним
Информационное пространство. Некогда Профессор владел им - судя по тому, как
свободно совершал он переход между Отражениями. Да, я забыл, что ты привыкла к
строгим определениям.
Пожалуйста.
"Информационным объектом называется структурированная информация, существующая
и развивающая независимо от своих носителей".
"Кольцом называется информационный объект, взаимодействующий с Владельцем или
Создателем и лишь во взаимодействии с ним порождающий новые смыслы".
То есть, Кольцо - информационный объект, созданный искусственно и "скроенный по
мерке". Это - информация, которая только вместе с личностью владельца превращается
в развивающийся, питающийся, функционирующий - живой - объект, и которая,
поэтому, вынуждена оберегать и лелеять этого владельца в текущей Реальности и в
информационном мире.
Вот тебе повод для размышлений. По чьему пути я иду? Ауле, Феанора, Саурона, Темного
Властелина? Кстати, тебе будет интересно: на Всесоюзных "ХИ" 1993 года я был
Сауроном. И меня развоплотили Хранители Кольца. Такая вот история...
Январь 2002 года.
Игровиков в чатах не любят: ну их, пусть уходят в свои чаты. Если жить не можешь, играй
в куклы, - говорит Лесли про игронутых, - она недавно сделала аборт. А Пашка ей
говорит: если не можешь играть - живи, вдруг получится. Я люблю Пашку. Он редко
приходит. Для него нет роли ни в одной книжке. Он ходит, дышит себе, увлекается своей
диковинной микробиологией, зовет меня Кошкой. Каждый из нас учится, как справиться
со скукой: я читаю книжки, Пашка смотрит в микроскоп, Лесли собирает острые
ощущения, близнецы просто толкутся. В школе все учителки носят фальшивые кольца и
поблескивают ими, а что-то реальное сделать боятся. Это хуже, чем Мордор, там хотя бы
ясно, куда воевать.
Взрослые думают, что мы съедены рекламой. Дураки, это они ею съедены! У нас
комплексов мало, мы это все с детства видели, а иногда и пробовали, у друзей, кто
побогаче. А они без этих фантиков прожили и вопят теперь: пропала культура. Вон
Толкиен никуда не пропал. Толпы к кино рвутся. А пока сникерс по телеку показывают
можно позвонить, чаю налить и даже сделать математику, и никто никого не предает при
этом.
Апрель 1985 года: "Проклятие власти".
А каков он должен быть, эпос ХХ века? Русские былины, "Эдда", "Песнь о Нибелунгах",
кельтские сказания заканчиваются одинаково: герои, будь то богатыри, викинги, рыцари,
либо погибают, либо - после славных блистательных побед - сталкиваются с
неразрешимыми проблемами. Получается, что эпос - это память о прошлом и тревога за
будущее, близкое, неотвратимое, в котором бессильны воспетые легендами витязи. Так
остались в памяти народов Средиземья Элендил, Исилдур, Гил-Гэлад сумевшие "развеять
ночь, развеять, но не превозмочь".
Итак, все эпосы заканчиваются ощущением тупика и страха перед грядущим, невольным
желанием продлить героическое прошлое.
"Хранители" - тоже тревога за будущее, ощущение наплывающей тьмы.
Не символично ли, что эпос ХХ века указывает нам если не путь, то возможность пути?
Близится реальная битва за Кольцо. И вновь точной оказывается толкиенская символика:
не объединенные дружины Свободных Народов способны защитить мир, а взаимная
верность Хранителей. Если зло рассеяно в обществе, выход один - преодолеть его в себе
и друзьях. Преодолеть, и нести в Затемненные Земли доброту, человечность и мудрость -
единственное оружие, которое способно уничтожить Темные Силы, а не просто в
очередной раз временно сломить их. Это гораздо труднее, чем воевать. Тем более, что
мирный путь Хранителей остается смертельно опасным.
Им предстоит долгая и тяжелая битва. И почти безнадежная. Поэтому так горек оптимизм
Толкиена. Вторая часть "Хранителей" наполнена прощаниями: светлыми - с Раздолом и
Лориэном, горестными - с Гэндальфом и Боромиром. Постоянно повторяется
неумолимое "никогда". Никогда больше не увидят Фродо и Арагорн цветущего Лориэна.
Исчезнет и никогда не вернется чудесная магия Третьей Эпохи. Никогда не жить эльфам
среди исполинских ясеней Благословенного Края.
"Наш нынешний мир суров и опасен, и некоторые свободные земли затемнены, а любовь
часто оборачивается печалью, но становится от этого еще прекраснее", - говорит в
"Хранителях" Хэлдер.
Май 1998 года. "Власть проклятия".
С незапамятных времен структура Ойкумены, мира Обитаемого, который Дж.Толкиен
называет Ардой, определялась так называемыми "вековыми конфликтами". Следуя
романтическому, эпическому, а в конце концов христианскому западному
мироощущению, мы вправе назвать их Представлениями одного вечного конфликта
между добром и злом. У Толкиена зло персонифицируется в образах Мелькора и Саурона
и их пристных, в государствах-крепостях Утумно, Ангбад, Мордор. У нас в Текущей
Реальности на эту роль претендовали (за последние две сотни лет) Наполеоновская
Франция, Николаевская Россия, кайзеровская, а затем гитлеровская Германия, наконец,
Советский Союз.
Как и писал Толкиен, победы всякий раз оказывались поразительно бесплодными, и на
смену одному Черному Властелину чуть раньше или чуть позже с неизбежностью
вырастал другой, еще более черный. Его давили (за умеренную цену от одного до
пятидесяти миллионов человеческих жизней), и все опять начиналось сначала, так что
создавалось впечатление, что кто-то очень заинтересован в вечном круговороте "падений,
побед, неизбежных прозрений".
Книга Толкиена с этой точки зрения - продукт своей, западной (= англо-саксонской)
культуры.
И - ирония истории - текст создавался больше двадцати пяти лет. Практически, он был
начат еще в Первую Мировую Войну, а закончен, когда ушла в прошлое Вторая, и на роль
Мирового зла вместо побежденной и повергнутой Германии была единогласно избрана
страна Советов.
Само собой разумеется, Толкиен создавал эпос. Эпос из другого Отражения, и уже
поэтому проводить аналогии между событиями Текущей Реальности и текстами
Профессора нельзя. Но ведь проводили же! Почему-то чаще всего со Второй Мировой
Войной (хотя если Толкиен и имел в виду какие-то осмысленные намеки на исторические
события, то это, конечно, были события той войны, в которой он сам участвовал). В
результате христианское содержание толкиенского эпоса, посвященного борьбе со злом
абстрактным и вечным, вольно или невольно претворилось в сознании тех ста миллионов
(или что-то около этой цифры) читателей в содержание политическое, направленное
против конкретного зла, персонифицированного в образе Гитлера или безличного
великого вождя и учителя. А это означает, что книга Дж.Толкиена вопреки воле создателя
стала оружием в идеологической борьбе.
В результате наше восприятие "Властелина Колец" не могло не измениться. В 1985 году,
мы читали текст глазами если не самого Белого Совета, то во всяком случае людей,
сочувствующих ему. Ныне же гораздо ближе нам "взгляд из Мордора", павшего,
разрушенного, обесчещенного государства. И волей-неволей мы считаем толкиенский
эпос историографией победителей.
Январь 2002 года.
Сто пудов, так все и было, и случится еще не раз. Взрослые, они как дети: откроют Закон
и любуются, а по нему выходит, что раз от разу все более трудно выиграть. Все знакомые
у нас тоже такие, как мама с папой, с ними весело, они как дети, только умные дети:
читают Гарри Поттера, Толкиенский кирпич, Желязны, Винджа и Симмонса, Эко и
Павича, ходят на "Звездные войны", и запростяк целыми днями обсуждают все это. Пашка
говорит, что это поколение так и не выросло, осталось подростками: они - фантазеры,
умники и затейники, они азартные и радостные, как школьники, первый раз поставившие
опыт по химии. Они учат нас изобретать, а мы идем курить. Про них говорят "они
сохранили юношескую креативность", еще у них есть честь, как у мушкетеров, это когда
чего-то не хочется, но ты почему
...Закладка в соц.сетях
