Жанр: Журнал
Эссе по экономике и геополитике
...знь, обрекает на смерть,
поддерживает мировое равновесие.
Жизнь в социосистемах-НОМОСах регулируется одним структурообразующим процессом,
являющим собой единство природного явления и производственной деятельности.
НОМОС замкнут и ограничен как в пространстве, так и во времени.
Наконец, наиболее сложным иерархичным уровнем является КОСМОС -
организованность, объединяющая в единую структуру неоднородные государства, разные
области которых управляются разными смысловыми, правовыми, религиозными
системами.
Характерным признаком КОСМического государства является наличие некоего зародыша
"мета-права": рамочных принципов, порождающих любое частное ("областное") право.
Часто космическое мета-право принимает форму идеологической или трансцендентной
системы, иногда оно сводится к единой сакральной фигуре "символа империи".
КОСМические государства с неуклонностью порождают развитую бюрократию,
"переводящую" мета-закон в управленческие решения. Соответственно КОСМОС
тяготеет к аристократическим системам управления, которые в каких-то случаях
маскируются под демократические представительные структуры, а в каких-то - под
абсолютную монархию, но во всех случаях сохраняют основополагающий принцип -
существование "номенклатуры" и "ведомств".
Понятно, что КОСМические государства не имеют и не могут иметь единого
структурообразующего процесса, кроме процесса управления. Динамические
противоречия системы складываются из зон напряженности на областных границах -
административных, экономических, смысловых - и постоянной борьбы областей с
имперским мета-правом. Соответственно КОСМические структуры динамически
неустойчивы: они либо пульсируют с характерными периодами порядка поколения, либо
порождают внешнюю экспансию в форме агрессии или эмиграции
Предложенная модель позволяет выделить девять возможных цивилизаций (с точностью
до направления обхода), что меньше, нежели в классической дихотомической схеме
(шестнадцать), но явно больше, чем наблюдается в действительности.
Схема "мета-онтлогических вращений" показывает, что природа цивилизаций может
меняться, хотя и очень медленно, поскольку изменение подразумевает многократный
обход "координатной системы", накопление изменений и затем трансформацию
господствующей технологии. Наиболее вероятен переход на другой иерархический
уровень: например, развитие от ПОЛИСа к КОСМОСу, либо, напротив, деградация
КОСМОСа до НОМОСа. Цивилизация может выстроить некий промежуточный
структурный уровень. Чаще всего это свидетельствует о системной катастрофе и редукции
"государственной административной картинки". Так, НОМОС может истончиться до
ЛЕГОСа, цивилизационной структуры, в которой единый закон, пронизывающий все
стороны жизни и порождающий внятные поведенческие стандарты, редуцируется до
юридического, установленного людьми и для людей закона. Человек, существующий
внутри ЛЕГОСа, считает, что "правовое общество" охватывает не только носителей
разума, но также животных и даже мертвую природу. Мир НОМОСа довольно неуютен (с
точки зрения КОСМического мышления), но он самосогласован и способен к развитию.
Мир ЛЕГОСа можно понять как пародию, карнавал, шутку, но эта шутка повторяется из
года в год, из десятилетие в десятилетие - с совершенно серьезным видом. Конечно,
рано или поздно "больная" цивилизация либо выздоровеет: восстановит у себя НОМОС,
создаст КОСМОС или найдет новую жизнеспособную цивилизационную структуру, -
либо умрет.
Современные Западные культуры6 больны ЛЕГОСом, что характерно для США и большой
части Западной Европы, ТЕУСом7 (изолированная, но вместе с тем едва ли не самая
Западная из всех культура Ватикана), ТЕХНОСом8 (исчезнувшая советская
цивилизационная структура).
КОСМОС и ПОЛИС также имеют свои "больные" подуровни. Так, первый может
вырождаться в ЛИНГВОС (культура, построенная на сугубо языковом формате) или
ЭТНОС (это рождает совершенно фантастический, но короткоживущий оксюморон -
моноэтническую империю). Второй, обычно, сводится к потерявшей трансцендентную
составляющую МУНИЦИПИИ - самоуправляющейся общине, не имеющей
информационного гения-покровителя своего существования, утратившей миссию
развития и смысл существования.
В процессе естественного развития цивилизации (например, от НОМОСа к КОСМОСу)
могут возникнуть весьма необычные ситуации, когда маршрутизация, задающая
господствующую технологию и вместе с ней цивилизацию, проходит "план" людей на
уровне КОСМОСа, в то время как мир идей еще сохраняет характерные для НОМОСа
структуры. Такое противоречие есть повод и причина развития.
В этой связи нет необходимости беспокоиться (в долгосрочной перспективе) по поводу
деятельности современного политического ислама. Он - всего лишь структура, временно
пытающаяся на КОСМическом уровне оперировать НОМОСными смыслами.
Домен, социальная форма северной цивилизации
"Невооруженным глазом" в современном глобализованном мире можно разглядеть три
основные цивилизации, причем если различие между "Западом" и "Востоком"
прослеживается на протяжении всей мыслимой истории, то цивилизация "Юга"
существенно более молода. Заметим, что "Юг" занимает всего одну геополитическую
"единицу" - Афразию, а "Восток" - две. Все остальные геополитические блоки либо
находятся под прямым управлением "Запада", либо так или иначе соотносятся с ним.
В рамках традиционного дихотомического подхода Запад есть цивилизация, базисными
принципами которой является развитие9 (время), личность, рациональное и
материальное. Восток отличен от Запада во всем: это цивилизация "дао" (пространство,
соответствие), ориентирована на коллектив, трансцендентное и духовное. Отношения
между Западом и Востоком могут быть выражены формулой "интерес, но не конфликт":
этим цивилизациям нечего делить - каждая из них владеет той "половиной" метаонтологической
системы координат, которая представляет для нее ценность.
Юг гораздо ближе к Западу, чем к Востоку, и не зря ислам рассматривается рядом
исследователей как христианская по своей сути цивилизационная структура. Ориентиры
Юга - время, рациональность, материальность. Но - масса вместо личности.
Теория идентичностей предсказывает, что чем меньше различия в аксиологии (системе
ценностей) и чем они при этом существеннее, тем ярче конфликт идентичностей. С этой
точки зрения Югу есть что делить с Западом, и тревога С.Хантингтона вполне оправдана.
В рамках нового мета-онтологического подхода вырисовывается следующая картина.
Запад весь лежит на КОСМическом уровне, но его культуры имеют "родимые" пятна
своего различного происхождения. Если Североамериканские Соединенные Штаты
изначально строили у себя КОСМОС, то средневековая Европа представляла собой
царство ПОЛИСов, а Ватикан и Франция, "старшая дочь католической церкви", все время
воссоздавали классические НОМОСные системы отношений. Так что сегодняшнее
единство вполне может вылиться в серьезный раскол по линии господствующей
архетипической иерархии.
Для Запада начальной и конечной точкой маршрутизации является человек (ориентация
на личность), направление мета-онтологического вращения рационально -
онтодеятельность предшествует мыследеятельности, а последняя социодеятельности.
Для Востока маршрутизация начинается в мире идей, направление обхода рационально -
от мира идей в мир людей и лишь затем в мир вещей: социодействие предшествует
онтодействию, оргпроект - проекту. Характерный иерархический уровень - НОМОС.
Наконец, Юг начинает технологические маршруты в мире вещей, находится на иерархии
НОМОСа10 и обходит координатную систему в том же направлении, что и все остальные,
- рационально. Можно себе представить Юг, овладевший КОСМическим уровнем
иерархии, но это будет уже совсем другая цивилизация, и "совсем другая история".
Итак, восемь цивилизаций С.Хантингтона свернулись в три, причем Запад остался
Западом, и в этом смысле название одной из глав труда американского исследователя
идеально отражает содержание: "Запад против всех остальных". Различие между
замкнутыми, живущими в остановленном (с точки зрения европейца) времени
буддистской и конфуцианской культурами мы определили как цивилизационно
несущественное. Может быть, зря. Исторически Китай всегда придерживался
"рационального" направления обхода, в то время как в культуре Индии прослеживаются
трансцендентные устремления. В перспективе это может оказаться важным, но, впрочем,
не в рамках стратегического подхода С.Хантингтона.
Что действительно вызывает недоумение, так это выделение в самостоятельную сущность
Японской цивилизации. Даже сами японцы не скрывают, что их утонченная культура
представляет собой крайнюю, "островную" форму культуры Китая, из которого Страна
Восходящего Солнца заимствовала все - от иероглифов до единоборств. Если считать
особенности японской культуры настолько существенными, то и Запад придется
разделить на несколько фракций: различие между США и Германией заведомо сильнее,
нежели между Китаем и Японией.
Относительно латиноамериканской "цивилизации" все уже сказано. Нельзя же в самом
деле использовать страницы геополитического трактата для обоснования
империалистических устремлений, к тому же давно удовлетворенных... Проблема
Африки остается открытой. Можно согласиться с С.Хантингтоном, что "там" что-то
формируется, но это "что-то" станет кризисом завтрашнего дня.
И еще остается Россия, которую С.Хантингтон, вероятно по договоренности с РПЦ,
именует "православной цивилизацией", хотя едва ли 10% ее населения серьезно
относится к религии, и вряд ли более 1% из числа "относящихся" способны внятно
объяснить, чем православные отличаются от католиков.
Россия, в особенности Россия Петра, как правило, претендовала на роль самостоятельной
культуры в рамках Западной цивилизации. Это стремление стать частью Запада
подогревали тесные контакты петербургской элиты с европейскими столицами. Как
следствие, Петербург, столица и воплощение Империи, быстро приобрел имидж города
более западного, нежели сам Запад. В советское время этот образ несколько потускнел,
но до конца не стерся.
Постперестроечные события похоронили надежды российской интеллигенции на
действительную унию с западным миром. Во-первых, выяснилось, что никто не ждет
Россию в этом мире. Во-вторых, оказалось, что именно теперь Евро-Атлантическая
цивилизация вступила в период глубокого кризиса, да к тому же оказалась на грани
войны. Наконец, в-третьих, определилось, что, следуя путем "конкордата", Россия не
только найдет, но и потеряет. Может быть, не столько найдет, сколько потеряет.
Исторически сложилось так, что Россия выполняет роль "цивилизации-переводчика",
транслируя смыслы между Востоком и Западом (а в последние десятилетия - между
Югом и Западом). Таково ее место в общемировом разделении труда. Положение
"мирового переводчика" привело к своеобразному характеру российских паттернов
(образов) поведения: они всегда неосознанно маскировались под чисто западные.
В результате русский поведенческий паттерн оказывается скрытым от взгляда социолога:
он воспринимается - в зависимости от системы убеждений исследователя - либо как
"недозападный"11, либо же - как "перезападный".
В действительности этот паттерн просто другой, что, как мы увидим, дает нам
возможность отнести Россию к совершенно самостоятельной и уникальной культуре,
имеющий предпосылки к формированию на своей основе четвертой основной
цивилизации современности - Севера.
Первой из таких предпосылок является наличие в сугубо российской иерархии мира
людей отдельного структурного уровня. Если Восток (а в известной мере, и Юг) есть
цивилизации этносов/НОМОСов, если Запад представляет собой цивилизацию
нуклеарной семьи, развившуюся до КОСМических размеров, то характерным российским
явлением является домен.
Домен представляет собой группу людей численностью обычно 10-20 человек, идущих по
жизни как единое целое. Домен всегда имеет лидера, разумеется неформального, и вся
структура домена выстраивается через взаимодействие с лидером. Интересно, что связи
внутри домена не носят национальной, религиозной, родовой, групповой, семейной
окраски. Вернее, каждый человек связан с лидером (и с другими членами домена) поразному:
для каждой конкретной пары можно указать природу связующей силы, но
придумать единое правило для всего домена невозможно. В отличие от кланов домены
динамически неустойчивы: они живут ровно одно поколение.
Структура домена выглядит довольно рыхлой, что не мешает домену реагировать на
любые внешние события как единое целое. Это проявилось, в частности, после дефолта
1998 года, когда социальные паттерны восстановились удивительно быстро - примерно
на порядок быстрее, чем это должно было произойти по расчетам западных социологов,
ориентирующихся на иерархический уровень семьи.
Идентичность домена является скрытой, поэтому его существование можно установить
только тонкими косвенными исследованиями. Очень похоже, однако, что именно
доменной структуре русский этнос обязан своей эластичностью ("ванька-встанька", как
известно, один из общепризнанных символов русского народа), а также высочайшим
потенциалом социокультурной переработки.
Россия как трансцендентная цивилизация
Второй важнейшей особенностью России является трансцендентный характер русской
культуры. В рамках трехмерной мета-онтологической модели для России, как и для
Запада, отправной/конечной точкой является мир людей. Однако обход осуществляется в
противоположных направлениях: Евро-Атлантическая цивилизация сначала связывает
мир людей с миром вещей (рациональная, предметная деятельность), а затем мир вещей с
миром идей. Для русской культуры характерно первичное связывание мира людей с
миром идей (иррациональная, информационная деятельность).
Таким образом, наши различия с Западом очень существенны. Но:
* уровень домена лежит между ПОЛИСОМ и НОМОСОМ и, как правило, очень
трудно обнаружим (особенно, в те периоды истории, когда Россия занимает
привычную для себя нишу Империй и существует на иерархическом уровне
КОСМОСА12);
* еще сложнее определить "направление обхода" мета-онтологической доски -
различается не столько сама деятельность, сколько трансцендентное обоснование
этой деятельности, которое, как правило, не рефлектируется.
То есть при минимальном желании Россию можно воспринять как "неправильный Запад"
и приступить к исправлению ошибок. Проблема, однако, в том, что исправить "ошибки",
вытекающие из цивилизационной парадигмы, практически невозможно: за каждым
исправлением будет вырастать новая задача.
Так, при всем желании невозможно инициализировать в России западное отношение к
авторскому праву. И, равным образом, - восточное отношение к государству. Внутри
некоторых пределов устойчивости (как показал опыт монголо-татарского нашествия, эти
пределы очень широки) при любых операциях с русским социумом будет
восстанавливаться доменная структура общества и трансцендентный характер его
существования.
Это обстоятельство, наряду с выраженным кризисом Евро-Атлантической общности,
ставит на повестку дня вопрос о самостоятельной русской (северной) цивилизации: ее
провозглашении, ее парадигмальных принципах, ее жизненных форматов и
производственных стандартов.
Санкт-Петербург - "окно в Европу" или город-миф
Такое провозглашение может, на мой взгляд, состояться только в Санкт-Петербурге,
городе инноватики, городе имперских смыслов, трансграничном городе13.
Петербург можно и должно рассматривать в качестве примера города, который правильно
размещен на мета-онтологической "доске". Как и всякий живой город, он социален и
материален. Как очень немногие города, он образует собственную "астральную
проекцию" на мир идей, "небесный Санкт-Петербург". Более того, Санкт-Петербург
нарочито трансцендентен, нарочито литературен. Даже для наших гостей с запада СанктПетербург
- это город-текст.
В действительности, возможно, дело обстоит даже сложнее.
Применение системного оператора к миру идей позволяет выделить три уровня
высокоструктурированной информации.
Простейшим из них является уровень Текста. Тексты создаются при помощи символов,
обретают литературную, живописную, музыкальную или иную семиотическую форму. На
уровне текстов существуют такие информационные конструкты, как голем, эгрегор, душа
города. На этом уровне естественное превращается в искусственное и наоборот.
Глубже расположен уровень Мифа, заархивированного в текстах нарративами, а в
коллективном бессознательном - архетипами. Известно, что структурообразующих
Мифов существует всего два: о бродяге, умирающем на Голгофе, и о страннике,
потерявшем свой дом и скитающемся в Средиземном море.
Мифы порождают столь сложные информационные объекты, как динамические сюжеты.
И здесь более чем уместно вспомнить, что Петербург - в ряду таких городов, как
Александрия и Константинополь, - сам по себе образует динамический сюжет.
Мифы смешивают возможное и невозможное, модифицируя вероятности. Создаются
мифы при помощи языка образов (паттернов).
Санкт-Петербург представляет собой город-миф "по построению". Он остается таковым и
сегодня, и, очень может быть, скоро мы будем говорить не о реальном Петербурге вещей и
зданий и не об объективном Петербурге обывателей и гениев, но о мифологическом
Петербурге. Городе сюжетов и текстов.
Наконец, еще выше находится уровень сказки, о котором мы не знаем практически
ничего, кроме того, что на этом уровне смешивается живое и неживое.
Северная цивилизация станет явью, если Санкт-Петербург откажется от амбиций
имперской столицы, от снобизма столицы культуры и даже от мифа столицы Петра. Тогда
город проникнет на уровень сказки и превратит мертвые цивилизационные принципы в
живую ткань бытия.
Сноски
1. Здесь Пользователь - это, скорее, определенная "позиция", обозначающая человека
или группу людей, отождествляющих свои интересы с интересами данной системы. Это
не подразумевает обязательной принадлежности к высшим политическим элитам. [Назад]
2. По материалам статьи: Переслегин С. Самоучитель игры на мировой шахматной доске.
В кн.: Геополитика. СПб.: Terra Fantastica, М.: Аст, 2002. [Назад]
3. Все наблюдательные данные по так называемому "глобальному потеплению"
укладываются в картину короткопериодической (около 1000) пульсации криосферы
Земли: климатический оптимум - малый ледниковый период. [Назад]
4. Переслегин С., Переслегина Е., Боровиков С. Социальная термодинамика и проблема
идентичностей. Тезисы к докладу. (Март 2002 г.) В сборнике: Проблемы и перспективы
междисциплинарных фундаментальных исследований. Материалы Второй научной
конференции Санкт-Петербургского союза ученых 10-12 апреля 2002 г. Санкт-Петербург,
2002. [Назад]
5. Утверждая, что каждый знает, к какой он цивилизации принадлежит, С. Хантингтон,
конечно, не предполагает услышать в ответ на вопрос "Кто ты?" чеканный ответ "Я -
представитель Западной, Православной, Конфуцианской, Мусульманской,
Латиноамериканской, Японской, Буддистской, Африканской (нужное подчеркнуть)
цивилизации". В лучшем случае такой ответ можно получить "наводящими вопросами".
Мне неоднократно приходилось работать с системой убеждений человека (в рамках
психологического тренинга), и я должен сказать, что цивилизационную идентичность
люди рефлектируют и, тем более, проявляют крайне редко. [Назад]
6. Цивилизации стратифицируются в виде культур, которые различаются между собой не
базовыми принципами (обычно связанными аналогом соотношения неопределенности -
либо человек живет в парадигме развития/времени, либо "дао"/пространства), но всего
лишь господствующими убеждениями. [Назад]
7. Подмена единого закона НОМОСа Божественным законом. [Назад]
8. Редукция всей трансценденции до законов природы. [Назад]
9. Это, кстати, сразу зачеркивает оборонительную стратегию С.Хантингтона. Времяориентированная
цивилизация либо развивается, то есть растет вглубь и вширь,
осуществляет экспансию в физическом и смысловом слое, либо же - деградирует. Запад
погибнет в тот момент, когда он "остановится". "Конец истории" и наступление
"общества мечты", которое уже не будет меняться, поскольку и так прекрасно, станет
концом для Запада. [Назад]
10. Поэтому в мире нет единого Ислама, есть очень много разных исламов. [Назад]
11. Такова, конечно, позиция С.Хантингтона. Трудолюбиво сработанная из одного слова
"православная цивилизация" - всего лишь лейбл, призванный объяснить полное
отсутствие у Запада желания взаимодействовать с Россией иначе чем на условиях полной
блокады транслируемых ею смыслов. [Назад]
12. Может быть, Империя для того и была разрушена, чтобы мы смогли, наконец,
оказаться лицом к лицу с собой. И - понять себя. [Назад]
13. Переслегин С. Санкт-Петербург как транслятор культур. Доклад на конференции
"Феномен Петербурга", август, 2001 г.
С. Б. Переслегин
"Северная цивилизация": Санкт-Петербург на геополитической карте мира
Лейтмотивом моего выступления станет геополитика, хотя на культурологической
конференции хотелось бы мыслить в более содержательных - геокультурных
категориях.
Увы, "Феномен Санкт-Петербурга" настолько сложен, что его истолкование - даже на
столь примитивном смысловом уровне, как политический - представляет серьезные
трудности. Даже сегодня нельзя однозначно определить место, которое наш город
занимает на "мировой шахматной доске", некогда трудолюбиво описанной польским
американцем, культурологом, постиндустриалистом и политиком З.Бжезинским. СанктПетербург
очень сложно понять, еще сложнее встать по отношению к этому
городу в рефлективную позицию. Чтобы понять всю уникальность северной столицы
Империи, достаточно обратить внимание на то обстоятельство, что великий спор
"западников" и "славянофилов", обозначивший одно из структурообразующих
противоречий русского этноса, был, по своей сути, "внутренним делом" СанктПетербурга.
- 1 -
Границы русского геополитического субконтинента
На мировой геополитической карте Океан представляет собой глобальное
"пространство коммуникации", в то время как производство, в том числе
демографическое,
носит почти исключительно континентальный характер.
Геополитический чертеж земного шара несколько отличается от географической
карты.
Понятно, что Антарктида, где нет ни постоянного населения, ни промышленности на
этом чертеже вообще отсутствует. Это в значительной степени относится и
к Африке. Граница между Азией и Австралией проходит, отнюдь, не по побережью
Зеленого континента: сложнейшее переплетение островов и морей в районе Зондского
и Соломонова архипелага издавна выделяется в самостоятельную геополитическую
общность - Австралазию. Несколько неожиданным может показаться то
обстоятельство,
что к Австралазии следует отнести также Малаккский полуостров и сопровождающие
его островные дуги, а также северное побережье самой Австралии. Заметим
в этой связи, что Тихоокеанская война 1941-1945 гг. включила в свою орбиту всю
Австралазию и совершенно не коснулась Австралийского материка: геополитические
границы охраняются значительно лучше, нежели государственные.
Обе Америки - Северная и Южная объединяются в единый суперконтинент, в границы
которого попадают также Огненная Земля и острова Канадского архипелага.
Исландия и острова Вест-Индии (Багамы, Бермуды, Большие и Малые Антильские
острова, Ямайка), географически и географически, несомненно, принадлежащие к
американскому суперконтиненту, образуют геополитическую структуру, которую по
аналогии с Австралазией можно назвать Еврамерикой. Близость Еврамерики к
американскому материку предопределяют ее роль в будущей системе мировых
противоречий.
Сложнее всего обстоит дело с нашим Евроазиатским суперконтинентом, распадающимся
на несколько геополитических "блоков", которые местами накладываются друг
на друга, а иногда разделены тысячемильными "пустошами".
Наиболее устойчивой сущностью Евразии является длящийся "из вечности в вечность"
Китай, территория которого структурирует Азиатско-Тихоокеанский регион.
Зона влияния АТР включает в себя Алеутские острова, Аляску (которая в некоторых
историко-стратегических "вариантах" оказывается "Русской Америкой"),
Филиппинские
острова, Вьетнам и Таиланд.
Следующим "блоком" является Индийский субконтинент, включающий также остров
Цейлон (Шри-Ланка). Сегодня, как и во время Второй Мировой войны, территория
Бангладеш, Бирмы, Лаоса и Камбоджи представляет собой геополитическую "пустыню",
непригодную для развертывания крупных операций - неважно военных или
инвестиционных.
При всей важности Европейского субконтинента (а он представляет собой
"расширенный центр" "мировой шахматной доски"), вопрос о его геополитических
очертаниях
далеко не очевиден. Так, неясно, следует ли понимать Ирландию как часть Европы,
или она должна - вместе с Фарерскими островами и Исландией - быть отнесена
к Еврамерике? Рассматривая в качестве "протоевропы" территорию Римской
Республики, мы приходим к выводу, что вся Северная Африка: Египет, Ливия, Тунис,
Марокко, - должна быть отнесена к Европе
1.
Что же касается "восточной границы Европы", то эта проблема уже столетиями
обсуждается публицистами и политиками. Сегодня с легкой границы С.Хантингтона
принято проводить ее по линии раздела между восточным и западным христианством,
то есть по границе Польши.
Заметим здесь, что, во-первых, непонятно какая именно граница (и какой именно
Польши) имеется в виду. Во-вторых, расхождения между католицизмом и православием
носят в основном догматический характер, то есть они касаются, прежде всего,
ритуальной стороны христианства. Соответственно, они намного менее существенны,
нежели этическая пропасть между католичеством и протестантизмом. Наконец, в
третьих, с геополитической точки зрения конфессиональные "разломы" вторичны
по отношению к географическим.
Естественным геополитическим барьером, замыкающим с востока европейский
субконтинент, является линия Западная Двина -Днепр, стратегическое значение
которой
проявилось во всех войнах между Россией и европейскими государствами.
Необходимо, однако, иметь в в
...Закладка в соц.сетях
