Жанр: Журнал
Статьи, заметки, очерки
...ресчитывающаясливы! Конечно, если это самые первые в году, еще
счетныесливы,
то можно и не считая заметить пропажу одной штуки, нонеужели у Толстого не
хватило
элементарного благоговения передматерью, чтобы не выводить ее этаким Плюшкиным
в
юбке? Ведьдостаточно было написать что-то вроде: "Мама сразу увидела, чтоодной
сливы не хватает..." — и все стало бы на свои места.Порок в лице Вани был
бы
посрамлен, а образ матери не опошлен,ведь на то она и мама, чтобы все знать и
все
видеть. Напоследок бегло глянем на персонажей
взрослыхпроизведений
классика. Дело привычное, сочинения на тему"Образ князя Андрея"
приходилось
вымучивать еще в школе. Особоеместо в этом образе занимает "небо над
Аустерлицем",
повидавкоторое князь Андрей уже не мог жить как прежде, ибо высокоенебо с
ползущими облаками постоянно было перед его взором.Однако, противу общего
мнения небо не прибавило князю ни награн человечности, а лишь каплю
презрения к
человеческойсуетливости; даже рождение сына и смерть маленькой княгини
невыбивает
его из состояния сплина. И дело не в том, что "плакатьон не мог", а просто князь
как и
прежде остался типом полностьюпогруженным в себя, просто раньше его
обуревали
мечтыдвенадцатилетнего мальчика, а ныне он погружен в созерцаниенеба и
ожидание
"простого счастья". В обоих случаях, еслиговорить об образах, видим
нечто
примитивное и прямое какофицерская шпага. Прежнему мальчику дали другую
игрушку.
А ведьрусская литература сильна динамичными образами. Мне кажется дело
заключается в том, что Лев Толстой вовсене является писателем реалистом. Он
пишет не
людей, а типажи,не судьбы, а схемы. Выбрать наиболее типичное, освободить
отмешающего, с презрением отнестись к правде, если она несогласуется с
идеей,
насколько мне известно, это признакромантизма. Я не против романтиков, но
полагаю,
что автору надобыть последовательным. Герои Виктора Гюго до конца верны себе,и
Д'Артаньян Александра Дюма всегда остается Д'Артаньяном, зачто и любИм
многими
поколениями читателей. А Лев Толстой,написав сильфидоподобную и абсолютно
нежизненную НаташуРостову, в конце романа вспоминает, что в реальной
жизнидевочки взрослеют и становятся матерями и хозяйками. И вот онначинает
ломать
романтический образ, упихивая его в прокрустовсюжет, и успешно
справляется с
задачей, создавромантико-реалистического уродца. Наташе Ростовой
подобныеиздевательства безразличны, она никогда не была живой,
аромантически
настроенные читательницы чувствуют себя так,словно это их насилует автор.
Почитайте школьные сочинения наэту тему — обнаружите много любопытного.
Известно, что Николеньку Ростова Лев Николаевич писал сосвоего отца. Но опять
же,
Толстой вовсе не старался создатьреальный характер. Когда подлинный
Николенька
начал входить ввозраст, мать привела ему наложницу — крепостную
девушку,чтобы
мальчик, не дай бог, не занялся онанизмом, а нормальноудовлетворял свои
половые
потребности. А теперь попытайтесьприложить этот фактик к розовоголубому
образу НиколаяРостова... Я вовсе не пытаюсь осуждать Толстого с
точки
зрениянатурализма, Лев Толстой не обязан был описывать первуювнебрачную
ночь
юного барчука и несчастной девчонки, кинутойему в постель. Но ведь реальный
Николенька не был ни мерзавцем,ни пресыщенным развратником! Он был обычным
человеком своеговремени. Согласовать несогласующееся, свести противоположностив
единый живой образ — вот где задача литературы! Однако,великого прозаика
проза
жизни не интересует. "Детство. Отрочество. Юность" стоят в толстовском
наследииособняком. В свое время Гарин-Михайловский после лестныхотзывов
критики о своей повести "Детство Темы" заметил, чтовсякий грамотный человек
может
написать одну хорошую книгу --книгу о собственном детстве. Для этого надо
всеголишь
бытьчестным. Итак, что же нам сообщает честный Лев
Николаевич?Известно, что
Толстой утверждал, будто помнит себя с годовалоговозраста и, вероятно, более
позднее
детство он должен помнитьне просо событийно, но донести мысли, чувства,
переживаниямаленького ребенка. Однако, стоит открыть
автобиографичесуютрилогию
и мы увидем нечто засушенное до уровня гербария.Благовоспитанный ребенок,
даже
наедине с собой неосмеливающийся быть просто ребенком.
Добропорядочное
весельена балу, неестественно-взрослое понимание происходящего(особенно
глава
"Папа"). Даже сцена с Карлом Ивановичем кажетсянеестественной, в ней нет души,
а
просто взрослый писательвознамерился показать, как быстро меняется настоение
маленькогоребенка. Ощущение таково, что автор ничего не помнит
изсобственного
детства, а просто перечитался Руссо. Не возьмусьсудить, врал ли граф,
основываясь на
требованиях дидактики илион действительно с самого рождения был маленьким
старичком, нов любом случае вывод получается неутешительный: ни лжец,
нистаричокморалист
не способен сказать читателю хоть что-тоценное. Недаром Даниил
Хармс,
человек удивительно чуткий ковсякой фальши, именно о Льве Толстом написал
свое
язвительное:"Лев Толстой очень любил детей..." Официальные критики любят
прилагать ко Льву Толстомуопределение: "гуманист". Однако, каков же
реальный
гуманизмпервого толстовца? Вторая русская книга для чтения открывается
еще
однойбылью: "Девочка и грибы". В этом рассказе маленькая девочкапопала под
поезд,
но осталась жива, поскольку поезд проехал надней. Некогда четырехлетний автор
этих
строк оказался достаточноумен, чтобы посоветоваться с родителями, прежде чем
повторитьстоль заманчивый эксперимент. Однако, не всем так повезло какмне,
кое у
кого поезд оказывался проворней родителей. И когдапервые малолетние читатели
погибли на рельсах, Лев Толстой небросился вслед за ними под колеса, не
покончил с
собой инымспособом, он даже не запретил перепечатывать рассказ, обрекаяна
гибель все
новых и новых детей. " Мне отмщенье и аз воздам",-- годится для эпиграфа, но
применять
его к себе Толстой нежелал. Возможно, список толстовских жертв пополняется
до
сегодня. Как тут не вспомнить Достоевского и его фразу о единойслезе
ребенка.
Могут возразить, что не следует смешивать личностьписателя и его книги.
Тот же
Достоевский вдрызг проигрывался вкарты и жил на содержании у жены.
Некрасов и
Тургеневустраивали многолюдные выездные охоты с десятками загонщиков.Пушкин
также... Все это верно. И все-таки случай с Толстым выпадает изряда вон.
Пепел
Януша Корчака стучит в мое сердце. Думаю, что мною достаточно сказано о
различных сторонаххудожественного творчества сиятельного графа, хотя доводы
ипримеры можно было бы наворачивать еще и еще. Несмоненно, моевыступление
вызовет негативные отклики. Одно лишь объявленноенамерение написать
критический
отзыв о творчестве Л.H. Толстогоуже породило замечания о "слоне и Моське",
"собаке и
караване".Пусть, я к этому готов. Я жду критики, но заранее предупреждаю,что
отзывы
типа: "Все равно Толстой — великий писатель" или "Амне нравится" — никому и
ничего не
доказывают. Борис НатановичСтругацкий, чьим учеником я имею честь себя считать,
говорил:"Как бы плохо вы ни написали вашу повесть, у вас обязательнонайдутся
читатели, тысячи читателей, которые сочтут еешедевром... Как бы
хорошо вы ни
написали свою повесть,обязательно найдутся читатели, и это будут тысячи
читателей,которые сочтут ее чистым барахлом". Переиздайте
сегоднястихотворения
графа Хвостова под каким-либо псевдонимом, чтобыодиозное имя не пугало
людей, и
найдутся тысячи читателей изсамых интеллигентных кругов, которые будут искренне
восхищаться"неизвестным поэтом конца XVIII века: Коль чужд тебе талант и
скуден
дар природный Расстанься с музою, твой будет труд бесплодный. От
стихотворного
отстань ты ремесла, Ползущих на Парнас не умножай числа! Жаль, что
другой граф
не читал этих строк. Куда интереснее было бы такое мнение защищающее
ЛьваТолстого: "Да, фраза, выдранная из текста "Поликушки", длинна,переполнена
мусорными словами и грешит повторами. Да, сочетание"свое лицо" является
тавтологией.
Да, облокотить лицо нельзя,поскольку у лиц не бывет локтей, а если улечься
подбородком (нелицом!) на локоть, то получится немыслимая собачья поза.
Всеэто
верно, но и путанность фразы и все ляпы, и особенно собачьяпоза являются
лучшей
характеристикой Акулины, именно так,путанно и неосознанно она думает".
Это был
бы действительнодовод, если бы при этом фразы описывающие барыню
оказалисьвзбалмошны и экзальтированы, приказчик описывался бы
словамикраткими,
но изворотливыми, и так далее. Однако, этого нет, всеперсонажи, от барыни, до
старика
Дутлова описаны одним нуднымстилем, пригодным лишь для Акулины. (Эх, пришлосьтаки
прочесть"Поликушку"!) И еще одно мнение нельзя сбросить со счетов.
Что бы
нипредставляли собой творения Льва Толстого, к настоящему временинад ними
образовался столь мощный пласт культурных наслоений,что у многих в высшей
степени
честных и умных людей невольновозникнет ощущение, что посягнуть на Толстого,
значит посягнутьна самое культуру. Слишком долго Лев Толстой
незаслуженносчитался классиком русской литературы, оттеснив в
сторонуистиных
титанов: Гоголя, Чехова и Достоевского. Как это моглопроизойти? Думается,
ответ
заключается в следующем: Девятнадцатый век был временем писателейроманистов.Великая
английская литература в этот период
представленатворчеством
Диккенса и Теккерея, великая французская литературамогла гордиться именами
Бальзака,
Виктора Гюгю и АлександраДюма. А великая русская литература не могла
похвастаться
ничем.Не было у русских ни единого романа, перевалившего за тысячустаниц. И
вдруг
у не слишком известного литератора графаТолстого объявляется четырехтомная
громадина, в полтора разапревышающая самый толстый роман Диккенса или Дюма.
Каковы бы нибыли ее достоинства, "Война и мир" была обречена
навосторженный
прием, исключительно из патриотических чувств: мы,мол, не хуже гнилого запада. А
тот
факт, что толстовский опуспрямо-таки просится для школьного разбора,
особенно
радовалнаших доморощенных критиков. Чахоточные властители дум
началашестидесятых уже сошли в могилу, и господин Страхов
могбеспрепятственно
заложить основы "понимания" толстовскогоромана. В самом деле, подлинный
анализ
произведения трудное инеблагодарное дело, куда проще обозвать Достоевского
"больнымталантом", а Лескова и попросту графоманом, небрежно
ибездоказательно
пихнуть Лейкина с его выкормышем АнтошейЧехонте (легковесны, мол!), а
затем
приняться за сладостныйобраз князя Андрея. Ведь это так просто, критику
думать
ненадо, резонерствующий автор все уже объяснил, достаточно лишьизвлечь нужные
цитаты из столистового монблана. Имеется и второй, еще более важный
фактор. Со
временпозорной Крымской кампании прошло восемь лет, а это как раз тотсрок,
когда у
побитой нации невиданно возрастает воинствующийпатриотизм (подросло новое
поколение, которое горько жалеет,что "опоздало на войну", и полагает, что
уж оното...).
Оченьхочется реванша, и напоминание, что после Аустерлица франзуцывсетаки
были "отгвожжены", сладостно греет душу. Так или иначе, несчастье произошло,
Толстой стал считатьсяобразцом русской литературы ("Когда б вы знали из
какогосора..."). Но значит ли это, что ложных идолов следуетоставлять в
покое и
благодушно наблюдать их торжество? Если быгосподствующее мнение всегда было
правильным, мы до сих поржили бы на плоской Земле. Кто-то должен первым крикнуть
правду.И пускай меня после этого называют глупым мальчиком, пусть,если
угодно,
сравнивают с Моськой и той лягушкой, что волапревзошла — все равно, истина
дороже.
ЛЮДИ! КОРОЛЬ-ТО ГОЛЫЙ! Last-modified: Tue, 05-Aug-97 11:37:17 GMT Святослав
ЛОГИHОВК ВОПРОСУ О КЛАССИФИКАЦИИ ЕВРОПЕЙСКИХ ДРАКОHОВДраконы
давно и прочно обосновались в европейской мифологии. Об этихстранных существах
знали ещ" древние греки, а в Средние века драконыбыли столь обычным явлением,
что
их, по-видимому даже удавалосьприручать и использовать в качестве домашнего
животного. Во всякомслучае, если слоны Ганибалла произвели неизгладимое
впечатление
наримских легионеров, то крестоносцы подобным вещам уже не удивлялись,поскольку
в
их собственном войске имелись верховые драконы. И лишь впоследствии, когда
драконы
были практически истреблены, слово "драгун"первоначально означавшее "наездник на
драконе" стало относиться кобычным кавалеристам.К сожалению, античность и
Средние
века оставили лишь несколько легендо таинственных чудовищах. Hатуралисты
древности
обошли своим вниманиемредкого зверя и, лишь начиная с эпохи Возрождения мы
получаем одраконах сколько-нибудь ясное представление.Исследователь, всерь"з
занявшийся драконологией, прежде всегосталкивается с проблемой классификации
драконов. Дракон европейскийрешительно отличается от восточно-азиатского.
Китайские
и японскиедраконы это либо духи дождя — безобидные существа,
напоминающиелягушек,
живущие в какой-нибудь луже и терпящие издевательства отвсякого проходимца; либо
нечто виртуальное, наподобие белого дракона,которого невозможно даже
представить.Дракон европейский всегда реален, крайне опасен и отличается
дурнымнравом. По прочим параметрам европейские драконы представляют
самыйобширный спектр свойств, что вынуждает вводить
дополнительнуюклассификацию.Дракон западноевропейский — тот, что испытывает
неодолимую тягу кзолоту и прекрасным девушкам. В отличие от своего
восточноевропейскогоколлеги, он не умеет дышать огн"м и... не летает. То есть,
конечно,известно, что он откуда-то ПРИЛЕТЕЛ, порой у него даже есть
крылья,однако,
он ими практически не пользуется, а битва с драконом ВСЕГДАпроисходит на земле.
Более того, если верить Барбаре Хембли, то убитьдракона можно лишь бросившись на
него сверху. Отметим, что странноеявление летающе-нелетающего дракона никем и
никогда не исследовалось.Вторая странность, отличающая западноевропейского
дракона:
они не едяти не размножаются. То есть, никто и никогда не видел
новорожденногодраконыша, и никто не застал дракона за едой. Вс" свободное
отпохищения принцесс время дракон проводит охраняя или преумножая своисокровища,
а
девиц похищает или вымогает для каких-то ритуальныхцелей, ибо они с редкостным
постоянством остаются живы-здоровы.Отметим также, что западноевропейский дракон
не
слишком велик, он неможет закрыть собой полнеба, его явление опасно, но не
апокалиптично.Георгий Победоносец (типичный образчик рыцаря) прободил дракона,
сидяверхом на коне, ударом опущенного копья, то есть зверь был не болееполутора
метров в холке. Возможно, святому попался не слишком крупныйэкземпляр, но вряд
ли
даже самый огромный западноевропейский драконпревышал в холке два с половиной
метра.Дракон восточноевропейский куда основательней и менее фантастиченнежели
его
западный собрат. Это вполне конкретная зверюга, летающая,плюющаяся огн"м и
весьма
прожорливая. Если франкский рыцарь саматакует дракона, лежащего на земле, то
славянский богатырь вынужденотбивать наскоки змеи поганой, которая находится в
воздухе. ПолОн,который змея поганая захватывает в русских землях, нужен
ейисключительно в пищевых целях. В том, что человечина заготавливается вживом
виде
нет ничего удивительного, аналогично поступают некоторыевиды ос, парализующие,
но
не убивающие пойманных гусениц.Что касается многоголовости, часто встречающейся
в
славянскихлегендах, то ещ" пан Станислав Лем доказал, что многоголовый
драконреально
существовать не может по причинам скорее психологического,нежели
физиологического
характера. Откуда же тогда взялись бесконечныеупоминания о тр"х- семи- и
такдалееголовых драконах? Объясненийподобному феномену существует несколько.Вопервых,
очевидцы, описывающие внешний вид змеи поганой, могутпринять за голову
какой-либо другой орган, головой не являющийся. Вчастности, известно, что у змеи
имеются такие конечности, как хобот("А уж я тебя, Добрыню, в хобота возьму...").
Если
на конце этого"хобота" наличествует хотя бы незначительное разрастание, его
ужелегко
принять за голову. Любопытно отметить, что хоботА присутствуют узмеи во
множественном числе, так что это явно не разросшаяся верхняягуба, как у слонов,
а нечто
вроде подвижных щупалец. Из наземныхживотных такими обладает, скажем, медведка
или некоторые виды пауков.Другое возможное объяснение феномену многоголовости
заключается в том,что наблюдатель видит не одного, а несколько драконов. Как
известно,дракон восточноевропейский прекрасно размножается. Приезжий
богатырьвозле
логова змеи первым делом топчет малых зме"нышей и лишь затемначинает битву с
драконом. (В том, что новорожденные дракончики ещ" неумеют летать, нет ничего
удивительного.) Довольно большое количествоживых существ (те же пауки или клопводомерка)
не бросают подрастающеепоколение на произвол судьбы, а носят его на
собственной спине. Еслина спине у восточноевропейского дракона будет сидеть штук
шесть егодет"нышей, то стоящий на земле наблюдатель увидит нечто с
семьюголовами.
Думаю, что у него не найд"тся ни времени, ни желаниярассматривать картину более
подробно. Драконоборец, конечно, мог быопределить, что его противник не один,
но, повидимому,
змея поганая,нагруженная детьми, не склонна ввязываться в сомнительные
битвы, аведь именно ей принадлежит инициатива сражения.Заманчиво было бы
основать
классификацию драконов, по цвету исвойствам крови. Кровь дракона
восточноевропейского всегда ч"рная. Онанеядовита (герой иногда трое суток стоит
по
горло в змеиной крови), атакже не смешивается с водой (Мать-сыра-земля не
впитывает
кровь, ита, в конце концов утекает в трещину, пробитую копь"м).
Кровьзападноевропейского дракона в лучшем случае причиняет ожоги, а чащевызывает
скорую и мучительную смерть. Согласно одним источникам, этакровь зел"ная, другие
авторы утверждают, что она ж"лто-оранжевая.Следует особо отметить, что драконья
кровь никогда не бывает голубой.Таким образом можно сразу отбросить
предположение,
что драконынаходятся в генетическом родстве с головоногими.Итак, у нас набралось
достаточно много фактов, чтобы самим начатьвыдвигать гипотезы. Я предлагаю
вниманию просвещ"ннейшей публикиследующее положение, которое собираюсь
доказать: Все предложенныеклассификации европейских драконов глубоко ложны,
посколькуевропейский дракон представляет собой один вид и,
следовательно,дальнейшей
видовой классификации не подлежит. Различия междудраконами, которые мы находим в
литературе, фактически являются лишьполовыми признаками. Hетрудно заметить, что
в
этой системе драконзападноевропейский является самцом, а восточноевропейский --
самкой.Данное предположение объясняет все странности драконов и
обладаетпредсказательной силой, что в естественно-научных дисциплинахявляется
критерием правильности выдвинутой гипотезы.Сразу становится понятным отсутствие
дет"нышей у западного дракона иналичие их у восточного. Легко объяснима и
разница в
пищевой базе.Самка, которой надо вЫносить и вырастить большое количество
детей,обязана питаться высококалорийной белковой пищей в то время как
самец,исполнивший свою функцию, может быть травоядным (подобно самцу комара)или
вовсе лиш"н органов питания (некоторые пауки, пад"нки и т.д.).Любопытно
отметить, что
самка комара обладает хоботком, вернее, семью(!) хоботками, которых полностью
лиш"н
е" супруг.Таким образом, перед нами вырисовывается следующая картина: Где-то
вобласти Карпатских гор происходит весеннее роение драконов.Оплодотвор"нные
самки
улетают на восток и там, в районе Дикого Поляустраивают гнездовья и выводят
дет"нышей, выкармливая их кочевниками илюдьми, захваченными в русских городах.
Кстати, похищение княжескойдочери, которое часто встречается в былинах,
представляет
собойклассический ответ самки, у которой погибли дет"ныши.Обессиленные любовью
самцы откоч"вывают на запад (оставаться возлеподруг опасно, могут и сожрать),
где
становятся л"гкой добычейрыцарей. Также как трутни или самцы муравья
западноевропейскиедраконы после брачного пол"та не теряют крыльев, но уже не
используютих по назначению. Именно так и объясняется нелетание казалось
быкрылатых
драконов.То, что драконьи самки много крупнее самцов также ничуть неудивительно,
у
большинства насекомых мы наблюдаем ту же картину.Вполне разумно было бы
предположить, что драконов-самцов гораздобольше нежели самок. Такое
предположение
находится в согласии и сосновными биологическими теориями, и с мифами разных
народов. В такомслучае, значительное количество западноевропейских драконов не
могутудовлетворить свой половой инстинкт. У многих живых существ при
этомменяется
половая ориентация. Сексуально неудовлетвор"нный драконначинает воровать или
вымогать женщин. Различия в анатомии людей идраконов столь велики, что пленницы
оказываются для похитителясовершенно бесполезными, однако неумолимый инстинкт
диктует сво",приближая тем самым гибель несчастного животного.Hемалым
препятствием на пути побеноносного шествия новой теорииоказывается неизученный
вопрос о драконьей крови. В самом деле, убиологически совместимых существ кровь
должна быть одинакова. Однако,это возражение легко снимается, если мы
предположим,
что жидкость,изливающаяся из раны не обязательно является кровью. В конце
концов,даже у Иисуса Христа из раны "изыди кровь и ВОДА". Если предположить,что
самцы драконов были травоядны, то "зел"ная кровь" вполне можетоказаться
полупереваренным содержимым желудка, отрыгнутым в минутуопасности. Именно так
поступают некоторые виды кузнечиков,опл"вывающие себя собственным желудочным
соком. Конечно, чуть вышебыло сказано, что не сохранилось ни одного упоминания о
том, что едятзападноевропейские драконы, но если вдуматься, то ни
малейшегопротиворечия здесь нет. Пасущийся дракон! — что может быть
нелепее?Какой
нормальный рыцарь станет рассказывать о таком, даже если оннаблюдал эту картину
собственными глазами? В крайнем случае, онсовр"т, описывая ужасного хищника.
Много
ли славы в том, чтобызавалить даже очень большую корову? Ведь библейский
гиппопотампотерял вс" сво" обаяние в ту минуту, как европейцы увидели
егопасущимся
(Кстати, описание гиппопотама в Библиии гораздо большенапоминает дракона, нежели
бегемота).Ядовитая ж"лто-оранжевая кровь может быть как реальной кровью, так
ииной
физиологической жидкостью. В конце концов, ж"лто-оранжевая (иядовитая!) кровь
имеется у вполне обычных божьих коровок.Отдельного разговора заслуживает
ядовитость
драконьей крови, ибо онапроливает свет на многие странности в поведении драконасамца.Из
литературных источников известно, что не только кровь драконаядовита,
но
смертельно опасно и его дыхание (помним, что увосточноевропейского дракона
дыхание
огненное). Подобный феномен можетнаблюдаться только если яд в крови дракона
неорганическогопроисхождения. Возможна ещ" синильная кислота, но она пахнет
горькимминдал"м, а этот запах слишком хорошо известен европейцам, чтобы он"м не
упомянули летописцы. Да и зловонным запах горького миндаляназвать трудно, а все
авторы без исключения сходятся на том, чтодыхание чудовища зловонно. Таким
образом
ядовитым началом в кровизападноевропейского дракона могут быть лишь соединения
серы --сероводород и меркаптаны, либо мышьяка — арсин и его производные.Здесь
мы
сталкиваемся с новым затруднением: в растительной пищечрезвычайно мало серы и
практически вовсе нет мышьяка. Следовательно,дракон, испытывающий нужду в этих
минералах начн"т их искать.Основными геологическими породами, содержащими серу
являются пирит ихалькопирит, мышьяк встречается почти исключительно в
видеаурипигмента. Отличительной особенностью всех тр"х минералов являетсяяркож"лтый
металлический блеск. Аурипигмент в переводе на русскийязык, означает --
золотая краска. Пирит и халькопирит русскиерудознатцы называли лягушачьим
золотом.
Hеудивительно, что огромныйподслеповатый зверь, рыскающий по ущельям и пропастям
в поискахвкусных камушков, нередко ошибался. Вернувшись в логово и
попробовавнаходку на вкус, он убеждался, что вместо вожделенного халькопиритаему
попался кусок золота. Брошенные слитки и самородки постепенноустилали дно
пещеры,
порождая множество слухов и побуждая алчныхчеловечишек к охоте на одинокого
зверя.Таким образом, мы объяснили все, прежде необъяснимые странности вповедении
западноевропейского дракона. Теперь перейд"м к драконувосточноевропейскому,
которому народная мудрость правильно далаженское имя: змея поганая.Если
всмотреться
в свойства змеепоганской крови, то легко заметитьудивительный факт: она
необычайно
похожа на нефть. Она ч"рная,густая, неядовита и не смешивается с водой. Однако,
нефть
явно неможет быть кровью, то есть, переносчиком кислорода. Скорее всего, усамки
дракона такая же ж"лто-оранжевая кровь, что и у самца, просто вовремя битвы е"
невозможно заметить под толстым слоем нефти. К тому же,следует учесть, что кровь
быстро впитывается во влажную землю.Вероятно, кровь драконьей самки менее
ядовита,
чем у самца, посколькузмее поганой некогда рыскать в поисках минерального сырья,
тем
более,что огненное дыхание оказывается достаточно хорошей защитой.Hетрудно
догадаться, зачем организму дракона нужна нефть, и гдедраконы пополняли е"
запасы. С
древнейших врем"н в районе Апшеронаисточники нефти выходили на поверхность.
Hефть скапливалась в лужах иозерцах, и драконихи из задонских степей слетались
туда на
нефтепой.Осторожно втягивали ч"рную жидкость, сыто отдувались, стараясь
нерыгнуть
пламенем, не поджечь ненароком драгоценный источник. Затемрасправляли крылья,
делали над побережьем Каспия прощальный круг
...Закладка в соц.сетях
