Жанр: Юмор
Дживз 1-6
...ся. А в чём дело?
- Но вам придётся пройти испытание, Берти. Страшное испытание. Вам
придётся пройти испытание, через которое прошли немногие.
По правде говоря, я не пришёл в восторг.
- Видите ли, - неуверенно произнёс я, - всегда рад помочь, к вашим
услугам и всё такое, но велосипед меня совсем доконал, я весь в синяках,
особенно... э-э-э, весь в синяках. Если надо сбегать наверх за...
- Нет, нет, вы не поняли.
- Ну, не вполне.
- О, мне так тяжело... Как же я... Неужели вы не можете догадаться?
- Нет. Не могу.
- Берти... Отпустите меня!
- Но я вас не держу.
- Освободите меня!
- Ос...
А затем, внезапно, я прозрел. Должно быть, усталость взяла своё, и
поэтому я не сразу сообразил, почему она пристала ко мне, как банный лист.
- Что?!
Меня покачнуло, а так как я всё ещё держал велосипед, педаль подскочила и
въехала мне по икре. Но я даже не поморщился. Мне хотелось пуститься в пляс
от восторга.
- Освободить вас?
- Да.
Я был намерен внести полную ясность в этот вопрос.
- Вы хотите всё отменить? Решили опять заняться Гусиком, что?
- Только с вашего великодушного согласия.
- Я согласен. Не сомневайтесь ни на минуту.
- Но я дала вам слово.
- Бог с ним, со словом.
- Значит, вы...
- Не продолжайте, не надо.
- Ох, Берти!
Она закатила глаза и восхищённо прошептала себе под нос: "Рыцарь без
страха и упрёка", а я, желая отделаться от неё побыстрее, сказал, что мне за
шиворот попала песчинка и я хочу переодеться.
- А вы бегите скорей к Гусику, - посоветовал я, откланиваясь, - и
сообщите ему, что всё хорошо.
Она то ли всхлипнула, то ли икнула, а затем кинулась вперёд и поцеловала
меня в лоб. Неприятное ощущение, но, как выразился бы Анатоль, нет добра без
худа.
В следующую секунду девица галопом умчалась в столовую, а я, зашвырнув
велосипед в кусты, пошёл к себе в комнату.
Я не стану распространяться о своих чувствах. Я думаю, вы прекрасно
понимаете, что я вознёсся на седьмое небо, если не выше. Можете сколько
угодно говорить о парнях с верёвками на шеях, у которых должны вот-вот
выбить из-под ног табуреты, когда внезапно появляется всадник с приказом о
помиловании, я вам точно могу сказать: радость этих парней - ничто. Я имею в
виду, ничто по сравнению с той радостью, которую я сейчас испытывал. Их
радость моей радости и в подметки не годилась. Вам удастся еще лучше понять
мои чувства, если я признаюсь, что, пересекая холл, вдруг ощутил в себе
такую любовь ко всему человечеству, что даже о Дживзе подумал
снисходительно.
Я поставил ногу на первую ступеньку лестницы, когда окрик: "Салют!"
заставил меня обернуться. За моей спиной стоял Тяпа. Очевидно, его послали,
если так можно выразиться, за подкреплениями, потому что он держал в руках
несколько пыльных бутылок из погреба.
- Привет, Берти, - он рассмеялся мне в лицо. - Уже вернулся? Ты похож на
потерпевшего кораблекрушение. Случайно не попал под паровой каток?
В другое время я вряд ли стерпел бы его идиотские шутки. Но сейчас я
готов был простить что угодно и кому угодно и позтому поспешил сообщить Тяпе
хорошие новости.
- Тяпа, старина, Бассет выходит замуж за Гусика Финк-Ноттля.
- Надо же, как обоим не повезло.
- Разве ты не понимаешь? Неужели тебе не ясно, что это значит? Анжела
теперь свободна как птичка, и если ты...
Он зашёлся смехом, не в силах остановиться, и внезапно я понял, что у
Тяпы поехала крыша. По правде говоря, эта мысль мелькнула в моей голове, как
только я его увидел, но тогда я успокоил себя, объяснив странное поведение и
всклокоченный вид бедолаги тем, что он явно был под мухой.
- Боже великий! Ты отстал от жизни, Берти. Впрочем, хочешь быть в курсе
событий, не шляйся по ночам на велосипедах. Мы с Анжелой тыщу лет назад всё
выяснили.
- Что?!
- Что слышишь. Подумаешь, размолвка! Я уступил, она уступила, и дело в
шляпе. Мы обо всём переговорили, и она забрала свои слова о моём двойном
подбородке обратно, а я признал её акулу. Проще простого. Помирились в шесть
секунд.
- Но...
- Прости, Берти, я не могу болтать с тобой всю ночь. Меня ждут. Мы
проводим в столовой очень важное мероприятие.
В подтверждение его слов из вышеупомянутого помещения прогремел голос,
который невозможно было не узнать.
- Глоссоп!
- Здесь!
- Где тебя носит?
- Иду, иду.
- Не копайся. О-го-го! У-лю-лю!
- Жаль, нет охотничьих рожков, - сказал Тяпа. - Сегодня твоей тёте не
сидится на месте. Не могу утверждать наверняка, но, похоже, Анатоль сначала
заявил о своём уходе, а потом согласился остаться, и к тому же твой дядя
вручил ей чек для её журнала. Подробностей я не знаю, но она сама не своя от
счастья. Ну ладно, пока. Мне некогда.
Если бы вы предположили, что Бертрам Вустер на мгновение превратился в
соляной столб, вы не отклонились бы от истины. То, что я услышал, никак не
укладывалось у меня в голове. Когда я уезжал, Бринкли-корт напоминал
похоронное бюро, где на каждом шагу можно было встретить разбитые сердца,
когда же я вернулся, дом стал похож на земной рай. Сами понимаете, я
растерялся, дальше некуда.
Продолжая недоумевать, я принял ванну. Игрушечный утёнок всё ещё сидел в
мыльнице и терпеливо ждал, когда им займутся, но, по правде говоря, мне было
не до него. Как в тумане, я вернулся к себе в комнату. Рядом с моей кроватью
стоял Дживз. И доказательством моего не совсем нормального сост. послужили
мои первые слова, обращённые к Дживзу, которые не содержали ни строгой
отповеди, ни даже упрёка в его адрес.
- Послушай, Дживз!
- Добрый вечер, сэр. Мне только что сообщили, что вы вернулись. Надеюсь,
вы удачно сьездили.
В другое время подобная реплика пробудила бы зверя в Бертраме Вустере.
Сейчас же я пропустил её мимо ушей. Мне хотелось только одного: докопаться
до истины.
- Но, послушай, Дживз, что?
- Сэр?
- Что все это значит?
- Вы имеете в виду, сэр...
- Имею. Ты прекрасно понимаешь, о чём идёт речь. Что произошло с тех пор,
как я отсюда уехал? Похоже, тут все помешались от счастья?
- Да, сэр. Я рад доложить вам, что мои усилия увенчались успехом.
- В каком смысле, твои усилия? Уж не хочешь ли ты сказать, что твой
идиотский пожарный план сработал?
- Да, сэр.
- Не валяй дурака, Дживз. Твой план лопнул, как мыльный пузырь.
- Не совсем, сэр. Боюсь, я не был вполне откровенен с вами, сэр, когда
предложил вам позвонить в пожарный колокол. Я не ждал, что сигнал тревоги
сам по себе приведёт к желаемым результатам. Но, с вашего разрешения, сэр,
он сослужил мне службу и позволил развернуться событиям, которые помогли
успешному разрешению всех вопросов.
- Ты сам не понимаешь, что говоришь, Дживз. Чушь какая-то.
- Нет, сэр. Леди и джентльмены обязательно дожкны были покинуть дом,
чтобы у меня появилась возможность продержать их на улице какое-то время.
- Ничего не понял.
- Мой план был основан на психологии, сэр.
- Каким образом?
- Широко известен факт, что ничто так не объединяет индивидуумов, имевших
несчастье поссориться, как общая неприязнь к определённой персоне. Если
позволите привести в пример мою семью, сэр, в моменты домашних неурядиц,
стоило нам пригласить в гости тётю Анни, все недоразумения между домашними
улаживались в мгновение ока. Даже те, кто друг с другом не разговаривали,
ополчались против тёти Анни в своём стремлении высказать о ней всё, что они
думали. Поэтому, сэр, у меня не вызывало сомнений, что как только леди и
джентльмены поймут, что по вашей вине им всю ночь придётся провести ночь в
саду, они невзлюбят вас до такой степени, что рано или поздно объединятся,
чтобы поделиться мнениями о вашей особе, и в результате придут к полному
согласию.
Я много что мог сказать по этому поводу, но Дживз продолжал:
- Как я предполагал, так и произошло, и вы убедились в этом сами, сэр.
После того, как вы уехали, все без исключения принялись ругать вас на все
лады, и, если позволите использовать это выражение, сэр, лёд тронулся.
Буквально через несколько минут мистер Глоссоп прогуливался с мисс Анжелой
под деревьями, рассказывая ей забавные истории о том, как вы учились в
Оксфорде и выслушивая от неё в ответ некоторые пикантные подробности вашего
детства; тем временем мистер Финк-Ноттль на лужайке говорил мисс Бассет о
ваших школьных подвигах, а миссис Траверс объясняла Анатолю...
Я обрёл дар речи.
- Вот как? Всё понятно. А сейчас, должно быть, из-за твоей трижды
проклятой психологии тётя Делия не захочет смотреть в мою сторону, и я не
осмелюсь показаться в её доме много лет... Много лет, Дживз, в течение
которых Анатоль будет готовить обед за обедом, ленч за ленчем, завтрак за...
- Нет, сэр. Именно для того, чтобы предотвратить подобный исход дела, я
предложил вам поехать в Кингхэм-Мэнор на велосипеде. Когда я сообщил леди и
джентльменам, что нашёл ключ, и они неожиданно поняли, что напрасно
отправили вас в столь длительное путешествие, их раздражительность тут же
сменилась весёлым изумлением. Они смеялись от души, сэр.
- Смеялись, что?
- Да, сэр. Боюсь, на некоторое время вы станете предметом добродушных
насмешек, но не более того. Если позволите мне использовать это выражение,
всё прощено и забыто, сэр.
- Вот как?
- Да, сэр.
Я задумался.
- Похоже, ты всех расставил по своим местам, Дживз.
- Да, сэр.
- Тяпа и Анжела опять помолвлены. Гусик и Бассет наконец-то вместе. Дидя
Том раскошелился на "Будуар миледи". Анатоль остаётся.
- Да, сэр.
- Ну ладно, будем считать, всё хорошо, что хорошо кончается.
- Очень удачно сказано, сэр.
Я вновь задумался.
- И всё же твои методы грубы, Дживз.
- Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, сэр.
Я встрепенулся.
- Омлет? Послушай, ты можешь приготовить мне омлет?
- Конечно, сэр.
- А принести полбутылки чего-нибудь?
- Вне всяких сомнений, сэр.
- Тащи их сюда, Дживз, и чем скорее, тем лучше.
Я забрался в постель и откинулся на подушки. Должен признаться, моя
любовь ко всему человечеству постепенно угасала. У меня болело всё тело, в
особенности сами знаете где, и утешением мне служило лишь то, что я больше
не был помолвлен с Медлин Бассет. Впрочем, ради этого стоило пострадать. Да,
рассматривая дело со всех сторон, я пришёл к выводу, что Дживз потрудился на
славу, и когда он вернулся, выполнив мой заказ, я доброжелательно ему
улыбнулся.
Он почему-то не ответил на мою улыбку. И вообще, Дживз выглядел
озабоченным. К сожалению, мои подозрения, как выяснилось позднее,
подтвердились.
- Что-то случилось, Дживз? - участливо спросил я.
- Да, сэр. Прошу меня простить, но в связи с последними событиями, я не
успел доложить вам об этом раньше. Боюсь, я допустил оплошность, сэр.
- Да, Дживз? - спросил я, с наслаждением отправляя в рот порцию омлета.
- Речь идёт о вашем клубном пиджаке, сэр.
Меня охватил такой ужас, что я поперхнулся и долго не мог откашляться.
- Мне бесконечно жаль, сэр, но когда я гладил ваш пиджак сегодня днём,
моя небрежность привела к тому, что я оставил на нем раскалённый утюг. Мне
очень неприятно, сэр, но, боюсь, вы больше не сможете его носить.
В комнате наступила та самая тишина, которую в самом начале моего
рассказа я назвал зловещей.
- Я приношу вам свои самые искренние извинения, сэр.
Должен признаться, на какое-то мгновение гнев Вустеров, заставлявший их
врагов трепетать от страха, сковал мои мышцы и чуть было не вырвался наружу,
но, как мы говорим на Ривьере, a quoi sert-il? Как вы понимаете, гн. Вуст.
мне в данном случае ничем помочь не мог.
- Ну ладно, Дживз. Можешь идти.
- Слушаюсь, сэр.
Пелем Гренвилл Вудхауз.
Так держать, Дживз!
Pelham Grenville Wodehouse. Very good, Jeeves!
1930 Пер. М. И. Гилинского
ГЛАВА 1
Дживз и неотвратимость судьбы
Не стану скрывать, что в то утро я уселся завтракать с тяжёлым сердцем.
Дело в том, что сегодня мне предстояло отправиться на три недели в
загородный особняк тёти Агаты в Уллэм Черси в Херефордшире. Мы, Вустеры,
обладаем железной волей, и внешне я был абсолютно спокоен, но в душе моей
затаился страх.
- Дживз, - сказал я, - сегодня утром мне невесело.
- Вот как, сэр?
- Да, Дживз. Совсем невесело. Так невесело, что дальше некуда.
- Мне очень жаль, сэр.
Он снял крышку с тарелки, и моему взору предстала весьма аппетитная
яичница с б., в которую я угрюмо ткнул вилкой.
- Почему, - вот о чём я всё время себя спрашиваю, Дживз, - почему моя
тётя Агата ни с того ни с сего пригласила меня погостить в свою усадьбу?
- Не могу сказать, сэр.
- Только не потому, что она меня любит.
- Нет, сэр.
- Всем известно, что тётя Агата терпеть меня не может, так как считает,
что во всех её неприятностях виноват я один. Сам не знаю почему, но как
только наши пути пересекаются, если так можно выразиться, проходит совсем
немного времени, прежде чем я совершу какой-нибудь жуткий промах, после чего
она, так сказать, начинает гоняться за мной с топором. В результате тётя
Агата считает меня жалким, ничтожным червём. Я прав или нет, Дживз?
- Безусловно, сэр.
- И тем не менее сейчас она категорически настаивает, чтобы я плюнул на
все свои дела и примчался к ней в Уллэм Черси. Должно быть, она задумала
что-то зловещее, Дживз. Теперь ты понимаешь, почему я невесел?
- Да, сэр. Простите, сэр, по-моему, к нам пришли. Звонок в дверь, сэр.
Он исчез, а я ещё раз мрачно ткнул вилкой в яичн. с беконом.
- Телеграмма, сэр, - сказал Дживз, материализовавшись у моего локтя.
- Вскрой её, Дживз, и прочти вслух. От кого она?
- Телеграмма не подписана, сэр.
- Ты хочешь сказать, в конце нету имени?
- Именно это я и имел в виду, сэр.
- Дай посмотреть.
Я пробежал телеграмму глазами. Более чудного сообщения я в жизни не
получал. Именно чудного, другого слова мне не подобрать.
Текст был следующий:
"Помни когда сюда приедешь жизненно важно ты меня не знаешь"
Мы, Вустеры, не отличаемся большой сообразительностью, в особенности за
завтраком, и я почувствовал, как у меня тупо заломило затылок.
- Что это значит, Дживз?
- Не могу сказать, сэр.
- Тут написано "когда сюда приедешь". Куда сюда?
- Обратите внимание, сэр, что телеграмма отправлена из Уллэм Черси.
- Ты абсолютно прав. Из Уллэм, как ты справедливо заметил, Черси. Это нам
кое о чём говорит, Дживз.
- О чём, сэр?
- Понятия не имею. Как ты думаешь, могла тётя Агата отправить эту
телеграмму?
- Вряд ли, сэр.
- И опять ты прав. Тогда мы можем с уверенностью утверждать только одно:
неизвестная личность, проживающая в Уллэм Черси, считает жизненно важным,
что я её не знаю, Так, Дживз?
- Не могу сказать, сэр.
- Однако, если взглянуть на дело другими глазами, с какой стати я должен
её знать?
- Совершенно справедливо, сэр.
- Значит, нам остается надеяться, что эта загадочная история со временем
прояснится. Мы будем терпеливо ждать, и рано или поздно тайное станет явным.
- Я не смог бы выразиться точнее, сэр.
Я прикатил в Уллэм Черси около четырёх и нашёл тётю Агату в её логове.
Она писала письма, и, насколько я её знал, письма агрессивные с ругательными
постскриптумами. Когда она меня увидела, лицо её не озарилось радостью.
- А, это ты, Берти.
- Да, это я.
- У тебя нос испачкан.
Я полез в карман за платком.
- Хорошо, что ты приехал рано. Я хочу поговорить с тобой, прежде чем ты
встретишься с мистером Филмером.
- С кем?
- С мистером Филмером, членом кабинета министров. Он у меня гостит. Даже
ты должен был слышать о мистере Филмере.
- Ах да, конечно, - сказал я, хотя, честно признаться, понятия не имел,
что он за птица. Занимаясь то одним, то другим, я как-то забываю следить за
карьерой политических деятелей.
- Я настоятельно прошу, чтобы ты произвёл на мистера Филмера хорошее
впечатление.
- Нет проблем.
- Не смей разговаривать таким тоном, словно для тебя нет ничего легче,
чем произвести на кого-то хорошее впечатление. Мистер Филмер человек
серьезный, волевой, цельный, а ты один из легкомысленных, никчемных
прожигателей жизни, к которым он относится с большим предубеждением.
Суровые слова, - в особенности когда их произносит, так сказать, твоя
плоть и кровь, - но вполне в её духе.
- Таким образом, пока ты находишься в моём доме, ты сделаешь всё
возможное, чтобы тебя не приняли за никчемного, легкомысленного прожигателя
жизни. И прежде всего ты бросишь курить.
- Ох, послушай!
- Мистер Филмер - президент "Антитабачной лиги". Кроме того, тебе
придётся воздержаться от употребления алкогольных напитков.
- Ох, проклятье!
- И, помимо всего прочего, будь любезен, не заводи разговоров на темы о
барах, бильярдных и актрисах. Естественно, мистер Филмер составит о тебе
своё мнение в основном по разговорам.
Я решил прояснить ситуацию.
- Но зачем мне производить на мистера Филмера хорошее впечатление?
- Затем, - сказала моя престарелая родственница, пронзая меня взглядом, -
что я настоятельно об этом тебя прошу.
Неостроумный ответ, но по крайней мере она ясно дала мне понять, что
говорить нам больше не о чем, и я ушёл от неё, испытывая адские душевные
муки.
Решив прогуляться, я вышел в сад и, прах меня побери, первым делом увидел
малыша Бинго Литтла, стоявшего ко мне спиной.
Мы с Бинго дружили чуть ли не с пелёнок. Родились мы с разницей в
несколько дней в одном и том же местечке под названием Лондон, вместе прошли
Итон и Оксфорд, а в зрелые годы от души порезвились в доброй, старой
Метрополии. Если кто и мог скрасить весь ужас моего существования в Уллэм
Черси, так это Бинго.
Правда, я никак не мог понять, как он здесь очутился. Видите ли, недавно
малыш женился на знаменитой писательнице, Рози М.Бэнкс, и когда я видел его
в последний раз, собирался ехать с ней в Америку, куда она направлялась,
чтобы прочитать курс лекций. Я совершенно четко помнил, что Бинго клял всех
на свете, так как из-за поездки вынужден был пропустить скачки в Аскоте.
И тем не менее, хотите верьте, хотите нет, он стоял передо мной
собственной персоной. Горя желанием увидеть дружеское лицо, я вскричал сам
не свой от восторга:
- Бинго!
Он резко повернулся, и, прах побери, лицо у него было совсем не
дружеское. Скорее оно было (это выражение часто употребляется в детективных
романах) искажено яростью. Он замахал руками, словно регулировщик на
оживлённом перекрестке.
- Шшшш! - прошипел он. - Ты хочешь меня погубить?
- А?
- Разве ты не получил моей телеграммы?
- Так это была твоя телеграмма?
- Естественно, это была моя телеграмма.
- Почему ты не подписался?
- Я подписался.
- Нет, не подписался. Я не понял в ней ни единого слова.
- Но ведь ты получил моё письмо?
- Какое письмо?
- Моё письмо.
- Я не получал твоего письма.
- Значит, я забыл его отправить. Я писал тебе, что устроился гувернёром к
твоему кузену Томасу, и что при встрече ты должен сделать вид, будто мы с
тобой незнакомы.
- Но почему?
- Если твоя тётя заподозрит, что я твой друг, она в ту же секунду даст
мне коленом под одно место.
- Почему?
Бинго поднял брови.
- Почему? Сам посуди, Берти. Если б ты был твоей тётей и знал бы, кто ты
есть на самом деле, ты позволил бы типу, оказавшемуся твоим лучшим другом,
обучать твоего сына?
В моей бедной черепушке всё помутилось, но в конце концов я с грехом
пополам понял, о чём он говорит, и должен был согласиться, что в чём-то он
прав. Тем не менее для меня многое осталось неясным.
- Я думал, ты в Америке, - сказал я.
- Как видишь, нет.
- Почему?
- Неважно, почему. Нет, и всё тут.
- Но зачем ты устроился работать гувернёром?
- Неважно, зачем. У меня были на то причины. И я хочу, чтобы ты вбил в
свою голову, Берти, - в тот бетон, которым ты пользуешься вместо мозгов, -
что никто не должен видеть нас вместе. Твоего омерзительного кузена
позавчера застукали в кустах с сигаретой, после чего моё положение стало
достаточно шатким, так как твоя тётя заявила, что если б я следил за ним
надлежащим образом, этого никогда бы не произошло. Как только она узнает,
что я твой друг, меня ничто не спасёт, а я не могу допустить, чтобы меня
уволили.
- Почему?
- Неважно, почему.
В этот момент ему, видимо, показалось, что кто-то идёт, потому что он с
необычайной живостью прыгнул за лавровый куст. А я отправился к Дживзу,
чтобы проконсультироваться у него по поводу происшедших событий и послушать,
что он скажет.
- Дживз, - сказал я, входя в спальню, где трудолюбивый малый распаковывал
мои чемоданы, - ты помнишь ту телеграмму?
- Да, сэр.
- Её отправил мистер Литтл. Оказывается, он обучает моего кузена Тома.
- Вот как, сэр?
- По правде говоря, я в растерянности. Бинго ни от кого не зависит, если
ты понимаешь, что я имею в виду; но разве человек независимый станет по
своей воле жить в доме, где обитает тётя Агата?
- Это кажется странным, сэр.
- Более того, разве кто-нибудь по своей воле, ради удовольствия захочет
обучать моего кузена Тома, скандально известного пакостника и врага рода
человеческого в облике ребёнка?
- Крайне сомнительно, сэр.
- Тут что-то не так, Дживз.
- Совершенно справедливо, сэр.
- И самое жуткое, мистер Литтл считает необходимым обращаться со мной,
как с чумным, чтобы не потерять работу. Он отнимает у меня последнюю
возможность хоть как-то скрасить моё жалкое существование в этом кошмарном
месте, где царит мерзость запустения. Знаешь ли ты, Дживз, что моя тётя
запретила мне курить, пока я нахожусь у неё в доме?
- Вот как, сэр?
- И пить тоже.
- Почему, сэр?
- Потому что она желает, - по какой-то причине, мрачной и таинственной, о
которой она отказывается мне сообщить, - чтобы я произвёл хорошее
впечатление на деятеля, которого зовут Филмер.
- Мне очень жаль, сэр. Однако, как я слышал, многие врачи утверждают, что
воздержание полезно для здоровья. Они считают, что никотин и алкоголь
нарушают кровообращение и делают сосуды хрупкими.
- Неужели? Так вот, Дживз, когда в следующий раз увидишь своих врачей,
передай им от моего имени, что они ослы.
- Слушаюсь, сэр.
С того дня начался (оглядываясь на достаточно богатое событиями прошлое,
я могу смело это утверждать) самый отвратительный период моей жизни.
Испытывая агонию от отсутствия живительного коктейля перед обедом,
мучаясь каждый раз, когда мне хотелось спокойно покурить, потому что я был
вынужден ложиться на пол и дымить в камин, болезненно вздрагивая при виде
тёти Агаты, которая почему-то попадалась мне на каждом шагу, умирая со скуки
от разговоров с достопочтенным А. Б. Филмером, я, грубо говоря, дошёл до
ручки.
С достопочтенным мы играли каждый день в гольф, и только закусив губу до
крови и сжимая руки в кулаки так, что белели костяшки пальцев, я выдерживал
эту пытку. В гольф достопочтенный играл хуже не придумаешь, от его
высказываний меня мутило, одним словом, мне было жаль себя до слёз. А затем,
однажды вечером, когда я переодевался к обеду, ко мне ввалился малыш Бинго и
отвлёк меня от моих забот.
Понимаете, дело в том, что мы, Вустеры, забываем о своих несчастьях,
когда наши друзья попадают в переделки, а Бинго, судя по его внешнему виду
(он был похож на кота, которого ткнули носом в его безобразие и собираются
проделать это во второй раз), вляпался в какую-то неприятность по уши.
- Берти, - сказал он, усаживаясь на кровать и угрюмо оглядываясь по
сторонам, - Дживз сейчас в состоянии шевелить мозгами?
- По-моему, да. По крайней мере мне на него жаловаться не приходится. Как
твое серое вещество, Дживз? С клеточками всё в порядке?
- Да, сэр.
- Слава богу, - с облегчением произнёс малыш Бинго. - Мне просто
необходимо получить какой-нибудь гениальный совет. Если люди умные не
вытащат меня из этой передряги, моё имя будет смешано с грязью.
- Что стряслось, старина? - сочувственно спросил я.
Бинго погладил покрывало.
- Сейчас расскажу. Я также объясню вам, почему живу в этом треклятом доме
и вожусь с ребёнком, который нуждается не в изучении греческого и латыни, а
в хорошем ударе кирпичом по голове. Я работаю гувернёром, Берти, потому что
у меня нет другого выхода. В последнюю минуту перед отъездом в Америку моя
жёнушка решила, что мне лучше остаться и ухаживать за её пекинкой. Рози
выдала мне двести фунтов на расходы, этой суммы вполне должно было хватить
нам с собачкой на то время, пока она не вернётся. На ведь ты знаешь, как это
бывает.
- Как это бывает?
- Когда некто подсаживается к тебе в клубе и говорит, что такая-то кляча
не может не прийти первой, даже если подхватит люмбаго и задержится на
старте, чтобы почесать себя за ухом. Говорю тебе, я не сомневался, что очень
надёжно и удачно вложил свои деньги.
- Ты хочешь сказать, что поставил всю сумму на лошадь?
Бинго горько рассмеялся.
- Если это можно назвать лошадью. Если б она перебирала ногами чуть
медленней, то пришла бы первой в следующем заезде. Короче, я оказался в
щекотливом положении. Мне необходимо было любым способом раздобыть денег,
чтобы Рози, вернувшись из Америки, ничего не узнала бы. Моя жена - самая
прекрасная женщина в мире; но если б ты был женат, Берти, то понял бы, что
лучшая из жён перевернёт дом вверх тормашками, когда выяснит, что её муж
просадил шестинедельное содержание, поставив всё до гроша на одну лошадь.
Верно я говорю, Дживз?
- Да, сэр. Женщины странные созданья.
- Мне пришлось действовать с быстротой молнии. Я наскрёб денег, чтобы
пристроить пекинку, и в результате отдал её в "Комфортабельный собачий
приют" в Кенте, а
...Закладка в соц.сетях
