Жанр: Юмор
Дживз 1-6
... тебе
с просьбой. Позвони, пожалуйста, Анжеле и выясни, как она отнесётся к тому,
что я приглашу её сегодня в "Беркли" поужинать и немного потанцевать.
- Звони. Вот телефон.
- Нет, я всё-таки предпочёл бы, чтобы её спросил ты, Берти. Так
получилось, что... в общем, если ты, так сказать, протопчешь мне тропинку...
видишь ли, а вдруг она... я имею в виду, ты ведь знаешь, какие бывают
недоразумения... и... одним словом, Берти, старина, я попросил бы тебя
немного мне помочь и всё-таки протоптать тропинку, если не возражаешь.
Я снял трубку и позвонил тёте Делии.
- Можешь прийти. Она тебя ждёт, - сказал я.
- Передай ей, - преданно прошептал Тяпа, - что я лечу к ней со скоростью
ветра.
Через несколько минут после того, как он умотал, послышался щелчок ключа
в замочной скважине, и я услышал в коридоре лёгкие шаги.
- Дживз! - позвал я.
- Сэр? - сказал Дживз, появляясь рядом со мной.
- Дживз, произошло нечто невероятное, У меня только что был мистер
Глоссоп, Он говорит, у него с мисс Беллинджер всё кончено.
- Да, сэр.
- По-моему, тебя это не удивляет.
- Нет, сэр. Должен признаться, я предвидел подобный исход.
- А? Почему?
- Мне показалось, они разойдутся, когда я увидел, как мисс Беллинджер
ударила мистера Глоссопа в глаз.
- Ударила?
- Да, сэр.
- В глаз?
- В правый глаз, сэр.
Я сжал голову руками.
- Но с какой стати она его ударила?
- Я думаю, мисс Беллинджер разнервничалась после приёма, который оказала
ей публика.
- Великий боже! Ты хочешь сказать, она тоже с треском провалилась?
- Да, сэр.
- Но почему? Ведь у неё шикарный голос.
- Да, сэр. По всей видимости, публике не понравился её репертуар.
- Дживз! - Меня словно обухом по голове ударили. - Ты имеешь в виду, мисс
Беллинджер тоже исполнила "Солнечного мальчика"?
- Да, сэр. И - с моей точки зрения, весьма необдуманно - она вынесла на
сцену большую куклу, которую аудитория почему-то приняла за атрибут
чревовещателя. Зал сильно волновался, сэр.
- Но, Дживз, какое удивительное совпадение!
- Не совсем, сэр. Я позволил себе вольность обратиться к мисс Беллинджер,
когда она приехала на концерт, и напомнил ей, где она меня видела. Затем я
сказал, что мистер Глоссоп попросил меня передать ей его просьбу: сделать
ему одолжение и спеть "Солнечного мальчика". А когда мисс Беллинджер
выяснила, что вы и мистер Глоссоп исполнили ту же песню непосредственно
перед её выступлением, она, по всей видимости, решила, что стала жертвой
неумной шутки мистера Глоссопа. Я вам ещё нужен, сэр?
- Нет, Дживз.
- Спокойной ночи, сэр.
- Спокойной ночи, Дживз, - благоговейно сказал я.
ГЛАВА 5
Эпизод с собакой Макинтошем
Мой сон без сновидений нарушили звуки, напоминающие отдалённые раскаты
грома, и, когда туман в моей голове несколько рассеялся, я понял, откуда они
доносятся и что из себя представляют. Собака моей тёти Агаты, Макинтош,
царапалась в дверь спальной. Вышеупомянутый пёс, абердинский терьер
недалекого ума, был оставлен на моё попечение престарелой родственницей,
уехавшей лечиться в Aixles-Bains, и мне никак не удавалось убедить упрямое
четвероногое, что рано вставать - глупо. Взглянув на часы, я убедился, что
ещё не было и десяти утра.
Я нажал на кнопку звонка, и вскоре в спальню вплыл Дживз с подносом, а за
Дживзом вбежал пёс, который прыгнул на кровать, лизнул меня в правый глаз и
тут же погрузился в глубокий сон, свернувшись клубком. И, прах побери, я
никак не пойму, какой смысл вставать ни свет ни заря и царапаться в чью-то
дверь, если при первой же возможности ты собираешься снова завалиться спать.
Тем не менее каждый день в течение последних пяти недель это свихнувшееся
животное строго придерживалось данной тактики, и, по правде говоря, я от
него немного устал.
На подносе лежало несколько писем, и, влив в себя примерно полчашки
живительной влаги, я почувствовал, что у меня появились силы посмотреть, что
мне пишут. Первое письмо было от тёти Агаты.
- Ха! - сказал я.
- Сэр?
- Я сказал "ха", Дживз. И я имел в виду "ха", и ничего другого. Мой
возглас выражал облегчение, которое я испытываю. Моя тётя Агата возвращается
сегодня домой. Она прибудет в свою городскую резиденцию между шестью и семью
вечера и надеется, что там её встретит Макинтош, живой и здоровый.
- Вот как, сэр? Мне будет не хватать малыша.
- Мне тоже, Дживз. Несмотря на его привычку вставать с петухами и мешать
мне завтракать, этот пёс - славный малый. Тем не менее, когда я отправлю его
в родные пенаты, мне станет легче на душе. Пока он находился под моей
опекой, у меня не было ни одной спокойной минуты. Ты ведь знаешь мою тётю
Агату. Она окружила пса любовью, которую ей лучше было бы потратить на
племянника, и, если бы с ним что-нибудь случилось, пока я был in loco
parentis, если бы, находясь в моём ведении, он заболел бы бешенством, оспой
или туберкулёзом, вся вина лежала бы на мне.
- Совершенно верно, сэр.
- И, как тебе известно, Дживз, Лондон недостаточно велик, чтобы жить в
нём с тётей Агатой, если она сочтёт тебя в чём-то виноватым.
Я вскрыл второе письмо, пробежал его глазами и поднял бровь.
- Ха! - сказал я.
- Сэр?
- Я опять сказал "ха", Дживз, но на этот раз мой возглас выражал лёгкое
изумление. Письмо от мисс Уикхэм.
- Вот как, сэр?
Я почувствовал, - если в данном случае можно употребить это слово, -
озабоченность в тоне преданного малого, и мне стало ясно, что он спрашивает
себя: "Неужели мой молодой господин вновь поскользнётся на том же самом
месте?" Видите ли, было время, когда сердце Вустера в некоторой степени
находилось в плену у Роберты Уикхэм, а Дживзу она никогда не нравилась. Он
считал её легкомысленной, непостоянной и весьма опасной особой. По правде
говоря, факты более или менее подтвердили его правоту.
- Мисс Уикхэм хочет, чтобы я угостил её ленчем.
- Вот как, сэр?
- Она пишет, что приедет с двумя друзьями.
- Вот как, сэр?
- Сюда. В час тридцать.
- Вот как, сэр?
Должен признаться, я разозлился.
- Прекрати изображать из себя попугая, Дживз, - сказал я, сурово помахав
перед его носом куском хлеба с маслом. - Тебе нет необходимости стоять и
твердить "Вот как, сэр?". Я знаю, о чём ты думаешь, и, смею тебя заверить,
ты ошибаешься. Мои чувства к мисс Уикхэм мертвы. Моё сердце одето в броню.
Но с какой стати я должен отказывать ей в пустяковой просьбе? Вустер может
разлюбить, но это не помешает ему быть учтивым.
- Слушаюсь, сэр.
- Можешь посвятить всё утро покупкам. Запасись необходимой провизией.
Устроим ленч в духе короля Венчеслава. Помнишь, Дживз? Дай мне рыбу, дай мне
дичь...
- Дай мне мяса, дай вина, сэр.
- Как скажешь, так и будет. Тебе лучше знать. Ах да, не забудь пудинг с
вареньем.
- Сэр?
- Пудинг с вареньем, и чтоб варенья было как можно больше. Мисс Уикхэм
специально упоминает о нём в письме. Загадочно, что?
- Безусловно, сэр.
- А также устрицы, мороженое и шоколадные конфеты с белой, слизкой
начинкой внутри. О них даже говорить противно, а?
- Да, сэр.
- Вот-вот. Но она просит, чтобы эти блюда были поданы на стол. Должно
быть, сидит на какой-нибудь диете. Как бы то ни было, купи всё, что
полагается, ладно?
- Да, сэр.
- Ленч ровно в час тридцать.
- Слушаюсь, сэр.
- Так держать, Дживз.
В половине первого я вывел Макинтоша на утреннюю прогулку в Гайд-парк и,
вернувшись домой в десять минут второго, увидел в гостиной Бобби Уикхэм,
которая курила сигарету и болтала с Дживзом, внимавшем ей со сдержанной
вежливостью.
Мне кажется, я уже рассказывал вам о Бобби Уикхэм. Она была рыжеволосой
девицей, беззастенчиво обманувшей меня в деле Тяпы Глоссопа и грелки, когда
я приехал на рождество в загородное имение её матери в Хертфортшире. Её мама
- леди Уикхэм, писательница, пользующаяся большим успехом у тех, кто любит
глупо-сентиментальные романы. Мощная женщина, внешне напоминающая мою тётю
Агату. Бобби совсем на неё не похожа, так как является обладательницей
примерно такой же фигуры, как Клара Боу. Когда я вошёл в гостиную, она
радостно меня приветствовала, - настолько радостно, что Дживз, отправившийся
смешивать коктейли, остановился в дверях и бросил на меня предупреждающий
взгляд, - так мудрый, старый отец смотрит на заблудшего сына, потерявшего
голову из-за местной роковой женщины. Я кивнул славному малому, как бы
отвечая на его невысказанную мысль: "Моё сердце одето в броню!", и он выплыл
за дверь, предоставив мне возможность играть роль гостеприимного хозяина.
- Очень мило с твоей стороны, Берти, что ты согласился пригласить нас на
ленч, - сказала Бобби.
- Не стоит благодарности, старушка, - ответил я. - Всегда рад тебя
видеть.
- Ты купил то, о чём я тебя просила?
- Все перечисленные тобой отбросы находятся на кухне. С каких это пор ты
предалась поеданию пудингов с вареньем?
- Это не для меня. С нами за столом будет сидеть маленький мальчик.
- Что?!
- Ради бога, прости, - произнесла она, заметив моё волнение. - Я понимаю
твои чувства и не собираюсь делать вид, что к тебе в гости придёт
какой-нибудь ангелочек. Честно говоря, по этому ребёнку давно ремень плачет.
Капризуля, каких мало. Но мне необходимо, чтобы ты приветствовал его, как
почётного гостя, потому что от него всё зависит.
- В каком смысле?
- Сейчас объясню. Ты знаешь маму?
- Чью маму?
- Мою маму.
- Да, конечно. Я думал, ты спрашиваешь о его маме.
- У него нет мамы. Он живет с отцом, одним из крупнейших театральных
деятелей в Америке. Я познакомилась с ним на вечеринке.
- С отцом?
- Да, с отцом.
- Не с мальчиком?
- Нет, не с мальчиком.
- Тогда понятно. Продолжай.
- Ну вот, мама - моя мама - написала пьесу по одному из своих романов, и,
когда я встретила отца - театрального деятеля, - я, между нами, произвела на
него потрясающее впечатление, и поэтому сказала себе: "А почему бы нет?"
- Что "почему бы нет"?
- Почему бы не всучить ему пьесу мамы?
- Твоей мамы?
- Да, именно моей, а не его мамы. У него, как и у ребёнка, нет мамы.
- Странное совпадение. Должно быть, это у них наследственное, что?
- Видишь ли, Берти, так получилось, что я сейчас не слишком высоко
котируюсь в нашей семье. Совсем недавно я вдребезги разбила машину, ну, в
общем, по разным причинам мама не совсем мной довольна. Вот я и подумала,
что у меня появился шанс уладить с ней отношения. Я ворковала со стариком
Блуменфилдом...
- Это имя кажется мне знакомым.
- О да, он большой человек в Америке. Приехал в Лондон, чтобы
присмотреться и, быть может, купить несколько пьес. Поэтому я ворковала с
ним до тех пор, пока мне не удалось упросить его послушать мамину пьесу. Он
согласился, и я договорилась, что прочту ему этот шедевр после ленча.
- Ты собираешься читать пьесу твоей мамы здесь? - спросил я, бледнея.
- Да.
- Боже великий!
- Я тебя понимаю. Вообще-то, конечно, пьеса довольно занудная. Но мне
кажется, дело выгорит. Всё зависит от того, понравится ли она ребёнку.
Понимаешь, старик Блуменфилд, непонятно почему, всегда полагается на его
мнение. Я думаю, он считает, что ума у мальчика не больше, чем у среднего
зрителя...
Я громко вскрикнул, и Дживз, вошедший в гостиную с коктейлями,
укоризненно на меня посмотрел. Я вспомнил.
- Дживз!
- Сэр?
- Ты помнишь, когда мы были в Нью-Йорке, нам довелось иметь дело с таким
круглолицым ребёнком по имени Блуменфилд? Он ещё отвадил Сирила
Бассингтон-Бассингтона от театра?
- Очень живо помню, сэр.
- Тогда приготовься выслушать пренеприятнейшее известие. Он придёт к нам
на ленч.
- Вот как, сэр?
- Я рад, что ты в состоянии говорить столь небрежным тоном. Я видел этого
мерзопакостного мальчишку всего несколько минут, но, не стану скрывать,
перспектива снова с ним встретиться заставляет меня дрожать как осиновый
лист.
- Вот как, сэр?
- Прекрати твердить "Вот как, сэр?" Ты наблюдал этого сорванца в
действии, и тебе прекрасно известно, на что он способен. Ребёнок заявил
Сирилу Бассингтон-Бассингтону, парню, которому он не был даже представлен,
что у него лицо как у дохлой рыбины. И заметь, с начала их знакомства не
прошло и тридцати секунд. Я честно тебя предупреждаю, если он скажет, что у
меня лицо как у дохлой рыбины, я сверну ему шею.
- Берти! - вскричала девица Уикхэм, разволновавшись, дальше некуда.
- Сверну ему шею на другую сторону, и глазом не моргну.
- Ты спутаешь мне все карты.
- Ну и пусть! У нас, Вустеров, своя гордость.
- Возможно,. молодой джентльмен не обратит внимания, что у вас лицо как у
дохлой рыбины, сэр, - предположил Дживз.
- Тогда другое дело.
- Но мы не можем рисковать, - сказала Бобби. - Возможно, это будет
первое, на что он обратит внимание.
- В таком случае, мисс, - заметил Дживз, - мистеру Вустеру лучше не
присутствовать на ленче.
Я просиял. Толковый малый, как всегда, нашёл единственный выход из
создавшегося положения.
- Но мистеру Блуменфилду это покажется странным.
- Объясни ему, что я человек эксцентричный. Скажи, что я подвержен частой
смене настроений и не могу находиться в присутствии людей. В общем, наври,
что хочешь.
- Он оскорбится.
- Он оскорбится куда больше, если я отстегаю его сына ремнём по одному
месту.
- Мне кажется, так будет лучше всего, мисс.
- Ох, ну хорошо, - сдалась Бобби. - Делай, как знаешь. Но я хотела, чтобы
ты слушал мамину пьесу и восхищался в удачных местах.
- Нет там никаких удачных мест. - И с этими словами я кинулся в прихожую,
нахлобучил на себя шляпу и выскочил на улицу как раз в тот момент, когда у
дверей дома остановилась машина, из которой вышли папаша Блуменфилд и его
отпрыск. У меня сильно заколотилось сердце, когда я понял, что мальчишка
меня узнал.
- Привет! - сказал он.
- Привет! - буркнул я.
- Куда это ты собрался? - спросил ребёнок.
- Ха, ха! - ответил я и умотал в мгновение ока.
Заказав себе ленч в "Трутне", я плотно поел и довольно долго сидел за
столиком, смакуя кофе и куря сигареты. В четыре часа я решил, что пора
возвращаться домой, но, чтобы не рисковать, сначала позвонил Дживзу.
- Горизонт очистился, Дживз.
- Да, сэр.
- Блуменфилда-младшего нет поблизости?
- Нет, сэр.
- Он случайно не спрятался в шкафу или под диваном?
- Нет, сэр.
- Ну, и как всё прошло?
- Мне кажется, вполне удовлетворительно, сэр.
- Обсуждали, почему меня не было?
- Я думаю, мистер Блуменфилд и юный господин Блуменфилд были несколько
удивлены вашим отсутствием, сэр. Очевидно, они встретили вас, когда вы
выходили из дома.
- Совершенно верно. Неловко получилось, Дживз. Ребёнок хотел со мной
поговорить, но я глухо рассмеялся и пролетел мимо него не останавливаясь.
Они говорили что-нибудь по этому поводу?
- Да, сэр. Юный господин Блуменфилд не преминул выразить своё мнение.
- Что он сказал?
- Точно не помню, сэр, но он сравнил вас с кукушкой.
- С кукушкой?
- Да, сэр. Он предположил, что вы значительно уступаете птице в
умственном развитии.
- Вот как? Теперь ты понимаешь, как я был прав, что ушёл? Если б он
ляпнул что-нибудь и этом роде мне в лицо, я взялся бы за ремень не
задумываясь. Ты очень вовремя предложил мне не присутствовать на ленче.
- Благодарю вас, сэр.
- Слава богу, теперь я могу вернуться домой.
- Вас не затруднит, сэр, сначала позвонить мисс Уикхэм? Она настоятельно
просила меня передать, чтобы вы немедленно с ней связались.
- Ты имеешь в виду, она хочет, чтобы я ей позвонил?
- Совершенно верно, сэр.
- Нет проблем. Какой у неё телефон?
- Слоан, 8090. Насколько мне известно, это резиденция тёти мисс Уикхэм на
Итон-сквер.
Я набрал номер, и вскоре до моих ушей донёсся голос Бобби. Судя по её
тону, она была взбудоражена, дальше некуда.
- Алло? Это ты, Берти?
- Собственной персоной. Как дела?
- Замечательно! Всё получилось просто здорово. Ленч был великолепен.
Ребёнок слопал столько сладкого, что любая пьеса, - даже пьеса моей мамы, -
не могла не показаться ему восхитительной. Я начала читать, пока он ел
третье мороженое, чтобы не упустить момента, а он слушал, глядя на меня
остекленевшим взглядом, и, когда в конце старик Блуменфилд спросил: "Ну, что
скажешь, сынок?", ребёнок с трудом улыбнулся, словно не мог забыть пудинга с
вареньем, и ответил: "О'кэй, папка", после чего всё пошло как по маслу.
Сейчас старик Блуменфилд повёл его в кино, а я должна прийти к ним в "Савой"
в пять тридцать, чтобы подписать контракт. Я только что разговаривала с
мамой по телефону, и она сказала, у неё нет слов, чтобы выразить своё
удовольствие.
- Блеск!
- Я знала, что ты за меня порадуешься. Да, кстати, Берти, я совсем забыла
упомянуть об одной маленькой детали. Помнишь, ты когда-то говорил, что нет
такой вещи в мире, которую ты для меня не сделал бы?
Из осторожности я задумался, прежде чем ответить. Не стану скрывать,
когда-то я выражал свои чувства подобным образом, но это было до эпизода с
Тяпой и грелкой, а сейчас я находился в трезвом уме и здравой памяти. Вы
ведь понимаете, о чём я говорю. Пламя Любви вспыхивает и гаснет, Разум
возвращается на свой трон, и вам больше не хочется бросаться очертя голову с
моста, как вы поступили бы в порыве обуревающих вас страстей.
- Что я должен сделать?
- Нет, нет, ты меня не понял, делать тебе ничего не придётся. Я сама всё
сделала, и, надеюсь, ты не будешь на меня дуться. Понимаешь, прежде чем я
начала читать пьесу, в гостиную вошёл твой пес, абердинский терьер. Ребёнок
пришёл от него в полный восторг и сообщил, многозначительно на меня
поглядев, что всю жизнь мечтал иметь такую собаку. Естественно, при подобных
обстоятельствах я просто вынуждена была ответить: "Она твоя".
Я покачнулся.
- Ты... ты... что ты сказала?
- Я отдала ему твою собаку. Я знала, ты не станешь возражать. Видишь ли,
мне необходимо было ублажить его. Если б я ему отказала, он разъярился бы, и
тогда от пудинга с вареньем и всего прочего не было бы никакого толку.
Понимаешь...
Я бросил трубку. Челюсть у меня отвалилась, а глаза, казалось, вылезли из
орбит. Опрометью бросившись на улицу, я поймал такси и, влетев в квартиру,
первым делом позвал Дживза:
- Дживз!
- Сэр?
- Знаешь что?
- Нет, сэр.
- Собака... собака моей тёти Агаты... Макинтош...
- Его давно не видно, сэр. Он куда-то скрылся после ленча. Я полагаю,
сэр, он в вашей спальне.
- Можешь не сомневаться, его нет в моей спальне. Если хочешь знать, где
он, я тебе скажу. В одном из номеров "Савоя".
- Сэр?
- Мисс Уикхэм только что сообщила мне, что отдала его
Блуменфилду-младшему.
- Сэр?
- Говорю тебе, она отдала его Блуменфилду-младшему. Подарила. Насовсем. С
наилучшими пожеланиями.
- Но с какой целью, сэр?
Я объяснил обстоятельства дела. Дживз почтительно зацокал языком.
- Если помните, сэр, я всегда утверждал, - сказал он, когда я закончил
свой рассказ, - что хотя мисс Уикхэм - очаровательная молодая леди...
- Да, да, Дживз, это уже не имеет значения. Что нам делать? Вот в чём
вопрос. Тётя Агата возвращается между шестью и семью вечера. Она обнаружит,
что в её хозяйстве недостаёт одного абердинского терьера. А так как после
морского путешествия её наверняка сильно укачало, можешь себе представить,
как она отреагирует на сообщение, что её любимца навсегда отдали в чужие
руки.
- Я понимаю, сэр. Неприятная история.
- Как ты сказал?
- Неприятная история, сэр.
Я фыркнул.
- Неужели? Должно быть, если б ты находился в Сан-Франциско во время
землетрясения, ты небрежно покрутил бы пальцами и произнёс бы нечто вроде:
"Ха, ха! Хо, хо! Ну-ну! Надо же!" Английский язык, как мне постоянно
твердили в школе, самый богатый в мире; он напичкан миллионами сверхмощных
определений. А ты умудрился выбрать самое жалкое из них: "Неприятная
история". История здесь вовсе даже ни при чём, Дживз. Это... какое слово я
хочу сказать?
- Катаклизм, сэр?
- Я бы не удивился. Ну, так что же нам делать?
- Я принесу вам виски с содовой, сэр.
- Чем мне поможет виски с содовой?
- Он освежит вас, сэр. А тем временем, если желаете, я обдумаю
сложившуюся ситуацию.
- Думай, Дживз, думай.
- Слушаюсь, сэр. Я предполагаю, в ваши намерения не входит нарушить
только что возникшие сердечные отношения мисс Уикхэм с мистером Блуменфилдом
и молодым господином Блуменфилдом?
- А?
- Я имею в виду, сэр, вы не собираетесь пойти в "Савой" и потребовать,
чтобы вам вернули собаку?
Мысль была очень соблазнительной, но я покачал своей старой, доброй
черепушкой. Есть поступки, на которые Вустер способен, и есть поступки, если
вы внимательно следите за ходом моих рассуждений, на которые Вустер не
способен. Свою проблему я, безусловно, решил бы, но проклятый ребёнок
наверняка надулся бы, как индюк, и тут же забраковал бы пьесу. И хотя я не
сомневался, что публика только выиграет, если не посмотрит произведения,
написанного мамой Бобби, я просто не мог, так сказать, выбить почву из под
ног этой придурковатой девицы, будь она неладна. По-моему, в моём положении
французы говорят: "Noblesse oblige".
- Нет, Дживз, - ответил я. - Но если ты придумаешь, как мне незаметно
проникнуть в гостиничный номер и умыкнуть оттуда пса, я буду тебе очень
признателен.
- Я приложу все усилия, чтобы составить необходимый план, сэр.
- Составляй побыстрей. Говорят, рыба полезна для мозгов. Съешь побольше
сардин, а затем доложи мне, что ты придумал.
- Слушаюсь, сэр.
Хотите верьте, хотите нет, прошло не больше десяти минут, прежде чем он
открыл дверь и вплыл в гостиную.
- Я полагаю, сэр...
- Да, Дживз?
- Я полагаю, сэр, мне удалось составить план действий.
- Или программу.
- Или программу, сэр. Мой план или программа действий поможет решить
данную проблему. Если я понял вас правильно, сэр, мистер Блуменфилд и
молодой господин Блуменфилд сейчас находятся в кино?
- Верно.
- Значит, они вряд ли вернутся в гостиницу раньше, чем в пять пятнадцать?
- Ещё раз, верно. Мисс Уикхэм должна прийти к ним в половине шестого,
чтобы подписать контракт.
- В таком случае, сэр, в данный момент в номере никого нет.
- Кроме Макинтоша.
- Кроме Макинтоша, сэр. Соответственно, всё зависит от того, велел ли
мистер Блуменфилд гостиничной прислуге впустить мисс Уикхэм в номер, если
она прибудет до его возвращения из кино.
- Почему от этого всё зависит?
- Если моё предположение верно, сэр, дело решается крайне просто.
Необходимо, чтобы мисс Уикхэм приехала в гостиницу к пяти часам. Она
поднимется в номер. Вы тоже придёте в гостиницу к пяти часам, сэр, и будете
ждать в коридоре. Если мистер Блуменфилд и молодой господин Блуменфилд ещё
не вернулись, мисс Уикхэм откроет дверь, и вы войдёте, заберёте собаку и
покинете отель.
Я уставился на сметливого малого.
- Сколько банок сардин ты съел, Дживз?
- Ни одной, сэр. Я не люблю сардин.
- Ты хочешь сказать, что придумал эту изумительную, эту блестящую, эту
гениальную программу действий, не питая свой мозг рыбой?
- Да, сэр.
- Ты единственный и неповторимый, Дживз.
- Благодарю вас, сэр.
- Но, послушай!
- Сэр?
- Допустим, собака откажется со мной пойти? Ты ведь знаешь, ум у неё
недалёкий. К этому времени, в особенности, если пёс привык к новому месту,
он спокойно мог забыть о моём существовании и запросто облает меня, как
чужого.
- Я подумал об этом, сэр. Вам следует обрызгать брюки анисовыми каплями.
- Анисовыми каплями?
- Да, сэр. Они широко применяются организованными преступниками,
ворующими собак.
- Но, Дживз... прах побери... анисовыми каплями?
- Я считаю, это необходимо, сэр.
- Где я их достану?
- В любой аптеке, сэр. А пока вы ходите и покупаете небольшой пузырёк,
сэр, я позвоню мисс Уикхэм, чтобы сообщить ей о ваших намерениях и узнать,
приказал ли мистер Блуменфилд впустить её в номер до своего возвращения.
Я не знаю мирового рекорда при покупке анисовых капель, но, должно быть,
я его побил. Мысль о том, что тётя Агата с каждой минутой приближается к
Метрополии, заставила меня развить такую бешеную скорость, что, вернувшись,
я чуть было не столкнулся в дверях с самим собой, бегущим в аптеку.
Дживз сообщил мне хорошие новости.
- Всё, как я полагал, сэр. Мистер Блуменфилд велел впустить мисс Уикхэм в
номер, если он не придёт вовремя. В настоящий момент молодая леди уже
находится на пути в гостиницу. Когда вы приедете, она будет там.
Знаете, что бы вы не имели против Дживза (лично я, к примеру, никогда не
изменю своего мнения, что его взгляды на рубашки, которые следует носить с
фраком или смокингом, - устаревшие и в некоторой степени даже реакционные),
надо отдать ему должное: толковый малый блестяще составляет планы
всевозможных кампаний. Наполеону не мешало бы у него поучиться. Когда Дживз
излагает программу действий, вам надлежит строго ей следовать, и, можете
считать, ваше дело в шляпе.
Итак, всё получилось согласно его плану. Я даже не подозревал, что собак
так легко воровать. Мне казалось, для этого требуются ледяное спокойствие и
стальные нервы. Теперь я понял, что умыкнуть пса может грудной ребёнок,
если, конечно, им будет руководить Дживз. Я крадучись вошёл в отель,
бесшумно поднялся по лестнице и встал в коридоре, стараясь выглядеть, как
пальма в кадке, на тот случай, если кто-нибудь вдруг обратит на меня
внимание. Через некоторое время дверь в номер открылась, и на пороге
появилась Бобби, а спустя несколько секунд мим
...Поділитися у соцмережах
