Жанр: Юмор
Дживз 1-6
...о неё стрелой пронёсся
Макинтош и страстно принялся обнюхивать мои брюки, причём по его виду было
понятно, что он испытывает райское наслаждение. Если б я был сахарной
косточкой, он вряд ли проявил бы ко мне больший интерес. Лично меня запах
аниса не приводит в восторг, но в душе Макинтоша он, видимо, затронул
какие-то собачьи струны.
После того как мои отношения с псом были налажены, я не испытал с ним
никаких затруднений. Я спустился по лестнице, и животное шло за мной следом.
Мы благополучно миновали холл (я, благоухая, а пес - вдыхая божественный
аромат) и через несколько тревожных минут поймали такси и поехали домой.
Любой вор в Лондоне одобрительно кивнул бы мне, хваля за прекрасно
проделанную работу.
Очутившись в своей квартире, я попросил Дживза запереть Макинтоша в
ванной или ещё где-нибудь, чтобы пёс немного протрезвел. Когда
исполнительный малый вернулся, выполнив моё поручение, я воздал ему должное.
- Дживз, - решительно произнёс я, - мне не раз доводилось высказывать
своё мнение по этому поводу, и я не побоюсь высказать его ещё раз: тебе нет
равных.
- Благодарю вас, сэр. Я рад, что это недоразумение улажено.
- С начала и до конца всё прошло без сучка и без задоринки. Признайся,
Дживз, ты всегда таким был или на тебя внезапно накатило?
- Сэр?
- Я имею в виду твои мозги. Твоё серое вещество. Скажи, ты был очень
талантливым мальчиком?
- Моя мать считала меня умным, сэр.
- Ну, это ничего не значит. Моя мать считала меня умным. Ну, ладно,
поговорим на более приятную тому. Надеюсь, тебе пригодится пятёрка?
- Большое спасибо, сэр.
- Пустяки, Дживз. Пятёрка - это ничто по сравнению с тем, что ты сделал.
Ты только попробуй представить себе, - если у тебя получится, - как повела
бы себя тётя Агата, если б я пришёл к ней между шестью и семью вечера и
сказал бы, что Макинтош исчез навечно. Мне пришлось бы уехать из Лондона и
отрастить бороду.
- Я с лёгкостью могу представить себе, сэр, что миссис Грегсон сильно
возмутилась бы.
- Вот именно, Дживз. А когда моя тётя Агата возмущается, бесстрашные
герои спускаются на улицу по водосточным трубам, лишь бы не попасться ей на
глаза. Однако всё закончилось благополучно, и... великий боже!
- Сэр?
По правде говоря, я не решился сразу ему ответить. Мне не хотелось
огорчать старательного малого, который так благородно пришёл мне на выручку
в трудную минуту. Но делать было нечего.
- Ты кое-чего не учёл, Дживз.
- Неужто, сэр?
- Да, Дживз. Мне очень жаль, но твой план действий, выручив меня из беды,
здорово навредил мисс Уикхэм.
- Каким образом, сэр?
- Неужели не понимаешь? Блуменфилды, отец и сын, сразу поймут, что собаку
могли украсть только в те минуты, когда Бобби находилась в номере, и,
соответственно, справедливо сочтут её соучастницей преступления, после чего
ни о каком контракте нельзя будет даже мечтать. Я удивлён, что ты не
сообразил такой простой вещи, Дживз. Лучше бы ты последовал моему совету и
как следует поел сардин, прежде чем предлагать какие бы то ни было планы.
Я печально покачал головой, и в этот момент раздался звонок в дверь.
Причём, должен вам сказать, звонок был настойчивый. Какой-то деятель нажал
на кнопку и не хотел её отпускать, ясно давая понять, что он явился с
недобрыми намерениями. Я подскочил на месте. Моя нервная система была вконец
расшатана событиями минувшего дня.
- Боже всемогущий, Дживз!
- Звонок в дверь, сэр.
- Да.
- Возможно, это Блуменфилд-старший, сэр.
- Что?!
- Незадолго до вашего возвращения, сэр, мистер Блуменфилд позвонил по
телефону и велел передать, что он к вам зайдёт.
- Надеюсь, ты шутишь?
- Нет, сэр.
- Что мне делать, Дживз?
- Я считаю, сэр, вы поступите весьма разумно, если спрячетесь за диваном.
Я мгновенно понял, насколько хорош был его совет. Мы никогда не
встречались с Блуменфилдом в компании, но я видел его издалека, когда у него
произошла стычка с Сирилом Бассингтон-Бассингтоном, и у меня сложилось
впечатление, что с этим театральным деятелем, если он разъярён, лучше не
связываться. С моей точки зрения, мощному толстяку было достаточно упасть на
человека, чтобы от того осталось мокрое место.
Я быстро спрятался за диван, и примерно через пять секунд по гостиной
загулял сильный ветер, и я ощутил неподалёку от себя присутствие чего-то
необъятного.
- Этот Вустер, - прогремел голос, привыкший повелевать актёрами во время
репетиций с заднего ряда зала. - Где он?
Дживз почтительно ответил:
- Не могу сказать, сэр.
- Он украл собаку моего сына.
- Вот как, сэр?
- Вошёл в мой номер, как в свой собственный, забрал пса и был таков, чёрт
его побери!
- Неприятная история, сэр.
- И вы не знаете, где он?
- Мистер Вустер может находиться где угодно, сэр. Его поведение
непредсказуемо.
Блуменфилд шумно втянул носом воздух.
- Какой странный здесь запах!
- Да, сэр?
- Чем это пахнет?
- Анисовыми каплями, сэр.
- Анисовыми каплями?
- Да, сэр. Мистер Вустер смачивает ими свои брюки.
- Смачивает ими свои брюки?
- Да, сэр.
- Господи боже мой, зачем?
- Не могу сказать, сэр. Поступки мистера Вустера трудно понять. Он
эксцентричен.
- Эксцентричен? Да он просто сумасшедший.
- Да, сэр.
- Вы имеете в виду, он действительно сумасшедший?
- Да, сэр.
Наступило молчание, причём весьма продолжительное.
- Ох, - выдохнул Блуменфилд, и голос его, как мне показалось, потерял
былую мощь.
Он вновь помолчал, затем спросил:
- А он... опасен?
- Да, сэр, в особенности когда находится в возбуждённом состоянии.
- Э-э-э... вы не подскажете, что приводит его в возбуждённое состояние?
- Одна из странных особенностей мистера Вустера заключается в том, что он
ненавидит дородных джентльменов, сэр, Их вид приводит его в ярость.
- Вы хотите сказать, он не любит толстяков?
- Да, сэр.
- Почему?
- Этого никто не знает, сэр.
И вновь наступило молчание.
- Я толстяк, - задумчиво произнёс старик Блуменфилд.
- Я не осмелился обсуждать с вами данный вопрос, сэр, но раз уж вы сами
об этом заговорили... Возможно, вы помните, как мистер Вустер убежал из
квартиры, испугавшись, что не сможет с собой справиться, когда узнал, что вы
придёте на ленч?
- Верно. Мы встретили его у подъезда, и он пронёсся мимо нас пулей. Тогда
мне показалось это странным. Моему сыну это тоже показалось странным. Нам
обоим это показалось странным.
- Да, сэр. Мистер Вустер, я полагаю, хотел избежать неприятностей, с
которыми ему неоднократно приходилось сталкиваться... Что касается запаха
анисовых капель, сэр, по-моему я теперь догадываюсь, откуда он исходит.
Если, конечно, я не ошибаюсь, источник находится за диваном. Несомненно,
мистер Вустер там спит.
- Что он делает?
- Спит, сэр.
- И часто он спит на полу?
- Почти каждый вечер, сэр. Вы желаете, чтобы я его разбудил?
- Нет!!!
- Мне казалось, вы намеревались о чём-то поговорить с мистером Вустером,
сэр.
Старик Блуменфилд с шумом втянул в себя воздух.
- Мне тоже так казалось, - дрожащим голосом произнёс он, - но теперь я
понял, что ошибался. Выпустите меня отсюда, это всё, о чём я прошу.
Я услышал шаги, и через некоторое время входная дверь захлопнулась. Я
выбрался из-за дивана. От долгого пребывания в неудобной позе у меня ломило
тело, и я был рад вновь очутиться на свободе. Вскоре в гостиную вплыл Дживз.
- Он уже ушёл, Дживз?
- Да, сэр.
Я одобрительно посмотрел на находчивого малого.
- Одна из твоих лучших выдумок, Дживз.
- Благодарю вас, сэр.
- Одного я никак не могу понять: с какой стати он пришёл именно ко мне? С
чего он взял, что это я украл у него собаку?
- Я позволил себе вольность, сэр, дать мисс Уикхэм совет. Я рекомендовал
ей сообщить мистеру Блуменфилду, что она видела, как вы забрали пса из его
номера. Тот факт - вы о нём упоминали, сэр, - что её могут счесть
соучастницей преступления, не ускользнул от моего внимания. Я не сомневался,
что откровенность мисс Уикхэм будет высоко оценена мистером Блуменфилдом и
поможет ей подписать контракт.
- Понимаю. Риск, конечно, был, но риск оправданный. Да, более или менее
оправданный. Что это у тебя в руке?
- Банкнот в пять фунтов, сэр.
- А, тот, что я тебе дал?
- Нет, сэр. Я получил его от мистера Блуменфилда.
- Что? С какой стати он дал тебе пятёрку?
- Мистер Блуменфилд великодушно подарил мне пять фунтов, сэр, после того
как я вручил ему собаку.
У меня отвалилась нижняя челюсть.
- Ты... ты...
- Нет, сэр, не Макинтоша. Макинтош в настоящий момент находится в моей
спальне. Я отдал мистеру Блуменфилду животное той же породы, которое купил в
магазине на Бонд-стрит, пока вы находились в гостинице. Только любящий глаз
может отличить одного абердинского терьера от другого, сэр. Мистер
Блуменфилд, к счастью, не заметил подмены.
- Дживз, - сказал я, и, не боюсь признаться, в голосе моём слышались
слёзы, - ты единственный и неповторимый.
- Благодарю вас от всего сердца, сэр.
- Только потому, что голова у тебя имеет выпуклости в самых неожиданных
местах, и поэтому ты соображаешь в два раза быстрее двух самых толковых
деятелей в мире, счастье, можно сказать, улыбнулось всем и каждому. Тётя
Агата в выигрыше, я в выигрыше, Уикхэмы, мать и дочка, в выигрыше,
Блуменфилды, отец и сын, в выигрыше. Куда ни посмотри, большая часть
человечества в выигрыше, и всё благодаря тебе, Дживз. Если кто-нибудь
подумает, что я оцениваю твои услуги в какую то жалкую пятёрку, я не смогу
смотреть людям в глаза. Надеюсь, тебе пригодится ещё одна?
- Благодарю вас, сэр.
- А ещё?
- Большое спасибо, сэр.
- Не откажешься от третьей, на счастье?
- Ну, что вы, сэр, исключительно вам признателен. Простите, сэр, мне
кажется, звонит телефон.
Дживз вышел в холл, и я услышал, как он говорит: "Да, мадам", "Конечно,
мадам", и всё такое. Затем он вернулся.
- Миссис Спенсер Грегсон просит вас к телефону, сэр.
- Тётя Агата?
- Да, сэр. Она звонит с вокзала "Виктория". Миссис Грегсон выразила
желание поговорить с вами о Макинтоше. Насколько я понял, сэр, она хочет
услышать из ваших уст, что с малышом всё в порядке.
Я поправил галстук. Я одёрнул полы фрака. Я выпустил манжеты из рукавов.
Я чувствовал себя на все сто.
- Подай мне телефон, - сказал я.
ГЛАВА 6
Произведение искусства
Я сидел за ленчем у тёти Делии и, несмотря на то, что Анатоль, её
выдающийся повар, превзошёл себя, должен честно признаться, каждый кусок
застревал у меня в горле. Понимаете, мне надо было сообщить тёте Делии
плохие новости, и мысль об этом лишила меня аппетита. Я знал, что, выслушав
меня, она не обрадуется; а когда тётя Делия чем-то недовольна, ей не
приходит в голову скрывать свои чувства, и она выражает их как женщина,
большую часть жизни проведшая в седле и обожающая охоту.
- Тётя Делия, - сказал я, набравшись храбрости.
- Чего тебе?
- Ты помнишь о круизе?
- Да.
- 0 круизе, в который ты собиралась отправиться?
- Да.
- 0 шикарном круизе по Средиземному морю на твоей яхте? Помнишь, ты меня
на него любезно пригласила, а я с радостью принял твое приглашение?
- Послушай, тупица, чего ты хочешь?
Я прожевал очередную порцию cotelette-supreme-aux-choux-fleurs и сообщил
ей неприятную информацию:
- Мне очень жаль, тётя Делия, но я не смогу к тебе присоединиться.
Как я и предполагал, она уставилась на меня вытаращенными глазами.
- Что?!
- Прости, но не смогу.
- Ты, жалкий, несчастный олух царя небесного, в каком это смысле ты не
сможешь ко мне присоединиться?
- Никак не смогу.
- Почему?
- Дела чрезвычайной важности не позволяют мне покинуть Метрополию.
Она фыркнула.
- А если говорить попросту, без затей, ты вновь волочишься за
какой-нибудь юбкой?
По правде говоря, мне не понравилось, как она это сказала, но я был
потрясён её проникновенностью, - по-моему, я правильно употребил данное
слово. Я имел в виду качество, которым обладают все детективы.
- Да, тётя Делия, - сказал я. - Ты угадала мой секрет. Я действительно
люблю.
- Кто она?
- Мисс Пендлбери. У неё очень красивое имя: Глэйдис. Пишется через "й".
- В каком смысле через "й"?
- После "э" идет "й".
- Ты хочешь сказать, она не Глэдис, а Глэйдис?
- Вот именно.
Моя родственница издала охотничий клич.
- И тебе не совестно объявлять во всеуслышание, что у тебя не хватило ума
за милю обойти девицу, которая называет себя Глэйдис? Послушай, Берти, -
проникновенно сказала тётя Делия, - я куда более опытная женщина, чем ты...
в общем ты понял, что я имела в виду; и я с радостью дам тебе несколько
полезных советов. Так вот: не жди ничего хорошего от девушек, которые
называют себя Глэйдис, или Изабель, или Мэйбл, или Катрин. И, смею тебя
уверить, самые опасные из них именно Глэйдис. Что она из себя представляет?
- Нечто божественное.
- Это не та особа, которая катала тебя вчера по Гайд-парку со скоростью
шестьдесят миль в час? На красном двухместном автомобиле?
- Вчера она катала меня по Гайд-парку. Факт весьма обнадеживающий. И у
неё красный "виджен-семь".
Тётя Делия с облегчением вздохнула.
- Ну, тогда всё не так страшно. Скорее всего, она сломает твою дурацкую
шею, прежде чем ей удастся притащить тебя к алтарю. Хоть какое-то утешение.
Где ты с ней познакомился?
- На чаепитии в Челси. Она художница.
- О, боги!
- Прекрасная художница, смею тебя уверить. Кисть у неё ходуном ходит. Она
написала мой портрет, и мы с Дживзом повесили его сегодня в моей квартире.
Мне кажется, Дживзу портрет не понравился.
- Если существо на портрете хоть немного похоже на тебя, он никому не
может понравиться. Художница! Называет себя Глэйдис! Водит машину как
гонщик, опаздывающий на свидание! - Тётя Делия задумалась. - Всё это,
конечно, очень печально, но я не понимаю, почему ты не можешь отправиться со
мной в круиз.
Я объяснил.
- Надо быть сумасшедшим, чтобы покинуть Метрополию в такой ответственный
момент. Ты ведь знаешь девушек. Если всё время не мелькать у них перед
глазами, они тебя сразу забудут. А у меня и так на душе неспокойно из-за
одного деятеля, которого зовут Люций Пим. Во-первых, он тоже художник, что
немаловажно, а во-вторых, у него вьются волосы. Должен тебе сказать, тётя
Делия, что вьющиеся волосы никак нельзя скидывать со счетов. К тому же у
этого парня деспотический характер. Люций Пим обращается с Глэйдис как будто
он такси, а она грязь под его колёсами. Он критикует её шляпки и говорит
совершенно ужасные вещи по поводу какой-то светотени. Я часто замечал, что
по непонятной причине такое поведение всегда восхищает девушек, а так как я
рыцарь без страха и упрёка, если ты понимаешь, о чём я говорю, существует
опасность, что мне дадут от ворот поворот. Принимая во внимание все
перечисленные мною факты, я не могу мотаться по Средиземному морю,
предоставив Пиму свободу действий. Надеюсь, ты согласна?
Тётя Делия рассмеялась. Смех у неё был неприятный, я бы даже сказал,
презрительный.
- И чего я волнуюсь? - спросила она. - Неужели ты хоть на секунду
предполагаешь, что Дживз даст согласие на этот брак?
Я был оскорблён в лучших чувствах.
- Ты намекаешь, - тут я постучал вилкой по столу, а может, нет, точно не
помню, но всё-таки, кажется, постучал, - что Дживз командует мной, как ему
вздумается? Или ты считаешь, я позволю ему помешать мне жениться на моей
избраннице?
- А разве он не помешал тебе носить усы? И лиловые носки? И шёлковые
рубашки с фраком?
- Это совсем другое дело.
- Знаешь, Берти, я готова заключить с тобой небольшое пари. Дживз не даст
тебе жениться на этой девушке.
- Какая чушь!
- И если ему не нравится твой портрет, он от него избавится.
- Большей глупости я в жизни не слышал.
- И, наконец, ты, влюблённый оболтус, Дживз доставит тебя на борт моей
яхты в назначенный день и час. Не знаю, как он это сделает, но ты там
будешь.
- Давай поговорим на другую тему, тётя Делия - холодно сказал я.
Находясь во взвинченном состоянии из-за поведения моей, так сказать,
крови и плоти, я решил после ленча немного прогуляться по Гайд-парку, чтобы
привести в порядок свою нервную систему. Примерно в четыре тридцать мои
ганглии перестали вибрировать, и я пошёл домой. Дживз стоял в гостиной и
смотрел на портрет.
Глядя на бедного малого, я почувствовал некоторое смущение, так как
утром, перед уходом, оповестил его, что круиз отменяется, и он принял это
весьма близко к сердцу. Видите ли, ему очень хотелось отправиться в далёкое
плавание. С той самой минуты, как я принял приглашение тёти Делии, глаза его
загорелись тоской по морю, и, хоть я в этом не уверен на все сто, мне
показалось, он тихонько напевал на кухне какие-то морские песни. Должно
быть, один из его предков служил матросом или кем-нибудь ещё у Нельсона,
потому что тяга к солёным просторам была у Дживза в крови. К примеру, когда
мы плыли в Америку, я несколько раз видел, как он разгуливал по верхней
палубе с таким видом, словно собирался выбирать грота-блок или сплеснивать
нактоуз.
Поэтому, - хоть я ничего от него не скрыл и подробно объяснил причину, по
которой не мог присоединиться к тёте Делии, - я знал, что Дживз находится в
расстроенных чувствах. Войдя в гостиную, я подошел к нему, стараясь
держаться как можно непринуждённее, и тоже стал смотреть на портрет.
- Неплохо смотрится, Дживз, что?
- Да, сэр.
- Произведения искусства украшают дом, лучше некуда.
- Да, сэр.
- Они придают комнате... как бы это сказать...
- Да, сэр.
Отвечал он, как полагается, но манеры у него были какие-то странные, если
вы меня понимаете, и я решил всыпать ему по первое число. Я имею в виду,
прах меня побери! Я имею в виду, мне неизвестно, есть ли у вас дома свой
собственный портрет, но если есть, вы меня поймёте. Вид вашего портрета,
который висит на стене, вызывает у вас по отношению к нему отцовские
чувства, и от зрителей требуются одобрение и энтузиазм, а не поджатые губы,
сморщенные носы и остекленевшие взгляды, совсем как у дохлых селёдок. В
особенности, если данный портрет написан девушкой, к которой вы испытываете
чувства куда более глубокие, чем просто дружеские.
- Дживз, - сказал я, - тебе не нравится это произведение искусства.
- Ну, что вы, сэр.
- Нет. Притворяться бесполезно. У тебя на лбу всё написано. По какой-то
причине данное произведение искусства не произвело на тебя должного
впечатления. Что тебе в нём не нравится?
- Не слишком ли яркие краски, сэр?
- Я этого не заметил, Дживз. Что ещё?
- Видите ли, сэр, по моему мнению, мисс Пендлбери придала вашему лицу
голодное выражение.
- Голодное?
- Как у собаки на цепи, сэр, которая смотрит на лежащую вдалеке кость.
Я резко возразил непонятливому малому:
- Никакого сходства с собакой на цепи, которая смотрит на кость, нет и в
помине, Дживз. Взгляд, о котором ты упомянул, мечтательный, он выражает
состояние Души.
- Да, сэр.
Я перевёл разговор на другую тему.
- Мисс Пендлбери говорила, что собирается навестить меня днём, чтобы
посмотреть на портрет. Она заходила?
- Да, сэр.
- И уже ушла?
- Да, сэр.
- Ты имеешь в виду, она ушла, что?
- Совершенно верно, сэр.
- Она случайно не просила передать, что вернётся?
- Нет, сэр. Мне показалось, это не входило в её намерения. Мисс Пендлбери
была несколько взволнована, сэр, и выразила желание пойти к себе в студию и
отдохнуть.
- Взволнована? Что её взволновало?
- Авария, сэр.
Я не схватился за голову, но в моей черепушке всё помутилось, если вы
понимаете, что я имею в виду.
- Ты хочешь сказать, она попала в аварию?
- Да, сэр.
- В какую?
- В автомобильную, сэр.
- Она получила травму?
- Нет, сэр. Пострадал джентльмен.
- Какой джентльмен?
- Мисс Пендлбери, к великому её несчастью, сбила своей машиной
джентльмена напротив вашего дома, сэр. У джентльмена перелом ноги.
- Не повезло бедняге! Но с мисс Пендлбери всё в порядке?
- Её физическое состояние кажется весьма удовлетворительным, сэр. Но она
испытала тяжёлое душевное потрясение.
- Вполне естественно, ведь у неё тонкая, артистичная натура. Иначе и быть
не может. Девушке, Дживз, очень тяжело жить в мире, где вереницы парней так
и норовят броситься под колёса её автомобиля. Должно быть, она получила
самый настоящий шок. А что с придурком?
- С джентльменом, сэр?
- Да.
- Он в спальне для гостей, сэр.
- Что?!
- Да, сэр.
- В спальне для гостей?
- Да, сэр. Мисс Пендлбери выразила желание, чтобы его перенесли в вашу
квартиру. Она велела мне телеграфировать о случившемся сестре джентльмена,
проживающей сейчас в Париже. Я также взял на себя смелость вызвать врача,
который высказал мнение, что пациент некоторое время должен находиться in
statu quo.
- Ты имеешь в виду, в обозримом будущем тело нельзя будет отсюда вынести?
- Да, сэр.
- Дживз, это уж слишком.
- Да, сэр.
Я хочу сказать, прах меня побери! Я хочу сказать, девушка может быть
очень даже божественной, и всё такое, но она не имеет права превращать
квартиру своего обожателя в морг. Должен честно признаться, на какую-то долю
секунды моя страсть несколько поутихла.
- Что ж, наверное, мне надо сходить к придурку и представиться. В конце
концов, я хозяин. У него есть имя?
- Мистер Пим, сэр.
- Пим!
- Да, сэр. Я слышал, как молодая леди называла его Люций. Мистер Пим
направлялся к вам, чтобы посмотреть на портрет, написанный мисс Пендлбери, и
она сбила его машиной, когда сворачивала за угол.
Я прошёл в спальню для гостей. По правде говоря, я чувствовал себя не в
своей тарелке. Не знаю, любили ли вы когда-нибудь и был ли у вас соперник с
вьющимися волосами, но, можете не сомневаться, меньше всего мне хотелось
видеть этого калеку в моей спальне. Помимо всего прочего, преимущество,
которое давало ему нынешнее положение, было огромным. Как можно сравнить
прикованного к постели бледного парня с томным взором, предмет заботы и
жалости сбившей его девушки, с розовощёким здоровяком, одевающим по утрам
костюм для прогулок и штрипки? Мне начало казаться, что весь мир ополчился
против меня.
Когда я вошёл в спальню, Люций Пим лежал в постели. На нём была моя
пижама, он курил мою сигарету и читал детективный роман. Он помахал мне
сигаретой, с моей точки зрения весьма покровительственно, будь он проклят!
- Ах, Вустер! - сказал он.
- Обойдусь без ваших "Ах, Вустер!", - недовольно произнёс я. - Когда вас.
можно будет отсюда увезти?
- Через неделю, неделю с лишним.
- Через неделю?!
- Неделю с лишним. Доктор говорит, мне необходим абсолютный покой. Так
что простите меня, старина, но я попросил бы вас не повышать голос. Громкие
разговоры мне противопоказаны, поэтому постарайтесь не шуметь. А сейчас,
Вустер, обсудим эту аварию. Нам с вами необходимо прийти к соглашению.
- Вы уверены, что вас нельзя перевезти к себе?
- Уверен. Врач категорически запретил мне двигаться.
- Я считаю, надо пригласить другого врача.
- Дорогой мой, это бессмысленно. Диагноз поставлен человеком, который
знает своё дело. Не беспокойтесь, мне здесь очень удобно. Постель достаточно
мягкая. Лучше поговорим о том, что произошло. Моя сестра приедет завтра и
будет крайне огорчена. Я её любимый брат.
- Любимый?
- Да.
- Сколько у неё братьев?
- Шесть.
- И вы любимый?
- Да.
Должно быть, остальные пять были полными идиотами, но я этого не сказал.
Мы, Вустеры, умеем держать язык за зубами.
- Она вышла замуж за деятеля по имени Слингсби. Может, слышали о
"Суперсупах Слингсби"? Денег у него куры не клюют. Думаете, он время от
времени хоть немного помогает нуждающемуся брату своей жены? - с горечью
произнёс Пим. - Нет, сэр, от него гроша ломаного не дождёшься! Однако я
увлёкся. Мы говорили, что сестра меня обожает, и, боюсь, она проходу не даст
бедной малышке Глэйдис, как только узнает, что несчастная девочка сбила меня
своим автомобилем. А поэтому моя сестра должна остаться в неведении, Вустер.
Я прошу вас, как человека благородного, ничего ей не говорить.
- Естественно.
- Я рад, что вы так быстро всё поняли, Вустер. Оказывается, вы совсем не
такой дурак, каким вас считают.
- Кто это считает меня дураком?
Пим слегка приподнял брови.
- Разве кто-нибудь считает вас умным? - спросил он. - Ну-ну. Значит,
решено. Если мне не придёт в голову ничего более дельного, скажу сестре, что
меня сбил автомобиль, который не остановился, и я не успел записать его
номер. А теперь можете оставить меня в одиночестве. Доктор ясно дал понять,
что мне нужны тишина и покой. К тому же я отложил книгу на самом интересном
месте. Преступник только что бросил кобру в печную трубу, и я должен
находиться рядом с героиней. Эдгар Уоллес - это класс! Если мне что-нибудь
потребуется, я позвоню.
Я вернулся в гостиную. Дживз стоял на прежнем месте и продолжал смотреть
на портрет с таким видом, словно у него разболелись зубы.
- Дживз, - сказал я, - мистер Пим обосновался здесь надолго.
- Да, сэр.
- По крайней мере сейчас его отсюда не выгнать. А завтра мы будем иметь
счастье лицезреть миссис Слингсби, жену Суперсупов Слингсби.
- Да, сэр. Я телеграфировал миссис Слингсби около четырёх. Если
предположить, что она находилась в своем отеле, когда пришла телеграмма, ей
не составит труда попасть на пароход, прибывающий в Дувр (или Фолькстоун,
если она предпочтет этот маршрут) за час до отхода поезда, который приходит
в Лондон около семи. Вероятно, миссис Слингсби сначала поедет в
...Поділитися у соцмережах
