Жанр: История
Большое гнездо
...асступаются; нынче побаивался лишний раз соваться
княжеским милостникам на глаза. Обнаглели бывшие холопы и каменщики, а после того, как высмеял Одноока
Веселица, и вовсе отпала у него охота показываться дружинникам.
Свернул Одноок на обочину, глаза долу опустил. Только когда сам наехал на него Словиша, когда сам
закричал: "Здорово, Одноок! Аль старого знакомца своего не признал?!"- воспрянул боярин.
Тут только и увидел боярин рядом со Словишей Звездана, заколотилось сердце - растрогался старик,
подъехал ближе. Звездан тоже пришпорил своего коня, привстал на стременах, вытянув шею, вглядывался в
лицо отца. Перегнувшись с седел, поздоровались они, коснувшись друг друга руками.
- Сколь уж времени прошло, а не кажешь носа ко мне на двор, - упрекнул сына Одноок.
Не хотел обижать его Звездан, отвечал невнятно:
- Служба княжеская - не ежедень пир.
- Аль и минутки свободной не выдалось?
- Так и не выдалось...
- Обижаешь меня, сын. На весь город ославил, а мне каково?
- Снова ты, батюшка, взялся за старое. Сколь раз говорено было - на твоей усадьбе я человек
подневольный, а здесь - сам себе хозяин. У князя служба хоть и тяжела, а - почетна.
- Служи у князя, кто ж тебе не велит? Вона сколь боярских сынов у него в дружине.
- Однооков сын я один.
- Нешто род наш не знатен? Нешто мы хуже других?
- Род родом, а честь честью. Не вернусь я к тебе, и не проси.
Приблизившийся Словиша попытался их примирить:
- Как погляжу я на вас: вместе тошно, а розно скучно. Что снова распетушились?
Боярин отвел глаза:
- Кому скучно, да не Звездану. Никак не пойму, чем приворожил ты его, Словиша?
- Не сладким пряником, не красной девицей...
Дружинники, сдерживая коней, посмеивались издалека:
- Живем - не тужим, меды пьем - не хмелеем. Шибче уговаривай, боярин, сына...
Махнул Одноок рукой, печально тронул коня:
- Прощай, Звездан.
- Прощай. Не поминай лихом...
Разъехались. Оглянулся Одноок, не утерпел. Оглянулся, и Звездан. Скрестились они взглядами -
простились тихо.
Ехал Одноок в свою усадьбу без прежней радости. Думал, как встретит его конюший, как будет осаживать
коня, похлопывая его по холке. Потом подержит стремя, помогая выпростать ногу, заглянет услужливо в лицо,
побежит впереди, чтобы помочь на всходе. Покряхтывая, поднимется боярин на крыльцо, войдет в терем.
Отдуваясь, сядет на лавку. Отрок стянет с него сапоги, ключница выставит на стол высокий жбан с холодным
квасом. Всё заведено от веку, всё так и будет впредь. Ничего не изменится в жизни Одноока, и с утра всё
потечет своим чередом...
Да чередом ли? Да тем ли же заведенным порядком?.. Ой, не хитри, боярин, зря себя не успокаивай. Не
забудешь ты Звезданова прощального взгляда. Не привык ты, боярин, к потерям: всю жизнь всё к себе да к
себе. А тут оторвалась родиночка, покатилась во чисто поле - не поймать. Никаким золотом не вернуть, не
соблазнить никакими посулами.
Когда умирала жена у Одноока, он локотков не кусал, рук не заламывал, - ждал кончины спокойно. Сам
же в могилу ее свел; заказав богатую домовину1, жалел, что потратился, но не потратиться все равно не мог -
боялся наговоров: и так прошла о нем худая молва. А сына отрывал от себя с мясом. Кажется, поступился бы и
заветным ларем - ничего не пожалел бы, чтобы снова видеть его в своем терему...
Но снова солгал себе Однрок. Ларем-то он бы не поступился: для того ли всю жизнь складывал в него
ногату к ногате, гривну к гривне - серебром ли, золотом ли?..
У заветного ларя только и отмякало Однооково сердце.
Остановился боярский конь перед могучими, красной медью обитыми воротами. Отроки спрыгнули,
распахнули тяжелые створы. Хозяйским глазом окинул боярин свой двор: всё ли ладно? Всё ли на прежних
местах?..
Ничего не скроется от его взгляда. С коня далеко глядит Одноок, спешиваться не торопится.
Конюший суетливо подсеменил к нему - не слишком ли поспешно? Глаза прячет под бровями - почто?
Нахмурился Одноок, покашлял в кулак, огляделся по сторонам. У ключницы, стоявшей возле подклета,
подкосились ноги.
- Подь сюды, - не слезая с коня, подозвал ее боярин.
Не сразу подбежала ключница, замешкалась - и это приметил Одноок. Не по себе ему сделалось.
- Ты сюды, сюды на меня гляди, - сурово сказал боярин.
Всплеснула руками ключница, но ослушаться побоялась, встала у самого седла. Глаза у нее красные, руки
дергают за концы старенький убрусец.
- Что затаила, старая? Почто на меня не глядишь?
- Беда, боярин...
Вот оно - не обмануло вещее.
- Да что случилось-то, что? - заволновался Одноок.
- Жеребеночек, твой любименький, Сажарка-то... - пустила слезу, бестолково суетясь, ключница.
________________________________________________________________________________________________
1 Домовина - гроб,
- Дура баба, быстрей сказывай.
Конюший смотрел на боярина с ужасом.
- Сажарка-то ножки переломал... Кончается...
- Ты?! - вскинул на конюшего побелевшие глаза Одноок.
- Прости, боярин. Верно, недоглядел... Резвой был жеребеночек, - забормотал конюший обреченно и
отступил от коня.
- Убью! - завопил Одноок, вскидывая плеть. Со свистом рассек воздух. Ударил еще раз, еще - до
конюшего не достал, рассвирепел сильнее прежнего. Куда и степенность делась, откуда резвость взялась:
спрыгнул с коня, вразвалку зашагал по двору. Конюший с ключницей шли поодаль, боясь приблизиться.
- Где? Где? - выспрашивал, полуоборачиваясь, боярин.
- В яму угодил, - торопливо говорила ключница, едва поспевая за мужиками. - Как пошла я за
мучицей, только за угол - а он тут, совсем рядышком. Лежит, како робеночек, гривкой встряхивает, глядит
жалостливо. Глазищи-то - во... Страшно стало.
- Не виноваты мы, боярин, - оправдывался конюший. - То мужики яму не на месте вырыли. Резвился
Сажарка да в яму ту и угодил...
- Не, - сказала ключница, - яму на месте вырыли, сам боярин велел.
- Ты помолчи, - одернул ее конюший. - То, что я сказываю, - правда. А тебе все со страху
померещилось. Не на месте вырыли яму. Всё мужички, от них и беда... от них и беда...
- Самим глядеть надо было. С вас и спросится, - оборвал их боярин. - Добрых кровей был Сажарка, и
ты, старый кобель, за него в полном ответе...
"Эко дни наладились - один к другому, - думал боярин. - А за Сажарку спрошу строго".
Мечтал Одноок обзавестись таким конем, чтобы все во Владимире ахнули. Хотел он Словишу посрамить,
хотел по улицам проехаться всем на зависть и удивление. Да за такого коня ему бы большие деньги дали,
такого коня и князю не совестно показать. Не всё ездить боярину по гостям на худенькой кобылице...
А теперь подыхал Сажарка, и сердце Одноока обливалось кровью. За что же напасть-то такая? Когда грех
взял на душу? Почто чужие дворы обходит беда, а у его ворот завсегда стоит на страже?..
Последнее дыхание отлетало от жеребенка, красным затухающим глазом смотрел он на боярина, будто
прощался с ним по-человечьи, печально.
- Ах ты, что за беда такая, - покачал головою Одноок. Смахнул с ресницы слезу, огляделся беспомощно.
И тотчас оживилось его лицо, вдруг исказилось нестерпимой яростью.
- По миру пустить меня хотите? - закричал он, наступая на столпившихся вокруг дворовых. -
Радуетесь?!
- Не гневись, батюшка, - кинулась к его ногам ключница. - Будь милосерд. Не вели казнить конюшего.
- Прости, батюшка, - упал на колени конюший. Недавно еще говорил он мужикам: "Наш-то боярин - за
курицу не пожалеет голову с любого снять", а теперь сам просил у него пощады.
Размахнулся, ударил Одноок конюшего плетью по голове, бил еще - ногами - по лицу, по впалой груди.
Хрипел, задыхаясь от злобы.
- А вы куды глядите? - набросился он на дворовых.- Почто стоите, будто все с ним заодно? Али сами
плети захотели?..
Нехотя стали пинать мужики обмякшее тело конюшего. От стонов его оживлялись, били сильнее и тоже -
озлобясь. На боярина оглядывались - доволен ли?
На всю оставшуюся ночь лишился сна Одноок. Жалко ему было себя до слез. Вздыхал и охал боярин,
молился пресвятой богородице, просил у нее заступничества, не жалел посулов. Свечку пудовую обещался
поставить в церкви Успения, нищих и убогих кормить и привечать на своем дворе.
Утром слабости своей устрашился, подумал, что и обыкновенной свечи за благоденствие и мир в терему
его хватит сполна. Ежели супротив, каждой беды ставить пудовую, то и со всех бортей воску не наскрести...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Давно дня этого ждал Звездан, давно к нему готовился. Пришел как-то утром Словиша и сказал:
- Ступай. Князь тебя кличет.
Не было у Звездана второй, поновее, однорядки для такого случая, в шапке повылез ворс, сапоги
поистрепались, краска повытерлась на носах.
- Ничего, - успокоил его Словиша. - Была бы голова на плечах, а прочее - дело наживное.
Дал бы он ему свою одежку, но все равно была она Звездану велика - и ростом помене, и в плечах поуже
своего старшего товарища был молодой дружинник.
Приехал Звездан на княж двор, едва сошел с коня, а его уж со всем почтением ждут, провожают на
крыльцо, резную дверь перед ним отворяют, говорят ласково:
- Поспешай. В гриднице ждет тебя князь, справлялся...
В переходе навстречу ему попался Кузьма.
- А вот и он! - весело воскликнул, оглядел дружинника, будто видел его впервой, похлопал по плечу. -
Только что тебя со Всеволодом поминали - ждет...
- Ждет тебя князь, - сказал вынырнувший из полутьмы дядька в белой рубахе, перепоясанной шелковым
шнурком, - князев постельничий Шелудяк, - жестом указал дорогу.
Было с чего оробеть Звездану: ране-то, ежели и бывал он в терему, то позади других прятался либо стоял в
сторонке, а нынче был у всех на виду.
"Знать, не за простою нуждою вызвал меня к себе Всеволод", - подумал он, переступая высокий порог
просторной гридницы. Постельничий шагнул назад и бесшумно притворил за собою дверь.
Один на один остался Звездан с князем. Стоя перед ним, вглядывался в него пытливо. Хоть и чувствовал
себя стесненно, а не робел, не улыбался, заискивая, как делали другие (даже Ратьшич - на что близок к князю,
а случая не упускал, чтобы не подольстить ему).
Всеволод сидел на стольце понуро, думал о чем-то своем - на дружинника взглянул только и тут же
отвернулся. В эту минуту показался он Звездану уставшим и старым. Лицо серое, под глазами - темные
мешки, в бороде - седина.
На пирах князь был совсем другим, а только на пирах и видел его Звездан. Да еще раза два на охоте -
издалека. И на охоте и на пирах Всеволод выглядел собраннее и моложе.
Косой солнечный луч проник в набранное из мелких стеклышек оконце, высветлил разваленные на столе
перед князем толстые книги с медными застежками. Скрученный берестяной свиток, испещренный угловатыми
буковками, валялся поверх книг, зажатое между страницами, торчало острое писало. Видать, до прихода
Звездана не бездельничал Всеволод, видать, и ночью трудился - оплавленный огарок торчал из подсвечника,
на столешнице блестели пятна затвердевшего воска...
Помявшись у входа, Звездан сказал внезапно осевшим голосом:
- Звать велел меня, княже?
Всеволод оторвался от своих дум, склонил голову набок, посмотрел на Звездана в упор. Взгляд его был
настойчив и плутоват. Мелкие морщинки побежали от уголков глаз к косицам.
- Наслышан, наслышан я о тебе, - сказал князь и небрежно отодвинул от себя сваленные грудой книги.
- Подойди-ко поближе.
Звездан сделал несколько шагов навстречу и снова остановился.
- Сядь, - приказал ему Всеволод.
Дружинник повиновался. Сидеть в присутствии князя было великой честью. Не всякий боярин
удостаивался ее.
Смущение Звездана не ускользнуло от князя, и это ему, видать, понравилось.
- Доносили мне, - произнес он, не торопясь и певуче выговаривая каждое слово, - доносили мне, что в
грамоте ты зело прилежен, любознателен и книги в великом множестве чтишь. Верно ли?
- Все верно, княже, - подтвердил Звездан.
- Божьей волей свет стоит, наукой люди живут, - удовлетворенно кивнул Всеволод. Прямой ответ
Звездана пришелся ему по душе.
- Не для простого знакомства звал я тебя...
- О том и мне вдогад, княже.
- Догадливый ты, как я погляжу, - пошутил Всеволод, и впервые улыбка тронула постное его лицо. -
Не зря Словиша тебя нахваливал, приметливый у него глаз.
- Смущаешь меня, княже. Как ответствовать тебе повелишь?..
- Не юли, все сказывай прямо.
- Прогневить тебя боюсь.
- Меня прогневить не бойся. По-пустому на себя греха я не возьму. Не для того звал тебя.
Поудобнее устроился Всеволод на стольце, подпер голову кулаком, приготовился слушать.
Замешкался Звездан. Слова, для того чтобы начать, не сразу сыскал. Да и побаивался - так ли поймет его
князь.
Выслушал его Всеволод внимательно, на полуслове не прерывал.
- Вот оно что, - сказал задумчиво. - За бояр заступаться вздумал? Видимостью прельстился, а многое
тебе невдомек. Мне-то со стольца куда как далеко видно. Гниль вижу, коей ты не зришь, лестью и коварством
боярским по горло сыт. И вот что думаю: конь в единой руке верную дорогу сыщет, а ежели дергать его за
вожжи со всех сторон, взбрыкнется да и понесет - попробуй-ко остановить: ноги переломает на бездорожье, а
то и вовсе в болото занесет... Не объединить Руси, коли в своем дому непорядок. Начинать надобно с малого, а
великое в крепкой руке велико. Вон и Роман волынский... Но двум князьям в одной упряжке не бывать.
Святослав-то Всеволодич добрыми словами увещевал, уговаривал вместе на степь идти ратью, а каждый шел
по себе. Так и есть, так и впредь будет. Каждый про себя мыслит: чем я хуже других?.. Может правда и за
Святославом бы была, ежели бы я его не одолел. А одолел, потому что знаю: не словами крепится" власть, а
делом. Не молитвами единится Русь, а властной рукой... Попусту уговаривать князей, бояр тоже уговорами не
проймешь...
- Во всем ли прав ты, княже? - выслушав до конца, спросил Звездан. - Не хулишь ли, ослепленный, и
ближнего своего?
- В том ли добро, чтобы каждому угождать! - воскликнул князь. - Почто всю вину на меня кучей
свалил? Почто бояр не винишь? Почто с них не спрашиваешь?..
- Ты - князь.
- Пристало ли мне к ним на поклон идти? Тот, кто со мною, тот весь на виду. И доброго совета
послушаться я всегда рад... Только добрых советов что-то не слышу от старых бояр - молчат, затаили злобу,
ждут... А чего ждут? Смерти моей ждут? Напрасно. Я сынов вместо себя поставлю. Не старшего князя в роду -
родную кровь. От старшего князя, пришедшего со стороны, проку нет. А у нас - корни в этой земле, каждая
былиночка - своя. Так и пойдет: от сына - к внуку, от внука - к правнуку. И будут они множить, а не
расточать завещанное: чай, не чужому оно, чай, своему...
- Дивно говоришь ты, князь, - поколебал свою уверенность Звездан. Запальчивые слова Всеволода еще
звучали в его ушах. Вона как преобразился князь - нипочем не узнать его. Куда и сонливость делась:
выпрямился он, будто выше стал, разрумянились щеки, глаза заблестели открыто и яростно. Говорил князь
заветное, душой не кривил. И за одно за это уже полюбил его Звездан.
- Разговорил ты меня, - ухмыльнулся Всеволод, - Задел за живое. И на том тебе спасибо, Звездан.
- Что ты, княже! - воскликнул Звездан, смущаясь еще больше. - За что меня благодаришь?
- То, что на уме у него, скажет не всяк, - остановил его Всеволод. - Молод ты - оттого и открыт,
оттого и душа у тебя нараспашку. А только впредь такое сказывать мне не моги...
- Как же так? - оторопел Звездан, удивляясь перемене, вдруг случившейся в князе.
Всеволод сузил глаза:
- Не моги!
Онемел язык у Звездана, ноги онемели от непонятной тяжести, встал он и снова опустился на лавку, руки
безвольно упали между колен.
- Прости, княже... Всё в твоей воле.
- Про то, что сказано, запомни хорошенько, Звездан.
- Все запомню, княже.
- Крутая обочина недолго стоит... А теперь слушай-ко мой наказ. Коли выполнишь все, как велю, быть
тебе у меня в великой чести. Словиша за тебя слово сказал, ему - верю.
- И мне верь, княже! - воспрянул Звездан.
Всеволод улыбнулся. Хоть и осерчал он немного, а все-таки понравился ему молодой дружинник.
Полагался на него князь. Не кривил душой. Говорил, доверяясь, открыто:
- Путь тебе лег не близкой. В Новгород скачешь гонцом. Нынче посадник Мирошка у меня в гостях,
скажешь владыке - жду, мол, и его к себе в гости. А ежели приглашения моего не примет, брать буду
Новгород на щит. Пусть не противится Мартирий - иного пути для него всё едино нет. Не я, так новгородцы
не долго потерпят его на владычном столе... Все ли понял? Все ли, как сказано, передашь?..
- Как не понять, княже, - воскликнул Звездан. - И грамотку ко владыке дашь?
Он скользнул взглядом по разбросанным на столе листкам.
- На словах передашь, - мотнул головой Всеволод. - Только чтобы слово в слово. Запомнил ли?
Звездан повторил сказанное князем.
- Светлая у тебя голова, - похвалил Всеволод.
Лицо дружинника озарилось улыбкой.
Недолго задержался Звездан у князя. Словиша выпытывал у него в волнении:
- Лишнего не сказал ли? Доволен ли был тобою князь?
Узнав о том, что едет он в Новгород, обрадованно тряс за плечи:
- Скоро свидишься с Гузицей, скоро обнимешь свою ладу...
- А признайся, Словиша, - улыбался счастливый Звездан, - неспроста ведь кликнул меня князь?..
Отнекивался Словиша, но по глазам его видел Звездан: неспроста. Доброе братство милее богатства. Для
друга нет круга, и семь верст ему не околица.
Недалеко отъехав от Владимира, оглянулся Звездан, перекрестился на золотой крест Успенского собора,
помешкал немного, задумавшись, а после уже не оборачивался. Споро побежал конь, ходкой трусцой - легкий
был у него шаг и отзывчивый нрав. Недаром так любил его и холил Словиша. Никому бы и приблизиться к
нему не дал, а для друга своего - не пожалел.
Хороший был денек, солнышко выдалось на славу - с приятной истомой во всем теле покачивался Звездан
в седле. Поначалу места вокруг шли хоженые-перехоженные, часто попадался навстречу народ - кто пешком,
кто верхами, кто на возах. Разный люд стекался во Владимир, у каждого дело свое, своя забота. Те, что верхами
ехали, выглядели побогаче, держались поувереннее; те, что пешими шли, - победнее, а иные и вовсе в тряпье,
потухшие взгляды их провожали гордо сидящего на коне дружинника со страхом и смирением; отступали
странники на обочину, шапки снимали, покорно ему кланялись...
Чем ближе к полудню, тем солнце становилось горячей. Нудливо вилось над Звезданом прилипчивое
комарье, распахнутый на груди кожух взмок от обильного пота.
Высмотрев поляночку у лесного ручья, Звездан спешился, раздевшись до пояса, окатился прохладной
водой. Дальше ехать не было сил, и он решил переждать в тенечке до закатного часа.
Усталость брала свое: повертевшись недолго на раскинутом кожухе, Звездан задремал. Сон еще не совсем
обволок его, еще виделось сквозь дрему синее небо и неподвижные лапы обступивших поляну высоких елей,
как вдруг почудилось ему, будто пробирается кто-то лесом к облюбованному им ручью - слышалось
пофыркивание лошадей и спокойные голоса. Стреноженный конь Звездана забеспокоился, запрядал ушами и
тихонько заржал. В ответ долетело такое же тихое и призывное ржанье, кусты раздвинулись, и Звездан узнал в
переднем вершнике Веселицу. Второй конь чуть призадержался в чаще, а когда и он показался, Звездан
удивился еще больше - никак, баба в седле, вот чудеса!..
- Вот так встреча, - сказал Веселица, натягивая удила. Конь под ним осел и остановился, взрывая
копытами землю. Баба, сдерживая своего жеребца, глядела на Звездана с любопытством.
- Здорово, Веселица, - отвечал Звездан с легким поклоном. - Небось и тебе накалило темечко?
- Да, день жаркий.
- Места на поляне хватит всем.
- Спасибо тебе, - сказал Веселица и, обернувшись к бабе, добавил:
- Вот - жена со мной. Малкой ее кличут.
Смело глядя Звездану в глаза, баба приветливо улыбнулась и ловко спрыгнула с коня.
Звездан пригляделся к ней повнимательнее - стройна, проворна, взгляд не блудливый, прямой, под слегка
приоткрытыми губами ровно поблескивают белые зубы.
- Никак, справили свадьбу недавно, а я не слыхал?
- Свадьбы еще не справляли, а в церкви венчаны по обычаю, - ответил Веселица.
- Что так? - удивился Звездан.
- Долго рассказывать, - махнул Веселица рукой. - А нынче путь держим в Переяславль.
- Поди, не по своей воле?
- Куды там. Князь повелел, вот и едем.
- Все мы князевы слуги...
Видать, Веселица не очень-то был расположен отвечать на Звездановы пытливые вопросы. Да и встреча в
лесу его не порадовала. С этой минуты, хошь или не хошь, а ехать им до самого Переяславля вместе.
Сидя на раскинутом под рябиновым кустом кожушке и отмахиваясь пушистой веточкой от комаров,
Звездан, поглядывал на Веселицу с нескрываемым любопытством. Да и было отчего. Еще давно, еще когда
молодой купец вел прибыльный торг и прогуливал в своем терему все ночи напролет, сзывая к себе разный
суматошный люд, слава о нем прошла по всему Владимиру. Был тогда Веселица доступен и щедр, в шелка и
бархаты наряжал случайных выпивох, во множестве толпившихся на его дворе, а пуще всего - беспутных
девок и вдовых баб. Помнил Звездан Веселицу и в печальную пору, когда просил он милостыньку в проезде
Золотых ворот, смиренно стоя рядом с юродивыми, поглядывавшими на него свысока и с презрением, -
гордого в падении своем и такого же, как и прежде, неунывающего и задиристого. Помнил, как ворвался
Веселица к отцу его, Однооку, как били его слуги и, бесчувственного, грузили на телегу и ноги его, как плети,
свисали с задка, а окровавленная голова елозила по днищу, выстланному перепревшей соломой. Потом исчез
Веселица, лишь изредка появляясь в городе, потом объявился снова - в обличье необычном, такой же
смешливый и озорной, на коне, подаренном князем, в однорядке со Всеволодова плеча. Теперь уж все в это
поверили - родился он под счастливой звездой. Легким был Веселица и везучим. А что до Одноока, так тот
чуть не кончился от зависти - ни дня не поступился совестью своей молодой купец, а вот же тебе - снова
выбился в люди, в княжой терем вхож, новую избу поставил...
- Что глядишь на меня, Звездан, будто видишь впервой? - заметив обращенный на него взгляд, спросил
Веселица.
- А и верно - почто? - вопросом на вопрос отвечал Звездан. - Люто зол на тебя мой отец, имени твоего
при себе слышать не хочет, а мне ты мил...
- Что верно, то верно - меж отцом твоим и мною глубокий омут. Не кинуться друг на друга, но и не
уйти. Простить Одноока не могу, греха на душу взять не в силах. А про тебя знаю - сердцем ты кроток, не
злобив и не алчен, как отец твой, и я хочу быть тебе другом.
С горячностью произнесенные слова растрогали Звездана.
- Так знай до конца, - сказал он, обнимая Веселицу. - Ушел я от Одноока, и пути мне обратно нет.
Пока отдыхали они на полянке, пока говорили, солнце опустилось к закраине леса, тени вытянулись и из
овражков растеклась по кустам живительная прохлада.
Время приспело трогаться в путь. Быстро оседлали они коней и выехали на дорогу.
Прощаясь с Веселицей в Переяславле, не думал Звездан, что скоро доведется им снова встретиться.
А пока, миновав Торжок, подъезжал он в сопровождении Ярославовых воев к Новгороду.
Лето набирало свою яростную силу, жара стояла необыкновенная, горели леса. И потому, обходя глухие и
опасные тропы, ехал Звездан не коротким путем, а берегом Ильмень-озера.
Сжималось сердце от нетерпения, и, понукая коня, не столько думал Звездан о поручении Всеволода,
сколько о предстоящем свидании с Гузицей. Много времени прошло с той поры, как они расстались, а забыть
ее он не мог. Молод был Звездан, молод и нетерпелив. И нетерпение его передавалось резвому коню.
Скакал Звездан впереди воев, зажмурясь, лицо подставлял озерному ветерку. Скоро, скоро покажутся за
кромкой синей воды могучие купола Софийского собора, высокие стены детинца, разбросанные по обеим
сторонам Волхова серые избы посада. Вот тогда и осадит коня своего Звездан, поклонится низко Господину
Великому Новгороду, вот тогда и вздохнет облегченно, а покуда мыслями приближает желанное, в мечтах
своих прижимает к груди обрадованную Гузицу...
Вжикнула и упала, войдя в землю, у самых ног Звезданова коня пущенная из леса стрела.
- Стой! Стой! - сполошно закричали сзади поотставшие вои. Вторая стрела пропела возле самого уха
Звездана.
Не хлебом-солью, не теплым приветом встречали Всеволодова посла строптивые новгородцы. Но ему ли
поворачивать назад, ему ли спасаться бегством? Учил Словиша Звездана опасности глядеть в глаза. Дал он
шпоры коню, вырвал из ножен меч - и вот уж распластался над жухлыми травами горячий конь, и, слившись с
ним, рванулся Звездан навстречу поющим стрелам. Эй, кто там впереди?! А ну, расступись, не то одним ударом
смахну голову!..
Засуетились, побежали в стороны из-за кустов лучники. В спасительном овражке, где погуще поросль,
искали они укрытия. Все, почитай, ушли от Звезданова коня - одному только не повезло: оступился он,
запутался в длинных полах зипуна. Тут ему и конец пришел - ударил его упругой грудью конь, опрокинул
наземь. Прокатился лучник по траве, сел, раскинув ноги, уставился на Звездана, моргая. Совсем юный был
паренек, помоложе дружинника.
Звездан усмехнулся, бросил меч в ножны, спрыгнул с коня. Подоспевшие вои сгрудились вокруг пленника,
смеялись возбужденно:
- Думали, карася словили, а это плотвичка.
- Куды стрелы метал?..
- Дура, глаз у тебя косой, а туды же... Нешто мамки тебе своей не жаль? Вот полоснем по горлу...
Страшно говорили вои, у паренька от ужаса потемнели глаза. Дернулся он, хотел встать, но силы в ногах не
было.
- Будя вам, - остановил воев Звездан. Подошел ближе, склонился над малым.
- Ты кто?
- Лучник...
- А лука в руке удержать не мог... Как звать-то тебя?
- Митяем.
- Посадский?
- Не, - помотал головою Митяй. - Послушник я...
- Ишь ты - послушник... А почто стрелы в меня метал?
Глаза у Митяя забегали, лицо сморщилось - вот-вот пустит слезу.
- Чо глядеть? Кончай его - басовито посоветовал кто-то из во
...Закладка в соц.сетях
