Жанр: История
Большое гнездо
...д я не вернусь, - спокойно отвечал Ефросим. - Путь мне назад заказан. Хоть и
больно и скорбно мне, а проклятия своего я не сыму. Пущай сами скидывают Мартирия, пущай сами просят у
Всеволода иного владыку...
- Да Всеволоду ли владыку ставить в Новгород? - удивился Негубка. - О чем это ты, игумен?
- А о том и реку, что предсказание мое сбудется, - сказал Ефросим. - Поставил в Ростов своего
епископа Всеволод, того и нам не миновать.
- А как же вольница, как же вече?
- Кака вольница? - рассердился игумен, обращая на Негубку гневливый взгляд. - Како вече?.. Мне
жребий пал быть владыкой, а каково обернулось? Не вече правит Новгородом, а Боярский совет. Я-то чей для
него? Я - чужой, а Мартирий, изворотливый грек, свой был человечек... Вот и вся вольница. Молчи, коли
невдомек. А Всеволод... Всеволод собирает воедино Русь. В том его сила...
Печально расставался с игуменом на рассвете Митяй. В неведомое уносила его лодия. Бушевали под
ветром вздутые ветрила, пенили воду весла, вскрикивали чайки над крутою волной.
А на темном берегу, на взглавье зеленого холма, стоял Ефросим, опираясь на посох, стоял и глядел, как
медленно исчезает лодия в холодном тумане, и чайки, взрывая крикливыми голосами устоявшуюся тишину,
ныряют в пенные буруны и снова взмывают в розовый разлив растекающейся над рекою зари.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
С утра на дворе у Ратьшича толпились взволнованные купцы. Сеялся мелкий снег, было ветрено и сухо. На
подмерзшей за ночь земле лежали сбившиеся в груды листья.
Купцы переговаривались друг с другом вполголоса, мяли в руках шапки.
Кузьма вышел на крыльцо в наброшенном на плечи полушубке, посмотрел, подбоченясь.
- С какой бедою ко мне пожаловали, сказывайте?
- Помоги, Кузьма, - загалдели купцы. - Спокою не стало, объявился Вобей, шатучий тать, злобствует
безнаказанно. С кой поры жили мы, горя не знали. За княжеской спиною торговали без опаски...
- Небось у страха глаза велики, а, бороды?
- Не смейся, Кузьма, по пустякам мы бы к тебе на двор не пришли, - говорили купцы.
- Про Вобея и до меня слушок доходил, боярин Одноок был на него с жалобой, - сказал Кузьма. - Да
неуж одного татя все испугались?
- Летучий он - ныне здесь, завтра там объявится. Ровно кто доносит ему, как идет обоз без охраны...
- Ладно, не тужите, купцы, - пообещал Ратьшич. - Идите спокойно по домам. Словим мы Вобея.
- Дай бог тебе здоровья! - благодарили купцы, кланяясь. - Ты уж постарайся, Кузьма.
Вечером у Ратьшича собрались дружинники. Были среди них Словиша и Звездан с Веселицей. Сидя вдоль
стен в просторной избе, строили догадки: "Почто звал Кузьма? Али снова на соседей кличет князь?"
- Засиделись вы по избам, добры молодцы, - сказал им, появляясь в горнице, Ратьшич, - за баб
попрятались, кости на печи распарили. А не съездить ли нам на охоту?
- Охота - дело веселое, - оживляясь, ответили ему дружинники. - А веселому делу кто не рад?..
В избе сразу вроде бы посветлело. Наклоняясь друг к другу, все заговорили разом:
- Заяц - трус, и тот на капустку охотиться любит...
- А велика ли живность в лесах?
- На лося пойдем, Кузьма, али как?
- Хищный зверь объявился подле Владимира, - сказал, улыбаясь, Кузьма.
- На волков, стало быть?
- Покрупнее волка дичь...
- Ну, тогда на медведя.
- Медведь о сю пору в берлоге лапу сосет, а этот никому не дает проходу. Приходили жаловаться мне на
него купцы, просили помочь.
- Загадками говоришь, Кузьма, - смутились дружинники. - Про какого зверя сказываешь?
- Зверь-то наш о двух ногах, о двух руках, да с головою, что варит не хуже вашего... Аль не слыхали про
этакого?
Смекнули дружинники, куда клонит Кузьма.
- Да, такого зверя пымать не просто, - отвечали они. - Да ежели еще при коне.
- При коне, братушки, при коне...
- Где же искать нам его, в каком лесу силки ставить?
- Про то и речь, что сыскать не просто, - сказал Кузьма. - Но не можем мы такого допустить, чтобы
безнаказанно озоровал шатучий тать, а купцы боялись носа из города высунуть. Узнает князь - разгневается,
нас не похвалит...
- Все верно, Кузьма, - задумались дружинники. - А не разделиться ли нам да не пошарить ли всем
вместе в округе?.. От одних уйдет - другим попадет в руки.
- Вот и я так смекаю, - кивнул Кузьма. - Возьмет каждый по десятку воев, посадим людишек на коней
да и с богом. Авось кто и набредет на его берлогу...
- А ведомо ли тебе, Кузьма, как зовут злодея? - спросил Словиша.
- Как же не ведомо? Он и ваш старый знакомец. Вобеем его кличут.
Сидевший до сего времени спокойно, Веселица вдруг шатнулся и побледнел.
- Да что с тобою? - пристально всматриваясь в него, удивился Ратьшич.
- От жары это, - пробормотал дружинник и смахнул пот со лба. - Жарко печь ты накалил, Кузьма.
- Жар костей не ломит, а сказ мой на этом весь. Ратьшич встал, и все дружинники встали. Выходя на
крыльцо, Звездан шепнул Веселице на ухо:
- Вишь, как обернулся наш недогляд.
Встречая мужа у накрытого к обеду стола, Малка, как и Кузьма Ратьшич, подивилась его необыкновенной
бледности.
- Лица на тебе нет, - всплеснула она руками. - Нешто хворь какая прилипла? На дворе-то непогодь...
Веселица только рукой махнул:
- Моя хворь не от погоды.
И, отказавшись от обеда, лег на лавку. Малка постучала горшками, покрутилась по горнице и снова
приступила с расспросами:
- Должно, недобрую весть принес от Кузьмы?
- Отстань ты, - не пошевелившись, сказал Веселица. - Не всякая беседа бабе в ухо. Не твое это дело.
Отступила Малка, села рядом, стала сучить пряжу, с беспокойством поглядывая на мужа. Веселица
притворился, что спит, но жену обмануть было трудно.
- Может, кваску подать? - заботливо осведомилась она.
- С квасу мутит меня.
- Так принесу бражки?
И, не дожидаясь ответа, выбежала за дверь.
- На-ко, испей, - вернулась она скоро.
От браги полегчало. Веселица сел к столу, взъерошил волосы.
Суча быстрыми пальцами нитку, Малка время от времени быстро взглядывала на него, но едва только
поднимал он голову, как тут же отворачивалась.
- Ладно уж, - сказал Веселица. - Не облегча сердца, все равно не усну. А заутра мне в дорогу
собираться.
- Далече ли князь послал? - оторвалась от прялки жена.
- Не князь, а Кузьма. И не послом еду я, а ловить злого татя. И не простого татя, а Вобея, коего сам же в
Переяславле на свободу выпустил, прельстясь его сладкими речьми...
- О чем ты, Веселица?-удивилась Малка. - Какого татя выпускал ты на волю? Разве не сам утек Вобей?
- Где же было ему самому-то утечь? - зло проговорил Веселица. - Как ходил я в ледник за медом, так
наслушался его покаянных слов. Поверил, думал, и впрямь решил новую жизнь начать Вобей, откинул
щеколду...
- Ой, грех-то какой! - испуганно вскрикнула Малка. - Да как же он тебя на дворе не пришиб?
- Кабы пришиб, так шумнули бы все. А ему подале нужно было уйти, покуда не хватились. А еще и про то
знал Вобей, что не скажу я никому ни слова...
- Грех-то какой! - снова вскрикнула Малка.
- Эко заладила, - рассердился Веселица и плеснул себе в кружку меду. - Грех да грех... Грех искуплять
надо. Ежели не я словлю Вобея, вот тогда и не будет для меня прощения.
- Словишь ты его, Веселица, как же не словить?
- Просто слово сказать, да не просто дело сделать. Вобей хитер. Где искать его?
Малка сказала:
- Поди, у старых знакомцев обитается. Вот и пораскинь умом, у кого притаиться ему сподручнее.
- В городе всяк его знает. В деревнях тож прятаться ему не с руки. Постой, постой-ко, - вдруг замер
Веселица с поднесенной ко рту кружкой, - кажись, смекаю я...
Дружинник вскочил из-за стола и суетливо заходил по горнице, что-то бормоча себе под нос.
- Все сходится! - вдруг хлопнул он себя ладонью по лбу. - В ино место и сунуться ему некуды.
- Да что смекнул-то? - подалась к мужу Малка.
- А вот и смекнул. Давеча сказывал мне Морхиня, что брал у него Гребешок меч...
- Ты вон тоже у Морхини меч брал, - охладила его жена.
- А еще, - продолжал Веселица, все так же, как и прежде, ходя взад и вперед, - а еще брал Гребешок на
торгу седло...
- На что седло Гребешку?
- Вот и ты смекнула, - улыбнулся Веселица. - На что седло Гребешку? Не дружинник он, не вой, да и
коня боевого у него нет... Вдогад мне ныне, Малка, что прячется Вобей не иначе как на мельне у Гребешка.
- Вишь, как складно все получается...
- Куды уж складней. Перед тем днем, как покупал Гребешок седло, лучший атказ пропал у Одноока из
табуна.
Теперь не было у Веселицы никаких сомнений.
- Глупый-то свистнет, а умный смыслит, - похвалил он сам себя. - Кабы не ты, Малка, да кабы не твои
меды, так бы и киснул я на лавке. Добрая жена в доме - половина удачи.
- Глядите, люди, - загалдели под Серебряными воротами лихованные. - Кажись, боярин пешком идет.
- Бояре пешком не ходят.
- У бояр кони да возок.
- Чо разорались по-пустому? - одергивали лихованных проходящие мимо посадские.
- Подай, боярин, милостыньку на пропитание!
- Не скупись - открой шире калиту.
- Цыц вы! - прикрикнул воротник, всматриваясь в прохожего с удивлением. Никак, и впрямь боярин?
- Ты ли это, Одноок?
- Пошел прочь! - огрызнулся боярин, ступая под своды ворот. Воротник попятился, но любопытство
взяло свое.
- Да что же ты пешим-то, боярин? - спросил он с сочувствием. - Конь-то твой где?
Одноок остановился, переводя дух. Хоть и холодно было на воле, а с раскрасневшегося его лица обильно
струился пот. Взгляд смущенно шарил по сторонам, рот болезненно кривился.
- Эй! - позвал Одноок проезжавшего поблизости воя. Вой дернулся в седле, вытаращил на боярина глаза.
- Слазь-ко, - приказал ему Одноок.
Покорно спешился вой, подошел ближе, держа коня в поводу. Одноок примерился к стремени, тяжело
вскарабкался в седло.
- Куды ж ты, боярин? - испугался вой. - Конь ить хозяйской.
- Ничо, - натягивая поводья, сказал Одноок. - Придешь ко мне на усадьбу - в сохранности верну.
- Нда-а, - поскреб вой в затылке, провожая взглядом удаляющегося боярина.
- Вот и мне в диво, - подхватил воротник. - Гляжу, пешим идет Одноок. Сколь времени тут стою, а
такое вижу впервой.
- Не в том беда, что боярин пеший, а в том, что коня не возвернет...
- Коня-то возвернет, - успокоил его воротник, - а вот то, что пешим шел боярин, то неспроста.
- Неспроста пешим шел боярин, - закивали головами сидящие под сводами ворот лихованные. - И
милостыньки не подал...
- Вам бы только милостыньку, - проворчал воротник, - совсем меня одолели. А ну, кшить отсюдова!
- Да куды ж нам идти-то? - заскулили лихованные.
- Под Золотые ступайте. Там ваших видимо-невидимо...
Боясь ослушаться воротника, нищие неохотно покидали свои насиженные места, брели в город нестройной
оборванной толпой. Но ворчать не смели - завтра снова стекутся они под эти своды. Воротник с ними в доле.
Даст бог, смягчится, даст бог, нанесет богатого человека - от каждого и по половине ногаты, а всё прибыток...
- Сроду не видывал, чтобы пешим возвращался боярин, - все никак не мог успокоиться воротник. О
таком событии следовало тут же поведать прохожим.
- Слышь-ко, - останавливал воротник первого встречного. - Одноок-то без коня пришел нынче.
- Ну?!
- Вот те крест.
- А где же конь его?
Воротник с напряжением морщил лоб, мотал гривастой головой:
- Мне отколь знать?
Новость быстро разнеслась по городу. К полудню о ней говорили на торгу, а Одноок сидел у себя в тереме,
гнал слуг и со страхом вспоминал случившееся.
А было вот как.
Дернула его нелегкая возвращаться из Потяжниц во Владимир одному - ни отрока не взял боярин, ни
другого какого не приглядел попутчика. Еще с вечера появилась у него приятная задумка заглянуть к Гребешку
на мельницу, повидаться с его женой.
Седые инеи уже прибили травы, колючий утренний морозец пощипывал боярину щеки, конь похрустывал
копытами по замерзшим лужицам - скоро мельница показалась вдали, зачернел среди оголенных ветвей
осины ее высокий сруб.
Гребешок, выбежав на пригорок подле запруды, встречал боярина угодливой улыбкой, кланялся и зазывал
к себе в гости.
Одноок поупрямился для виду, но не очень. Согласился быстро. Гребешок рысцой бежал впереди его коня,
то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, не отстает ли от него боярин.
У дверей встречала Одноока Дунеха, такая же свежая, как всегда, только еще свежее - румянец розово
растекался по ее щекам, голубые глаза искрились, накинутая на плечи душегрейка приятно вздрагивала при
каждом ее движении, и у боярина защекотало под ложечкой.
Проходя в избу, он оглядел Дунеху пристально, Дунеха хихикнула и пошла следом, жарко дыша ему в
затылок.
В избе было тепло, в печи потрескивали дровишки, на лавке лежали смятые шубы, на столе высилось
блюдо с грибками и три деревянных кубка.
- Никак, гости у вас, - сказал боярин, усаживаясь на лавку и показывая взглядом на кубки.
- Какие там гости! - небрежно сказала Дунеха и убрала кубки со стола. Гребешок и ухом не повел,
покорно стоял перед боярином - большие ноги в ступнях1 носками вовнутрь, руки сложены на животе.
Дунеха вышла во двор и принесла из ледника полный жбан меда. Боярин шлепнул ее по спине и
вожделенно прикусил губу. Стоя к нему боком, Дунеха не отстранилась, а Гребешок смотрел в сторону - на
покрытые свилявыми щелями бревенчатые стены.
Боярин хоть и был с утра навеселе, а меду выпил в охотку, провел пальцем по намокшему усу, покрякал,
похвалил хозяина:
- Хорошо варишь меды, Гребешок.
- Это не я, это моя хозяйка, - отвечал мельник. За дверью всхрапнул конь, почудились чьи-то шаги.
- Кто там? - встрепенулся Одноок.
Ему показалось, что Гребешок смутился, а Дунеха повернулась к двери и вся обратилась в слух.
- Твой конь, боярин, - сказал Гребешок, - иному быть у нас некому. Глянь-ко, - обратился он к жене.
Дунеха словно ждала этих слов и, не оборачиваясь, проворно выскочила во двор. На этот раз боярину
почудились голоса - говорили шепотом. Одноок насторожился, с подозрением посмотрел на мельника.
- Аль опять не услыхал? - спросил он.
- Должно, из Потяжниц приехали...
- Из Потяжниц нынче на твою мельню не поедут, - сказал Одноок. - Отписал я деревеньку-то боярину
Конобею. Он теперь в ней хозяин...
- А мы как же? - заволновался Гребешок.
Боярин улыбнулся:
- Ишь, всполошился как!.. Тебя я за собою оставил. Пущай Конобей свою мельню ставит.
- Да отколь же зерно ко мне будут возить? - еще больше встревожился Гребешок.
- За мною не пропадешь, - успокоил его Одноок. - Из Заречья повезут, да из Дроздовки, да из
Лиховатого...
- Далеко им...
- Не твоя забота.
Вошла Дунеха, остановилась у порога. Гребешок внимательно оглядел ее: волосы сбиты, щеки еще больше
раскраснелись, в глазах - озорные бесы.
________________________________________________________________________________________________
1 Ступни - лапти с большими передами без запятника.
- Где черти тебя носили? - спросил мельник жену.
- Человечек заплутал в лесу, дорогу на Потяжницы спрашивал...
- У нас заплутать мудрено, - сказал боярин, которому ни растрепанный вид Дунехи, ни слова ее не
понравились. Не понравился ее ответ и Гребешку.
Почувствовав беспокойство, Одноок встал, направился к выходу.
- Ты куды, боярин? - встрепенулся Гребешок и засеменил за ним следом.
- Некогда мне у вас лясы точить, - проворчал Одноок. Как почудилось ему неладное, так и отпала охота
гостевать у мельника. Дунеха - так та вроде бы даже и обрадовалась уходу боярина. Но улыбалась так же
призывно и приветливо, как и прежде.
Гребешок подбежал к коню, подержал стремя. Одноок взгромоздился в седло, тронул поводья.
- Не забывай нас, боярин, - угодливо согнулся Гребешок.
Одноок не ответил ему. Въезжая под сень леса, краем глаза увидел он, как мельник дал Дунехе увесистую
затрещину. Мельничиха покачнулась, но не вскрикнула. Когда боярин обернулся, они все так же стояли рядом
и, кланяясь, глядели ему вслед.
Затрещину боярин понял по-своему (обиделся Гребешок, что жена вертелась подле гостя), и это польстило
ему. Он даже обрадовался, что мельник не от сытости отдает ему жену. Едучи лесом, Одноок услаждал себя
приятными мыслями, рисовал отрадные картины и не заметил, когда конь своротил на боковую тропочку.
Деревья встали плотнее, лесная сень сделалась тенистее, тропка спустилась на дно оврага к замерзшему ручью,
и здесь боярин увидел Вобея.
Видать по всему, его тоже смутило неожиданное появление боярина. Он нахмурился, но тут же овладел
собой. Одноок опасливо поглядел по сторонам.
- Ты ли это, Вобей? - с растерянностью проговорил боярин. Бежать ему было некуда - на узкой тропке
коня не развернуть. А лес вокруг дремуч и страшен.
- Вот так встреча! - сказал Вобей. - Здрав будь, боярин.
Конь, продолжая двигаться, подвез Одноока ближе.
- Тпру-у, - попридержал его, взяв под уздцы, Вобей и снизу вверх с насмешкой посмотрел на боярина.
- Не озоруй, - сказал Одноок.
Тот и глазом не моргнул.
- Отпусти коня, кому сказано, - повторил боярин, напрягаясь всем телом.
Вобей ощупал богатую сбрую, провел рукой по седлу.
- Добрый у тебя жеребец, боярин.
- Атказ и того лучше был, - сказал Одноок. - Увел ты его, Вобей...
- Не гневись, батюшка, - ответил тать, - без того атказа был я как без рук. Спасибо, пастухи твои
разини.
- А ну, ступай с дороги, - рассердился боярин и дернул поводья.
Жеребец вздрогнул, вскинулся, но Вобей удержал его за уздцы.
- Не серчай, боярин! - сказал тать, становясь серьезным. - Знать, удача моя, коли нанесло тебя на эту
тропку. Слезай, да живо!..
- Ась?! - вытаращил глаза Одноок.
- Слезай, говорю, - повторил Вобей и потянул его из седла.
Не удержался Одноок за гриву, сполз боком; поняв недоброе, задрожал всем телом.
- Забирай коня, только меня не губи, Вобеюшка, - взмолился он.
Придерживая жеребца, отцепил Вобей от пояса боярина калиту с кунами, потряс возле уха, ухмыльнулся.
- Хороший подарок мне от тебя сегодня, боярин.
- Пользуйся...
Вобей обернулся и громко свистнул. Тотчас же на поляну выбежал из кустов стройный атказ, нежно
заржал, остановившись возле хозяина.
Забыв про страхи, позеленел от злости Одноок, даже топнул ногой:
- Вор!
- Ты молчи-ко, боярин, покуда цел, - процедил сквозь зубы Вобей и легко вскочил на атказа. Боярского
жеребца он держал в поводу. - Прощай, батюшка, авось еще когда свидимся!..
- Леший с тобой на том свете свидится, - сказал боярин и, поглядев вслед ускакавшему Вобею, сплюнул
в сердцах.
Возвращаться на мельницу, на потеху Гребешку и Дунехе, Одноок не хотел. Так и отправился он во
Владимир пешком, надеясь встретить кого-нибудь по пути.
Но дорога была пустынна, попутчиков в этот ранний час не оказалось и, отдыхая на каждой версте, кое-как
добрел Одноок до города...
Немного спустя после того, как появился измученный ходьбой боярин у Серебряных ворот, через те же
ворота выехал отряд из десяти воев во главе с Веселицей.
А на мельнице, ничего о том не ведая, сидел за столом, на том же месте, где недавно нежился Одноок,
счастливый и удачливый Вобей и пил мед из той же чары, из которой недавно пил боярин.
- Что ж ты делаешь, Вобей? - попрекал его рассерженный Гребешок. - Не успел боярин и на версту
отъехать от моей избы, как ты уж взял у него коня. Нынче забьет он тревогу, того и гляди, до нас доберутся...
- Чего ж до вас-то добираться? - лениво отвечал Вобей, бесстыдно, и уже не таясь от Гребешка,
разглядывая Дунеху (совсем так же разглядывал ее Одноок). - До тебя добираться неча - не ты перстенек
украл, не ты увел коня у боярина...
- А кто седло покупал? А кто меч тебе с торга привез? Может, не я и за перстенек получил куны? -
разошелся Гребешок, со злостью глядя, как млеет жена под напористым взглядом шатучего татя.
- Не каркай, Гребешок! - оборвал его Вобей. - У страха глаза велики. Чего ни наговорил ты мне, а все
понапрасну. Сколь надо, столь я у тебя и отсижу, а до срока мне отсель убираться нет никакой нужды.
- Никак, зиму собрался зимовать?
- Не в лесу же мне спать, а своей избы я не поставил, - спокойно возразил ему Вобей.
Дунеха поддержала его:
- Что пристал, Гребешок, к человеку?
- А ты сиди, сверчок, за печью, тебя не спрашивают, - цыкнул мельник на жену.
Дунеха молча проглотила обиду и, потупившись, притихла за столом.
Вобей укоризненно покачал головой:
- Почто жену свою срамишь, мельник, да еще пред чужими?
- А тебе полно насмехаться, Вобей! - вспыхнул Гребешок. - Аль не знаю, что мял ты Дунеху нынче во
дворе, как гостил у нас боярин?
- Язык у тебя, мельник, что помело, - все так же спокойно и усмешливо попрекнул Вобей. - Про что
говоришь, про то и сам не ведаешь. Не было меня с утра на твоем дворе, а ежели кто и мял твою жену, так это
не я...
- Кто же мял-то?! - вспылила Дунеха и выпрямилась, как стальная полоса. - Аль не ты меня с собою
звал, аль не ты уговаривал?!
- Вот все наружу и вылезло, - сказал Гребешок и сжал зубы. - Куды ж податься вознамерился, ежели не
секрет?
- Туды, куды глаз не видит, - пробормотал Вобей.- А жена твоя сказки сказывает - ты ей не верь,
Гребешок.
- Баба не врет, - уверенно отозвался мельник.
Вобей еще плеснул себе меду, ударил кулаком по столу:
- Как ни крути, а правды не утаить. Выдала меня баба. Все верно, Гребешок, надумал я жизнь свою
сызнова начинать и Дунеху твою беру с собой.
- Ах! - вскрикнула мельничиха.
- Это как же так? - уставился на нее Гребешок. - Это как же так бабу мою возьмешь? А уговор?
- Кончился наш уговор.
- Нет, не кончился, - взъерошился Гребешок. - Бабу ты спросил, а моего согласия нет и не будет.
- Найдешь себе другую жену, Гребешок, - сказал Вобей. - Все равно ей от тебя проку нет. А мне она
сладка, другой не надо...
Мельник уперся:
- Не пущу Дунеху - и всё тут.
- Да как же не пустишь-то, ежели я ее заберу? - удивился Вобей, глядя на мельника так, будто видел его
впервые.
Гребешок присел на краешек лавки, провел рукой по лицу, словно снимал налипшую на глаза паутину.
- Ох, не на радость приютил я тебя, Вобей.
- Как уйду, вот тогда и радоваться будешь...
- Разорил ты мой дом.
- Откуплюсь.
Порывшись в калите, отнятой у Одноока, Вобей положил на стол тускло сверкнувшую золотую монету.
- Гривной кун откупаешься?
- Али мало? - удивился Вобей. - Бери то, что даю. Мне ведь и передумать недолго.
- Продал я тебя, Дунеха, - всхлипывая, поворотил Гребешок мокрое от слез лицо к жене.
- Чего ревешь? - сказала жена.
- Сколь вместе прожили, беды не знали...
- Да каждый день у меня с тобою - беда, - попрекнула Дунеха. - Запер ты меня на своей мельне, ни
шагу прочь. А в девках-то плясунья да заводила я была во всех хороводах.
- Ну дык и хороводься, ежели любо...
- И не уговаривай. Вот тебе гривна кун - деньги немалые. Бери да помалкивай.
Вобей радовался, что трудный разговор близок к концу. Теперь опасаться Гребешка ему было ни к чему:
уедет он с Дунехой, а там ищи ветра в поле. Снова поближе к Новгороду решил податься Вобей.
- Спасибо за хлеб-соль да за приют, хозяин, - сказал он, вставая. Дунеха, торопясь, сматывала в чистую
тряпицу узелок с исподним. Шубейка была на ней, на ногах - меховые чоботы.
- Прощай, Гребешок.
- Прощевайте, голуби.
Вышли Вобей с Дунехой, а Гребешок за печь скакнул, потянул за черенок, выволок вилы.
"А вот поглядим, - пробормотал он себе под нос. - А вот поглядим, куды как пойдет".
Подкрался к двери, прислушался. Голоса Вобея и Дунехи раздавались во дворе.
- Эх, ма! - распахнул Гребешок дверь, сунул вперед себя вилы. Но не успел он и шагу сделать, как
вскочили на двор его незнакомые вершники. Вобей прыгнул на коня, закружился по двору, Дунеха заверещала
и, бросив узелок, кинулась прямо на Гребешка.
Не успел мельник убрать вилы, не успела струсившая Дунеха посторониться. Глубоко вошел в ее тело
острый трезубец.
Схватилась Дунеха за черенок, ничего понять не может, смотрит на Гребешка и вроде бы улыбнуться
пытается.
Дернул на себя вилы мельник - и прямо на него упала Дунеха, забилась на его груди, кровавя белую
рубаху, захрипела и тут же кончилась.
А Вобеев конь махнул через плетень - и в лес. Кинулись за ним вершники, ломая сучья, закричали
страшными голосами...
Ничего этого уже не слышал Гребешок, опустился он над телом Дунехи на колени, зажал ладонями ее
бескровное лицо, закачался из стороны в сторону не в силах выдавить из себя слезы...
- Кто таков будешь? - наехал на него всадник на гнедом коне.
- Гребешок енто, мельник, - сказал кто-то.
- Не тревожь его, Веселица, - послышался другой голос.
Гребешок с усилием оторвал глаза от мертвого лица Дунехи, посмотрел на всадника помутневшим взором.
- Вишь ты, жену поранил, - говорили вой.
- До смерти прибил...
- Руды-то сколь натекло, страсть...
Веселица оглядел своих людей:
- Упустили ворога?
- Зверь он. И конь у него зверь.
- Пошто не пошли по следу? - сказал Веселица.
- Ванятка пошел.
- Он-те сыщет...
Веселица в нерешительности смотрел на Гребешка.
- А с ентим что делать будем?
- Да что с ним делать-то? Пущай скорбит.
Веселица молча развернул коня и быстрым шагом выехал со двора. Дружинники тронулись за ним следом.
Тихо стало у мельницы. Чернела вокруг взрытая копытами лошадей мерзлая земля. Тусклое солнце,
продираясь сквозь голые ветви дерев, бросало на лицо Гребешка холодный, мертвенный свет.
Мал Ванятка был, да расторопен. Высмотрел он, как, обогнув Владимир, перелесками, тихими тропами
выехал Вобей к Лыбеди и скрылся в роще.
Тогда Ванятка поворотил назад, разыскал Веселицу с оставшимися воями и указал им путь.
- Молодец Ванятка, - похвалил паренька Веселица.- Глаз у тебя зоркой, как у сокола. Да вот, умеешь
ли ты сам таиться?
- Не сумлевайся, - сказал Ванятка, - Вобей меня не видел. А мой жеребчик хоть и ходкой, а тихой...
Ровно огнем опалило Веселицу. Времени зря терять он не хотел. Замешкаешься на час, потеряешь весь
день. А то и вовсе уйдет Вобей. И еще беспокоила его начавшаяся с разговора с Ваняткой тревога. Лишь по
дороге разгадал он ее - не той ли самой тропкой подался за Лыбедь шатучий тать, на коей бросили
...Закладка в соц.сетях
