Жанр: История
Тайны хеттов
...но мы устояли бы перед искушением, если бы для
объяснения метода Грозного не требовалось хотя бы кратко упомянуть о методах
предшествующих исследователей и о некоторых особенностях восточного письма.
К тому же этим мы облегчим главу о расшифровке хеттского языка и избежим
пространного введения к ней, которое в противном случае было бы необходимо.
В начале этого экскурса в отличие от Библии стоит не слово, а буква. Определение
буквы мы опустим, но напомним, что существует три принципиально различных типа
письма: предметное, рисуночное и буквенно-звуковое. Мы различаем около
четырехсот видов письма (если оставить в стороне всевозможные предшествующие и
переходные). Подавляющее большинство их относится к прошлому, и сейчас из них
используется лишь около двух десятков.
На самой низшей ступени стоит письмо предметное, к нему относится так называемое
узелковое письмо древних персов, китайцев и перуанцев, где слова и фразы
выражаются различными по величине узлами на шнуре и расстоянием между ними, или,
скажем, руны древних германцев (а возможно, и славян), то есть различные
сочетания палочек с отметками, позднее обозначавшиеся и графически.
Предметное письмо до сегодняшнего дня существует в Африке, например у
западноафриканского племени иебу. Примечательно, что их ароко - жгуты из прутьев
и ремешков с подвешенными на них предметами - выражают и абстрактные понятия.
Так, в письме, воспроизведенном на рисунке, говорится (по X. Иенсену и К. Вейле,
а главным образом по объяснениям самих иебу, поскольку методику чтения своего
письма они европейцам не открыли): "Течение болезни неблагоприятно. Единственная
наша надежда на бога". В то же время отлично известен метод, при помощи которого
читается письмо северносибирской кжагирки (представительницы национальности, на
языке которой в конце прошлого века говорило всего лишь около 400 человек). Из
комбинации шнуров, палочек, перьев и орнамента (см. рисунок) адресат читал:
"Уходишь! Ты любишь русскую, которая преграждает путь ко мне. Пойдут дети, и ты
будешь радоваться им. Я же буду вечно грустить и думать лишь о тебе, даже когда
придет другой мужчина, который меня полюбит". Северноамериканские индейцы еще в
прошлом веке употребляли "ленточное письмо" - пояса вампум. На ленты из кожи и
других материалов нанизывались разноцветные раковины вампум. В 1682 году таким
вампумом индейцы племени лени-ленапе закрепили договор с Вильямом Пенном,
основателем Пенсильвании, и даже позднее объединенные
племена из района Великих озер домогались признания своих прав на
свободное рыболовство в "ленточном" послании, направленном Конгрессу США.
Более высокая ступень письма - письмо рисуночное. По его древнейшим видам трудно
установить, просто ли это рисунки (хотя и сильно стилизованные) или же настоящее
письмо. Принцип его весьма прост: кружок с лучами означает солнце, волнистые
линии - воду и т. д. Дальнейшей ступенью такого чисто пиктографического письма
является письмо идеографическое. Оно выражает уже некоторые понятия, но главным
образом слова. Например, две ноги означают "ходить", человек с длинной бородой
или палкой означает "старость" и т. п. Общим признаком и одновременно отличием
этого типа письма от звукового является отсутствие связи между письменным
изображением и произношением. Скажем, мы можем совершенно спокойно читать их пословацки,
хотя тексты начертали древние охотники
за бизонами из Альтамиры в Северной Испании или шумерские жрецы еще до
"всемирного потопа".
Чтобы быть настоящим письмом в нынешнем понимании этого слова, рисуночное письмо
должно располагать постоянными знаками. В процессе подобной фиксации знаков
существенную роль играл материал, на который и которым они наносились. Материал
оказывал также решающее влияние на вид письма. В Месопотамии с незапамятных
времен писали на дощечках из мягкой глины, на которых знаки либо прорезались,
либо вдавливались. Так возник вид письма, называемый нами клинописным на основе
того впечатления, какое оно производило на его открывателей в новое время.
Первоначально закругленные части знаков постепенно упрощались и выравнивались,
превращаясь в прямые линии, в различные комбинации борозд, которые с одной
стороны были глубже и шире, с другой - мельче и уже. Там, где для письма
употреблялись папирус и тростник, как, например, в Египте, изображения, вначале
выбитые на камне, принимали более простые и округлые "рукописные" формы.
Дальнейшей ступенью развития - прошли тысячелетия, прежде чем человечество
достигло ее, - явилось разделение изображения и звука, "обособление знака", с
тем чтобы он выражал не предмет, а слово, которым данный предмет называется.
Фонетизация знаков была процессом чрезвычайно сложным, она вела к созданию
характерных знаков для целых слов, для части слова, для слогов и, наконец, для
отдельных звуков. При этом дело часто доходило до так называемой акрофонизации
знаков, то есть при письме исходили из первоначальных изображений, например
волнистая линия означала не только слово "вода", но и первую букву этого слова -
"в". К немалому огорчению дешифров-щиков письма, особенно письма Ближнего
Востока, в письме оказались просто-напросто элементы ребуса (как если бы мы,
например, слово "стоять" передали при помощи цифры 100 и знака ъ, называвшегося
в старой русской азбуке "ять").
И еще одно обстоятельство усложнило дело: во многих из этих видов письма в
обычных словах, за исключением имен собственных, опускались гласные. Читатель
должен был их угадывать по различным сочетаниям согласных.
Возникали еще и другие проблемы и любопытные способы их решения. Например, в
древнеегипетском письме изображение руки обозначало букву "d", квадрат - "р",
полукруг с диаметром - "t". Эти три знака (и их можно уже назвать письменами)
обозначали слово dpt или, после дополнения его гласными, - depet. Это слово,
однако, имело два значения: во-первых, оно означало "корабль", а во-вторых,
"аппетит" ("вкус") (вроде нашего слова "край", которое означает и территорию и
предел). Чтобы читатель не путал эти слова, древние египтяне прибавляли к ним
отличительные или, скорее, определительные знаки, так называемые детерминативы:
если речь шла о корабле, к слову пририсовывали стилизованный челн, и даже с
гребцом, если речь шла об аппетите - высунутый язык, что было не менее
красноречиво. В различных видах месопотамского письма детерминативы ставились
перед словом и, поскольку они были однозначны, в некоторых случаях попросту
дублировали слова, выполняя примерно ту же функцию, что и наши сокращения.
Знаки, которые обозначают целые слова, целые понятия, а иногда и имена
собственные, называются идеограммами или, менее часто, логограммами. В аккадском
языке их было примерно столько же, сколько у нас транспортных знаков, на которые
они похожи и по своему значению.
Египетские и месопотамские виды письма, которые использовались на самой заре
истории, а говоря точнее, пять тысяч лет назад, уже в значительной степени были
фонети-зированы. При этом в египетском письме не обозначались гласные (за
исключением имен). В Египте, где существовало множество наречий, пропуск
гласных, в произношении которых отчетливее всего проявлялись местные различия,
означал усиление государственного и культурного единства. Зато в этих видах
письма было гораздо больше согласных.
Например, в иероглифическом египетском языке существует по два знака для "h",
"k", "ch" и "s". Какова была разница в их произношении, этого сейчас мы твердо
не знаем. Кроме того, существовали и слоговые знаки, чтение которых доставляло,
по крайней мере дешифровщикам, гораздо больше трудностей, чем прочтение
сочетаний в латинском письме (например, в немецком языке для обозначения нашего
звука "ш" используется соединение букв "sch").
Безусловно, эти типы египетского и месопотамского письма были довольно
громоздки, даже если отбросить сложность их знаков. Но, несмотря на это, они
явились огромным шагом вперед и необходимой ступенью к высшему типу письма,
годного для индоевропейских и многих других языков, - к фонетическому письму,
где, по крайней мере в принципе, для каждого звука существует особый знак.
Эта полная вокализация письма является исторической заслугой греков, которые
позаимствовали из финикийского письма (самого примитивного семитского алфавита)
большинство согласных и использовали звонкие согласные, отсутствующие в
греческом языке, для обозначения гласных. Из такого греческого письма развилось,
как известно, с одной стороны, латинское со всеми его позднейшими сочетаниями
букв и диакритических знаков, а с другой - сла-вянско-кирилловское.
Такое изложение, разумеется, очень упрощено, но для наших нужд этого пока
достаточно. Читатель, который глубже заинтересуется предметом, найдет подробную
информацию в сочинениях X. Йенсена, Ф. Мильтнера и И. Чихольда, указанных в
списке литературы.
"Слишком запутанная
и научно неразрешимая проблема"
Ни один вид древнего письма не пользовался таким вниманием общественности и
ученых - и в то же время не был столь непроницаем и загадочен, - как египетские
иероглифы.
Это было письмо таинственной империи на берегах Нила, основанной пять
тысячелетий назад, письмо блистательной культуры, которая достигла вершин в то
время, когда люди в Европе находились на переходной стадии от дикарства к
варварству. Древнеегипетская культура совершенно выветрилась из сознания
современных европейцев, и на рубеже XVIII и XIX веков ее нужно было заново
открывать.
Это открытие связано с именем французского генерала, бывшего в то время не у
дел, которому Европа казалась кротовой норой, тогда как "на Востоке, где живет
шесть миллионов людей, можно создавать великие империи и делать великие
революции". Он добился того, что правительство выделило ему 38 тысяч солдат
(столько же, сколько было у Александра Великого, когда он отправился покорять
мир), и 19 мая 1798 года отплыл из Тулона на 328 кораблях, чтобы именем
Республики, торжественно принявшей на себя обязательство не вести захватнических
войн, завладеть бывшей житницей Рима, потом Индией и вообще всем миром.
Но на борту бонапартовских судов находились не только солдаты, но и ученые и
художники: естествоведы, историки, археологи, математики, геологи, живописцы.
После 44 дней плавания, улизнув из-под самого носа английского адмирала
Нельсона, Бонапарт пристал к египетским берегам в Александрии и оказался лицом к
лицу с армией мамелюков во главе с египетским регентом Мурат-беем. И 21 июля
прозвучали знаменитые слова: "Солдаты, сорок веков глядят на вас!". Ими Бонапарт
закончил свою речь перед армией накануне сражения, которое вошло в историю как
"Сражение у пирамид". Восточную храбрость перевесили европейское оружие и
наполеоновская тактика, и уже через три дня трехцветный флаг с девизом "Свобода,
Равенство, Братство" развевался над каирской цитаделью. "Египет был открыт для
Европы..."
Известно, что эта авантюра окончилась катастрофическим разгромом французских
армий, которые так долго побеждали,
что сами оказались побеждены. 19 августа 1799 года Бонапарт тайком
бежал из Египта, отказавшись от своих агрессивных замыслов. Но непреходящим
результатом его похода явились открытия "ученых в штатском", которые, двигаясь
по пятам за наступающей армией, немедля набрасывались на египетские памятники,
чтобы срисовать, обмерить, а если можно, то и увезти оригинал или снять с него
гипсовый слепок. Правда, большая часть их добычи не попала во Францию:
англичане, которые помогали "освобождать Египет" от французов (в интересах
турок, а главное, в своих собственных), сочли, что это противозаконный грабеж, и
во имя справедливости сами прибрали к рукам драгоценные трофеи. Но даже того,
что французам удалось спрятать или привезти в дубликатах, хватило, чтоб
заполнить репродукциями 24 фолианта, изданных в 1809- 1813 годах под названием
"Описание Египта".
Не было прежде труда о памятниках мертвых культур, который произвел бы больший
фурор, чем этот. С величайшей тщательностью здесь был собран и опубликован
богатейший материал: зарисовки египетских строений и скульптур, пейзажей,
животных, растений и прежде всего длинных иероглифических надписей. Изумленная
Европа поняла, что не знает об этом крае ничего. И труды других участников
экспедиции Бонапарта (в первую очередь "Путешествие по Верхнему и Нижнему
Египту" с великолепными реалистическими иллюстрациями бывшего королевского
дипломата, а впоследствии императорского смотрителя французских музеев Вивана
Денона) разожгли к Египту такой интерес, что он уже никогда не потухал.
Эти труды показывали Египет, но не объясняли его. Памятники его были тут как на
ладони. Но о его истории не говорилось ни звука. Тогдашние египтяне, жившие под
знаком "феллахского вне историзма", не знали о ней ничего. Европейцы знали лишь
то, о чем говорила Библия и что было зафиксировано античными авторами, главным
образом Диодором, Страбоном и первым путешественникомевропейцем,
побывавшим в Египте, "отцом истории" Геродотом, который посетил этот
край 25 веков назад и уже тогда не мог обнаружить истоков его истории. Древний
Египет могли объяснить нам лишь древние египтяне. В древности они были самыми
большими любителями писать и оставили после себя бесконечное множество
письменных памятников на папирусах, а стены их храмов были буквально испещрены
письменами. Если бы кто-нибудь задался целью переписать надписи в храме Эдфу,
ему при восьмичасовом рабочем дне понадобилось бы 25 лет! Но бьша одна
"загвоздка" - египетское письмо никто не мог прочитать!
Ученые всего мира, которые познакомились с ним по "Описанию Египта" и
"Путешествию" Денона, разводили руками, хотя ключ к разгадке был уже в их руках.
И ученые об этом знали!
Дело в том, что 2 августа 1799 года, роя окопы возле крепости Ар-Рашид, примерно
в 7 километрах к северо-западу от Розетты в устье Нила, неизвестный солдат нашел
плоский базальтовый камень величиной с крышку письменного стола. На камне бьша
"трехъязычная надпись": сверху - иероглифы, посредине - какое-то иное письмо,
внизу - греческое. Нижний текст можно было прочесть без труда, он содержал
благодарность египетских жрецов фараону Птолемею V Епифану за оказанное им
благодеяние и относился к 196 году до нашей эры. Оканчивался он - с
реконструированным дополнением, поскольку нижний угол плиты был обломан, -
такими словами: "[Да будет эта надпись начертана на плите] из твердого камня
священным, народным и греческим письмом и установлена..."
Таким образом, надпись подтверждала, что два верхних текста аналогичны
греческому и выполнены двумя разновидностями египетского письма, о которых
упоминает и Геродот: иероглифическим (священным) и демотическим (народным).
Следовательно, это бьша билингва - стоило найти египетские эквиваленты, и
Розеттская плита бьша бы прочтена. А с ее помощью и все другие надписи!
"Стоило найти египетские эквиваленты..." Но как? Тексты не были равновелики (в
верхней, иероглифической, надписи тоже было обломано несколько строчек; о том,
что их ровно 15, никто тогда знать не мог), и олереться было не на что. Прошло
20 лет сосредоточенной работы ученых над Розетт-ской плитой - над оригиналом в
Лондоне, над копией в Париже и записями во всем мире, - но никто не мог сказать,
как прочесть это загадочное письмо. То же относится и к другой, позднее
найденной билингве - обелиску с нильского острова Филэ. Шведский ориенталист Д.
Окерблад в 1802 году заявил: "Мы давно уже отчаялись когда-либо расшифровать
египетские иероглифы". Более десяти лет спустя подобным же образом высказался
крупнейший в то время востоковед с мировым именем француз С. де Саси: "Это
слишком запутанная и научно неразрешимая проблема".
Никто не знал, что означают отдельные иероглифические знаки: буквы, слоги или
целые предложения. Никто не знал, в каком направлении эти надписи читаются.
Никто не знал, на каком языке выполнены эти надписи. Несомненно, это был
египетский язык, но каково его словесное содержимое, грамматические правила, к
какой группе языков он принадлежит? А то, что об иероглифах было известно,
ученых лишь сбивало с толку. В книге "Иероглифика", автором которой был
египетско-греческий жрец Горапол-лон, живший в III-IV веках нашей эры, то есть
тогда, когда иероглифическое письмо было уже мертво, черным по белому
говорилось, что иероглифы - это рисуночное письмо, и весьма убедительно
объяснялись некоторые его знаки. Однако иероглифы не являлись рисуночным
письмом, хотя большинство его знаков и представляет собой настоящие рисунки.
Ученые, которые придерживались Го-раполлона, оказались там, куда попадает
всякий, кто некритично опирается на источники, на первый взгляд даже самые
авторитетные, - в тупике.
Но в нашу задачу входит не описание полуторатысяче-летней истории ошибок при
расшифровке иероглифов, а
история их прочтения. История человека, который первым избежал ложного пути и
прочел Розеттскую плиту. А после нее и надписи на гранитных стенах храмов и на
папирусах...
Как Шампольон расшифровал египетские иероглифы
Когда Жан Франсуа Шампольон расшифровал египетские иероглифы, ему было 32 года,
25 из которых ушло на изучение мертвых языков Востока. Родился он в 1790 году в
небольшом городке Фижаке на юге Франции. В достоверности сведений, изображающих
его как вундеркинда, у нас нет оснований сомневаться. О том, как он научился
читать и писать, мы уже говорили. В 9 лет он в совершенстве владел греческим и
латынью, в 11 - читал Библию в еврейском оригинале, который он сличал с
латинской Вульгатой и ее арамейской предтечей, в 13 лет (в это время он уже
учится в Гренобле и живет у своего старшего брата Жака, профессора греческой
литературы) он принимается за изучение арабского, халдейского, а потом и
коптского языков; в 15 берется за персидский и изучает сложнейшие тексты самой
древней письменности: авестийские, пехлевийские, санскритские, а "для того, чтоб
рассеяться, и китайские". В 17 лет он становится членом академии в Гренобле и в
качестве вступительной лекции читает там предисловие к своей книге "Египет в
царствование фараонов", написанной по греческим и библейским источникам.
Впервые он соприкоснулся с Египтом, когда ему было 7 лет. Брат, который
намеревался принять участие в экспедиции Наполеона, но не имел необходимой
протекции, рассказывал о Египте как о сказочной стране. Два года спустя в руки
мальчику случайно попал "Египетский курьер" - как раз тот номер, где сообщалось
о находке Розеттской плиты. Еще через два года он приходит посмотреть на
египтологическую коллекцию префекта Исерского департамента Фурье, который был с
Наполеоном в Египте и, кроме
всего прочего, исполнял там обязанности секретаря Египетского института в
Каире. Шампольон обратил на себя внимание ученого, когда Фурье в очередной раз
инспектировал их школу; префект пригласил мальчика к себе и буквально обворожил
своими коллекциями. "Что означает эта надпись? А на этом папирусе?" Фурье вертел
головой. "Никто не может это прочесть". "А я прочту! Через несколько лет, когда
вырасту!" Это не позднейшая выдумка, Фурье записал слова мальчика как курьез
задолго до того, как Шампольон действительно расшифровал иероглифы.
Из Гренобля Шампольон уезжает в Париж, который он рассматривает лишь как
"промежуточную станцию на пути в Египет". Господин де Саси удивлен его планами и
восхищен его способностями. Юноша знает Египет и говорит по-арабски так, что
коренные египтяне принимают его за соотечественника. Путешественник Сомини де
Маненкур не верит, что он там никогда'не был. Шампольон учится, живет в
невероятной нищете, голодает и не принимает приглашений на ужин, так как у него
лишь одна пара дырявых башмаков. Нужда и боязнь угодить в солдаты принуждают его
в конце концов возвратиться в Гренобль - "увы, нищим, как поэт!".
Он получает место в школе, где еще учатся его однокашники, преподает им историю.
При этом он работает над историей Египта (на основе греческих, римских и
библейских источников) и коптским словарем ("он день ото дня толстеет, -
записывает Шампольон, дойдя до тысячной страницы, - а его создатель -
наоборот"). Так как на жалованье ему не просуществовать, то он пишет еще пьесы
для местных любителей. И как убежденный республиканец 1789 года сочиняет
сатирические куплеты, высмеивающие монархию, - они направлены против Наполеона,
но после битвы при Ватерлоо их распевают, имея в виду Бурбонов. Когда же
Наполеон на 100 дней возвратился с Елены, Шампольон поверил его обещаниям
либерального правления без войн. Его даже представляют Бонапарту - брат Жана
Франсуа ревностный
сторонник старо-нового императора, - и тот в походе, цель которого - снова
завоевать трон, находит время поговорить с ним о своих планах касательно Египта.
Этой беседы, а также "антибурбонских" куплетов достаточно, чтобы завистливые
коллеги из Академии отдали Шампольона под суд, который в пору, когда "приговоры
сыпались как манна небесная", объявляет его изменником и обрекает на изгнание...
Шампольон возвращается в родной Фижак и находит в себе силы приготовиться к
решительному наступлению на тайну иероглифов. В первую очередь он проштудировал
все, что за последние две тысячи лет было написано об иероглифах в самом Египте.
Оснащенный таким образом, но не скованный в своих действиях, он приступил к
собственно изучению египетского письма и в отличие от других ученых начал с
демотического, то есть народного, письма, которое он считал самым простым и
одновременно наиболее древним, полагая, что сложное развивается из простого. Но
тут он ошибался; применительно к египетскому письму дело обстояло как раз
наоборот. Долгие месяцы продвигался он в строго намеченном направлении. Когда
убеждался, что попал в тупик, начинал все сызнова. "Эта возможность испробована,
исчерпана и отвергнута. Больше к ней незачем возвращаться. А это тоже имеет свое
значение".
Так Шампольон "испробовал, исчерпал и отверг" и Го-раполлона, а заодно и ложные
взгляды всего ученого мира. Из Плутарха узнал, что в демотическом письме
насчитывается 25 знаков, и начал их искать. Но еще до этого он пришел к выводу,
что они должны отображать звуки (то есть что египетское письмо не является
рисуночным) и что это относится также к иероглифам. "Если б они были неспособны
выражать звуки, на Розеттской плите не могло бы быть имен царей". И те из
царских имен, "которые, судя по всему, должны были звучать так же, как в
греческом", он принял за отправную точку.
Тем временем, действуя подобным же образом, то есть сопоставляя греческие и
египетские имена царей, пришли к
Египетские иероглифы. Имена - Птолемей и Клеопатра, - послужившие исходным
пунктом при дешифровке Шампольона
некоторым результатам и другие ученые: швед Окерблад, датчанин Цоега и француз
де Саси. Дальше других продвинулся англичанин Томас Юнг - он установил значение
пяти знаков! Кроме того, он открыл два особых знака, которые не являются
письменами, но обозначают начало и конец имен собственных, ответив тем самым на
вопрос, который поставил в тупик де Саси: почему в демотических текстах имена
начинаются с одних и тех же "письмен"? Юнг подтвердил уже ранее высказывавшееся
предположение, что в египетском письме, за исключением имен собственных, гласные
опускаются. Однако ни один из этих ученых не был уверен в результатах своей
работы, а Юнг в 1819 году даже отказался от своих положений.
На первом этапе Шампольон расшифровал некоторые знаки Розеттской плиты путем
сравнения с текстом какого-то папируса. Этот первый шаг он сделал в августе 1808
года. Но лишь 14 лет спустя он смог представить ученому миру неопровержимые
доказательства, они содержатся в "Письме господину Дасье относительно алфавита
фонетических иероглифов", написанном в сентябре 1822 года, а позднее были
приведены в лекции, прочитанной в парижской Академии. Ее содержание составляет
объяснение метода расшифровки.
На Розеттской плите сохранилось в общей сложности 486 греческих слов и 1419
иероглифических знаков. Это значит, что на каждое слово приходится в среднем по
три знака, то есть что иероглифические знаки не выражают законченных понятий, -
иными словами, иероглифы не являются рисуночным письмом. Многие из этих 1419
знаков, кроме
того, повторяются. Всего на плите оказалось 166 различных знаков.
Следовательно, в иероглифическом письме знаки выражают не только звуки, но и
целые слоги. Стало быть, египетское письмо - звуко-слоговое. Имена царей
египтяне заключали в особую овальную рамку, картуш. На Розеттской плите и
обелиске из Филэ имеется картуш, содержащий, как доказывает греческий текст, имя
Ptolemaios (в египетской форме Ptolmees). Достаточно сравнить этот картуш с
другим, содержащим имя Kleopatra. Первый, третий и четвертый знаки в имени
Ptolemaios совпадают с пятым, четвертым и вторым знаками в имени Kleopatra.
Итак, известно уже десять знаков, значение которых бесспорно. При их помощи
можно прочесть и другие имена собственные: Alexander, Berenike, Caesar.
Разгадываются следующие знаки. Становится возможным прочитать титулы и другие
слова. Можно уже, следовательно, составить целую иероглифическую азбуку. В
результате такого рода расшифровки устанавливается соотношение между
иероглифическим письмом и демотическим, а также между ними двумя и еще более
загадочным третьим, иератическим (жреческим), которое употреблялось лишь в
храмовых книгах. После этого, разумеется, можно составить алфавит демотического
и иератического письма. А греческие билингвы помогут перевести египетские
тексты...
Шампольон все это проделал - колоссальный труд, который явился бы проблемой и
для ученых, работающих с электронно-счетными устройствами. В 1828 году ему
удалось увидеть собственными глазами землю на берегах Нила, о которой он мечтал
с детства. Попал он туда в качестве руководителя экспедиции, имевшей в своем
распоряжении два судна, хотя по-прежнему оставался "изменником", который так
никогда и не получил амнистии. За полтора года Шампольон и
...Закладка в соц.сетях
