Жанр: История
Тайны хеттов
... другие", он
наткнулся на статью почти десятилетней давности, принадлежавшую перу немецкого
дипломата и востоковеда А.Д. Мордтманна. В ней содержалось сообщение о "печати с
клинописной надписью", на которой изображен воин в необычной одежде, а "по
сторонам от него -
различные символы" (Сэйс понял по их описанию, что эти символы в точности такие
же, как знаки на Хаматском камне), "а также клинописный текст... Эта печать
находилась у торговца и нумизмата Александра Иованова в Смирне, который, по всей
вероятности, передал ее Британскому музею".
Мордтманн попытался прочитать и перевести клинописный текст: "Таркудими, царь
Тарса". Сэйс решил проверить правильность его прочтения и сравнить клинописные
знаки с иероглифическими. Он ни минуты не сомневался, что нашел хеттскую
билингву.
Сэйс обратился в Британский музей. "Очень жаль, но ничего подобного мы не
приобретали". Он написал господину Иованову в Смирну. "Адресат неизвестен". Он
писал знакомым исследователям, писал во все музеи, какие только помнил. Наконец,
обратился через газеты к общественности. Все ответы были отрицательны. Ключ к
тайне хеттов
исчез бесследно! Когда Сэйс уже терял последние надежды, к нему пришел человек,
представившийся старым служителем Британского музея.
- Я припоминаю, сэр, что в 1860 году нам кто-то предлагал такую печать, но мы ее
не купили.
- Почему же?!
- Из осторожности, сэр. Она выглядела как-то подозрительно, совершенно ни на что
не похожа! Специалисты сочли ее фальшивой... Но я хорошо помню, сэр, что мы
предусмотрительно заказали гальванопластическую копию.
У Сэйса перехватило дыхание.
- Где же она?
- В музее, сэр.
На следующий день Сэйс держал в руках точную копию печати хеттского царя
Таркумувуса (как мы читаем его имя сейчас) и вскоре - в поразительном, по его
словам, озарении - установил, что клинописным знакам, означающим слова "царь" и
"земля", соответствуют иероглифы
Путем сличения других знаков и при помощи
остроумных комбинаций он продвинулся так далеко, что уже в 1884 году мог
написать для книги Райта главу "О том, как читать хеттские надписи".
Сэйсу было 38 лет. Спустя 50 лет он написал: "Если хочешь сделать какое-либо
открытие, то учти, что в большинстве случаев ты должен довольствоваться
познанием собственных ошибок". Его расшифровка ровно на 90 процентов оказалась
неверной. И все же шесть знаков он прочитал так, как они читаются и теперь.
Архивные документы подтверждают существование Хеттского царства
Должно было пройти еще четыре года, прежде чем наука и общественность полностью
признали открытие Сэйса и Райта.
Их основные положения о существовании Хеттской империи нашли поддержку с
совершенно неожиданной стороны. Это были архивные документы, обнаруженные на
берегах Нила и куда более достоверные, чем договор Авраама с Богом и хеттами.
Мало в истории археологии найдется открытий, которые были бы столь удивительны,
как открытие архива "царя-еретика" Эхнатона. Этот властелин правил Египтом во
второй половине XIV века до нашей эры и попытался заменить традиционное
египетское многобожие культом единого бога "Солнечного диска", провозгласив себя
его наместником на земле. Политической целью этой реформы было сломить мощь
фиванского жречества. Эхнатон перенес также свою резиденцию из Фив в новый
великолепный город, который он велел возвести неподалеку от нынешней Телль-эльАмар-ны,
в 300 километрах южнее Каира. Даже свое первоначальное имя Аменхотеп он
переменил на Эхнатон, что означает "Угодный Атону" (богу Солнца). Но реформа не
пережила своего творца - преемники Эхнатона вновь обратились к прежней религии и
вернулись в старую резиденцию египетских фараонов.
Открытие этого архива было делом рук не какого-либо археолога, а одного из тех
безвестных, с коммерческой жилкой, "коллекционеров" древнеегипетских памятников,
которые за три четверти века буквально перерыли весь Египет. Жена какого-то
феллаха, как гласит самая распространенная версия, желая избавиться от
назойливых франков (так на Ближнем Востоке со времен крестовых походов,
предпринятых французскими феодалами, называют всех европейцев) и не добившись
этого добром, запустила в них каким-то черепком из обожженной глины. Ничего
лучшего эти коллекционеры не могли и желать: на осколке были иероглифические
знаки, прочитав которые специалисты определили их возраст - 2250 лет!
Предприимчивые коллекционеры вернулись в Телль-эль-Амарну, и вскоре целые ящики
таких плиток плыли по
Нилу в Каир, чтобы пойти там с торгов по 10 пиастров за штуку - правда, уже на
"черном рынке" древностей, потому что египетское правительство начало строго
контролировать вывоз древнеегипетских памятников. Эти плитки покупали агенты
музеев и частные лица, а в 1888 году в Каир прибыл Сэйс, "чтобы взглянуть на
них". Египетские иероглифы он читал с той же легкостью, что и воскресный номер
"Таймса".
По египетским законам (принятия которых добился от правительства француз А.
Мариэтт, поскольку совесть ученого не могла примириться с бессовестным грабежом
и вывозом ценнейших исторических памятников из Египта) обо всех находках
надлежало ставить в известность Египетский музей, который находился тогда в
Булаке. Торговец Абд аль-Хай, первоначально раскинувший свою палатку в тени
Великой пирамиды, принес в "соответствующее учреждение" несколько приобретенных
по дешевке табличек, но ответственный чиновник совершенно безответственно назвал
их подделками. Тогда торговец передал свое приобретение - примерно 160 плиток -
венскому коллекционеру Теодору Графу, из коллекции которого они попали в конце
концов в Берлин. Сотни подобных табличек подобным же образом оказались в Париже,
Лондоне, Неаполе и несколько - даже в Петербурге.
Благодаря сотрудничеству английских, французских, немецких и итальянских ученых
было наконец установлено то, о чем читатель уже знает: что эти таблички -
ценнейшие исторические документы, освещающие наиболее темный до той поры период
египетской истории, время правления Аменхотепа IV, или Эхнатона.
Когда впоследствии англичанин Уильям Флиндерс Пит-ри, один из самых крупных
археологов-исследователей Египта, установил местонахождение архива "царяеретика"
(это было нелегко, поскольку спекулянты тщательно скрывали источник
своих доходов), то оказалось, что другие хранившиеся там документы проливают
свет не только на египетскую
историю XIV века до нашей эры, но и на историю всей Передней Азии!
Третья великая держава наряду с Египтом и Вавилонией
Сейчас нас интересуют прежде всего два послания. Они были написаны аккадской
клинописью, которую ученые уже давно расшифровали, и на вавилонском языке,
дипломатическом языке древнего Востока, который тоже был расшифрован. И когда
ассириологи без труда прочитали их, то выяснилось, что одно их этих посланий
написано Суппилулиумасом, хеттским царем.
Суппилулиумас принимает к сведению, что Аменхотеп вступает на египетский
престол, и надлежащим образом его поздравляет. Тон послания - вежливый,
исполненный достоинства, горделивый, на много октав выше преучтивого и
самоуничижительного тона посланий остальных правителей, за исключением ассировавилонских.
Содержание другого послания также не оставляет никаких сомнений в
том, что хеттский царь пишет египетскому как равный равному.
Итак, Суппилулиумас - первый хеттский правитель, время царствования которого
современной науке удалось установить, - его послание писано около 1370 года до
нашей эры. Но в Амарнском архиве хранились еще два послания хеттских царей. Они
были написаны понятной аккадской клинописью, однако на незнакомом языке. Ученые
поняли лишь одно: что их писал хеттский правитель, резиденцией которого была
Арцава; правда, они долго не могли выяснить, где находилась эта Арцава. Позднее
было установлено, что находилась она в Южной Анатолии. Но даже и этот непонятный
язык свидетельствовал: правитель, который не колеблясь прибегает во внешней
переписке к родному языку, должен быть властелином великой и могучей державы.
Лед тронулся. Пришли к тому, к чему неизбежно должны были прийти: египтологи и
ассириологи в свете обнаруженных фактов снова просмотрели находящиеся в их
распоряжении надписи. На сей раз более критически.
В храме Рамсеса II в Карнаке увековечены героические деяния этого крупнейшего
властелина Древнего Египта. "Сын Солнца", "Могучий лев" и "Бык среди
властелинов" в невероятно хвастливых выражениях, чрезмерных даже для деспота
древнего Востока, сообщает, что "умерил пыл хеттских правителей". Не
подозрительно ли это? Разве стал бы он так писать, если бы расправился с
маленьким, не имевшим значения государством? Но из надписи отнюдь не вытекает,
что Рамсес уничтожил империю хеттов. Наоборот, из описания его беспримерного
мужества, с которым он, как "божественный, великолепный сокол", выбрался из
окружения хеттов, когда "была уничтожена могущественнейшая армия бога Солнца и
воины бежали как овцы", можно сделать вывод, что войну с хеттами он не выиграл и
что "решающее" сражение в лучшем случае решающим не стало. Нигде в целой надписи
нет обычной формулы: "Уничтожил и сжег и растоптал я край, разрушил города и
вырубил все деревья, полонил всех людей тамошних, забрал превеликое множество
скота, а также имущество их..." Но зато мы читаем, что Рамсес II заключил с
хеттским царем Хатгусилисом III договор о ненападении и взаимопомощи и женился
на его дочери!
Ассириологи нашли на своих табличках не менее удивительные записи. Тот же самый
Хатгусилис III вмешивается в вечные распри между Вавилонией и Ассирией и
"поддерживает" сторону Вавилонии, действуя так, что один из ее сановников
сетует: "Ты нам пишешь не как брат, а приказываешь нам, словно рабам своим!". И
верхом всего было открытие, что силой, которая уничтожила древневавилонское
царство и свергла в 1594 году до нашей эры ее самую могущественную династию,
династию Хаммура-пи, были хетты!
От чудодейственного камня из Хамы и не внушающей доверия печати царя Таркумувуса
через четыре глиняных послания из архива еретического царя Эхнатона - таков путь
к открытию империи "сынов Хетовых", которых, по библейской легенде, нашел в
нынешней Сирии праотец Авраам. Не прошло и десяти лет, как нескольких надписей
на пилонах одного из египетских храмов и на табличках из развалин вавилонских
городов хватило, чтобы почти неизвестное государство хеттов было признано
третьей великой державой доклассической древности.
Но знать, что государство хеттов было третьей великой державой наряду с Египтом
и Вавилонией, - это много и в то же время мало.
Что это был за народ? Когда он появился на исторической арене и когда сошел с
нее? На каком языке он говорил? Каково было его экономическое устройство? Как он
был организован политически? Какую он создал культуру?
Сегодня мы знаем и это. Но чтобы ответить на все вопросы, понадобилось более ста
лет. Именно такой срок отделяет нас от первой попытки проникнуть в Хеттское
царство.
Глава вторая
ПЕРВЫЕ ЭКСПЕДИЦИИ
В ИСЧЕЗНУВШЕЕ ЦАРСТВО
Тексье разыскивает древний Тавий
В 1834 году французский путешественник и археолог Шарль Феликс Мари Тексье
(1802-1871) переправился через малоазиатскую реку Кызыл-Ирмак, античный Галис,
За 2384 года до него то же самое сделал лидийский император
Крез, благодаря чему вошел в учебники истории, так же как в поговорку -
благодаря своим несметным богатствам. Крезу пророчили: "Если перейдешь реку
Галис, погубишь империю великую". Крез выступил против персов, и предсказание
дельфийского оракула исполнилось. Он потерпел поражение от персидского царя Кира
и таким образом погубил свою империю.
Тексье уже год как находился в путешествии, предпринятом по поручению
французского правительства, хотя и на собственные средства. Он исколесил всю
Центральную Турцию, которая, "казалось, умирала от зноя", останавливался в
степях, где выли не то шакалы, не то волки, и распивал чаи с местными жителями,
"принимавшими появление первого европейца в этих богом забытых краях как нечто
само собой разумеющееся, тогда как в Париже вокруг каждого из этих туземцев
стояла бы толпа зевак". Тексье искал древний Тавий.
И как всюду на своем пути, так и в деревушке Богаз-кёй, приблизительно в 150
километрах к востоку от другой деревушки - Анкары, превратившейся с тех пор в
столицу с полумиллионным населением, он расспрашивал о развалинах городов, о
руинах, скульптуре, надписях.
- Руины, скульптура, надписи?.. О конечно. Аллах велик и мудро направляет стопы
мужа, приходящего с миром. До Язылыкая не больше получаса ходьбы.
Познаний Тексье в турецком языке хватило, чтобы понять, что "Язылыкая" значит
"исписанная скала".
Но прежде чем отправиться к этой скале, он решил осмотреть деревушку. Она была
точь-в-точь такой же, как и остальные в этом краю: лачуги из необожженной глины,
разбросанные в живописном беспорядке, но сами отнюдь не живописные, в центре -
мечеть. За последними домиками - старинная каменная мельница, еще дальше - холм,
а за ним четкие, не затуманенные дымкой, очертания скалистых стен, уступов,
предгорий и отрогов. Тексье поднялся на холм - и не поверил собственным глазам.
Перед ним расстилалось море развалин. Большое плоскогорье, окаймленное долиной,
за которой вздымался дикий, изрезанный трещинами утес, сплошь было покрыто
руинами, самыми поразительными, какие он когда-либо видел: белоснежные полосы
каменных фундаментов пересекались под прямым углом, очерчивая контуры мертвого
города с прямыми улицами и широкими зданиями, кровли которых снесло неумолимым
смерчем времени... Вокруг города - крепостная стена, на склоне под нею - еще
один ряд укреплений. В центре - большой прямоугольник с остатками колонн: храм,
дворец, форум?
Тексье не удержался. Осторожно, чтобы не наступить на змей, которые грелись на
раскаленных камнях, и с чувством мореплавателя, спускающегося в трюм
потерпевшего крушение и брошенного в открытом море корабля, он углубился в
развалины. Он обходил фундаменты домов. Местами они выступали всего на несколько
сантиметров, местами - на несколько метров, их ширина доходила до метра, а то и
двух. Он осматривал стены, воздвигнутые из гигантских, грубо отесанных плит, и
по их толщине заключил, что это, безусловно, крепостные стены. Крепостная стена
внутри города? Он приблизился к массивным воротам, которые охраняли два
гигантских каменных льва. А вон боец на прекрасно сохранившемся рельефе, в позе
боксера, заслышавшего гонг. Одежда и шлем делали его похожим на римского
легионера или греческого гоплита. ТекРельефное
изображение бога на "Царских воротах" в Хаттусасе (с оригинала,
которому приблизительно 3300 лет)
сье не хватило дня, чтобы обойти весь этот лабиринт развалин. "Город,
напоминающий Афины в пору их расцвета".
Утром следующего дня он снова был на холме, и снова одолевали его те же вопросы,
что и накануне. Что это за город? Кто его построил? Какой народ его населял? Как
давно он покинут? А когда он сравнил его прямые перспективы с кривыми улочками
старых и новых городов Востока, то пришел к выводу: это создание европейского
строительного гения - Тавий!
Проводник напомнил ему, что он хотел видеть статуи.
- Статуи?
- Много статуй, бей, очень много статуй!
Если, обходя 'руины, Тексье терялся в догадках, что это за город, то перед
"исписанной скалой" он попросту остолбенел.
Два часа они шли, вернее, карабкались по кручам дикого ущелья, пока наконец
проводник не указал на рельеф, выбитый на отвесной скале. Когда Тексье
приблизился к нему на расстояние нескольких десятков метров, он оказался лицом к
лицу с грозной процессией: оцепенело, с достоинством, словно чеканя шаг, перед
ним маршировали две дюжины мужчин, по-видимому, воинов или жрецов, в коротких
подпоясанных туниках, какие надевали на работы римляне, и в высоких
остроконечных головных уборах, на треть удлинявших их фигуры. На плечах они
несли мечи или дубины...
Но у Тексье не было времени как следует рассмотреть рельеф. Проводник показал
направо, где на выступе скалы виднелись другие фигуры, одетые иначе, и на
головах у них вместо остроконечных шапок были тиары, как у римского папы. У двух
из этих фигур были крылья, как у христианских ангелов; одни держали в руках
какие-то непонятные предметы, похожие на символы власти, возможно, топорики
римских консулов, другие вели различных животных. А вокруг - всевозможные знаки,
напоминавшие египетские иероглифы.
Тексье спросил у проводника, что означают эти фигуры и знаки. Ответ гласил: вся
мудрость заключена в священной книге - Коране, и ни он сам, ни его отец и никто
из отцов его отца, не нарушит ничто их покоя, никогда ничего не знал об этом и
не пытался узнать. "Все это было здесь испокон веков, не иначе как от сотворения
мира".
Тексье правильно угадал связь между мертвым городом и священной скалой с
безмолвной процессией. И хотя отдельные элементы скульптурных изображений давали
основание отнести их к римской эпохе, письмена, похожие на египетские и все же
ничего общего с ними не имеющие, это предположение начисто исключали.
Тексье отказался от мысли, что перед ним город Та-вий, который посетил Страбон в
первом году нашей эры. Тексье продолжил свой путь, но виденные им развалины не
преминул подробно описать. Свой рассказ очевидца, снабженный зарисовками
рельефов с "исписанной скалы", он опубликовал в 1839-1849 годах в трехтомном,
богато иллюстрированном труде "Описание Малой Азии", на который почти не
обратили внимания.
Сейчас мы знаем, что это город Хаттусас - столица Хеттского царства. По странной
случайности первый шаг к исчезнувшему царству привел прямо в его сердце, так же
как в 1748 году первый шаг генерала д'Алькубьера, начальника саперов
неаполитанского короля Карла Бурбонского, - прямо в сердце Помпеи. Ни тот, ни
другой даже не подозревали
об этом. Но разве не является открывателем Америки Колумб, который точно
так же до конца своих дней не подозревал, что открыл новый материк?
Неинтересный край
Конечно, странно, что книга Тексье осталась незамеченной. Но она вышла в
неподходящее время. Внимание научного мира и общественности было приковано тогда
к другим краям. В 1822 году Жан Франсуа Шампольон прочитал египетские иероглифы
и заставил заговорить египетские камни, рассказать о четырехтысячелетней истории
царства на Ниле; авантюристы типа Джиованни Батисты Бельцони и такие ученые, как
Рихард Лепсиус и Август Мариэтт, вывозили оттуда редчайшие документы. В 1842
году начал раскопки в Месопотамии Поль Эмиль Ботта, который открыл дворец царя
Саргона, где обнаружил невиданные дотоле искуснейшие творения ассирийского
зодчества. В 1845- 1849 годах Аустин Генри Лэйярд извлек из глубин веков
Ниневию, а до того Георг Фридрих Гротефенд и - независимо от него - Генри
Кресвик Роулинсон расшифровали
клинопись. В 1839 году Джон Ллойд Стефенс открыл совершенно неведомый мир в
джунглях Юкатана - покинутые города и пирамиды древних майя. Открытия в Малой
Азии и даже в Греции в середине XIX века казались просто "неинтересными".
В то время как в Египет хлынул поток археологов, историков, филологов и
спекулянтов со всех концов Европы,
лишь маленькая горстка исследователей не поддалась моде и продолжала искать
древние памятники на территории Турции.
При этом большинство исследователей оставались на побережье, на "богатой кайме,
обрамлявшей полотнище варварских областей", как называл Цицерон греческие
колонии. Ведь здесь, на восточном берегу Эгейского моря, лежал Эфес с его
знаменитым храмом богини Артемиды, третьим чудом света, здесь находился
Галикарнас с пятым чудом света - мавзолеем, гробницей, которая дала имя всем
мавзолеям мира, здесь был Пергам с алтарем Зевса, также причисляемым к чудесам
античного мира, здесь находились Колофон, Керам, Книд, Милет, Приен, Магнезия,
Фо-кая, Клазомены, и, чтобы не перечислять еще дюжины имен, упомянем лишь Трою
Гомера.
Однако уже через год после Тексье Богазкёй посетил еще один путешественникевропеец,
англичанин Уильям Гамильтон. Вначале он тоже принял было развалины за
Та-вий, но в конце концов склонился в пользу Птерии, места сражения, в
результате которого Крез лишился своего царства. К северу оттуда, возле деревни
Аладжахююк, он обнаружил другие развалины и другие рельефы, безусловно того же
стиля, что и рельефы на скале Язылыкая.
Более точные сведения и описания привезли из Богаз-кёя лишь в 1859-1861 годах
немецкие исследователи Г. Барт и известный уже нам А.Д. Мордтманн. Кроме того,
они сделали большой шаг вперед, заявив, что не знают, развалины какого города
находятся близ Богазкёя. Вскоре после этого француз Ж. Перро открыл новые
надписи, а его соотечественник Ланглуа - новые рельефы того же характера
неподалеку от турецких берегов Средиземного моря у Тарсу-са, в 400 километрах к
югу от Богазкёя.
И когда в 1880 году А.Г. Сэйс провозгласил, что рельефы в Карабеле и Сипилосе на
побережье Эгейского моря, в 750 километрах к западу от Богазкёя, по своему стилю
и происхождению хеттские, и когда потом англичане В.Г. Скин
и Д. Смит на берегах Евфрата в Каркемише, в 500 километрах к востоку от
Богазкёя, обнаружили скульптуры и надписи, тождественные богазкёйским, Турция
перестала быть областью, безынтересной для археологии, по крайней мере для
хеттологии, новой науки, родившейся в 1884 году.
Шейх Ибрагим из Лозанны
Когда мы говорим о пионерах, прокладывавших пути к открытию хеттов, следует
упомянуть еще об одном из них. О человеке, который, быть может, самым первым
наткнулся на хеттов.
С точки зрения сугубо научных требований достаточно было бы привести лишь его
имя и один абзац со 126-й страницы его книги "Путешествие по Сирии и Святой
земле", вышедшей в Лондоне в 1822 году.
Но читатель мог бы упрекнуть нас за то, что при описании истории открытия хеттов
мы лишили его интересного эпизода.
Могила этого человека находится в Каире, и на надгробном камне высечено его имя:
Шейх Ибрагим. Кроме того, здесь значится и весьма почитаемый в мусульманском
мире титул хаджи, который доказывает, что его обладатель был правоверным и
совершил паломничество в Мекку.
В свое путешествие он отправился в 1809 году из порта Ла-Валетта на Мальте. К
немалому удивлению капитана и остальных пассажиров, этот человек с типично
восточной внешностью - с искрящимися глазами и черной бородкой - превосходно
говорил по-французски и по-немецки; в документах он значился коммерсантом,
состоявшим на службе у Ост-Индской компании, и целью его путешествия был Дамаск.
Долгие дни плавания - тогда этот путь, который сейчас на турбовинтовом лайнере
по тому же маршруту занимает три часа, продолжался месяц - он коротал за чтением
Корана. Правоверным в Дамаске он говорил, будто прибыл из Южного Египта, на что
указывало
его не совсем обычное произношение. В Алеппо, куда он попал спустя несколько
месяцев, его произношение уже указывало на то, что он прибыл из Дамаска. Это был
очень странный коммерсант: он занимался главным образом тем, что изучал Коран,
и'еще раз Коран, а также историю, географию, народную поэзию и вообще все на
свете и без колебаний жертвовал недели и месяцы на поездки в места, где
наверняка не мог заключить ни одной торговой сделки (например, на гору Хор, где
умер библейский Аарон). В Нубийской пустыне он был схвачен: в результате чьей-то
бесцеремонности выяснилось, что над ним не был совершен обряд обрезания, и
отправлен в кандалах в Египет как шпион.
Шейх Ибрагим защищался и добился того, что паша, который его допрашивал, наконец
стал сомневаться, действительно ли перед ним "неверная собака". Исходя из
практики, бытующей отнюдь не только на Востоке, он передал дело на окончательное
решение комиссии, которую с этой целью создал из двух высокоученых докторов.
Шейх Ибрагам
с блеском выдержал строгий экзамен по Корану: он цитировал на память все
суры, пересыпая ответы народными поговорками, экзаменаторы остались довольны
даже его толкованием истории о семи спящих из Эфеса, хотя он излагал ее скорее
по христианской версии и стихотворению Гёте, чем по записи Мухаммеда. Когда его
выпустили, он восхвалял Аллаха и Мухаммеда, его пророка, ибо теперь-то он
наконец мог исполнить свой давний обет и страстное желание - посетить Мекку. Из
Каира он отправился на юг, переплыл Красное море, в порту Джидды примкнул к
восьмидесятитысячной толпе набожных паломников и, закутавшись в ихрам - одеяние,
скрывающее титул, богатство и национальность верующих, - добрался до Мекки как
раз накануне годовщины бегства оттуда Мухаммеда.
Эта годовщина не приходится каждый год на один и тот же день по нашему
календарю, поскольку арабский год делится на 12 лунных месяцев по 29 с половиной
дней каждый и, таким образом, на 11 дней короче нашего. Поэтому эта дата и,
следовательно, дата паломничества, которое нельзя совершить когда угодно, если
претендуешь на титул хаджи, а лишь в этот торжественный день, отодвигается с
каждым годом на 11 дней и через 23 года снова падает на исходный день по нашему
календарю.
Шейх Ибрагим посетил Большую мечеть, семь раз обошел "каабу", покрытый черным
сукном четырехугольный камень, который упал с неба и стоит на просторном
внутреннем дворе, окруженном колоннадой. Затем с процессией паломников
отправился на гору Арафат (примерно в 20 километрах от Мекки), где архангел
Гавриил научил Адама и Еву, как надо молиться. Он исполнил и все другие
предписанные обряды: переночевал на месте, называемом Муздал-фа, где наши
прародители провели, согласно Библии и Корану, свою первую ночь после изгнания
из рая и тем положили начало роду человеческому; бросил трижды по семь камешков
в черта, который здесь когда-то бродил, и принес в жертву то же количество
животных, что и остальные
верующие, не владеющие несметными богатствами. Так, очищенный от всех земных
грехов и с титулом "хаджи", обеспечивающим ему уважение и почитание до конца
жизни, он возвратился в Каир.
Но не долго он благоденствовал. 7 октября 1817 года, 33 лет от роду, во время
приготовлений к новому путешествию он умер.
Среди оставшихся после него вещей был обнар
...Закладка в соц.сетях
