Жанр: История
Вещий олег
...- О, благодарю тебя, моя госпожа. Я знаю, как собирать травы и как их сушить.
Если позволишь, я бы хотела почаще бывать в твоем саду.
- Я скажу Закире.
Прошла неделя, но они не встречались, что было неудивительно на огромной усадьбе
воспитанницы конунга. Неждана знала, что Инегельда целыми днями пропадает в саду
и не только что-то там собирает, но и вскопала грядку под стеной. Естественно, с
нее не спускали глаз, но даже самые наблюдательные не заметили в ее поведении
чего-либо настораживающего.
А встретились они опять в тех же покоях, и Инегельда с торжеством
продемонстрировала Неждане свои находки. А затем, вдруг смутившись, показала
неяркий и ничем не примечательный цветок.
- Настой из этой травы ты подашь своему супругу в первую брачную ночь, моя
госпожа, - потупившись, тихо сказала она. - Ив награду получишь счастье,
которого никогда не забудешь. И он - тоже.
И обе девочки вдруг совершенно одинаково покраснели.
5
Хальвард принял Альвену, как только она известила его о своем прибытии. Но сесть
не предложил, и она рассказывала стоя, а он ходил по избе из угла в угол,
мрачнея с каждой минутой. Это было так необычно, так пугающе отчужденно, что
Альвена сразу же начала путаться в собственном продуманном рассказе, теряя нить
и часто повторяясь.
- Она не способна на обман, нет, совершенно не способна. Ее красота - ее
единственная вина. Ее нежная бледность - след неволи, печать рабства. Ее лепет -
голос страха, в котором она прожила всю свою крохотную жизнь, а ее искренность -
тот бледный росточек достоинства, что сохранился в ней истинным чудом...
Хальвард продолжал измерять избу шагами, не глядя на гостью. Не возникала
беседа, не выстраивался рассказ, и Альвена начала вдруг ощущать страх. Не за
себя - она знала свою цену, свое положение, свое влияние. Нет, быстро
возрастающий из глубин души и вот-вот готовый заполнить все ее существо страх
этот был страхом за Инегельду страхом за мечту о собственном спокойном счастье,
страхом за не родившихся младенцев, которых она считала своими внуками, в мечте
ощущая теплую тяжесть их живой плоти. Для всего этого надо было сделать своим
союзником самого беспощадного из бояр, а не просто конунга, еще слишком молодого
для холодной расчетливости. Альвена только сейчас поняла это, и обессиливающая
волна отчаяния внезапно охватила ее.
- Пощади меня, Хальвард. Пощади мою мечту, жизнь мою пощади...
- Продолжай!
Он впервые не только в этой встрече, но и за все время их знакомства столь резко
оборвал ее. Этого Альвена не ожидала, примолкла, но, собрав все силы, заговорила
вновь:
- Она не рабыня, вот что тебя смущает. Но этому есть объяснение. Ее прежний
господин приблизил ее, потому что она напоминала ему его собственную дочь,
погибшую во время бури. И воспитывал ее, как дочь, учил языкам и хорошему
обхождению и... Она попала к датским викингам, которые убили ее доброго господина.
То, что рассказывала она о набеге, невозможно придумать. Это надо пережить, этот
ужас надо унести с собою. Я предана конунгу, ты не смеешь в этом сомневаться,
Хальвард!
- Ты обмякла, как воск, и умелые девичьи пальцы слепили из тебя наседку для
чужих цыплят, - тихо и зло сказал Хальвард. - Ты не исполнила моего повеления, и
я долго буду взвешивать твою вину, чтобы понять, успела ты совершить
предательство или пока еще слепо шла к нему. Кому из моих людей ты передала под
надзор Инегельду?
- Но ты... ты, Хальвард, не дозволял мне открыто появляться на твоей усадьбе и
говорить с твоими людьми.
- Значит, ты оставила ее в своем доме? С какой охраной?
- Н-нет. - Альвена побледнела как полотно. - Старая Руса пуста, стража есть
только у Ольриха и малая дружина - у Нежданы. У Ольриха то гонцы, то купцы, и я
попросила Неждану приютить...
Альвена замолчала, наткнувшись на взгляд Халь-варда. Тяжелый, как свинец, и
столь же лишенный жизни.
- Инегельда у Нежданы? - неожиданно тихо спросил он.
- Да. Я думала...
- Ты собственными руками посадила ядовитую змею на грудь конунга. - Он почти
перешел на шепот. - И указала этой змее, где его сердце.
- Инегельда безвинна! - из последних сил выкрикнула Альвена. - Отдай ее мне,
отдай, я умоляю тебя! Отдай, и я скроюсь с нею, где ты прикажешь. Это - пустые
подозрения, Хальвард, пустые!...
- Пустые? - криво усмехнулся Хальвард. - Не далее как вчера от моего названого
брата Годхарда пришел гонец. Я посвящу тебя в последнюю нашу тайну только ради
наказания, чтобы ты мучилась до конца дней своих. Мой брат Годхард сообщил мне,
что полтора месяца назад из Полоцка исчезла дочь Орого-ста. Ее имя - Инегельда.
- Инегельда - дочь Орогоста? - еле слышно переспросила Альвена, без сил и
дозволения опускаясь в кресло.
Хальвард ничего не ответил. Он походил в задумчивости и, остановившись у двери,
приоткрыл ее.
- Ахард!
Вошел рослый немолодой воин. Молча склонил голову, прижав левую ладонь к ножнам
меча.
- Тайно проведешь эту женщину на мою лодью. Лично отвезешь ее в Старую Русу по
нашим поставам, моим повелением останавливая все встречные караваны и суда.
Грести день и ночь. Исполнить со всей возможной поспешностью. В Старой Русе
запрешь ее в моих покоях и передашь только мне. Отвечаешь за нее головой. Ставко
уехал за копейщиками?
- Седлает коней.
- Пусть оседлает и для меня. Я выезжаю его тропами и тоже со всей быстротой.
Скажи, чтобы взял по два коня на всадника, будем скакать день и ночь.
- Я исполню твое повеление в точности, боярин. - Ахард подошел к Альвене,
положил руку на ее плечо. - Ступай за мной, женщина.
И, отвесив поклон Хальварду, не оглядываясь, пошел к дверям. За ним,
ссутулившись и шаркая ногами, шла Альвена, точно вдруг постарев на непрожитых
двадцать лет.
После того случая, когда любимица конунга Олега и предназначенная для него
бесправная рабыня одновременно покраснели по одной и той же причине, Неждана
изменила свое отношение к Инегельде. Нет, она не растаяла в нежности подобно
Альвене, но несколько смягчилась и предоставила Инегельде больше свободы и
самостоятельности, в конце концов поручив ей сбор и выращивание лекарственных
трав и кореньев. За это дело Инегельда принялась с увлечением и охотой, и
Неждана наказала Закире всячески ей способствовать. А сама привычно занималась
учебными поединками с наставником - опытным дружинником Олега, следила за
порядком в своей дружине, скакала по вечерам да гуляла с заметно подросшим
медвежонком, который отличался самостоятельным норовом и признавал только ее. И
если раньше такие прогулки были случайными, то после ничем не примечательного
знакомства с цветком Инегельды, наделенным столь многообещающими свойствами,
стала гулять с подарком Сигурда почти каждый день.
А тот, о ком она постоянно думала, плыл снизу, против всех течений, с трудом
прорываясь сквозь спускавшиеся к Смоленску бесконечные караваны с
продовольствием, запасами и людьми. Их лодью часто оттесняли к берегам, в заливы
и протоки, время уходило зазря, что более всего раздражало Одинца.
- К листопаду прибудем.
Время скрашивалось присутствием старого Дон-карда: конунг повелел ему находиться
в Старой Русе, чтобы держать в своих руках движения караванов и ратей. В часы
вынужденного безделья он любил рассказывать молодежи не только истории подвигов,
но и особенности стран и народов, которые посещал за время своей длинной и
беспокойной жизни. К таким рассказам Сигурд прислушивался с особым вниманием и
как-то даже спросил, чтобы все уяснить до конца:
- А что такое вено?
Друзья, еще больше сплотившиеся в этом бесконечном путешествии, заулыбались,
подталкивая друг друга. Они были славянами, все для них было ясно и без
разъяснений Донкарда.
- Плата за невесту, вроде выкупа ее у рода, - солидно ответствовал Донкард. -
Скотом ли, пашней, ловами или еще чем. Если род принял вено, невеста надевает на
голову венок из цветов и ждет дня, назначенного для свадьбы и увоза. Так у всех
славян заведено, даже если молодец и умыкнул девицу по сговору Род иначе не
простит.
Сигурд помрачнел: рода у него не было. Не было ни скота, ни пашни, ни золота, а
было лишь знатное происхождение да меч при бедре, которым он был обречен
зарабатывать себе на жизнь. "Да если бы и было у меня хоть что-то, все равно не
примет сына Трувора Белоголового род ее, - с горечью думалось ему. - Меч моего
отца рукою Рюрика пронзил сердце Вадима Храброго на все века..."
Из- за бесконечных военных передвижений великий торговый путь -путь из варяг в
греки, как его называли славяне, - замирал в Новгороде, но кое-что оседало и в
Старой Русе, дальше которой торговым людям продвижение было заказано. А тут
вдруг кончился речной жемчуг, который обычно поставляли коре-лы, и домовитая
Закира очень удивилась:
- Куда жемчуг подевался? Ведь с запасом было.
О недостаче она доложила Неждане, но госпожа только отмахнулась:
- Найдется твой жемчуг- Караван с Ильменя идет, купи, если надо.
Инегельда упросила домоправительницу взять ее с собой на торговую пристань. Она
разбиралась и в жемчугах, и в оттенках, Неждана предоставила ей некоторую
свободу, и в день прибытия гостей Закира взяла ее с собою. Естественно, под
надежной охраной.
Инегельда оказалась очень разборчивой покупательницей: только на третьем судне
она нашла хит-роглазого купца-корела, у которого оказался крупный речной жемчуг
с розоватым отливом, очень напоминающим кожу самой Инегельды. Она отобрала самые
крупные и безупречно ровные жемчужины, скромно советуясь с Закирой.
- Много не набирай, - посоветовала Закира. - Покажем госпоже, она решит, надо ли
еще. Долго тут простоите?
- Да не раньше солнцеворота уйдем. Берите, пока товар есть.
- Ждите, что скажет госпожа.
Госпоже товар понравился. Они еще перебирали его, любуясь каждой жемчужиной,
обсуждая все ее переливы и оттенки, когда появился личный посланец Ольриха.
- Ольрих просит тебя прибыть к нему немедля.
Обычно Ольрих занимался хозяйственными заботами, когда конунг уводил мужчин в
летние набеги, доселе ни разу не тревожил Неждану никакими просьбами, и она
почуяла что-то неладное. Быстро собралась, наказав Закире никого из дома не
выпускать до ее возвращения, и выехала вместе с посланцем и почетной стражей.
Весьма озабоченный Ольрих ожидал ее.
- Прибыли рузы. Старший сын их конунга и с ним трое бояр. Пока отдыхают с
дороги, послал за тобой.
- Зачем?
- Рузы просят срочного совещания.
- Я - женщина, Ольрих. Женщинам нечего делать на совещаниях.
- Ты ближе всех к Олегу и знаешь больше меня.
- Но я - женщина! Что мне скажет наш конунг?
- Похвалит, - сказал Ольрих. - У тебя - ясный ум, Неждана. И кроме того, рузы
настаивают на твоем присутствии.
И так сказал, что Неждана перестала спорить. Молча шла за переваливающимся
Ольрихом, лихорадочно соображая, что заставило рузов направить посольство и
какой линии ей следует держаться.
Рузы были родственным племенем, сидели на Москве-реке и ее притоках, но из-за
малочисленности и отдаленности от главного торгового пути особой воинственностью
не отличались. Молчаливо лризнавали главенствующую роль русов, старались не
вызывать их неудовольствия да порою тайно переправляли в соседствующие с ними
племена, а то и в сам Хазарский Каганат людей Хальварда. Иногда наведывались в
Старую Русу для улаживания мелких пограничных вопросов, но всегда заранее
оповещали о своем прибытии. А тут вдруг в отсутствие конунга Олега, опытных
бояр, старого Донкарда... Неждане было над чем поломать голову.
Послы рузов восприняли присутствие женщины с весьма подчеркнутым вниманием.
Неждана поняла, что они нисколько не удивлены нарушением обычая, но виду не
подала. Встала при их появлении, но не встретила послов женским поклоном, а лишь
склонила Голову, точно и впрямь была полномочным представителем конунга. Рузы
так это и поняли и после обычных приветствий и пожеланий сразу же приступили к
делу.
- Великий конунг русов Олег не обязал нас участием в своем славном походе, и
рузы высоко оценили его бережное отношение к нашему маленькому народу, -
неторопливо и взвешенно начал старый боярин с окладистой славянской бородой. -
Но мы, рузы, не хотели бы остаться за гранью его благодарности. Нам много
неприятностей доставляют и вятичи, и мерь, и мурома, дружина наша слаба. Но мы
уже начали переговоры с муромой и надеемся на благоприятный исход.
Боярин замолчал, ожидая, как воспримут его туманные намеки хозяева. Но Ольрих
лишь беспомощно хлопал рыжими ресницами, и Неждана поняла, что отвечать
предстоит ей.
- Следует ли нам понимать, что вашими единственными противниками в этом случае"
могут остаться одни вятичи, высокие бояре?
- У тебя ясный ум, Неждана, - улыбнулся в бороду боярин. - Мы не в силах помочь
деснице конунга Олега, но мы поможем его шуйце, оттянув на себя самое
воинственное славянское племя.
"Что же ты попросишь за это, боярин? - лихорадочно соображала Неждана. - Надо
вытянуть хотя бы намек на ту благодарность, ради которой они к нам и
пожаловали". И сказала:
- Услуга ваша неоценима, ибо она развяжет конунгу Олегу обе руки. Это воистину
братская помощь, русы этого не забудут.
- Конунг Олег не только великий воин, но и счастливейший человек, имея такую
разумную и такую пригожую воспитанницу. У нашего конунга всего два сына, и
дозволь, Неждана, представить тебе его наследника Берсира.
Доселе молчавший молодой человек в богатой одежде встал и низко склонил голову.
"Странно, - подумала Неждана, приветливо улыбнувшись будущему конунгу рузов. -
Что же за этим кроется?..."
- Вятичи опасны тем, что умеют воевать мелкими отрядами, уклоняясь от решающих
схваток, - помолчав, продолжал боярин. - Они знают лес, как свое подворье, и
могут прорваться к нашему стольному городу Рузе. Нашего конунга беспокоит
будущее его народа, и он повелел мне просить временного убежища для своего
наследника Берсира у своих брать-ев-русов.
- Мы с радостью предоставим высокому гостю кров и защиту! - с явным облегчением
выпалил Оль-рих. - Старший сын конунга рузов...
"Что- то здесь не так, -думала Неждана, не слушая Ольриха, но не забывая
улыбаться и кивать головой. - В его возрасте надо водить дружину, а не прятаться
среди детей и женщин. Может быть, он - не воин?"
Разговор сразу упростился. Ольрих перечислял развлечения, которые ожидают
знатного гостя: охоты, пиры и даже ристалища, позабыв вдруг, что из Старой Русы
ушли все воины, кроме его стражи да малой дружины Нежданы. Рузы вовремя
вставляли шутливые замечания, а Неждана, вежливо улыбаясь, не переставала
размышлять, что же все-таки скрывается за этой странной просьбой. Она избегала
смотреть на Берсира, но, внезапно встретив его взгляд, начала почему-то
неудержимо краснеть. К счастью, в этот момент Ольрих пригласил к столу откушать
в честь высоких гостей, и она тут же отговорилась, сославшись на домашние дела.
Все встали, направляясь в трапезную; молодой человек почтительно поклонился ей,
пошел к дверям, и Неждана успела рассмотреть его развернутые плечи, широкую
спину, крепкие бедра. "Он хорошо знает меч и коня, - сообразила она. - Тогда
зачем же его прячут у нас?..."
- Подожди меня, - шепнул Ольрих, выходя вслед за гостями.
Неждана пыталась размышлять, оставшись одна, но мысли путались, а перед глазами
стояла статная фигура с развернутыми плечами и упругим шагом. И - его взгляд,
заставивший ее покраснеть... Но тут ввалился Ольрих, приобретший вид крайне
радостной озабоченности.
- Приятную весть несу. Скоро своих встречать будем. И - гора с плеч.
- Знаешь, зачем пожаловали рузы? - тревожным шепотом спросила Неждана, не поняв
ничего из того, что он ей сказал. - Они сделали первый шаг к сватовству. Да, да.
Они рассчитывают, что я привыкну к сыну их конунга, смирюсь, а потом прибудут
сватать,
- Вряд ли, - усомнился Ольрих.'- Ты - славянка, и Берсир сразу потеряет все
наследственные права. А младший брат его с трясцой родился, какой из него
конунг? Значит, у рузов опять возникнут выборные конунги, опять начнется грызня
между родами. Нет, вряд ли.
- А меч Олега? Кто посмеет отказать конунгу ру-сов, если он решит отдать меня... -
Неждана внезапно замолчала. Спросила обычным тоном: - Ты что-то говорил?
- В переходе меня встретил гонец. Он сообщил, что Хальвард идет прямым путем. И
еще передал слух: к нам водой идут Донкард и Сигурд.
- Сигурд?...
- Гора с плеч, гора с плеч, - радостно бормотал Ольрих, не слушая ее. - Теперь
никакие послы не страшны. Устроим пир...
- Ты сказал, что идет Сигурд? Я не ослышалась?
- Дня через три будет здесь вместе с Донкардом и добрыми воями нам на подмогу.
- Сигурд, - с облегчением вздохнула Неждана и, улыбнувшись вместо поклона, пошла
к дверям.
- Погоди, - несколько обескураженно сказал Ольрих. - Посольский пир начнется
завтра. За тобой заедет сам Берсир, готовься.
Но Неждана уже вышла, так и не расслышав его последних слов. Ольрих довольно
ухмыльнулся и заковылял в свои покои.
Ночью Неждана спала мало, урывками, и в забытьи ей чудился то спешащий на помощь
Сигурд, то широкоплечий, с пристальным взглядом сын конунга рузов. К рассвету
она кое-как избавилась от тревожных дум и добрых мечтаний, уснула крепким сном,
но сколько проспала, так и не поняла, потому что Закира разбудила ее еще до
зари.
- Проснись, госпожа. Проснись, моя красавица.
- Что?... - Неждана села, еще ничего не понимая, еще не стряхнув сонного забвения.
- Тебя славянский парнишка требует. Весь мокрый, в лаптях и онучах, но
настойчивый.
- Парнишка? Какой парнишка?... Из Новгорода?
- Спрашивала, но он одно твердит: "Передай Неждане, что я - от Тридцать
шестого".
- Где он? - быстро спросила Неждана, сразу про-снувшсь.
- В прихожей.
- Проведи в мои покои. Скажи, чтоб ждал!
Торопливо одевшись, она вышла к посланцу. Худому, с ввалившимися щеками, в
мокрой от росы одежде.
- Ты искал меня? Я - Неждана.
- Я - сын Тридцать шестого. Первуша.
- Что с ним?
- Мне велено передать так: "Отец нашел ключ".
- Отец нашел ключ? - растерянно переспросила Неждана. - Ключ... Закира, отведи
Первушу в баню, подбери ему одежду. Я жду его к завтраку в своей трапезной.
Домоправительница увела немногословного паренька. В ожидании, когда его приведут
умытого и переодетого, Неждана бесцельно бродила по покоям. "Отец нашел ключ".
Нашел ключ... Какой ключ? Почему именно эти три слова должен был произнести
посланец Тридцать шестого прежде всего? Зачем отец отправил его в трудную и
опасную дорогу? Неужели ради этих трех загадочных слов?...
- Ты чем-то очень взволнована, моя госпожа? - тихо спросили сзади.
Неждана оглянулась: перед нею стояла Инегельда.
- Прости, госпожа, что помешала твоим думам.
- Скажи, Инегельда, как бы ты поняла три слова: - "Я нашел ключ"?
- Не знаю, - улыбнулась Инегельда. - Может быть, теперь надо искать замок?
- Замок... - задумчиво повторила Неждана. - Замок... Есть только один замок для меня
и этого человека. Есть. У тебя - хорошая голова.
- Просто мне иногда удается угадывать, госпожа. Женщины угадывают там, где
мужчины решают.
- Скоро у нас будет кому решать, - не удержалась Неждана. - Завтра водой придет
Сигурд со своими людьми, и нам сразу станет легче.
- Я рада за тебя, госпожа.
Наконец Закира привела Первушу. Одежда младшего дружинника была ему длинна и
широка, хотя девушки подогнали ее, пока он мылся. За ременным поясом торчал
длинный охотничий нож.
- Мечом владеешь? - спросила Неждана, оглядев его.
- Отец учил, - кратко ответил Первуша.
- Вели оружейнику подобрать для парня меч, - сказала Неждана. - В малую
трапезную никого не пускать. Обождешь за дверью.
Закира ушла. Неждана провела Первушу в личную трапезную, плотно прикрыла дверь.
- Садись и ешь. Расскажешь, когда утолишь первый голод.
Первуша ел быстро, но не жадно, помогая себе своим охотничьим ножом. От вина и
пива отказался, а насытившись, вытер нож, сунул его за пояс и выжидающе
посмотрел на Неждану.
- Что еще велел передать отец?
- В солнцеворот он будет ждать тебя и Сигурда, сына Трувора Белоголового, на том
месте, где ты и Перемысл спасли ему жизнь.
- Я знаю это место, но откуда твой отец знает о Сигурде? И зачем он ему при
нашей встрече?
- Мне это неведомо. Отец сказал только, что Си-гурд отвозил княжича Игоря в
болота.
- Сигурд завтра либо послезавтра должен быть здесь. - Неждана помолчала. - Нет,
лучше мы вместе выедем ему навстречу. Все значительно запутаннее, чем
представляет себе твой отец. Закира!
Домоправительница вошла тотчас же, неся небольшой меч в простых ножнах.
- Опояшься. - Неждана передала меч Перву-ше. - Закира, вели передать моей
страже, чтобы оседлали дюжину коней. Путь неблизкий, я поеду с Первушей и
десятком воинов!
- Слушаюсь, моя госпожа.
Первуша уже перепоясался мечом, но, услышав, что придется куда-то скакать, сел к
столу с явным намерением наесться впрок.
- Далеко ехать?
- Пока не встретим Сигурда.
В дверь, которую Закира, выходя, не прикрыла, заглянула Инегельда.
- Ты уезжаешь, моя госпожа?
- Ненадолго.
- Я приготовлю тебе питье. Выпей его перед дорогой, оно подкрепит твои силы.
- Хорошо, - кивнула Неждана, думая о другом: о сегодняшнем посольском пире, на
который она не попадет, о Сигурде, который дал великую клятву жизнью своею
защищать княжича Игоря. И вздохнула: все складывалось сложно. - Ты готов,
Первуша? Тогда идем. Дружинников я отберу сама, иначе...
Спохватившись, она оглянулась, но Инегельды в дверях уже не было. Выехать тотчас
же не удалось. Пока Неждана отбирала дружинников, пока что-то наказывала Закире,
пока... Девушка из челяди сказала, что кубок с напитком перед дорогой стоит в
большой гостиной палате, но Неждана спешила переодеться в мужскую одежду,
отмахнулась, а потом и выехала с десятком преданных дружинников и Пер-вушей. И
наполненный кубок так и остался в большой гостиной. Ее личный кубок.
Через два часа с почетной стражей за Нежданой заехал Берсир. В парадной, богато
расшитой каменьями и жемчугом одежде. В хлопотах этого полного неожиданностей
дня Неждана напрочь забыла о сыне конунга рузов, не сказала о нем Закире, а
наоборот, приказала никому и ни под каким видом не говорить, куда она
направилась. И домоправительница растерялась. Встретив знатного гостя низкими
поклонами, проводила в большую гостиную палату, все время заверяя его, что
Неждана вот-вот должна вернуться. Тут ей на глаза попался наполненный кубок
Нежданы, Закира очень обрадовалась и с великим почетом поднесла его Берсиру как
знак особого внимания хозяйки. Берсир вежливо поблагодарил, осушил кубок и
отъехал в усадьбу Ольриха, сказав, что пир будет отложен до приезда Нежданы.
Он умер на закате от страшных колик в животе. И был еще теплым, когда приехал
Хальвард.
- Рузы унесли тело Берсира, заперлись в посольских покоях и сказали, что не
выйдут оттуда, пока не приедет сам Олег, - захлебываясь от страха, многословно
докладывал Ольрих. - Берсир умер вчера от колик, долго кричал и мучился, но он
ничего не успел ни съесть, ни выпить, он только сел к столу. Я сразу послал за
Нежданой, а она уехала еще утром с дюжиной воинов...
- Куда? - резко перебил Хальвард.
- Говорят, навстречу Сигурду.
- Ставко, возьми моих людей и привези сюда Инегельду вместе с домоправительницей
Нежданы.
Ставко молча вышел. Дело представлялось серьезным, складывалось скверно, и тут
уж стало не до выяснений, почему боярин посылает его, воеводу Олега, а не коголибо
из челяди перепуганного до заикания Ольриха. Но ни быстро соображавший
Ставко, ни окончательно утративший всякое соображение Ольрих не представляли и
сотой доли тех последствий, какие могли вытечь из внезапной и явно
насильственной гибели наследника конунга рузов. Это ясно было лишь одному
Хальварду не только потому, что он в силу своего положения при Олеге знал о его
планах и трудностях, но и потому, что именно он, грозный боярин Хальвард, держал
в своих руках всю сеть тайной службы русов. К нему, а не к конунгу Олегу
стекались донесения лазутчиков из всех сопредельных земель, он, а не Олег хранил
в своей голове все нити этой сети и отлично представлял себе вероятность тех или
иных действий, которые могли последовать за этим убийством. Дело было даже не в
том, что кровно оскорбленные рузы могли войти в военный союз с вятичами,
поставив под угрозу войска левой руки Олега. Страшно было другое: рузы могли
предупредить Хазарский Каганат о силах, собранных под стягом конунга русов, и
склонить их нанести удар еще на подступах к Киеву. Для рузов это была прекрасная
возможность отплатить русам за гибель сына их конунга, для Хазарского Каганата -
редкая удача не только подтвердить свое могущество, но и утвердить его во всех
славянских землях. Для Олега - да и для всего народа русов! - это означало
крушение всех надежд и мечтаний. Надо было что-то предпринимать, действовать,
сбить рузов с толку, но Халь-вард, зная причину, не представлял себе ни одного
из следственных рядов, которые ее породили.
- Я - Хальвард, - сказал он, требовательно постучав в заложенную рузами дверь. -
Ты знаешь меня, боярин Биркхард, я представляю здесь конунга Олега. У нас общее
горе, Биркхард, но причины его мы не можем обсуждать через дверь.
Едва ли не впервые в жизни он говорил по наитию, не продумав заранее каждое
слово, не расположив их так, как было удобно ему. И, вероятно, потому именно эти
слова оказались искренними. Тоже впервые в жизни. Дверь приоткрылась ровно
настолько, чтобы пропустить боярина с окладистой славянской бородой.
- Наши слезы в общей чаше горя. - Хальвард прижал руку к сердцу и низко
склонился перед Бирк-хардом, но теперь он уже точно знал, что и как будет
говорить. - Свершившегося не воротишь, и нам с тобою, боярин, надо вместе искать
руку, сразившую сына конунга. Клянусь памятью моего отца, что отдам убийцу тебе,
кем бы он ни оказался.
Он вынул меч, сильным ударом вонзил в пол и положил руки на перекрестье рукояти,
как клялись все древнегерманские племена.
- Я принимаю твою клятв
...Закладка в соц.сетях
