Жанр: История
Тайный советник вождя - части 1-7.
...тоянным? До окончания сражения
или даже до завершения войны? Все когда-нибудь делается, возникает впервые.
Армию, которая создавалась для контрудара под Москвой, в разговорах все чаще
называли ударной. А когда дело дошло до официального наименования, ее и
посчитали 1-й ударной. За ней потом появились и другие ударные армии, по замыслу
предназначавшиеся для наступательных действий (3-я ударная армия, кстати,
штурмом возьмет рейхстаг и поставит последнюю точку в войне с гитлеровцами).
Название-то кузнецовской армии дали хорошее, почетное, но своему давнему
знакомому Василию Ивановичу Кузнецову я бы не позавидовал. В трудном положении
он оказался. Задание армии дано ответственное, а вот насчет ударности сомнений
хоть отбавляй. Скорее не ударным, а пестрым можно было считать это объединение.
Вот каков состав: две стрелковые дивизии, одна кавалерийская дивизия, восемь
стрелковых бригад и двенадцать отдельных лыжных батальонов - это уж совсем
дробинки для армейского-то подчинения. А основной ударной силы как раз и не
имелось. Артиллерии мало, танков совсем нет. Ни одной бронированной машины, хотя
действовать Кузнецову предстояло против танковых дивизий противника. Я обратил
внимание Сталина на такой парадокс. Оказывается, он уже обсуждал это с Жуковым.
Нет танков, нечем усилить "ударную". Жуков заверил, что первое время Кузнецов
обойдется и без брони. Он должен наступать между Клином и Солнечногорском в
полосе, где нет хороших дорог. По сугробам. Для этого ему и добавили лыжников. А
когда выйдет на Ленинградское шоссе, получит, возможно, и танки. Разъяснение
логичное, хотя утешение слабое.
Были у Кузнецова и другие сложности. Армия ввязалась в бои 1 декабря, не
завершив сосредоточения, прямо с колес. Обстановка заставила - чтобы закрыть
оголенный участок фронта, чтобы выручить часть войск 16-й армии, оказавшихся в
окружении. А люди-то необстрелянные, новички. Формировались в тылу, на взвод
приходилось по два-три фронтовика, направленных из госпиталей. Комсостав - либо
призванный из запаса, либо прошедших трех - четырех-месячную подготовку.
Доучиваться предстояло на практике. И вот тут как раз и требовался такой
человек, как Кузнецов, умудренный возрастом и разнообразным опытом:
самостоятельный, спокойный, рассудительный, не бросавшийся выполнять приказы
очертя голову, а всегда успевавший подумать, позаботиться о том, чтобы и дело
было сделано, и людей пострадало как можно меньше. Я ведь уже упоминал о том,
что Василий Иванович отличился в первые дни войны, выведя из уготованного
врагами кольца значительную часть своих войск.
Настоящие профессионалы, мастера, в том числе и военные, обычно не гонятся за
внешним успехом. Кузнецов старался "работать" добросовестно, с малыми затратами.
Его основательность иногда воспринималась Жуковым как чрезмерная осторожность,
неоправданная медлительность. Характеры уж больно разные. Вот и тогда, в
декабре, Жуков чаще других поторапливал 1-ю ударную, хотя темп ее наступления
был примерно таким же, как у соседей. (Хотел написать "подстегивал", но рука не
поднялась. Кузнецов не из тех, кого можно было подстегивать. Жуков был вежлив с
ним, очень ценил его, всегда стремился перетянуть в тот фронт, которым
доводилось командовать.) А Кузнецов откладывал директивные жуковские бумажки для
штабного архива и продолжал действовать так, как считал нужным. В разрезе общих
указаний, в общих интересах, но по-своему.
Сосредоточившись на главном, Кузнецов уже 7 декабря взял Яхрому. Бои были очень
напряженные, переломные, и на подступах, и в самом городе. Командарм сознательно
использовал там значительную часть своих войск, больше, чем требовалось, дабы
одержать убедительную победу, чтобы люди не только обстрелялись, но
почувствовали уверенность. Этого он и добился.
Потеряв важный узел сопротивления, немцы начали отходить в сторону Федоровки -
крупного населенного пункта. Дорога единственная среди заснеженных полей,
маневра нет. И дорога эта, и сама Федоровка были буквально забиты вражеской
техникой. Лезть на нее - значит нести большие потери. А не взяв Федоровку, не
выйдешь к Ленинградскому шоссе, к Клину. И что же сделал в таких условиях
Кузнецов? Его пехота давила вдоль дороги, держа немцев в напряжении: наступают
русские! Но успех Кузнецов искал не там. Он послал свои лыжные батальоны правее
и левее дороги. По сугробам, по полям и лесам обошел, почти окружил Федоровку.
Медленно, но верно. Очередная грозная директива из штаба фронта не заставила
командарма изменить замысел. Немцы сами почувствовали, что еще несколько часов -
и они окажутся в мешке. И побежали, бросая технику. А лыжники и пехота
преследовали их.
Тем, на кого надеются, в ком уверены, всегда бывает трудно. Вот и на этот раз:
после боев за Клин, который освободили вместе Лелюшенко и Кузнецов, 30-я армия
Лелюшенко была передана в Калининский фронт, а ее полосу приказано было принять
1-й ударной армии. Войска растянулись в ниточку, подкреплений не прибывало. А
сопротивление немцев, естественно, возросло. Не только, впрочем, у Кузнецова, но
и на участках соседних армий. Враг начал чаще контратаковать, некоторые
населенные пункты несколько раз переходили из рук в руки.
4
20-я армия генерала А. А. Власова.
Да-да, того самого Андрея Андреевича Власова... Об этой армии мало рассказано,
мало написано, хотя сделала она в декабре сорок первого не меньше других. После
того как стало известно, что генерал Власов переметнулся к немцам, журналисты и
историки избегали упоминать об успехах этой армии в Московской битве. А зря:
воины-то в чем виноваты?!
До курьезов доходило. В сообщении "В последний час", известившем о
контрнаступлении под Москвой, перечислялись отличившиеся армии. Без указания
номеров, а по фамилиям командармов. Одинаково. По пунктам. Например: "Войска
генерала Кузнецова, захватив г. Яхрому, преследуют отходящие 6-ю, 7-ю танковые,
и 23-ю пехотную дивизии противника и вышли юго-западнее Клина". Следующий пункт
сообщения таков: "Войска генерала Власова, преследуя 2-ю танковую и 106-ю
пехотную дивизии противника, заняли г. Солнечногорск". Документ этот из истории
не выкинешь, он цитировался много раз. А как же с предателем Власовым? Наши
мудрецы в 1942 году придумали такой ход: вместо Власова поставили фамилию
начальника штаба армии Сандалова и несколько изменили формулировку пункта:
"Войска под руководством генерала Сандалова" - и далее по тексту. Внимательного
читателя или слушателя такая формулировка, отличавшаяся от других пунктов,
заставляла задуматься. Такой она осталась и до сих пор. А уважаемый Леонид
Михайлович Сандалов нисколько не повинен в том, что ему приписали чужие заслуги.
К тому же он действительно внес изрядную лепту в успехи 20-й армии.
Я мало знал Власова. Он не принадлежал к когорте участников первой мировой и
гражданской войн, к той когорте, которая была хорошо известна, близка и Сталину
и мне. Власов - из новой поросли. В тридцатых годах у нас много выдвинулось
молодых генералов, я просто не успевал близко знакомиться с ними. Было известно,
что Власова ценит маршал Тимошенко, считая его командиром исполнительным и в то
же время инициативным. Кроме того, запомнился мне такой случай. Раза два-три в
год, перед большими праздниками, Сталин просматривал списки военных,
представленных к наградам, присвоению генеральских званий, к повышению по
службе. Все было соответствующим образом оформлено, прошло все положенные
инстанции, Иосиф Виссарионович лишь знакомился с бумагами, ставил свою подпись,
если это требовалось. Мое присутствие было обязательным и, не скрою, приятным.
Хорошо, когда людей поощряют, доставляют им радость. Так было и в феврале 1941
года, накануне Дня Красной Армии. После обеда мы сидели вдвоем в кабинете
Сталина на Ближней даче. Иосиф Виссарионович отдыхал, откинувшись на спинку
дивана, потягивал свою трубку. Я просматривал наградные листы, выписки из личных
дел, передавал Сталину с краткими комментариями или предложениями. Некоторые
документы (на хорошо знакомых товарищей) он даже не читал, иные пробегал
взглядом и лишь некоторые бумаги изучал внимательно, от первой строки до
последней. В руках у меня "Наградной лист на командира 99-й стрелковой дивизии
генерал-майора Власова А. А.", подписанный командиром 8-го стрелкового корпуса.
Представлен за успехи в службе к ордену Красной Звезды. Совсем недавно, в
прошлом году получил генеральское звание, теперь вот орден. Быстро растет...
Просмотрел автобиографию. Написана грамотно. Четкий почерк. Из крестьян
Нижегородской губернии. Окончил духовное училище в 1917 году. Затем два года в
духовной семинарии, год в университете. В 1920 году мобилизован в Красную Армию.
Через десять лет вступил в партию. Учился на Высших стрелково-тактических курсах
"Выстрел", где традиционно хорошо была поставлена подготовка. Назначен
начальником учебного отдела курсов военных переводников (это уже по линии
Главного разведывательного управления). Потом командировка в Китай, получил там
боевой опыт.
Привлекла мое внимание аттестация, подписанная командующим войсками Киевского
Особого военного округа генералом армии Жуковым 26 ноября 1940 года. Известно,
что Жуков скуповат был на похвалу, а в аттестации одно слово лучше другого. За
короткий срок Власов вывел свою дивизию в передовые... Про эту аттестацию я и
сказал Сталину. Тот заинтересовался, начал читать, с удовольствием попыхивая
трубкой, делая какие-то пометки. Потом о мраморную пепельницу выбил трубку,
отложил подальше, позвал меня. Я сел рядом.
- Порядочный человек этот Власов, - сказал Иосиф Виссарионович. - У нас есть
хитрецы, которые выпячивают в своих биографиях то, что им выгодно, и затеняют
то, что может повредить им. А вот Власов, смотрите, пишет слово "духовная" с
большой буквы, подчеркивая свое отношение и уважение. Так может поступить только
порядочный человек, который ничего о себе не скрывает...
Я не возражал. Я знал вот о чем. С нелегкой руки Троцкого и его сторонников,
преследовавших, искоренявших, преследовавших, искоренявших у нас православие,
принадлежность к касте церковнослужителей считалась большим минусом. Выходцам из
"поповской породы" надобно было преодолевать в службе, в работе препятствия, а
то и гонения, чинимые отделами кадров, рьяными политическими дельцами. А Сталин,
сам бывший семинарист, испытывал определенную симпатию к этим людям, ценил их
образованность, доверял им. Тому же Микояну, тому же Василевскому.
- Жуков аттестует Власова наилучшим образом. Дивизию он поднял, стала передовой,
- продолжал Иосиф Виссарионович. - Командир корпуса его хвалит. Надо поощрять
таких людей... Почему орден Красной Звезды? Это хороший орден, но товарищ Власов
достоин более высокой награды.
Вот так, совершенно неожиданно для всех, в том числе и для самого виновника
торжества, генерал-майор Власов получил орден Ленина. И вскоре - повышение в
должности.
В самом начале Отечественной войны 4-й механизированный корпус, которым
командовал Власов, неплохо сражался под Перемышлем, затормозил продвижение
немцев, но и сам лег костьми почти полностью. А Власов сделал еще один шаг вверх
- был назначен командующим 37-й армией, которая защищала Киев. Действовала армия
не хуже других, вместе со всеми оказалась во вражеском кольце, некоторые ее
части дрались до последней возможности. Из окружения выходили небольшие группы,
одиночки. Власов пробился, вывел ядро армейского комсостава, генералов и
офицеров - это было тоже оценено по достоинству, как свидетельство мужества,
преданности, мастерства. Власову поручили сформировать 20-ю армию,
предназначавшуюся для защиты Москвы.
Начало у 20-й было почти таким же, как у 1-й ударной армии. Обе вступили в бой
передовыми частями с ходу и раньше намеченного срока. Их бросили на самый
опасный участок, прикрывать который у Рокоссовского уже не было сил, - в район
Белого Раста и Красной Поляны, где немцы ближе всего подошли к Москве и
продолжали атаковать (напомню, до нашей столицы оставалось лишь 25 километров).
Фашисты были остановлены совместными контрударами этих двух армий. С этого
рубежа они и начали гнать противника.
По составу 20-я армия была невелика, скорее усиленный корпус: две стрелковые
дивизии, три стрелковые бригады и две таковые, в том числе 31-я, уже показавшая
себя в боях. Около 60 танков имел Власов, а это уже кое-что, особенно по
сравнению с Кузнецовым, у которого вообще не было бронированной техники. С этой
точки зрения 20-й армии надо было бы называться ударной. Ну и, конечно, повезло
Власову с 64-й бригадой: она была не просто стрелковой, а морской стрелковой
бригадой. Костяк ее составляли моряки-добровольцы, посланцы Тихого океана,
отважные ребята, спаянные флотской дружбой, флотскими традициями, не боявшиеся
ни бога, ни черта и уж тем более каких-то там дерьмовых фашистов. В первых же
боях под Белым Растом моряки покрыли себя неувядаемой славой. Сбрасывали перед
атакой шинели, ватники, шапки, оставаясь в черных бушлатах, в летней форме с
голубыми воротничками-гюйсами, надевали бескозырки с названием своих кораблей. И
- только вперед, только напором, чтобы добраться до рукопашной, до вражеского
горла. Страшны были моряки в своей ярости, особенно после первых потерь, после
первых похорон своих товарищей. Потери у них, у отчаянных, были большие, но и на
немцев они навели такой страх, что фашисты ужас испытывали при виде "черных
дьяволов".
Дело не только в мужестве, в спаянности, в физической силе моряков. Среди немцев
тоже немало было вояк и смелых, и крепких, к тому же более опытных. Тут еще и
психика играла роль. Немцы не привыкли сходиться грудь на грудь, опасались и
даже боялись рукопашного боя. Они привыкли воевать металлом, уничтожая
противника издалека пулями, снарядами, минами. Потери при этом у гитлеровцев
были, естественно, гораздо меньше, чем у другой стороны. А рукопашный бой - это
не размеренная работа, это вспышка ярости, это штык, нож, кулак, пальцы на
глотке, наверняка гибель или увечье. В понимании немцев это война не по
правилам, это драка. Они осознают, что это тоже война, когда бои развернутся на
их территории, когда они будут защищать свои города, свои семьи.
В одном только Белом Расте наши моряки и танкисты уничтожили 17 вражеских танков
и 6 бронемашин. Улицы были усеяны немецкими трупами. Там на месте боя воздвигнут
достойный памятник славной 64-й бригаде.
Моряки и танкисты рвались вперед, пехота закрепляла достигнутое, генерал Власов
умело направлял быстрый поток. Начав с тех позиций, где немцы ближе всего
подошли к Москве, с освобождения Белого Раста и Красной Поляны, войска 20-й
армии в двухсуточном кровопролитном бою освободили Солнечногорск и погнали врага
на запад быстрее своих соседей. Предвижу упреки: не слишком ли превозношу успехи
предателя Власова? Отнюдь. Я стараюсь быть объективным, освещаю события так, как
освещал их в своем обобщающем донесении Сталину, а не так, как смотрят на них
теперь. Факты упрямы. Неисторично, просто даже глупо умалчивать, что именно
Власов, правильно оценив обстановку, дерзким маневром вывел подвижную группу
своих войск в полосу 16-й армии, на тылы немецких дивизий, упорно оборонявшихся
вдоль западного берега Истринского водохранилища - против Рокоссовского. И
побежал враг! Эх, как побежал - спринтером на короткой дистанции, вытаптывая
сугробы, бросая технику на обледенелых дорогах. Даже ваш покорный слуга,
видавший военные виды, был удивлен, читая сводку за 16 декабря: на этом участке
было за сутки захвачено 106 фашистских автомашин и 32 артиллерийских орудия -
вооружение целого артполка.
Немцы попытались остановить 20-ю армию массированными ударами с воздуха,
привлекли все бомбардировщики фронтовой авиации, способные дотянуться с
аэродромов в тот район. Притормозили они движение ударной группы, но не более
того. И не только погода помешала: линия соприкосновения менялась так быстро и
так сложно, что немецкое командование теряло ориентировку - где свои? Где
чужие?! Попадали и по своим, на войне не без этого. Своевременное и правильное
решение принял тогда командующий Западным фронтом Жуков. Видя, что 16-я армия
продвигается медленно, с большим трудом, а у 20-й армии удача, он передал от
Рокоссовского Власову подвижную группу генерала Ремизова (кавалерийская дивизия,
танковая и стрелковая бригады). Вместе с двумя танковыми бригадами и легендарной
64-й морской бригадой эта группа превратилась в сильный кулак, продолжавший
крушить оборону противника. 19 декабря группа Ремизова завязала бои за важный
опорный пункт неприятеля - город Волоколамск. В атаках опять же, который уж раз,
отличились моряки 64-й бригады. Везде были они первыми, дрались геройски и, увы,
несли очень большие потери. Чуть позже к Волоколамску подошла еще одна подвижная
группа (из 16-й армии) - группа генерала Катукова, основу которой составляла так
хорошо знакомая мне 1-я гвардейская танковая бригада. Совместными усилиями город
был взят. Танкисты и моряки продолжали двигаться дальше, на Шаховскую.
На этом завершилось участие генерала Власова в подмосковном сражении. Он
заболел, был отправлен в госпиталь. Но дело свое он сделал: армия, которой он
командовал около месяца, воевала очень удачно. Естественно, что Ставка уделяла
этой армии особое внимание, фамилия Власова часто звучала в кабинете Сталина.
Его фотография была напечатана 13 декабря в "Известиях" вместе с фотографиями
других отличившихся генералов - Жукова, Рокоссовского и Говорова. Особенно
почему-то достижениями Власова восхищался Вячеслав Михайлович Молотов, в тот
период постоянно находившийся при Иосифе Виссарионовиче. Молотов так говорил о
генерале: "Наполеоновская хватка, бьет и гонит, гонит и бьет". Сталин,
пребывавший в ту пору в хорошем расположении духа, подхватил словечко, по
нескольку раз в день спрашивал полушутливо: "А как Наполеон?", "Что нового у
нашего Наполеона?" Только Шапошникову подобных вопросов не задавал, зная, что
Борис Михайлович не то чтобы скептически, а как-то настороженно относится к
достижениям Власова. "Слишком мало расчета, слишком много случайностей, а это,
знаете ли, чревато... Измотал армию, а нам еще воевать и воевать". В Генштабе, в
узком кругу, при мне называл Власова не иначе как "долговязым Буонапартом".
Впрочем, для Шапошникова это было естественно: он часто имел свое мнение. А
общее мнение, сложившееся о Власове, точнее всех выразил, пожалуй, Георгий
Константинович Жуков в январе 1942 года, давая боевую характеристику
прославившемуся генералу: "...В оперативном отношении подготовлен хорошо,
организационные навыки имеет. С управлением войсками армии справляется вполне".
Получить такую оценку Жукова мог далеко не каждый. В то время, до предательства
Власова, эта оценка, на мой взгляд, была справедливой. О странной его измене, о
странном его поведении я расскажу позже.
Вернемся к свободному, по памяти, изложению сути моих докладных записок (или,
если хотите, донесений), которые я составлял для Иосифа Виссарионовича в декабре
1943 года. Как условились: по карте сверху вниз.
16-я армия генерала К. К. Рокоссовского действовала там, где немцы наносили свой
главный удар, на Волоколамском и Ленинградском шоссе, выдержала, отступая,
немыслимую моральную и физическую нагрузку. И вперед потом пошла вместе с
соседями. Заслуги ее велики, но в моих донесениях о 16-й говорилось меньше, чем
о других армиях. Почему? Да потому что за положением на том участке внимательно
следили Сталин и Жуков, я почти ничего нового не мог добавить. К тому же фамилия
Рокоссовского в октябре-ноябре, ежедневно звучавшая в Генштабе и в Ставке, с
началом контрударов ушла вроде бы в тень. Так бывает. Черновая работа достается
одним (роют котлован, ставят фундамент), а на виду оказываются те, кто возводит
стены, отделывает, украшает. Армия Рокоссовского выполнила свою труднейшую
задачу, остановила врага и даже потеснила, погнала немцев на запад от
знаменитого крюковского рубежа. Но дивизии Рокоссовского были не только
обескровлены, но и измотаны. Они долго держались на пределе возможного и даже за
этим пределом. И вполне закономерен был спад. Войска 16-й вместе с войсками 20-й
сумели в декабре вернуть Истру, взять Волоколамск и пока все; от нее не надо и
нельзя было требовать большего. К тому же и усиления она не получала, даже
наоборот, из нее брали наиболее боеспособные части. Жуков похмыкивал
скептически: не слишком ли вознесли Рокоссовского с его панфиловцами, Доватором,
Белобородовым, Катуковым?! Кстати, Панфилова и Доватора уже не было в живых. Не
слишком ли много славы? Не одна только 16-я под Москвой отличилась... С моей
точки зрения, никто Рокоссовского особенно не расхваливал. Георгию
Константиновичу в общем-то не нравилось другое: самостоятельность, самобытность
Константина Константиновича. Как бы там ни было, а количество соединений в 16-й
армии сократилось, полоса наступления значительно сузилась, она как-то
потерялась между двумя энергично действовавшими соседями. Рокоссовский и его
штаб работали в полсилы. И я первым высказал предложение использовать одаренного
генерала более целесообразно, с полной нагрузкой.
- Ми-и подумаем над этим, ответил Иосиф Виссарионович.
5-я армия генерала Л. А. Говорова. Это, пожалуй, самая стабильная армия во всем
Западном фронте. Она восстанавливалась, а по существу рождалась вновь прямо во
время боев из войск, сражавшихся на Бородинском поле. И отошла она оттуда,
формируясь, отошла только один раз: от Можайска на рубеж Нарские озера, Кубинка,
Звенигород и почти до Волоколамского шоссе. Попятилась и встала недвижимо,
перекрыв немцам прямой путь к Москве с запада, по Минской и Можайской дорогам.
Можно считать, что 5-й армии в какой-то степени повезло, ноябрьское наступление
на этом участке было несколько ослаблено упреждающим ударом войск генерала
Белова северо-западнее Серпухова, о чем уже писалось. Но суть не только в этом,
суть в стойкости прославленной 32-й стрелковой дивизии полковника В. И.
Полосухина и других, в мастерстве самого командарма.
Я знал Леонида Александровича Говорова как очень способного артиллериста,
высокообразованного, ищущего, расположенного к предвиденью. Он командовал
батареей в Уфимском корпусе адмирала Колчака, но при первой же возможности
вместе со своими солдатами перешел на сторону красных. В 51-й стрелковой дивизии
В. К. Блюхера он фактически создал всю артиллерию и возглавил ее. В конце
гражданской войны недавний подпоручик Говоров был награжден орденом Красного
Знамени. Да и пушкарем он считался превосходным, но вот потребовался в самый
напряженный момент генерал, чтобы остановить фашистов под Москвой на можайском
направлении, и Жуков направил туда Говорова. На время вроде бы. И там, в
ожесточеннейших схватках с врагом, военный талант Леонида Александровича
раскрылся вдруг с другой стороны. Немецкой технике он противопоставил прочную,
продуманную систему обороны. Его войска зарылись в землю, укрылись в дотах и
дзотах, загородившись противотанковыми рвами, надолбами, эскарпами,
контрэскарпами, минными полями, фугасами, высокими валами из хвороста, которые
поливали бензином и поджигали при наступлении немцев. Недаром был Говоров когдато
студентом-отличником кораблестроительного отделения Петроградского
политехнического института. Сказалась подготовка, инженерская жилка. О его
хорошо укрепленные позиции, оборонительные узлы и районы разбились все волны
немецких атак. И даже когда в начале декабря немцы прорвались на участке
соседней армии, двинулись на Голицыно, охватывая левый флат Говорова, его войска
не дрогнули, остались на занимаемых рубежах. У Жукова прямо-таки в поговорку
вошло: "Упрись, как Говоров". Когда домогались подкреплений, отвечал, как когдато
Кутузов на Бородинском поле: "А вот Говоров подкреплений не просит". И тот
действительно не просил, хотя войск у него было немного, а оборонительная полоса
довольно широкая.
Голь на выдумки хитра - это общеизвестно. Тогда под Москвой, впервые в армейском
масштабе, Говоров применил систему почти сплошных траншей, связавшую
оборонительные позиции, укрепленные районы в единое целое. Это сцементировало
его рубежи, позволило уменьшить потери, скрытно маневрировать силами и
средствами по фронту и из глубины, сосредоточивать подразделения там, где
опасней. Это было очень интересное начинание. Став в июне 1942 года командующим
Ленинградским фронтом, Говоров применит эту новинку во фронтовом масштабе,
создаст систему сплошных траншей вокруг всего осажденного города.
Не только в обороне, но и в наступлении генерал-артиллерист хорошо показал себя.
Его войска действовали неторопливо, избегая потерь, но уверенно и умело.
Насколько я помню, Говорову удалось (опять же самому первому) полностью окружить
южнее Тростенского озера 78-ю немецкую пехотную дивизию. Окружить и уничтожить:
лишь мелким группам посчастливилось вырваться из кольца и уйти по лесам в
сторону Рузы.
Шаг за шагом продвигаясь на запад, войска 5-й армии 20 января 1942 года
захватили город Можайск, а еще через два дня - Уваровку - последний крупный
опорный пункт противника на территории Московской области. Подмосковье было
полностью очищено от гитлеровцев.
Георгий Константинович Жуков считал: за тот участок, который возглавляет
Говоров, можно не беспокоиться, он сделает все, что нужно. Я был полностью
согласен с Жуковым. И разумеется, Сталин знал наше общее мнение.
33-я армия генерала М. Г. Ефремова. Именно в ее полосе немцы предприняли
последнюю попытку прорваться к Москве. 1 декабря, когда на некоторых участках
нагни войска уже наступали, гитлеровцы нанесли внезапный и сильный удар из
района Наро-Фоминска, за двое суток дошли, как мы знаем, почти до Перхушково, до
штаба Западного фронта, и были остановлены резервными частями. Пока противника
отбросили на прежние рубежи, пока 33-я и соседняя 43-я армия, тоже попавшая под
этот удар, отправлялись после перенесенных потрясений, про
...Поділитися у соцмережах
