Жанр: История
Войны
...того
времени несли гарнизонную службу (он узнал, что они буквально истаяли от голода
и
болезней); часть приплывших с ним он велел оставить вместо них в гарнизоне:
будучи
свежими и не нуждаясь ни в чем из продовольствия, они легко сохранят в
неприкосновенности укрепление. Пользуясь попутным ветром, Валентин со своим
флотом пристал к Дриунту (Гидрунту) за четыре дня до назначенного срока и, найдя
гавань неохраняемой, овладел ею и без всякого труда смог войти в укрепление.
Полагаясь
на договоренность и не предполагая, чтобы за этот срок им могло встретиться
какое-либо
вражеское нападение, готы спокойно сидели, оставив всякую заботу об осаде
города.
Увидя совершенно [238] неожиданно подплывающий флот, они испугались и сняли
осаду;
уйдя далеко от этого местечка и став лагерем, сообщили Тотиле обо всем, что у
них
произошло. Вот какой опасности избег гарнизон Дриунта (Гидрунта). В это время
некоторые из бывших с Валентином, желая пограбить здешние места, сделали набег.
Случайно встретившись с некоторыми из врагов у берега моря, они вступили с ними
в бой
и, позорно побежденные ими в битве, многие из них бежали в самое море, и здесь
их было
убито сто семьдесят человек, а все остальные отступили в укрепление. Найдя
прежний
гарнизон, бывший здесь, полумертвым, Валентин вывел его, и вместо него поместил
другой, свежий, как ему велел Велизарий. и, оставив ему продовольствия на целый
год,
ушел со всем остальным войском в Салоны. Отплыв отсюда со всем флотом, Велизарий
прибыл в Полу и оставался тут некоторое время, приводя в порядок свое войско.
Услыхав,
что он прибыл туда и желая узнать ту силу, которую он вел с собой. Тотила сделал
следующее. Был некто Бон, племянник Иоанна. начальник гарнизона в Генуе.
Воспользовавшись его именем, под видом, что письмо от него, Тотила написал
Велязарию как будто бы прося его прийти поскорее к ним, находящимся в крайне
тяжелом положении. Выбрав пять человек очень ловких, он вручил им письмо и велел
самым внимательным образом высмотреть все силы Велизария, причем они должны были
говорить, что посланы Боном. Этих людей, когда они явились к нему, Велизарий
принял с
обычной для него большой приветливостью. Прочитав письма, он велел передать
Бону,
что в скором времени он к нему придет со всем войском. Они же, высмотрев все,
как им
велел Тотила, вернулись в лагерь готов и утверждали, что войско Велизария ничего
не
стоит.
В это время Тотила взял город Тибур, занятый гарнизоном исавров, при помощи
измены
следующим образом. Некоторые из жителей этого города сторожили ворота вместе с
исаврами. Они, поссорившись с исаврами, сторожившими вместе с ними, без всякой
вины
с их стороны, ночью впустили в город [239] врагов, которые стояли лагерем очень
близко
от города. Исавры, сообразив, что город взят, почти все сумели бежать. Из
жителей же
готы не пощадили ни одного, но вместо с городским священнослужителем убили всех
таким способом, что хотя я это и знаю, но не буду об этом говорить, чтобы на
будущие
времена не оставить памяти о людской бесчеловечности. В числе их погиб и Кателл,
один
из известных среди италийцев людей. Таким образом, варвары заняли Тибур, и
теперь уже
римляне не могли получать продовольствие из Этрурии по Тибру. Ведь этот город
лежал
как раз у самой реки{700}, приблизительно в ста двадцати стадиях от Рима,
являясь для
тех, которые хотели отсюда плыть в Рим, препятствующим им враждебным
укреплением.
11. Вот каким образом произошло взятие Тибура. Велизарий же, придя со всем
войском в
Равенну, собрав бывших там готов и римских воинов, сказал следующее: "Не в
первый раз
теперь, воины, дела, совершенные доблестью, уничтожаются трусостью негодных
людей.
Искони, попросту говоря, это присуще человеческим делам, и развращенность
негоднейших людей имела достаточно сил, чтобы низвергнуть и окончательно
погубить
великие деяния прекрасных мужей. Так и теперь разрушилось дело императора. И он
так
сильно заботится исправить все эти погрешности, что окончательное одоление
персов он
поставил ниже, чем здешние дела, и решил вновь послать меня к вам, чтобы
исправить и
залечить те раны и беды, которые нанесены военачальниками его воинам или готам.
Чтобы никто не делал никогда никаких ошибок, это не свойственно человеку,
неестественно и противно природе, но ошибки эти поправлять вполне надлежит
императору, и это в данном отношении вполне достойное утешение для тех
подданных,
кого он любит. Этим вам будет возможно не только избавиться от всех наших
бедствий,
но уразуметь благоволение к вам императора и им насладиться. А что другое может
быть
для человека дороже? Что поставит он выше всякого богатства? А так как именно
для
этого я и прибыл к вам, [240] надо, чтобы и каждый из вас употребил все усилия,
чтобы
вновь к вам вернулось проистекающее отсюда благополучие. Если есть у кого из вас
родственники или друзья, находящиеся у этого узурпатора Тотилы, вызовите их
возможно
скорее, сообщив им решение императора, таким образом, вы приобретете себе все
блага
мира и милости великого императора, ведь я сюда прибыл не для того, чтобы все
время
воевать, и не очень охотно стал бы я врагом подданных императора. Если же они и
теперь, сочтя для себя унизительным выбрать для них же лучшее, пойдут против
нас, то и
мы, как бы нам этого ни хотелось, будем обращаться с ними как с врагами". Так
сказал
Велизарий. Но к нему не явился никто из врагов, ни гот, ни римлянин. Затем
Велизарий
посылает своего телохранителя Торимута с некоторыми из тех, кто прибыл с ним. л
Виталия с иллирийским отрядом в Эмилиеву область и велел ему попытаться
захватить ее
укрепленные пункты. С этим войском Виталий подошел к Бононии и, взяв по
добровольной сдаче несколько укреплений, спокойно задержался там Немного времени
спустя, все иллирийцы, которые участвовав in с ним в походе, внезапно, не
испытав и не
услыхав ни о каких неприятностях, тайно ушли оттуда и вернулись домой Отправив к
императору послов, они просили простить их говоря, что они таким образом
вернулись
домой не вследствие чего-либо другого, как только потому что им, прослужившим в
Италии долгое время, жалованье выплачивалось очень плохо и казна много им
задолжала.
Случилось же в это время, что войско гуннов напало на иллирийцев, забрало в плен
и
обратило в рабство их жен и детей. Узнав об этом, они, мучимые голодом в Италии,
и
ушли. Вначале император гневался на них, но затем он их простил. Узнав об уходе
иллирийцев. Тотила послал войско против Бононии с тем, чтобы захватить там
Виталия и
бывших с ним. Но Виталий и Торимут, устроив засаду шедшим на них врагам, многих
из
них убили, остальных же обратили в бегство. В этом деле один из знатных
иллирийцев, по
имени Назар, начальник иллирийского отряда, [241] проявил против врагов
исключительную храбрость и геройство. Таким образом, Торимут вернулся назад к
Велизарию в Равенну.
Тогда Велизарий послал трех своих телохранителей, Торимута, Рикилу и Сабиниана,
с
тысячей воинов к городу Ауксиму на помощь осажденным там Магну и римлянам. Они,
обманув Тотилу и все его войско, вошли ночью в Ауксим и решили делать постоянные
набеги на неприятелей. На другой день, около полудня, узнав, что какой-то отряд
врагов
находится поблизости, они вышли из города, чтобы встретиться с ними, но решили
послать сначала к ним разведчиков посмотреть, каковы их силы, чтобы не идти на
них
вслепую. Рикила, телохранитель Велизария (он был в это время пьян), не позволил
другим
идти на разведку, но сам, погнав коня изо всех сил, поехал на них. Встретившись
с тремя
готами на крутой дороге, он сначала остановился, готовясь встретить их нападение
(был
он человеком поразительной храбрости); но видя, что очень многие из готов со
всех
сторон несутся на него, он обратился в бегство. На неудобном месте его конь,
поскользнувшись, упал. Тут поднялся сильный крик со стороны врагов, и все стали
бросать в него свои копья. Заметив это, римляне бегом бросились ему на помощь.
Рикила,
засыпанный огромным количеством дротиков, испустил дух, римский же отряд под
начальством Торимута обратил врагов в бегство; затем воины подняли его тело и
отнесли
в город Ауксим; конец жизни, выпавший ему на долю, совсем не соответствовал его
доблести. Тогда Сабиниан и Торимут, посоветовавшись с Магном, нашли, что нет
никакой пользы им оставаться здесь дольше, принимая в соображение, что ввиду
многочисленности врагов они не могли бы с надеждой на успех вступить с ними в
сражение, а истощая запасы осажденных, они дадут еще скорее для врагов
возможность
взять город. Когда они пришли к такому решению, они сами и тысяча их воинов
стали
готовиться к отправлению, чтобы начать обратный поход ночью. Тотчас же один из
солдат, перебежав тайно в неприятельский [242] лагерь, сообщил им о готовящемся
походе. Поэтому Тотила, отобрав две тысячи воинов, отличающихся доблестью. на
следующую ночь в стадиях тридцати от Ауксима стал сторожить дорогу., никому даже
вида не показывая, зачем он это делает. Когда в полночь они увидали идущих мимо
них
врагов, обнажив мечи, они начата с ними бой. Человек двести из римлян они убили,
остальные же с Сабинианом и Торимугом, так как дело шло в темноте, имели
возможность скрыться и бежать в Аримин; однако готы овладели всеми вьючными
животными, которые везли весь скарб воинов, их оружие и платье.
На берегу Ионийского залива, между Ауксимом и Аримином, есть два городка, Пизавр
и
Фанум. В начале этой войны Витигис разрушил их дома и сломал почти половину их
стены, чтобы римляне, захватив их, не доставляли затруднений готам. Одним из
них,
Пизавром, Велизарнй решил овладеть ему показалось, что около него лежат
местности,
удобные для пастьбы коней. Ночью послав нескольких близких к себе людей, он
велел им
тайно вымерить точно ширину и высоту каждых ворот. Сделав такие ворота и обив их
железом, он велел погрузить их на несколько судов и направить их в этот городок,
а
Сабиниану и Торимуту он велел с возможной поспешностью приделать их к стенам,
самим оставаться за укреплениями и, находясь в безопасности, ту часть
укреплений,
которая лежала разрушенной, вновь возвести каким-либо образом, накидав камней,
грязи
и всего другого. Они так и сделали. Тотила, узнав об этом деле, с большим
войском пошел
на них. Попытавшись взять его приступом и потеряв тут некоторое время, он, не
будучи в
состоянии его захватить, ничего не добившись, удалился в лагерь под Ауксимом.
Никто из римлян уже не выступал против врагов, но каждый из них оставался внутри
своих стен. Но двоих из своих телохранителей, Артасира, родом перса, и фракийца
Барботиона Велизарии послал в Рим, чтобы они вместе с Бессом, который в это
время там
находился, берегли город, приказав ни в коем случае не нападать на врагов.
Тотила и
войско готов [243], зная, что силы Велиэария нс равноценны их силам, настолько,
чтобы
он осмелился выступить против них, решили беспокоить наиболее укрепленные места.
Поэтому они стали лагерем в Пиценской области, в окрестностях Фирма и Аскалона,
и
принялись их осаждать. Тут кончилась зима, а с ней кончился и десятый год той
войны,
которую описал Прокопий (544-545).
12. Не имея сил помочь осажденным, Велизарнй послал в Византию Иоанна,
племянника
Виталиана, взяв с него самые страшные клятвы, что он приложит всякое старание
вернуться возможно скорее; он послал его с тем, чтобы он умолял императора
послать им
сюда большое войско и придать много денег, а также оружия и лошадей. Он должен
был
сказать, что солдат у него очень мало, да и те не хотят сражаться, говоря, что
казна
должна им большие суммы и что у них ничего нет. Так это и было на самом деле.
Сверх
того Велизарий написал письмо императору, гласившее следующее: "Мы прибыли в
Италию, о могущественнейший император, без людей, без копей, без оружия и денег.
Не
имея всего этого в достаточном количестве, я думаю, никто и никогда не мог бы
вести
войну. Проехав сплошь всю Фракию и Иллирию, мы набрали солдат страшно мало,
жалких, никогда не державших оружия в руках и совершенно неопытных в военном
деле.
Я не вижу, чтобы те, которые оставались здесь, были всем довольны; они исполнены
страха перед врагами, и ум их порабощен мыслью о постоянных поражениях; они не
просто бегут от врагов, но бросают коней и кидают оружие. Получить денежные
доходы с
Италии нам невозможно, так как давно уже она захвачена врагами. Поэтому, не
заплатив
во время жалованья солдатам, мы не можем им приказывать. Наши долги отнимают у
нас
право резко разговаривать с ними. Знай и то, государь, что из числа тех, которые
служили
тебе, большая часть теперь оказалась перебежчиками к неприятелю. Если нужно было
только послать Велизария в Италию, то все у тебя готово для войны: я ведь опять
уже
среди италийцев. Если же ты хочешь [244] победить на войне своих врагов, то
нужно
приготовить и все остальное снаряжение. Я по крайней мере думаю, что, не имея
помощников и нужных средств, никто не может считать себя военачальником. Поэтому
прежде всего можно послать ко мне сюда моих телохранителей и щитоносцев, а затем
большое количество гуннов и других варваров, которым надо немедленно же дать
денег".
Вот что написал Велизарий. Иоанн же, потратив долгое время в Византии, ничего не
сделал из того, ради чего он был послан, но зато женился на дочери Германа,
племянника
императора{701}. За это время Тотила взял Фирм и Аскул, они сдались ему по
договору.
Прибыв в Этрурию, он стал осаждать Сполеций и Азизу. Начальником гарнизона в
Сполецие был Геродиан, а в Азизе Сизифрид, родом гот, чрезвычайно преданный
римлянам и стоявший на стороне императора. Геродиан вступил в переговоры с
неприятелями, чтобы они тридцать дней оставили их в покое, что если за это время
к ним
не придет никакой помощи, то он сдаст готам и себя и город вместе с солдатами и
с его
жителями. Заложником этого договора он представил своего сына. Когда наступил
назначенный день, а римского войска не пришло ни откуда, то Геродиан и те,
которые
держали там гарнизон, согласно договору сдались Тотиле и готам, сдали и город
Сполеций. Говорят, что Геродиан сдался готам и сдал им Сполеций вследствие
ненависти
к Велизарию{702}; ибо Велизарий пригрозил ему, что он потребует от него отчет за
его
прежний образ действий. Вот что случилось с Сполецием. Сизифрид же со своим
отрядом, сделав вылазку, потерял очень многих, бывших с ним, и сам погиб. Жители
Азизы, смущенные создавшимся положением, тотчас же сдали город неприятелям.
Послав
тотчас к Киприану, Тотила потребовал, чтобы он сдал ему Перузию, грозя всякими
ужасами, если он не послушается, и обещая одарить его крупным денежным подарком,
если он это исполнит. Так как от Киприана он ничего не мог добиться, он подкупил
одного из его телохранителей, по имени Улифа, чтобы тот убил его тайным [245]
образом. Оставшись с Киприаном один на один, Улиф убил его и бежал к Тотиле. Тем
не
менее воины Киприана продолжали сохранять город для императора. Поэтому готы
решили от него отступить.
13. После этого Тотила пошел на Рим и, ставши близко, начал осаду. Земледельцам
по
всей Италии он не сделал ничего неприятного, он разрешил им навсегда без страха
возделывать землю, где они привыкли, внося ему те подати, которые они прежде
вносили
в казну и владельцам земли. Когда отряд готов подошел очень близко к стенам
Рима, то
Артасир и Барбатион, подговорив многих из своих частей, несмотря на то, что Бесс
решительно им этого не советовал, сделали на него нападение. При первой схватке
они
многих убили, остальных обратили в бегство. Увлеченные их преследованием, они
зашли
слишком далеко и попали в засаду, устроенную врагами. Потеряв тут очень многих,
они с
очень немногими с трудом бежали и в дальнейшем уже не решались выходить против
врагов, хотя последние и наступали на них близко. С этого времени римлян стал
мучить
подлинный голод, так как они не могли ввозить к себе в город никаких продуктов с
полей,
а от грузов, идущих морем, были тоже отрезаны. Когда готы взяли Неаполь, они
создали
там флот из быстроходных судов, а также на так называемых Эоловых островах
(Липарских) и островах, лежащих у берега, строго следя за проезжающими. Суда,
которые
шли из Сицилии открытым морем, направляясь в римскую гавань, всё попали с
экипажем
в их руки. Послав войско в Эмилиеву область, Тотила велел взять город Плаценцию,
силой ли, по добровольному ли соглашению. Это первый из городов Эмилиевой
области с
очень сильными укреплениями. Лежит он на реке Эридане и был единственным из всех
городов, находящихся в этой области, оставшимся под властью римлян. Когда
посланное
войско было очень близко от Плаценции, готы завели переговоры с находившимся там
гарнизоном, чтобы он сдал город добровольно Тотиле и готам. Когда им это не
удалось,
став лагерем, они [246] приступили к осаде, заметив у находящихся в городе
недостаток
продовольствия.
В это время в Риме у начальников императорского войска явилось подозрение в
измене
Цетега, патриция и первоприсутствующего (принцепса) римского сената. Поэтому
Цетег
уда лился в Центумцеллы (Чивита-Веккиа). Велизарий, беспокоясь за Рим, как и
вообще
за общее положение дел, так как он не мог подать помощи из Равенны, имея так
мало
войска, решил оттуда сняться и захватить местечки около Рима, чтобы, находясь
поблизости, оказать помощь находящимся в Риме и страдающим от вражеской осады.
Он
раскаивался, что, послушавшись, Виталия, с самого начала пришел в Равенну:
прежде
всего это было в ущерб интересам императора, так как, заперев самого себя в
Ранение, он
предоставил врагам возможность по их личному желанию направлять ход войны. И я
думал, {703} что или Велизарий принял неправильное решение. гак как суждено было
римлянам попасть в тяжелое положение, или что планы его были хороши, но
воспрепятствовала ему воля божья, желавшая покровительствовать Готиле и готам и
поэтому уничтожавшая лучшие из планов Велизария и во всем обращавшая их против
него
же. Кому дует попутный ветер счастья, даже если он замыслит самое неудачное, то
все же
с ним не случается ничего плохого, так как бог обращает ему все это на пользу; у
человека
же, ставшего неудачником, нет уже никаких удачных решений, так как
предопределенная
ему судьбой необходимость испытать несчастье отнимает у него и умение, и
правильную
точку зрения. Если он и примет решение, какое следует, то действующая против его
планов судьба обращает его благоприятные, казалось бы, замыслы против него,
давая
самые плачевные результаты. Так ли, или иначе это происходит, я не могу сказать.
Оставив в Равенне с небольшим отрядом для охраны города Юстина, сам Велизарий
двинулся через Далмацию и прилегающие к ней местности в Эпидамн, где, ожидая
войска
из Византии, он и оставался, не предпринимая ничего. Отсюда он написал
императору и
[247] сообщил ему настоящее положение дел. Немного спустя, император послал к
нему
Иоанна, племянника Виталиана и Исаака, родом армянина, брата Аратия и Нарзсса, с
войском варваров и римлян. Придя в Эпидамн, он соединился с Велизарием. Нарзеса
евнуха император послал к начальнику эру-лов с тем, чтобы он убедил их в
возможно
большем числе отправиться походом в Италию. Многие из эрулов выразили желание
следовать за ним, в числе прочих и те, которыми командовал Филемут, и вместе с
ним
направились во Фракию. Перезимовав там, с наступлением весны они собирались
отправиться к Велизарию. С ними был и Иоанн, которому дано было прозвище Фага
(Обжора). На этом пути им было суждено совершенно неожиданно оказать римлянам
великое благодеяние. Случилось, что незадолго перед тем большой отряд славян,
перейдя
реку Истр, стал грабить тамошние места и забрал в рабство большое количество
римлян.
Эрулы неожиданно напали на них и, сверх ожидания, победили их, хотя славяне
намного
превосходили их численностью. Они перебили их, а всех пленных отпустили, дав им
возможность возвратиться домой. Захватив тут некоего человека, присвоившего себе
имя
Хильбудия, человека знатного, некогда бывшего у римлян претором, Нарзес легко
уличил
его в самозванстве. Как это все было, я сейчас расскажу.
14. Был некто Хильбудий, близкий к императорскому дому, в военном деле человек
исключительно энергичный и настолько чуждый жажды стяжательства, что вместо
величайших богатств он не приобрел никакого состояния. На четвертом году своей
единодержавной власти император, назначив этого Хильбудия начальником Фракии,
поставил его для охраны реки Истра, приказав ему следить за тем, чтобы жившие
там
варвары не переходили реку. Дело в том, что жившие по Истру варвары, гунны, анты
и
славяне, часто совершая такие переходы, наносили римлянам непоправимый вред.
Хильбудий настолько был страшен варварам, что в течение трех лет, пока он был
облечен
званием военачальника, не только никто из [248] варваров не осмеливался перейти
Истр
для войны с римлянами, но сами римляне, неоднократно переходя под начальством
Хильбудия в земли по ту сторону реки, избивали и забирали в рабство живших там
варваров. Спустя три года после своего прибытия Хильбудий по обычаю перешел реку
с
небольшим отрядом, славяне же выступили против него все поголовно Битва была
жестокая; пало много римлян, в том числе и и.х начальник Хильбудий. После этого
река
навсегда стала доступной для переходов варваров по их желанию и римская область
совершенно открытой для их вторжения. Таким образом, оказалось, что все
могущество
Римской империи в этом деле совершенно не может равняться доблести одного
человека.
Спустя некоторое время анты и славяне рассорились между собой и вступили в
войну.
Случилось так, что в этой войне анты были побеждены врагами. В этом столкновении
один славянин взял в плен юношу, едва достигшего зрелости по имени Хильбудия, и
отвел
его к себе домой. С течением времени этот Хильбудий оказался очень расположенным
к
своему хозяину и в военном деле очень энергичным. Не раз подвергаясь опасностям
из-за
своего господина, он совершил мною славных подвигов и смог добиться для себя
великой
славы. Около этого времени анты сделали набег на Фракийскую область и многих из
бывших там римлян ограбили и обратили в рабство. Гоня их перед собою, они
вернулись с
ними на родину. Одного из этих пленников судьба привела к человеколюбивому и
мягкому хозяину. Сам же этот пленник был очень коварным и способным обмануть
любого встречного. Так как при всем желании он не находил никаких средств
вернуться в
римскую землю, он придумал следующее. Придя к хозяину, он рассыпался в похвалах
его
милосердию, утверждая, что за это ему от бога будет много всяких благ, что сам
он ни в
коем случае не окажется неблагодарным своему добрейшему господину, и что если
хозяин
захочет послушать его добрых советов, которые он очень хорошо обдумал, то в
скором
времени он сделается обладателем большой суммы денег. У одного [249] славянского
племени на положении раба находится Хильбудий, бывший военачальник римлян,
скрывающий от всех варваров, кто он такой. Если ему будет угодно выкупить
Хильбудия и
доставить его в землю римлян, то вполне естественно, что он получит великую
славу и
очень много денег от императора. Такими речами римлянин тотчас убедил своего
хозяина
и вместе с ним отправился к славянам. У этих народов был заключен мирный
договор, и
они без страха общались друг с другом. И вот, предложив хозяину Хильбудия
большую
сумму, они купили этого человека и с ним быстро вернулись домой. Когда они
вернулись
к себе, на свое местожительство, купивший стал его спрашивать, правда ли, что он
Хильбудий, римский военачальник? Он не отказался рассказать все, как было, и со
всей
откровенностью изложил по порядку всю свою жизнь, что он сам родом ант, что,
сражаясь вместе со своими родичами со славянами, бывшими тогда их врагами, был
кемто
из неприятелей взят в плен, теперь же, придя в родные земли, он в дальнейшем
согласно закону будет уже свободным. Заплативший за него деньги остолбенел,
лишившись даже речи от изумления, и впал в величайший гнев, потеряв столь
великую
надежду на выгоду. Но римлянин, желая его утешить и скрыть истину, чтобы не
сделать
своего возвращения домой более затруднительным, продолжал настаивать, что этот
человек тот самый римский Хильбудий, но что он, находясь в среде варваров,
боится
открыть все, когда же окажется в римской земле, не только не будет скрывать
правды, Но,
естественно, будет гордиться этим именем. Вначале все это делалось тайно от
остальных
варваров.
Когда же этот слух, распространяясь в народе, стал достоянием всех, то по этому
поводу
собрались почти все анты, считая это дело общим и полагая, что для них всех
будет
большим благом то, что они - хозяева римского полководца Хильбудия. Эти племена,
славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в
народоправстве
(демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни [250] считается делом
общим.
И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы.
Они
счи тают, что один только бог, творец молнии, является владыкой над всеми, и ему
приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают
и
вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда
им
вот-вот грозит смерть, охваченным ли болез нью, или на войне попавшим в опасное
положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву
за
свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву го, что обещали, и думают, что
спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие
другие
божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания.
Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они часто
меняют места жительства. Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со
щитами
и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни
рубашек
(хитонов), ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах,
ч в
таком виде идут в сражение с врагами. У тех и других один и тот
...Поділитися у соцмережах
