Жанр: История
Войны
...овольствием услыхали
это
предложение. И в первый момент все выбрали возвращение в Византию, но потом,
подумав, что стыдно им возвращаться назад пешими и невооруженными, боясь
погибнуть,
попав в какую-нибудь засаду при возвращении; а вместе с тем и сердясь, что
римская
казна за столь долгое время задолжала им жалованье, все добровольно захотели
остаться
вместе с войском варваров, кроме Павла и некоего исавра Минды; они явились к
Тотиле и
просили отправить их в Византию. Они говорили, что у них на родине остались жены
и
дети, без которых они не могут жить. Так как они, по мнению Тотилы, говорили
правду,
то он принял их просьбу и, одарив деньгами на дорогу, отпустил их, дав им
конвой, И все
другие из римского войска, которые в бегстве скрылись по храмам города, числом
до
трехсот, получив от Тотилы обещание безопасности, перешли на его сторону. В
дальнейшем Тотила не пожелал ни разрушать, ни покидать Рима, но решил поселить
здесь готов и римлян, принадлежащих к сенатскому званию, равно и всех других по
следующей причине.
37. Незадолго перед тем, послав к королю франков, Тотила просил дать ему в жены
свою
дочь. Но франк отказал ему в его просьбе, говоря, что он не является, да и не
будет
никогда [318] владыкою Италии, так как взяв Рим, он не смог ею удержать в своей
власти,
но разрушив часть его, он вновь уступил его врагам. Поэтому Тотила стал спешно
свозить
в него в данный момент продовольствие и велел возможно скорее ремонтировать то,
что
он сам раньше разрушил или сжег. Он послал за римлянами, за римскими сенаторами
и за
всеми другими, которых он держал в Кампании. Затем, после того как он
присутствовал
на конном состязании, он стал готовить все войско, как бы собираясь идти походом
на
Сицилию. Вместе с тем он снарядил четыреста военных судов, как бы приготовляясь
к
морской битве. Кроме того, у него был целый флот, очень многочисленный, из тех
больших судов, которые были посланы с востока сюда императором и со всем
экипажем и
грузом попали в его руки. Одного римлянина. Стефана, он отправил послом к
императору, прося его прекратить эту войну, заключить с готами клятвенный
договор, с
тем чтобы они были в будущем его союзниками, если он пойдет на других врагов. Но
император Юстиниан не разрешил его послу явиться к нему, а на его предложения
вообще
не обратил никакого внимания. Когда об этом услыхал Тотила. он тотчас же опять
стал
готовиться к войне. Ему показалось более соответствующим обстоятельством сначала
попытаться взять Центумцеллы, а уже потом идти в Сицилию. Начальствовал тогда
над
гарнизоном в этой крепости Диоген, телохранитель Велизария, имея при себе
значительную силу. Когда войско готов пришло к Центумцеллам, оно стало лагерем
под
самыми стенами и приступило к осаде. Отправив послов к Диогену, Тотила предлагал
ему
и воинам, что если они хотят решить исход их спора битвой, то пусть приступят к
этому
делу немедленно. Он убеждал их, чтобы они не тешили себя никакими надеждами,
будто
от императора придет к ним на выручку какое-либо другое сильное войско, что
император Юстиниан уже не в силах в дальнейшем вести войну с готами; достаточным
для этого доказательством служит все то, что за это время случилось в Риме. Он
предложил им на выбор, чего [319] они желают: или соединиться с войсками готов
на
равных и одинаковых правах, или быть доставленными в Византию, выйдя отсюда с
полной личной неприкосновенностью. Диоген и римляне заявили, что они вовсе не
желают ни решать этого дела одной битвой, ни объединяться с войском готов, так
как они
не могли бы жить без своих детей и жен. Но и сдать в данный момент без всякого
приличного основания ту крепость, охранять которую им поручено, им никак
невозможно, так как в этом у них пока не будет никакого оправдания, а ведь они
хотят
быть отправленными к императору. Они просили отложить этот вопрос на некоторое
время, чтобы за этот срок они могли известить императора, в каком они находятся
положении, если же за это время от императора не придет никакой помощи, они
сдадут
город готам и сами уйдут, но тогда их удаление не будет необоснованным. Когда
Тотила
выразил на это согласие, то был установлен день, и с каждой стороны в
подтверждение
договора в качестве заложников было дано по тридцать человек. Готы, сняв осаду,
направились против Сицилии. Когда они прибыли в Регий, то, прежде чем перейти
находящийся здесь пролив, они попытались взять силой крепость, находящуюся в
Регии.
Начальниками находящегося здесь гарнизона были Торимут и Гимерий, которых
поставил
во главе воинов в бытность свою здесь Велизарий. Так как они имели с собой много
отборных воинов, то они отразили пытавшихся штурмовать стены неприятелей и,
сделав
вылазку из крепости, одержали победу. Но потом, намного уступая по численности
неприятелям, они заперлись в стенах и тихо сидели. Тотила оставил часть войска
готов
для того, чтобы их сторожить, ожидая, что этих римлян он может спустя некоторое
время
захватить вследствие недостатка у них продовольствия, а остальное войско он
послал на
тарентинцев, и крепость, бывшую в этом городе, взял без всякого труда. Те же
готы,
которых он оставил в Пиценской области. взяли благодаря измене находящийся там
город
Аримин. [320]
Услыхав об этом, император Юстиниан решил назначить своего племянника Германа
полномочным военачальником против готов и Тотилы и приказал ему приступить к
приготовлениям. Когда слух об этом дошел до Италии, он очень обеспокоил готов. У
них
Герман пользовался славой счастливого полководца. Все римляне тотчас же
исполнились
счастливых надежд, и воины императорского войска с еще большим воодушевлением
выносили все опасности и невзгоды. Но император, не знаю почему, передумал, и
вместо
Германа назначил на это дело римлянина Либерия, о котором я упоминал раньше. Он
быстро все организовал и готовился немедленно отплыть с войском; за это он также
заслужил добрую славу и возбудил лучшие надежды. Но когда император опять
раздумал,
то и он остался ожидать в бездействии. В то же время и Вер, собрав вокруг себя
очень
воинственных и храбрых солдат, вступил в открытый бой с готами, бывшими в
Пиценской
области недалеко от города Равенны; но в этом сражении он потерял многих из
следовавшего за ним войска и погиб сам, проявив себя в эту трудную минуту как
храбрый
воин.
38. Около этого же времени войско славян, собравшись не больше чем в три тысячи
человек, перешло через реку Истр, не встретив ни с чьей стороны противодействия,
и
затем без большого труда, перейдя реку Гевр, {709} разделилось на две части. В
одной
части было тысяча восемьсот человек, вторая включала всех остальных. Начальник
римского войска в Иллирии и Фракии вступили с этими войсками в открытое
сражение,
но хотя эти части и были разъединены, однако римляне были разбиты благодаря их
внезапному нападению, одни из них были убиты, другие в беспорядке бежали. После
того
как начальники римлян были таким образом разбиты обоими отрядами варваров, хотя
варвары по численности были намного слабее римлян, один из неприятельских
отрядов
вступил в сражение с Асбадом. Это был воин из отряда телохранителей императора
Юстиниана, зачисленный в состав так называемых кандидатов; он командовал
регулярной
конницей, которая [321] издавна пребывала во фракийской крепости Тзуруле, и
состояла
из многочисленных отличных всадников. И их без большого труда славяне обратили в
бегство и во время этого позорного бегства очень многих убили, Асбада же взяли
живым в
плен, а потом убили, бросив в горящий костер, предварительно вырезав из кожи на
спине
этого человека ремни. После этого они стали безбоязненно грабить и все эти
местности и
во Фракии и в Иллирии, и много крепостей и тот и другой отряд славян взял
осадой;
прежде же славяне никогда не дерзали подходить к стенам или спускаться на
равнину
(для открытого боя), так как эти варвары никогда прежде даже не пробовали
проходить по
земле римлян. Даже через реку Истр, по-видимому, за все время они перешли только
один
раз, как я выше об этом рассказывал.
Эти славяне, победители Асбада, опустошив подряд нею страну вплоть до моря,
взяли
также приступом и приморский город, по имени Топер, хотя в нем стоял военный
гарнизон. Город этот был первым на фракийском побережье и от Византии отстоял на
двенадцать дней пути. Взяли же они его следующим образом. Большая часть врагов
спряталась перед укреплением в труднопроходимых местах, а немногие, появившись
около ворот, которые обращены на восток, беспокоили римлян, бывших на стене.
Римские
воины, находившиеся в гарнизоне, вообразив, что врагов не больше, чем те,
которых они
видят, взявшись за оружие, тотчас же вышли против них все. Варвары стали
отступать,
делая вид, что испуганные их нападением, они обратились в бегство; римляне же,
увлеченные преследованием; оказались далеко впереди укреплений. Тогда поднялись
находившиеся в засаде и, оказавшись ,в тылу у преследующих, отрезали им
возможность
возвратиться назад в город. Да и те, которые делали вид, что отступают,
повернувшись
лицом к римлянам, поставили six между двух огней. Варвары всех их уничтожили и
тогда
бросились к стенам. Городские жители, лишенные поддержки воинов, были в полной
беспомощности, но все же стали отражать, насколько [322] они могли в данный
момент,
нападающих. Прежде всею они лили на штурмующих кипящее масло и смолу и всем
народом кидали в них камни; но они, правда, не очень долго отражали Грозящую им
опасность. Варвары, пустив в них тучу стрел, принудили их покинуть стены и,
приставив
к укреплениям лестницы, силой взяли город. До пятнадцати тысяч мужчин они тотчас
же
убили и ценности разграбили, детей же и женщин обратили в рабство. Вначале они
не
щадили ни возраста, ни пола, оба эти отряда с того самого момента, как ворвались
в
область римлян, убивали всех, не разбирая лет, так что вся земля Иллирии и
Фракии была
покрыта непогребенными телами. Они убивали попадавшихся им навстречу не мечами и
не копьями или какими-нибудь обычными способами, но, вбив крепко в землю колья и
сделав их возможно острыми, они с великой силой насаживали на них этих
несчастных,
делая так, что острие этого кола входило между ягодицами, а затем под давлением
тела
проникало во внутренности человека. Вот как они считали нужным обращаться с
ними.
Иногда эти варвары, вбив глубоко в землю четыре толстых кола, привязывали к ним
руки
и ноги пленных и затем непрерывно били их палками по голове, убивая их таким
образом,
как собак или как змей или других каких-либо диких животных. Остальных же вместе
с
быками или мелким скотом, который они не могли гнать в отеческие пределы, они
запирали в помещениях и сжигали без всякого сожаления. Так сначала славяне
уничтожали всех встречающихся им жителей. Теперь же они и варвары из другого
отряда,
как бы упившись морем крови, стали некоторых из попадавшихся им брать в плен, и
поэтому все уходили домой, уводя с собой бесчисленные десятки тысяч пленных.
39. Позднее готы напали на укрепление в Регии, осажденные же, очень решительно
защищаясь, отразили их наступление, причем Торимут всегда проявлял против них
подвиги, достойные его доблести. Зная, что у осажденных не хватает
продовольствия,
Тотила часть войска оставил здесь для того, [323] чтобы сторожить их, чтобы
неприятели
ничего не могли в дальнейшем получать из продовольствия и чтобы вследствие
недостатка в предметах первой необходимости они сдались бы сами и сдали
крепость.
Сам же с остальным войском переправившись в Сицилию напал на стены Мессены.
Командовал находящимися здесь римлянами Домнециол, племянник Бузы. Он встретил
варваров под укреплениями стен, вступил с ними в бой и оказался не хуже их. Но
вновь
войдя в город, он заботясь об его охране, сидел там и не предпринимал ничего.
Так как
готам никто не препятствовал, они опустошили почти всю Сицилию. Осажденные же в
Регии римляне, которыми командовали Торимут и Гимерий, как я говорил выше, так
как у
них совершенно не осталось продовольствия, договорившись с врагами, сдались сами
и
сдали крепость.
Когда об этом услыхал император, он собрал многочисленный флот, и посадив на
него
большое количество пехоты из регулярного войска, поставил над ним начальником
Либерия и велел ему возможно быстрее плыть в Сицилию и всеми силами стараться
спасти для римлян остров. Но когда он назначил Либерия начальником этого флота,
он
тотчас опять стал раздумывать. Либерии был человеком уже в очень преклонных
годах и
совершено неопытным в военном деле. Отпустив Артабану все его вины и все
обвинения
против пего и назначив его начальником всех фракийских войск, он тотчас же
послал его
в Сицилию, дав небольшое войско и поручив принять от Либерия отправленный вместе
с
ним флот, а Либерия отозвал в Византию. Своего племянника Германа он назначил
полномочным вождем для того, чтобы вести войну против Тотилы и готов. Войско ему
он
дал небольшое, но денег дал значительную сумму и поручил ему собрать возможно
более
крупные силы во Фракии и Иллирии и со всей поспешностью двигаться в Италию. Он
приказал вместе с ним двинуться в Италию и эрулу Филемуту со своими отрядами, и
Иоанну, бывшему зятем Германа и племянником Виталиана [324] (назначенный
начальником иллирийских войск, он имел там свое пребывание).
Тогда Германа охватило великое честолюбие, он захотел увенчать себя победой над
готами, чтобы за ним б будущем осталась слава, что для Римской империи он
сохранил
Ливию и Италию. Когда в прежнее время Стоза стал узурпатором власти в Ливии и
очень
сильно упрочил за собой власть над нею, то Герман, посланный императором,
победив
сверх ожидания в открытом бою восставших, прекратил этот незаконный захват
власти и
вновь возвратил Ливию под владычество римлян, как мной рассказано в прежних
книгах
(IV [II], гл. 16). И теперь, когда дела в Италии пришли в такое критическое
положение,
как я только что рассказал, он хотел приобрести себе и здесь великую славу за
то, что
покорив Италию, он вернул ее под власть императора. Прежде всего (так как у него
давно
уже умерла жена по имени Пассара) он взял себе е законные жены Матазунту, дочь
Амалазунты и внучку Теодориха, так как Витигис уже умер Он надеялся, что если
вместе
с ним при войске будет она в качестве его жены, то готы естественно постыдятся
поднять
оружие против нее в память владычества Теодориха и Аталариха. Затем, тратя
большие
деньги, полученные от императора и не щадя никаких личных средств, он неожиданно
для
всех собрал в самое короткое время большое войско из очень воинственных людей.
Дело в
том, что римляне, как люди опытные в военном деле, покинув без внимания многих
начальников, у которых они были их личными копьеносцами и щитоносцами,
последовали за Германом как из самой Византии, так и из Фракии и Иллирии.
Большую
энергию в этой вербовке проявляли сыновья Германа, Юстин и Юстиниан, которых,
уходя на войну, он взял с собой. С разрешения императора он набрал себе
некоторые
отряды и из регулярной конницы, находившейся во Фракии. Также многие из
варваров,
которые жили около реки Истра, привлеченные славой имени Германа, явились сюда
и,
получив крупные суммы денег, соединились с римским войском. Стекались [325] сюда
и
другие варвары, собираясь со всех концов земли. И король лангобардов, имея
готовыми
тысячу тяжело вооруженных воинов, обещал немедленно их прислать.
Когда слухи об этом, даже превосходя действительность, стали достигать Италии (а
в
человеческих делах всегда так бывает, что молва, чем дальше, тем больше растет),
готы
отчасти испугались, отчасти почувствовали себя в безвыходном положении, если им
придется воевать с потомками Теодориха. И римские воины, которые принуждены были
против воли быть в рядах готов, отправив к Герману посла велели ему дать знать,
что как
только они увидят, что он явился в Италию и что его войско стало там лагерем,
они без
промедления всеми средствами постараются соединиться с ними. Ободренные всем
этим,
воины императора в Равенне, а также и в других городах, которые еще удалось их
удержать в своей власти, воспрянули надеждами, почувствовали новую силу и решили
со
всей тщательностью охранять эти места для императора Также к те, которые раньше
с
Вером или с другими вождями, вступая с Брагами в открытый бой, были побеждены
при
столкновении с неприятелями и бежали и теперь поодиночке скитались, кто где мог,
когда они услыхали, что этим путем идет Герман, собрались все в Истрии и,
поджидая его
войска, не предпринимали ничего. В это время, так. как наступал срок,
условленный
между ним и Диогеном относительно Центумцелл, Тоткла послал к нему и велел
согласно
договору сдать город. Но Диоген ему ответил, что он уже не - уполномочен это
сделать,
так. как он слыхал, что полномочным военачальником в этой войне назначен Герман
и
что он ее своим войском находятся недалеко; что касается заложников, то он
желает
получить обратно своих, возвратив тех, которых он получил от готов Отпустив тех,
которые были ему присланы, он усиленно наблюдал за охраной города, с нетерпением
ожидая Германа с его войском. Вот в каком положении были здесь дела. Окончилась
зима, и с ней кончился и пятнадцатый год (549-550) войны, которую описал
Прокопий,
[326]
40. Пока Герман собирал свое войско в Сардике, городе Иллирии, и приводил его в
порядок, заготовляя усиленно все. что нужно было для войны, огромная толпа
славян,
какой никогда раньше не бывало, явилась на римскую территорию Перейдя реку Истр,
они подошли к городу Наису. Когда немногие из них, отделившись от войска стали
блуждать в одиночку по этим местам, некоторые из римлян захватили их и связав,
стали
допытываться, чего ради это войско перешло через Истр и что они собирались
сделать.
Славяне твердо заявили, что явились сюда, чтобы осадить и взять Фессалонику и
города
вокруг нее. Когда об этом услыхал император, он пришел в большое беспокойство и
тотчас приказал Герману отложить поход на Италию и защищать Фессалонику и другие
города и отразить, насколько он сможет, нашествие славян. Из-за этого Герман
задержался. Славяне же, узнав точно от пленных, что Герман находится в Сардине,
почувствовали страх. Среди этих варваров Герман пользовался большой известностью
по
следующей причине. Когда Юстиниан, дядя Германа, вступил на престол, анты,
ближайшие соседи славян. перейдя Истр, с большим войском вторглись в пределы
римлян, Незадолго перед тем император назначил Германа начальником войск всей
Фракии. Герман вступил в бой с войском неприятелей и нанеся им сильное
поражение,
почти всех их перебил. За это дело Герман получил великую славу среди всех, а
особенно
среди этих варваров. Боясь его, как я сказал. и полагая, что он ведет с собою
весьма
значительную силу, как посланный императором против Тотилы и готов, они тотчас
прервали свой поход на Фессалонику и не дерзали больше спускаться на равнину, но
повернув назад и пройдя по горам через всю Иллирию, оказались в Далмации.
Избавившись от этой заботы, Герман велел всему войску готовиться, чтобы через
два дня
начать поход на Италию. Но какая-то злая судьба поразив его внезапной болезнью,
заставила его окончить свой жизненный путь. Так внезапно умер Герман, человек
исключительной храбрости и энергии, во время войны прекрасный [327] и искусный
военачальник, все делавший самостоятельно, хороший организатор, во время мира и
при
счастливых обстоятельствах умевший очень твердо охранять законы и порядок
государственной жизни; он был самый справедливый судья, ссужавший всем
нуждающимся большие суммы и за них не бравший никогда никаких процентов, во
дворце
и при народе наиболее строгий и гордо державшийся, дома же радушный, приятный в
обращении, откровенный и приветливый. Насколько у него было сил, он не позволял,
чтобы во дворце происходили какие-либо правонарушения против установленных
порядков; он никогда не принимал участия в заговорах византийских партий и не
имел с
ними общения, хотя многие из власть имущих доходили до такой глупости. Но будет
об
этом.
Император был очень огорчен произошедшим несчастием Он приказал Иоанну,
племяннику Виталиана и зятю Германа, вместе с Юстинианом, вторым сыном Германа,
вести это войско в Италию. Они пошли по направлению к Далмации, чтобы
перезимовать
в Салоне, так как им показалось невозможным в такое время года пройти вокруг
залива и
явиться в Италию. Переправиться же морем, не имея кораблей, для них было
невозможно.
Что же касается Либерия, который еще не знал, что император передумал
относительно
командования флотом, то он пристал к Сиракузам, осажденным врагами. Прорвавшись
через ряды стоявших тут варваров, он вошел в гавань и со всем флотом оказался
внутри
укреплений. Немного позже прибыл к Кефалении Артабан и, когда он узнал, что флот
и
войско с Либерием уже отплыли отсюда и направились к Сицилии, тотчас поднял
паруса
и сам переплыл здесь так называемое Адриатическое море. Когда он был близ
Калабрии,
поднялся страшный ураган, ветер был очень силен и дул им в лицо; все корабли
были
раскиданы, так что можно было думать, что многие из них занесены в Калабрию и
оказались во власти врагов. Но оказалось не так: гонимые страшной силой ветра,
они
повернули назад в открытое море и, терпя сильные бедствия, вновь оказались в
Пелопонесе. Из других [328] - кому как посчастливилось: одни погибли, другие
спаслись. У одного корабля, на котором плыл сам Артабан, сломалась в открытом
море
при волнении мачта: корабль попал в опасное положение, но несясь по золе
сильного
ветра и следуя за течением, он пристал к острову Мелите. Так совершенно
неожиданно
удалось Артабану выйти невредимым из этого опасного положения.
У Либерия не было достаточно сил, чтобы сделать вылазку против осаждающих или
сразиться с ними в открытом бою. Да и продовольственных запасся у осажденных па
долгое время было недостаточно, так как осажденных было много. Поэтому он со
своим
флотом отплыл оттуда и пе замеченный врагами удалился в Панорм. Тотила же и готы
ограбили почти все местности Сицилии, увели огромное количество коней и других
животных и увезли с острова хлеб, все другие плоды и все ценности (а их было
много);
нагрузив все это на суда, внезапно покинули остров и вернулись в Италию. Сделали
они
это по следующему поводу. Был некий римлянин, по имени Спин, родом из Сполеция,
которого не так давно Тотила сделал своим квестором (казначеем). Он жил в городе
Катане. который был не укреплен. Как-то случилось, что он был взят в плен
врагами.
Стараясь спасти его, Тотила предлагал вместо нею римлянам одну из знатных
женщин,
бывшую у него в плену. Но римляне ни в коем случае не считали справедливым
сменять
человека, носящего звание квестора, на какую-то женщину. Тогда это. человек,
испугавшись, как бы враги его не убили, обещал римлянам, что он тотчас убедит
Тотилу
удалиться из Сицилии, и со всем войском готов переправиться в Италию. Римляне,
на
основании этого обещания связав его всякими клятвами, отдали готам, получив за
него
женщину, Явившись к Тотиле, он стал говорить ему, что готы, ограбив почти всю
Сицилию, вопреки своим интересам из-за каких-то маленьких крепостей все еще
теряют
здесь время. Он утверждал, что не так давно, когда он был у врагов, он слыхал,
что
Герман, племянник императора, окончил свои дни, что Иоанн, [329] его зять, и
Юстиниан, второй из его сыновей, со всем собранным Германом войском находятся
уже в
Далмации и, тотчас снарядившись, прямо отправятся оттуда в Лигурию с тем, чтобы
сделать набег, забрать в рабство жен и детей готов и награбить, все ценности:
"Лучше
было бы, - говорил он; - нам самим встречным ударом пойти против них и в
безопасности вместе с нашими близкими провести зиму. Если мы их убедим. то с
наступлением весны нам можно будет опять без рея кого страха двинуться против
Сицилии, не думая уже ни о каких врагах". Тотила был убежден этими доводами Он
оставил гарнизоны в четырех крепостях, а сам со всем остальным войском, забрав с
собою
всю добычу, переправился к Италию. Таковы-то были дела здесь,
Иоанн с императорским войском, прибыв в Делмацию, решил провести зиму в Салонах,
чтобы с окончанием зимы двинуться прямо в Равенну В это время славяне, которые
перед
тем оказались в пределах владений императора, как я только что рассказывал, и
другие,
немного позднее перешедшие через Истр и соединившиеся с прежними, получили
полную
возможность беспрепятственно вторгаться в пределы империи Многие подозревали,
что
Тотила, подкупив этих варваров крупными денежными суммами, направил их на римлян
с
тем, чтобы императору было невозможно хорошо организовать войну против готов,
будучи связанным борьбой с этими варварами,. Я не могу сказать, явились ли эти
славяне,
делая угодное Тотиле, или пришли сами, никем не призванные Разделившись па три
части, эти варвары причинили всей Европе неслыханные бедствия, грабя эти
местности
не просто случайными набегами, но зимуя здесь, как бы в собственной земле, не
боясь
неприятеля. Позднее, император послал против них отборное войско, во главе
которого
между прочим стояли Константиан, Аратий, Назерес, Юстин, другой сын Германа. и
Иоанн, по прозвищу "Фага" ("обжора-расточитель") Главным начальником над ними он
поставил Схоластика, одного из дворцовых евнухов. Это войско захватило часть
варваров
около [330] Адрианополя, города, который лежит посреди Фракии, на расстоянии
пяти
дней пути от Византии. Дальше уже варвары двинуться не могли; ведь они имели с
собой
бесчисленную добычу из людей, всякого скота и ценностей. Оставаясь там, они
решили
вступить с врагами в открытый бой, но собирались сделать это так, чтобы те даже
и не
предчувствовали, что они этого хотят. Славяне стояли лагерем на горе, которая
тут
возвышалась, римляне - на равнине, немного поодаль. Так как уже прошло много
времени, как они сидели так друг против друга, то римские воины стали выражать
нетерпение и позволять себе недопустимые поступки, упрекая вождей, что вот они,
как
начальники римского войска, имеют для себя продовольствие в изобилии, и н
...Поділитися у соцмережах
