Избранные Жизнеописания 1-2.

сторінка №70

...доставляют дело на благоусмотрение Агесилая,
самому же Агесилаю отправили приказ смотреть лишь
за тем, чтобы его поступки принесли пользу Спарте.
Таким-то образом Агесилай со своими наемниками перешел
на сторону Нектанебида, совершив под предлогом
пользы для отечества неуместный и неподобающий
поступок; ибо, если отнять этот предлог, то наиболее
справедливым названием для такого поступка
будет предательство. Но лакедемоняне, считающие
главным признаком блага пользу, приносимую отечеству,
не признают ничего справедливого, кроме того,
что, по их мнению, увеличивает мощь Спарты.
XXXVIII. ТАХ, когда наемники покинули его, обратился
в бегство, но в Мендесе восстал против Нектанебида
другой человек, также провозглашенный царем,
и двинулся на него, собрав войско из ста тысяч
человек. Желая ободрить Агесилая, Нектанебид говорил
ему, что хотя враги и многочисленны, они представляют
собой нестройную толпу ремесленников, неопытных
в военном деле, и потому с ними можно не
считаться. Агесилай отвечал на это: Но я боюсь не
их численности, а как раз их неопытности и невежества,
которые всегда трудно обмануть. Ибо неожиданно
обмануть можно только тех, кто подозревает обман,
ожидает его и пытается от него защищаться. Тот
же, кто ничего не подозревает и не ожидает, не дает
никакой зацепки желающему провести его, подобно
тому, как стоящий неподвижно борец не дает возможности
противнику вывести его из этого положения.
Вскоре после этого мендесец попытался привлечь
Агесилая на свою сторону, подослав к нему своих людей.
Это внушило опасения Нектанебиду. Когда же
Агесилай стал убеждать его вступить как можно скорей
в сражение и не затягивать войны с людьми, которые,
хоть они и неопытны в военном деле, могут
благодаря своей многочисленности легко окружить
его, обвести рвом его лагерь и вообще во многом предупредить
его шаги, Нектанебид стал еще больше подозревать
и бояться своего союзника и отступил в
большой, хорошо укрепленный город. Агесилай был
очень оскорблен этим недоверием, однако, стыдясь
еще раз перейти на сторону противника и покинуть
дело неоконченным, последовал за Нектанебидом и
вошел вместе с ним в крепость.

XXXIX. НЕПРИЯТЕЛЬ выступил следом и начал окружать
город валом и рвом. Египтянином вновь овладел
страх — он боялся осады и хотел вступить в бой,
греки горячо поддерживали его, так как в крепости
не было запасов хлеба. Но Агесилай решительно препятствовал
этому намерению, и египтяне пуще прежнего
хулили и поносили его, называя предателем царя.
Однако теперь он сносил клевету гораздо спокойнее
и выжидал удобного случая, чтобы привести в исполнение
военную хитрость, которую он замыслил.
Хитрость же эта заключалась в следующем. Враги вели
глубокий ров вокруг городских стен, чтобы окончательно
запереть осажденных. Когда оба конца рва,
окружавшего весь город, подошли близко один к другому,
Агесилай, дождавшись темноты, приказал грекам
вооружиться, явился к царю и сказал ему следующее:
Юноша, час спасения настал; я не говорил о
нем прежде, чем он наступит, чтобы не помешать его
приходу. Враги сами, собственноручно рассеяли грозившую
нам опасность, выкопав такой ров, что готовая
часть его представляет препятствие для них самих,
лишая их численного превосходства, оставшееся
же между концами рва пространство позволяет нам
сразиться с ними на равных условиях. Смелей же! Постарайся
проявить себя доблестным мужем, устремись
вперед вместе с нами и спаси себя и все войско.
Ведь стоящие против нас враги не выдержат нашего
натиска, а остальные отделены от нас рвом и не смогут
причинить нам вреда. Нектанебид изумился
изобретательности Агесилая, стал в середину греческого
строя и, напав на врагов, легко обратил их в
бегство.

Как только Агесилай овладел доверием Нектанебида,
он вновь прибегнул к той же военной хитрости:
то отступая, то приближаясь, то делая обходные движения,
Агесилай загнал большую часть неприятелей в
такое место, которое с двух сторон было окаймлено
глубокими, наполненными водой рвами. Промежуток
между рвами он перегородил, построив там боевую
линию своей фаланги, и этим добился того, что враги
могли выступить против него только с равным числом

276

бойцов и в то же время были не в состоянии зайти
ему во фланг или в тыл. Поэтому после недолгого сопротивления
они обратились в бегство. Многие из них
были убиты, остальные же рассеялись.
ХЬ. ПОСЛЕ этого египтянин укрепил и упрочил свою
власть. Желая выразить свою любовь и расположение
к Агесилаю, Нектанебид стал просить его остаться
с ним и провести в Египте зиму. Но Агесилай спешил
домой, зная, что Спарта ведет войну, содержит
наемников и потому нуждается в деньгах. Нектанебид
отпустил его с большими почестями, щедро наградив
и дав в числе прочих почетных подарков двести тридцать
талантов для ведения войны. Уже наступила зима,
и Агесилай держался со своими кораблями поближе
к суше. Он высадился на побережье Африки,
в пустынном месте, которое носит название Менелаевой
гавани, и здесь умер в возрасте восьмидесяти четырех
лет, после того как процарствовал в Спарте более
сорока одного года, из коих свыше тридцати лет,
вплоть до битвы при Левктрах, был наиболее влиятельным
и могущественным человеком в Лакедемоне
и считался как бы предводителем и царем всей
Гр.еции.

У лакедемонян существует обычай: тела тех, кто
умер на чужбине, погребать на месте кончины, тела
же царей доставлять на родину. Поэтому сопровождавшие
Агесилая спартанцы залили тело за неимением
меда расплавленным воском и доставили затем
в Лакедемон. Царская власть перешла к сыну Агесилая
Архидаму и оставалась за его родом вплоть до
Агида, который был пятым царем после Агесилая и
при попытке восстановить старинное государственное
устройство пал от руки Леонида.

ПОМПЕИ
!. К ПОМПЕЮ римский народ, по-видимому, испытывал
вначале такие же чувства, какие Эсхилов Прометей
к Гераклу, своему спасителю, которого он приветствует
следующими словами:
Любимый нами сын враждебного отца.

277

. Избранные жизнеописания

Действительно, ни одного полководца римляне не ненавидели
так сильно и так жестоко, как отца Помпея
— Страбона. При жизни последнего они опасались
силы его оружия (он был замечательным воином), когда
же Страбон умер от удара молнии, тело его во
время выноса сбросили с погребального ложа и осквернили.
С другой стороны, никто из римлян, кроме
Помпея, не пользовался такой любовью народа,'—
любовью, которая возникла бы столь рано, столь стремительно
возрастала в счастье и оказалась бы столь
надежною в Несчастьях. Причина ненависти к отцу
Помпея была лишь одна — его ненасытное корыстолюбие.
Напротив, для любви к сыну было много оснований:
умеренный образ жизни, любовь к военным упражнениям,
убедительность в речах, честный характер,
приветливое обхождение, так что никто не был
менее его назойливым в своих домогательствах, никто
не умел более приятно оказывать услуги нуждающемуся
в них. К тому же, когда он что-нибудь давал,
то делал это непринужденно, а принимал дары с достоинством.

II. В ЮНОСТИ Помпеи имел довольно привлекательную
внешность, которая располагала в его пользу прежде,
чем он успевал заговорить. Приятная наружность
соединялась с величием и человеколюбием, и в его
цветущей юности уже предчувствовались зрелая сила
и царственные повадки. Мягкие откинутые назад волосы
и живые, блестящие глаза придавали ему сходство
с изображениями царя Александра (впрочем, не
столько было истинного сходства, сколько разговоров
о нем). Поэтому вначале, когда Помпею давали имя
этого героя, он не отвергал его, так что некоторые даже
в насмешку стали называть его Александром. Так,
Луций Филипп, бывший консул, защищая Помпея на
суде, сказал: Нет ничего неожиданного в том, что
Филипп любит Александра. Сообщают, что гетера по
имени Флора уже старухой постоянно с удовольствием
вспоминала о своей связи с Помпеем, говоря, что
никогда не покидала его ложа без чувства сожаления.
Флора рассказывала еще, что в нее был влюблен один
из приятелей Помпея, некто Геминий, доставлявший
ей много хлопот своим ухаживанием. Наконец, она
объявила, что не может согласиться на его домогательства
из-за Помпея. Тогда Геминий обратился
к самому Помпею, и тот уступил гетеру приятелю.
С этих пор Помпеи разошелся с Флорой и даже больше
не встречался с ней, хотя, по-видимому, продолжал ее
любить. Флора, однако, перенесла свой разрыв с Помпеем
не так, как это обычно бывает у гетер, а долгое
время мучилась от печали и тоски. Между тем, как
говорят, Флора находилась тогда в расцвете своей
красоты и получила такую известность, что Цецилий
Метелл, украшая храм Диоскуров картинами и статуями,
велел написать ее портрет и посвятил его богам.
У одного из вольноотпущенников Помпея, Деметрия,
который пользовался у него огромным влиянием и оставил
состояние в четыре тысячи талантов, была жена
неотразимой красоты. Помпеи обходился с ней, против
своего обыкновения, довольно грубо и сурово из
опасения, как бы не подумали, что он пленился ее
прославленной прелестью. Несмотря на такую, далеко
идущую осторожность и осмотрительность в подобного
рода делах, Помпею не удалось все же избежать
укоров со стороны недругов. Последние обвиняли его
в связях с замужними женщинами, утверждая, что в
угоду им он часто не считается с общественными делами
и пренебрегает импя.
О скромности и простоте образа жизни Помпея
приводят такой рассказ. Во время болезни, когда он
потерял аппетит, врач предписал больному в пищу
дрозда. Слуги, как ни искали, не смогли найти птицы
в продаже, так как сезон прошел, и один слуга сказал,
что дроздов можно сыскать у Лукулла, который
откармливает их круглый год. Больной ответил на
это: Неужели жизнь Помпея может зависеть от причуд
роскоши Лукулла? И, пренебрегши советом врача,
он съел какое-то кушанье из самых доступных.
Этот случай относится, впрочем, к более позднему
времени его жизни.
III. КОГДА Помпеи еще очень молодым отправился
вместе со своим отцом; в поход против Цинны, он жил
в одной палатке со своим приятелем, неким Луцием
Теренцием. Этот Теренций был подкуплен Цинной и
собирался убить Помпея, в то время как его сообщни-.
ки должны были поджечь палатку полководца. Помпею
сообщили о заговоре во время обеда. Молодой
человек нисколько не смутился, напротив, он выпил
вина с большим удовольствием, чем обычно, и ласково
говорил с Теренцием, когда же пришла пора ложиться
спать, тайком вышел из своей палатки и выставил
охрану около палатки отца, сохраняя при этом полное
спокойствие. Между тем, Теренций, как только решил,
что настало время действовать, вскочил, вытащил
меч, подошел к ложу Помпея и, предполагая, что
тот лежит на постели, стал наносить удар за ударом.

Тотчас вслед за тем в лагере поднялась суматоха,
и воины, горя ненавистью к своему полководцу и подстрекая
друг друга к мятежу, начали разбирать палатки
и браться за оружие. Сам полководец, испугавшись
шума, не выходил из палатки. Напротив, Помпеи
открыто появился среди воинов, с плачем умолял
их не покидать отца и, наконец, бросился ничком на
землю перед воротами лагеря. Там он лежал и, проливая
слезы, просил уходящих воинов растоптать его
ногами. Воины, устыдившись, возвращались, и таким
образом все, кроме восьмисот человек, изменили свое
намерение и примирились с полководцем.
IV. СРАЗУ после кончины Страбона Помпеи был
привлечен, вместо умершего, к суду по делу о хищении
государственных денег. Изобличив одного из
вольноотпущенников, Александра, Помпеи доказал, что
большая часть денег похищена этим вольноотпущенником.
Однако самого Помпея обвинили в том, что он
присвоил охотничьи сети и книги из добычи, захваченной
в Аскуле. Эти вещи он действительно получил
от отца после взятия Аскула, но потерял их, когда
после возвращения Цинны в Рим его телохранители
ворвались в дом Помпея и разграбили его. На этом
процессе у Помпея было немало предварительных
столкновений с обвинителем. В них молодой человек
выказал быструю сообразительность и твердый не по
летам ум и тем стяжал немалую славу и симпатии сограждан,
так что претор Антистий, который был судьей
на процессе, полюбил Помпея и предложил ему в
жены свою дочь. Об этом он вел переговоры с друзьями
Помпея. Помпеи принял предложение, и между
ними было заключено тайное соглашение, однако изза
хлопот Антистия в пользу Помпея об этой сделке
стало известно народу. Наконец, когда Антистий ог280


ласил вынесенный судьями оправдательный приговор,
то, как по команде, народ издал возглас, произносимый
по старинному обычаю на свадьбах,— Таласию!
Происхождение этого обычая, как говорят, следующее.
Когда самые доблестные римляне похищали
дочерей сабинян, пришедших в Рим посмотреть на иг,
ры, несколько безвестных поденщиков и пастухов
схватили красивую и высокую девушку и, взвалив ее
на плечи, понесли. Чтобы какой-нибудь знатный человек
при встрече не отнял добычи, они бежали с
криком) Таласию! Таласий был одним из всеми любимых
и известных граждан, и потому, слыша это
имя, встречные хлопали в ладоши как бы в знак радости
и одобрения. Так как брак Таласия оказался
счастливым, это восклицание, как говорят, стало употребляться
в шутку на свадьбах. Это объяснение наиболее
правдоподобно из всех. Спустя несколько дней
Помпеи вступил в брак с Антистией.
V. ОТПРАВИВШИСЬ в лагерь Цинны, Помпеи затем
испугался каких-то ложных обвинений и наговоров
и тайком быстро покинул лагерь. Так как Помпеи
нигде не показывался, то в лагере прошел слух, будто
Цинна велел убить юношу. Тогда старые враги п
ненавистники Цинны подняли против него восстание.
Цинна бежал, но был схвачен каким-то центурионом,
преследовавшим его с обнаженным мечом. Припав к
коленям врага, Цинна протянул ему свой драгоценный
перстень с печаткой, а тот с жестокою издевкой
ответил: Я пришел сюда не скреплять печатью договор,
а покарать нечестивого и беззаконного тирана.
С этими словами он убил Цинну. После смерти Цинны
его сменил, став во главе правления, Карбон —
тиран, еще более безрассудный, чем Цинна. Однако
был уже близок Сулла, ожидавшийся с нетерпением
большинством граждан, которые из-за выпавших на
их долю бедствий уже самоё перемену властителя почитали
великим благом. Несчастия довели государство
до такого состояния, что люди, не надеясь больше
на свободу, мечтали лишь о более или менее снисходительном
господине.

VI. ПОМПЕИ находился тогда в италийской области
Пицене, отправившись туда отчасти потому, что там
были его земельные владения, но главным образом

281

из-за того, что ему были приятны чувства любви и
преданности, которые в память об отце питали к нему
тамошние города. Помпеи видел, что самые знатные и
лучшие граждане оставляют свое имущество и отовсюду,
словно корабли в надежную гавань, стекаются
в лагерь Суллы в поисках убежища. Сам он счел ниже
своего достоинства явиться к Сулле бессильным
беглецом, умоляя о помощи, но предпочел прибыть к
нему, оказав важную услугу, с почетом, во главе войска.
Поэтому он предпринял попытку возмутить пиценцев,
которые охотно ему повиновались и не слушали
уговоров посланцев Карбона. Когда некто Ведий
сказал пиценцам, что вождем у них — Помпеи, только
что сошедший со школьной скамьи, они разъярились
и, напав на Ведия, убили его. Двадцати трех лет
отроду Помпеи, никем: не назначенный, по собственному
почину облек себя полномочиями полководца; на
площади большого города Ауксима он воздвиг судейское
возвышение и особым эдиктом повелел двум сторонникам
Карбона, весьма влиятельным в городе
братьям Вентидиям, покинуть Ауксим. Затем Помпеи
стал набирать воинов и, как полагается, назначил им
центурионов; то же самое он делал, объезжая соседние
города. Все сторонники Карбона бежали, прочие
же с радостью отдали себя в распоряжение Помпея,
Таким образом! за короткое время он набрал три полных
легиона, запасся продовольствием, вьючными животными,
повозками и всем прочим снаряжением и
двинулся к Сулле, не спеша и не желая скрываться,
но задерживаясь в пути, чтобы тревожить неприятеля,
иво всех областях Италии, через которые он проходил,
стараясь поднять восстание против Карбона.
VII. ПРОТИВ Помпея выступили сразу три неприятельских
полководца — Каррина, Целий и Брут, но
они ударили на него не все разом и не в лоб, а совершали
обходное движение тремя отрядами с целью
окружить и уничтожить противника. Помпеи, однако,
не испугался, но, собрав свои силы в одном пункте, во
главе конницы напал на войско Брута. Со стороны
неприятеля выступила галльская конница, и Помпеи,
метнув дротик, поразил начальника, отличавшегося
необыкновенной силой. После этого остальные всадники
повернули назад и расстроили ряды пехотинцев,

282

сйлай и Шйпей

так что началось общее бегство. Затем между неприятельскими
начальниками пошли раздоры, и каждый
отступил в полном беспорядке. Города стали переходить
на сторону Помпея, считая, что враги от страха
уже совершенно рассеялись. Вскоре на него напал
консул Сципион. Однако не успели еще оба войска
пустить в ход дротики, как воины Сципиона, приветствуя
воинов Помпея, перешли на его сторону, Сципиону
же пришлось бежать. Наконец, сам Карбон выслал
к реке Эзии многочисленные отряды всадников,
но и этому нападению Помпеи оказал решительное
сопротивление: враг был обращен в бегство и загнан
во время преследования в неудобную и непроходимую
для конницы местность. Неприятельские воины, видя,
что нет надежды спастись, вынуждены были сдаться
со своим оружием и конями.
VIII. СУЛЛА ничего не знал еще об этих событиях.
При первых известиях и слухах о том, что Помпеи
должен действовать против стольких неприятельских
полководцев, располагавших столь большими силами,
Сулла испугался за Помпея и немедленно выступил
ему на помощь. Когда Помией узнал, что Сулла
уже недалеко, он приказал командирам вооружить
воинов и выстроить их в боевом порядке для смотра,
чтобы они произвели на главнокомандующего самое
лучшее, блестящее впечатление. Помпеи рассчитывал
на великие почести со стороны Суллы, но получил
даже больше, чем ожидал. Завидев приближение
Помпея с войском, состоявшим из сильных и здоровйх
людей, гордых своими победами, Сулла соскочил
с коня. Как только Помпеи приветствовал его по
обычаю, назвав императором, Сулла, в свою очередь,
назвал его этим же именем, причем никто не ожидал,
что Сулла присвоит человеку молодому, еще даже
не сенатору, тот титул, за который сам он сражался
со Сципионами и Мариями. И дальнейшее поведение
Суллы вполне соответствовало этим первым* яроявлениям
любезности: так, когда приходил^ Подпей,
Сулла вставал и обнажал голову — почесть' которую
он не часто оказывал кому-либо другому, хотя в его
окружении было много уважаемых людей Однако от
этих почестей Помпеи не возгордился. Напротив, когда
Сулла вознамерился немедленно послать его

283

в Галлию, где Метелл во время своего управления,
по-видимому, не совершил ничего достойного тех
огромных сил, какие были в его распоряжении,
Помпеи заявил, что неблагородно было бы лишать
командования человека, старшего годами и превосходящего
его славой; однако если Метелл и пожелает
и сам потребует, то он, Помпеи, готов ему
помогать на войне и во всем остальном окажет под-'
держку. Метелл принял предложение и написал Помпею,
чтобы тот приезжал. После этого Помпеи вторгся
в Галлию и не только совершил сам удивительные
подвиги, но сумел подогреть и разжечь уже почти
угасший от старости воинственный пыл и отвагу Метелла.
Так расплавленная на огне медь, если облить
ею твердые и холодные куски металла, как говорят,
размягчает и плавит их скорее самого огня. Но ведь
подобно тому, как не принимают в расчет и не вносят
в списки юношеские победы борца, который занял
впоследствии первое место среди взрослых и повсюду
с почетом побеждал на состязаниях, так и подвиги,
совершенные тогда Помпеем в Галлии, хотя сами по
себе и удивительные, все же меркнут перед множеством
великих битв и войн позднейшего времени. Поэтому
я не решился во всех подробностях описывать
дела Помпея в Галлии, чтобы не пропустить более
значительных его деяний и событий, в которых как
раз обнаруживается характер этого мужа.
IX. СТАВ владыкой Италии и провозглашенный диктатором,
Сулла вознаградил всех своих полководцев
и всех начальников: он обогащал их, возводил на высшие
государственные должности и щедро и охотно
удовлетворял все их желания. Помпеи вызывал восхищение
Суллы своей воинской доблестью. Последний
хотел породниться с Помпеем, считая, что это будет
весьма полезно для его власти. Жена Суллы Метелла
одобряла планы мужа; и вот оба они уговаривают
Помпея развестись с Антистией и взять в жены падчерицу
Суллы, дочь Метеллы и Скавра Эмилию, которая
была в это время замужем и уже беременна. Способ
заключения этого брака был, конечно, тиранический
и скорее в духе времен Суллы, чем в характере
Помпея: беременную Эмилию приводят от ее мужа
к Помпею, а Антистию изгоняют позорным и самым
жалким образом:, хотя она недавно из-за своего мужа
потеряла отца: Антистий был убит в курии, так как
из-за Помпея его считали сторонником Суллы. Мать
Антистий не перенесла всех этих несчастий и сама наложила
на себя руки, так что к трагедии Помпеева
брака присоединилось и это горестное обстоятельство
и, клянусь Зевсом, еще одно: Эмилия сразу же умерла
от родов в доме своего нового мужа.
X. СПУСТЯ некоторое время пришла весть о том, что
Перперна укрепляется в Сицилии, стараясь превратить
остров в опорный пункт для остатков враждебного
стана приверженцев Мария; там же, близ Сицилии,
находился Карбон с флотом, а Домиций вторгся
в Африку, и много других важных изгнанников, успевших
избежать гибели, стекалось туда же. Против
них был послан Помпеи с большим войском. Перперна
немедленно уступил ему остров, и он начал восстанавливать
.разрушенные города, обходясь милостиво
со всеми, кроме мамертинцев в Мессене. Мамертинцы
не пожелали явиться к его судейскому креслу и признать
его власть, ссылаясь на то, что были освобождены
от нее старинным римским законом. Тогда
Помпеи заявил им: Перестаньте приводить статьи
законов тому, у кого за поясом меч. И отношение
Помпея к Карбону представляется бесчеловечным
глумлением над его несчастьями. Ведь если убийство
Карбона было необходимо (как, быть может, оно и было),
то его следовало совершить немедленно после пленения,
и тогда ответственность пала бы на того, кто отдал
приказ. Однако вместо этого Помпеи велел привести
к себе римлянина, трижды бывшего консулом,
и в оковах заставил его стоять перед своим судейским
креслом, а сам, к негодованию и раздражению
присутствующих, вел следствие сидя. Затем последовал
приказ увести и казнить Карбона. Когда приговоренного
привели к месту казни, он, увидев обнаженный
меч, просил, как передают, дать ему место и немного
времени для отправления естественных потребностей.

Гай Оппий, один из друзей Цезаря, рассказывает
о бесчеловечном поступке Помпея с Квинтом
Валерием. Помпеи знал, что Валерий — человек большой
учености и исключительно преданный науке. Когда
Валерия привели пленником к Помпею, тот при285


нял его дружески; после совместной прогулки, выспросив
у него все нужные сведения, Помпеи велел
слугам немедленно отвести несчастного на казнь. Однако
к рассказам Оппия о врагах и друзьях Цезаря
следует относиться с большой осторожностью.

Помпеи карал, и то лишь по необходимости, наиболее
знатных и явных врагов Суллы, захваченных в
плен, остальным же, насколько было возможно, позволял
скрыться, а некоторым даже сам помогал бежать.
Помпеи решил наказать город гимерцев за то,
что жители его держали сторону враждебного стана.
Народный вожак Стеннид попросил слова и сказал,
что Помпеи поступит несправедливо, если, отпустив
виновного, погубит ни в чем не повинных людей. На
вопрос Помпея, кого именно он считает виновным,
Стеннид ответил: Себя: своих друзей я убедил примкнуть
к твоим противникам, а врагов заставил силой.
Помпеи был восхищен смелостью и благородством
этого человека и сначала даровал прощение ему,
а затем простил и всех прочих. Узнав из донесений,;
что воины его в походе позволяют себе всякие бесчинства,
Помпеи опечатал их мечи, и в случае взлома печати
виновный подвергался наказанию.
XI. В ТО ВРЕМЯ как Помпеи занимался этими делами
и управлял Сицилией, он получил постановление
сената и письмо Суллы с приказанием) отплыть в Африку
со всеми силами для войны против Домиция. Последний
собрал войско во много раз большее, чем то,
с каким незадолго до того Марий, переправившийся
из Африки в Италию, захватил верховную власть над
римлянами и из изгнанника сделался тираном. Спе-.
шно окончив все приготовления, Помпеи оставил правителем
Сицилии Меммия, мужа своей сестры, а сам
отплыл на ста двадцати боевых кораблях и восьмистах
грузовых с продовольствием, оружием, деньгами
и военными машинами. Как только одна часть флота
пристала к берегу в Утике, а другая в Карфагене, на
сторону Помпея перешли семь тысяч неприятельских
воинов, сам же он привел с собой шесть полных легионов.
По прибытии в Африку с ним случилось, говорят,
забавное происшествие. Какие-то из его воинов,
по-видимому, случайно наткнувшись на клад, добыли
большие деньги. Когда об этой находке стало

286

и* Помпеи

известно, у других воинов явилась мысль, что вся эта
местность полна кладов, спрятанных карфагенянами в
пору их бедствий. Много дней Помпеи не мог совладать
со своими воинами, которые искали клады. Он
ходил вокруг и со смехом наблюдал, как столько тысяч
людей копают и переворачивают пласты земли на
равнине. Наконец воины утомились от этой работы и
предложили Помпею вести их, куда е...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 63
• 64
• 65
• 66
• 67
• 68
• 69
• 70
• 71
• 72
• 73
• 74
• 75
• 76
• 77
• ...
• 94
• 95
• 96

Поділитися у соцмережах