Жанр: История
Избранные Жизнеописания 1-2.
...; кто-то
из них высыпал на голову Бибула корзину с навозом;
двое народных трибунов, его сопровождавшие, были
ранены. Очистив таким образом форум от своих противников,
Цезарь и Помпеи утвердили закон о распределении
земель. Соблазненный этим законом, народ
сделался сговорчивым и склонным принимать
всякое их предложение; теперь он вовсе не вникал ни
во что, но молчаливо одобрял их законопроекты. Таким
образом были утверждены распоряжения Помпея,
из-за которых у него шел спор с Лукуллом,
Цезарю же были предоставлены Галлия по эту и по
ту стороны Альп и Иллирия, а также четыре полных
легиона сроком на пять лет; консулами на следующий
год были выбраны Пизон, тесть Цезаря, и Габиний,
один из наиболее отвратительных льстецов Помпея.
Во время этих событий Бибул сидел взаперти
в своем доме; в течение восьми месяцев он не появлялся
для выполнения своих обязанностей консула,
а лишь издавал указы, полные злобных обвинений
против его противников — Помпея и Цезаря. Что касается
Катона, то он, словно одержимый пророческим
наитием, предвещал в сенате предстоящую судьбу
республики и самого Помпея. Лукулл же, устав от
борьбы, жил на покое, как человек, уже неспособный
323
больше к государственной деятельности. По этому
поводу Помпеи заметил, что старику предаваться
роскоши подобает еще меньше, чем заниматься государственными
делами. Тем не менее и сам Помпеи
быстро растерял свою энергию, ухаживая за молодой
женой; он посвящал ей большую часть своего времени,
проводя вместе с нею целые дни в загородных
именьях и садах и вовсе не обращая внимания на
то, что творилось на форуме. Клодий, бывший тогда
народным трибуном, стал относиться к нему пренебрежительно
и позволил себе весьма наглые поступки.
Так, он изгнал из Рима Цицерона и послал Катона
на Кипр под предлогом ведения войны на этом
острове. Видя, что народ всецело ему предан, потому
что он во всем угождает народу, Клодий сразу же
после отъезда Цезаря в Галлию сделал попытку отменить
некоторые распоряжения Помпея. Он захватил
пленного Тиграна и держал его в своем доме, а затем
возбудил судебные процессы против друзей Помпея,
чтобы испробовать, какова сила влияния Помпея.
В конце концов, когда Помпеи лично выступил на
одном из таких процессов, Клодий в окружении толпы
бесстыдных негодяев поднялся на возвышение и
задал такие вопросы:
Кто разнузданный тиран?
Кто этот человек, ищущий человека? Кто почесывает
одним пальцем голову?
На каждый вопрос толпа
громко и стройно, словно хорошо обученный хор,
выкрикивала, едва лишь Клодий встряхивал краем
тоги,—
Помпеи
.
ХЫХ. ЭТИ нападки, конечно, сильно огорчали Помпея,
который не привык подвергаться поношениям и
был совершенно неопытен в подобного рода борьбе.
Однако еще больше он опечалился, узнав, что сенат
злорадствует по поводу нанесенных ему оскорблений,
считая его наказанным за предательство по отношению
к Цицерону. Между тем на форуме дело дошло
до драки, причем несколько человек было ранено,
а одного из рабов Клодия поймали с обнаженным
мечом при попытке пробраться к Помпею сквозь толпу
обступивших его людей. Помпеи, боявшийся наглых
выходок и злословия Клодия, воспользовался
этим предлогом, чтобы больше не появляться на
форуме, пока Клодий оставался в своей должности.
Все это время Помпеи не выходил из своего дома,
обсуждая с друзьями, как бы смягчить гнев сената и
лучших граждан против него. Куллеон советовал ему
развестись с Юлией и, порвав с Цезарем, перейти на
сторону сената. Помпеи отверг этот совет, а принял
предложение тех, кто желал возвращения Цицерона,
заклятого врага Клодия, человека, пользовавшегося
величайшим расположением сената. Во главе сильного
отряда Помпеи проводил на форум брата Цицерона,
и тот обратился к народу с просьбой за изгнанника;
после схватки, в которой было множество раненых
и даже несколько убитых, Помпею удалось одолеть
Клодия. Возвратившись законным порядком из
изгнания, Цицерон не только сразу же примирил
Помпея с сенатом, но, выступив в пользу хлебного закона,
снова сделал Помпея до некоторой степени
владыкой всех земель и морей, принадлежавших римлянам.
Ибо власти и надзору Помпея были подчинены
гавани, торговые центры, продажа зерна — одним словом,
вся деятельность мореходов и земледельцев. Клодий
обвинял Помпея, доказывая, что этот закон внесен
не из-за нехватки хлеба, а наоборот, нехватка искусственно
вызвана, чтобы провести закон и чтобы новые
полномочия опять оживили как бы парализованную силу
Помпея. Другие видели во всем этом хитрую выдумку
консула Спинтера, который желал облечь Помпея
высшей властью для того, чтобы его самого послали
на помощь царю Птолемею. Однако народный трибун
Каниний предложил законопроект, по которому Помпеи
должен был без военной силы, а только с двумя
ликторами примирить александрийцев с царем. Помпеи,
видимо, был доволен этим предложением, сенат
же отверг его под тем благовидным предлогом, что
он опасается за жизнь Помпея. На форуме и около
сенатской курии были найдены разбросанные грамоты,
в которых говорилось, что Птолемей просит назначить
полководцем в помощь ему Помпея, а не
Спинтера. Тимаген говорит, что Птолемей покинул
Египет без настоятельной необходимости, но лишь по
совету Теофана, который старался доставить Помпею
новый источник личного обогащения и создать предлог
для нового похода. Подлая угодливость Теофана
сообщает, конечно, убедительность этой истории, но,
с другой стороны, сам характер Помпея, который неспособен
был из честолюбия на столь низкое коварство,
делает ее совершенно невероятной.
Ь. ПОСТАВЛЕННЫЙ во главе снабжения хлебом,
Помпеи начал направлять в различные области своих
легатов и друзей, сам же, отплыв в Сицилию, Сардинию
и Африку, собрал там большое количество хлеба.
Когда он собирался выйти в море, поднялась буря, и
кормчие не решались сняться с якоря. Тогда Помпеи
первым взошел на борт корабля и, приказав отдать
якорь, вскричал:
Мне нужно плыть, а жить вовсе не
необходимо!
При такой отваге и рвении Помпею
сопутствовало счастье, и ему удалось наполнить рынки
хлебом, а море покрыть грузовыми судами с продовольствием.
Поэтому была оказана помощь даже
чужеземцам, и изобилие из богатого источника потоком
разлилось по всем землям.
Ы. ЦЕЗАРЬ в это время, благодаря Галльской войне,
достиг большого могущества. И хотя он находился
так далеко от Рима и был, по-видимому, занят
войной с бельгами, свевами и британцами, однако
благодаря своей хитрости умел в самых важных делах
незаметно оказывать противодействие Помпею в
Народном собрании. Со своим войском он обращался,
как с живым телом, не просто направляя его против
варваров, но боями с неприятелем, словно охотой или
травлей зверей, закаляя его и делая непобедимым и
страшным. Золото, серебро и прочую богатую добычу,
захваченную в бесчисленных походах, Цезарь отсылал
в Рим. Эти средства он употреблял на подарки
эдилам, преторам, консулам и их женам, чем приобрел
расположение многих. Поэтому, когда он, перейдя
Альпы, зимовал в Луке, туда наперерыв устремилось
множество мужчин и женщин и среди прочих —
двести сенаторов (в их числе Помпеи и Красс), так
что у дверей дома Цезаря можно было увидеть сто
двадцать дикторских связок, различных лиц в консульском
и преторском ранге. Всех прибывших Цезарь
отпустил, щедро раздавая деньги и посулы, а с
Помпеем и Крассом он заключил соглашение. Последние
должны были добиваться консульства, а Цезарь
в помощь им обещал послать большой отряд воинов
для голосования. Как только совершится их избрание,
они разделят между собой провинции и командование
войском, за Цезарем же должны быть утверждены
его провинции на следующее пятилетие.
Это соглашение, ставшее известным в народе, первые
лица в государстве встретили с большим неудовольствием.
Марцеллин, выступая перед собравшимся
народом, спросил обоих претендентов, будут ли они
домогаться консульства. Когда народ потребовал,
чтобы они дали ответ, Помпеи отвечал первым, сказав,
что, может быть, он будет домогаться консульства,
а может быть, и нет. Красс же дал более скромный
ответ, заявив, что поступит так, как считает полезным
для общего блага. Когда, наконец, Марцеллин
выступил против Помпея и, видимо, допустил
в своей речи резкие выражения, Помпеи объявил, что
Марцеллин самый несправедливый человек на свете,
вовсе не знающий благодарности: ведь он, Помпеи,
сделал его из немого красноречивым, а из голодного
пресыщенным обжорой
Ы1. ВСЕ ПРОЧИЕ претенденты на должность консула
отступились от своих домогательств, и только
Луция Домиция Катон убедил не отказываться, всячески
его ободряя и говоря, что борьба с тиранами
идет не за консульскую должность, а за свободу.
Помпеи, боясь упорства Катона, опасаясь, как бы он,
и без того ведя за собой весь сенат, не привлек на
свою сторону здравомыслящую часть народа, не допустил
Домиция на форум; он подослал вооруженных
людей, которые убили сопровождавшего Домиция факелоносца,
а остальных обратили в бегство. Последним
отступил Катон: защищая Домиция, он получил
рану в правый локоть.
Такими-то средствами Помпеи и Красс добились
консульства, но и в прочих своих действиях при исполнении
должности они проявили не больше скромности.
Прежде всего, когда народ хотел выбрать Катона
претором и уже приступил к голосованию, Помпеи
распустил собрание под предлогом неблагоприятных
знамений. Вместо Катона подкупленные центурии
выбрали претором Ватиния. Затем через народного
трибуна Требония Помпеи и Красс внесли законопроект,
по которому,— как было условлено прежде,—
полномочия Цезаря были продлены на второе пятиле327
тие; Крассу была предоставлена Сирия и ведение
войны против парфян, а самому Помпею — вся Африка
и обе Испании с четырьмя легионами, из которых
два Помпеи по просьбе Цезаря на время передал
ему для Галльской войны. По истечении срока консульства
Красс отправился в свою провинцию, Помпеи
же, освятив воздвигнутый им театр, устроил гимнастические
и мусические состязания, а также травлю
диких зверей, при которой было убито пятьсот львов.
Под конец Помпеи показал еще битву со слонами —
зрелище, всего более поразившее римлян.
1ЛП. ЭТИ ЗРЕЛИЩА вызвали у народа изумление
перед Помпеем и любовь к нему, но, с другой стороны,
и не меньшую зависть. Помпеи передал войска и
управление провинциями своим доверенным легатам,
а сам проводил время с женой в Италии, в своих
именьях, переезжая из одного места в другое и не
решаясь оставить ее то ли из любви к ней, то ли изза
ее привязанности к нему. Ибо приводят и это последнее
основание. Всем была известна нежность к
Помпею молодой женщины, страстно любившей мужа,
невзирая на его годы. Отчасти причиной этому была,
по-видимому, воздержность мужа, который довольствовался
только своей женой, отчасти же его природная
величавость, соединявшаяся с приятным и привлекательным
обхождением, особенно соблазнительным
для женщин, если признать за истину свидетельство
гетеры Флоры.
При выборах эдилов дело дошло до рукопашной
схватки, и много людей около Помпея было убито,
так что ему пришлось переменить запачканную
кровью одежду. Слуги, принесшие одежду Помпея,
произвели своей беготней сильный шум в доме. При
виде окровавленной тоги молодая женщина, бывшая
в ту пору беременной, лишилась чувств и с трудом
пришла в себя. От такого сильного испуга и волнения
у нее начались преждевременные роды. Поэтому даже
те, кто весьма резко порицал дружбу Помпея с Цезарем,
не могли сказать ничего дурного о любви этой
женщины. Она забеременела снова и, родив дочь,
скончалась от родов, ребенок же пережил мать лишь
на немного дней. Помпеи совершил уже все приготовления
для похорон в своем альбанском имении, однако
народ силой заставил перенести тело на Марсово
поле, скорее из сострадания к молодой женщине, чем
в угоду Помпею и Цезарю. Из них обоих, однако,
народ, по-видимому, больше уважения оказывал отсутствующему
Цезарю, чем Помпею, который был
в Риме. Тотчас же после смерти Юлии город пришел
в волнение, всюду царило беспокойство и слышались
Сеющие смуту речи. Родственный союз, который прежде
скорее скрывал, чем сдерживал, властолюбие
этих двух людей, был теперь разорван. Вскоре пришло
известие о гибели Красса в войне с парфянами.
Его гибель устранила еще одно важное препятствие
для возникновения гражданской войны. Действительно,
из страха перед Крассом оба соперника так или
иначе держались по отношению друг к другу в пределах
законности. Но после того, как судьба унесла
третьего участника состязания, можно было вместе
с комическим поэтом сказать, что один борец, выходя
на борьбу с другим,
Маслом себя умащает и руки песком натирает.
Нет, для человеческой натуры, любого счастья мало!
Насытить и удовлетворить ее невозможно, поскольку
даже такая огромная власть, распространявшаяся на
столь обширное пространство, не могла утишить
честолюбия этих двух людей. Хотя им и приходилось
слушать и читать о том, что даже у богов
Натрое все делено и досталося каждому царство,—•
они считали, что для них двоих не хватает всей римской
державы.
ЫУ. ВЫСТУПАЯ как-то в Народном собрании,
Помпеи заметил, что всякую почетную должность ему
давали скорее, чем он того ожидал, и он отказывался
от этой должности раньше, чем ожидали другие.
О справедливости этого замечания свидетельствует
то, что он всегда распускал после похода свои войска.
Но тогда, полагая, что Цезарь войска не распустит,
Помпеи старался в противовес ему упрочить собственное
положение, обеспечив высшие государственные
должности за своими приверженцами. Впрочем, он не
вводил никаких новшеств и не желал обнаруживать
своего недоверия к Цезарю,— напротив, старался показать,
что презирает его и ни во что не ставит.
Когда же Помпеи стал замечать, что высшие государственные
должности распределяются не по его
желанию, так как граждане подкуплены, он решил не
препятствовать смуте. Тотчас пошли толки о диктаторе.
Первым осмелился открыто заявить об этом народный
трибун Луцилий, убеждая народ выбрать
Помпея диктатором. Катон так резко возражал против
этого, что Луцилию грозила опасность потерять
должность трибуна. Многие друзья Помпея выступили
в его защиту, утверждая, что он не ищет и не желает
этой должности. Катон похвалил за это Помпея
и убеждал его позаботиться о восстановлении законного
порядка. Тогда Помпеи, устыдившись, принял
меры к восстановлению порядка, и были избраны
консулы — Домиций и Мессала. Потом, однако, опять
началась смута, и многие стали уже более решительно
толковать о диктаторе. Катон, боясь, что его вынудят
подчиниться насилию, решил, что лучше предоставить
Помпею какую-либо законную должность и
тем отвратить его от этой неограниченной и тиранической
власти. Даже Бибул, хотя и был врагом Помпея,
первым подал свое мнение в сенате об избрании Помпея
единственным консулом, ибо таким образом республика
или избавится от теперешних беспорядков,
или будет порабощена самым доблестным мужем.
Это предложение показалось странным, имея в виду
лицо, от которого оно исходило. Тогда встал Катон;
все ждали, что он будет возражать против нового законопроекта,
но, когда в сенате воцарилось молчание,
он заявил, что сам не внес бы такого предложения,
однако, коль скоро оно уже внесено другим, он советует
его принять, предпочитая любую власть безвластию;
кроме того, он считает, что лучше Помпея никто
не сумеет управлять государством при таком беспорядке.
Сенат принял предложение и постановил,
чтобы Помпеи, выбранный консулом, правил один;
если же он сам потребует себе товарища, пусть изберет
его не раньше, как через два месяца. Итак, интеррекс
Сульпиций назначил Помпея консулом, и
Помпеи дружески приветствовал Катона, выразив
тому большую благодарность и прося частным образом
помогать ему советом при выполнении должности.
Катон же отвечал, что, по его мнению, Помпеи
,330
вовсе не обязан его благодарить, так как все, что он,
Катон, говорил в сенате, он сказал не ради него,
Помпея, а ради государства; он будет, добавил Катон,
давать Помпею советы частным образом, если к
нему обратятся, а если не обратятся, он публично
выскажет то, что сочтет полезным и нужным. Таков
Катон был во всем.
ЬУ. ПО ПРИБЫТИИ в город Помпеи женился на
Корнелии, дочери Метелла Сципиона и вдове погибшего
в войне с парфянами Публия, сына Красса, на
которой тот женился, когда она была еще девушкой.
У этой молодой женщины, кроме юности и красоты,
было много и других достоинств. Действительно, она
получила прекрасное образование, знала музыку и
геометрию и привыкла с пользой для себя слушать
рассуждения философов. Эти ее качества соединялись
с характером, лишенным несносного тщеславия — недостатка,
который у молодых женщин вызывается
занятием науками. Происхождение и доброе имя ее
отца были безупречны. Тем не менее брак не встретил
одобрения из-за большой разницы в возрасте
жениха и невесты: ведь по годам Корнелии скорее
подходило быть женой сына Помпея. Более проницательные
люди полагали, что Помпеи пренебрегает интересами
государства: находясь в затруднительном
положении, государство избрало его своим врачом
и всецело доверилось ему одному, а он в это время
увенчивает себя венками и справляет свадебные торжества,
меж тем как ему следовало бы считать несчастьем
это свое консульство, ибо, конечно, оно не было
бы предоставлено ему вопреки установившимся обычаям,
если бы в отечестве все обстояло благополучно.
Когда Помпеи начал процессы о подкупе и лихоимстве
и издал законы, на основании которых были
возбуждены судебные преследования, он вел все дела
со строгим беспристрастием, добился безопасности,
порядка и спокойствия в судах, председательствуя
там под охраной вооруженной силы. Однако в одном
из таких процессов оказался замешанным тесть его
Сципион, и тут Помпеи пригласил к себе триста
шестьдесят судей и просил их помочь тестю. Обвинитель
отказался от процесса, увидев, что судьи провожают
Сципиона с форума. Поэтому о Помпее снова
пошла дурная слава. Но еще более резким порицаниям
он подвергся, когда в нарушение собственного
закона, запрещавшего похвальные речи лицу, привлеченному
к судебной ответственности, выступил с похвалой
Планку. Катон, который как раз был в числе
судей, закрыв руками уши, объявил, что не подобает
ему слушать похвалы в нарушение закона. Катон был
исключен из числа судей перед голосованием, но,
к стыду для Помпея, Планк все же был осужден голосами
остальных судей. Спустя несколько дней бывший
консул Гипсей, обвиняемый в подкупе, подкараулил
Помпея, когда тот возвращался после бани
домой, к обеду, и стал умолять о помощи, обнимая
его колени. Помпеи же, пройдя мимо него, заметил
презрительно, что тот может испортить ему обед, но
ничего другого не добьется. Эта видимая неровность
в его поведении навлекала на него порицания. Впрочем,
все государственные дела Помпеи привел в порядок.
На оставшиеся пять месяцев своего пребывания
в должности он выбрал сотоварищем своего тестя.
Было вынесено постановление продлить Помпею срок
управления провинциями на следующее четырехлетие;
кроме того, ему было дано по тысяче талантов в год
на содержание войска.
ЬУ1. ДРУЗЬЯ Цезаря воспользовались этим предлогом,
чтобы потребовать некоторого внимания и к Цезарю
— человеку, который вел так много войн для
распространения римского владычества. В самом деле,
говорили они, Цезарь заслуживает второго кон*
сульства или продления срока командования, чтобы
другой начальник, придя на смену, не похитил у него
славы великих подвигов, но чтобы тот, кто их совершил,
продолжал командовать в покое и почете. Когда
из-за этих требований возникли разногласия, Помпеи,
как бы стремясь из дружеского расположения к Цезарю
избавить его от зависти, объявил, что у него
есть письма Цезаря, в которых тот выражает желание
принять преемника и отказаться от командования;
однако было бы справедливо предоставить ему право
заочно домогаться консульства. Против этого восстал
Катон, потребовавший, чтобы Цезарь искал себе
какой-либо награды у сограждан только как частный
человек, сложив оружие. Помпеи, словно убежденный
доводами Катона, не настаивал на своем мнении,
и тем сделал свои замыслы по отношению к Цезарю
еще более подозрительными. Он послал Цезарю тре
бование вернуть переданные ему легионы под предлогом
предстоящей войны с парфянами. Цезарь отослал
воинов назад, щедро одарив, хотя и знал, зачем
у него их требовали.
ЬУП. ПОСЛЕ этого Помпеи опасно занемог в Неаполе,
но поправился. Неаполитанцы, по предложению
Праксагора, справили благодарственное празднество
в честь избавления его от опасности. Неаполитанцам
стали подражать соседи, и, таким образом, празднества
распространились по всей Италии, так что маленькие
и большие города один за другим справляли многодневные
праздники. Не хватало места для тех, кто
отовсюду сходился на праздник: дороги, селения
и гавани были переполнены народом, справлявшим
празднества с жертвоприношениями и пиршествами.
Многие встречали Помпея, украсив себя венками,
с пылающими факелами в руках, а провожая, осыпали
его цветами, так что его возвращение в Рим представляло
собой прекрасное и внушительное зрелище.
Это-то обстоятельство, как говорят, больше всего и
способствовало возникновению войны. Ибо гордыня
и великая радость овладели Помпеем и вытеснили
все разумные соображения об истинном положении
дел. Помпеи совершенно отбросил теперь свою обычную
осторожность, которая прежде всегда обеспечивала
безопасность и успех его предприятиям, стал
чрезмерно дерзок и с пренебрежением говорил о могуществе
Цезаря. Он считал, что ему не будет нужды
пускать в ход против Цезаря оружие или обращаться
к каким-либо затруднительным и хлопотливым действиям,
но что теперь он гораздо легче уничтожит соперника,
чем когда-то его возвысил. К тому же в это
время из Галлии прибыл Аппий с легионами, которые
Помпеи дал взаймы Цезарю. Аппий сильно умалял
подвиги Цезаря в Галлии и распространял о нем
клеветнические толки. Помпеи, говорил он, не имеет
представления о своем собственном могуществе и славе,
если хочет бороться против Цезаря каким-то иным
оружием, в то время как он может сокрушить соперника
с помощью его же собственного войска, лишь
только появится перед ним,— так велика, дескать,
в этом войске ненависть к Цезарю и любовь к Помпею.
Так Помпеи проникался все большим высокомерием
и, веря в свое могущество, дошел до такого пренебрежения
к силам соперника, что высмеивал тех,
кто страшился войны; тех же, кто говорил ему, что
не видит войска, которое будет сражаться против
Цезаря, если тот пойдет на Рим, Помпеи с веселой
улыбкой просил не беспокоиться.
Стоит мне только,—
говорил он,— топнуть ногой в любом месте Италии,
как тотчас же из-под земли появится и пешее
и конное войско
.
ЬУШ. В ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ Помпею Цезарь
взялся за дело более решительно. Он не удалялся
более на значительное расстояние от Италии и от
времени до времени посылал в Рим своих воинов на
выборы должностных лиц. Многих высших магистратов
он тайно привлекал на свою сторону, подкупая
их деньгами. Среди них были консул Павел, за тысячу
пятьсот талантов изменивший Помпею, народный
трибун Курион, избавленный Цезарем от его огромных
долгов, и Марк Антоний, который по дружбе к
Куриону был причастен к его долгам. Один из начальников,
посланных Цезарем в Рим, как рассказывали,
стоял у сенатской курии и, услышав, что сенат
отказывается продлить срок командования Цезаря,
ударил рукой по мечу и вскричал:
Ну, тогда вот
этот меч даст ему разрешение!
К этой же цели
были направлены все действия и приготовления
Цезаря.
Впрочем, требования и предложения Куриона в
защиту Цезаря по виду были вполне разумны и направлены
к общему благу. А предложил он одно из
двух: или лишить Помпея командования, или, если
Помпеи удержит его, не отнимать войска у Цезаря;
пусть они либо, став частными лицами, блюдут закон
и справедливость, либо, оставаясь соперниками, довольствуются
нынешним положением и не стараются
его изменить. Тот, кто ослабит одного из них, только
удвоит этим могущество, которого страшится. В ответ
на это предложение консул Марцелл назвал Цезаря
разбойником и потребовал объявить его врагом отечества,
если он не сложит оружия. Тем не менее Ку334
Агссилай и Помпеи
риону с помощью Антония и Пизона удалось заставить
сенат высказаться: он предложил отойти в сторону
тем сенаторам, которые требовали, чтобы только
один Цезарь сложил оружие, а Помпеи сохранил
командование. И большая часть сенаторов отошла в
сторону. Когда же Курион попросил отойти в сторону
тех, кто считает, что оба соперника должны сложить
оружие и отказаться от власти, то за Помпея подали
голос двадцать пять сенаторов, а за предложение Куриона
— все остальные. Сияющий от радости, думая,
что уже одержал победу, Курион выбежал из курии
и устремился в Народное собрание, где его встретили
рукоплесканиями, осыпав венками и цветами. Помпеи
не .присутствовал на заседании сената, потому что
полководцы, командующие легионами, не имеют права
вступать в город. Между тем поднялся Марцелл и
заявил, что не может дольше сидеть и выслушивать
все эти рассуждения: он видит, как десять легионов
уже переходят Альпы, и потому идет, чтобы снарядить
в путь того, кто станет сражаться против них
за отечество.
1ЛХ. ПОСЛЕ этого, как бы в знак траура, сенаторы
переменили свою одежду. Марцелл, сопровождаемый
всем сенатом, пошел через форум за городскую
черту к Помпею. Став против не
...Поділитися у соцмережах
