Жанр: История
Избранные Жизнеописания 1-2.
...и у греков, был один только учитель для
того, чтобы их дети с младенчества получали общее
воспитание и приучались к общежитию.
Этот учитель задумал изменить фалерийцам, избрав
детей орудием для исполнения своего плана. Оп
ежедневно водил их за городские стены, сперва на
недалекое расстояние, и после окончания гимнастических
упражнений возвращался обратно. Затем он постепенно
начал водить их на более далекое расстояние
и приучил оставаться спокойными, как будто им
не грозило никакой опасности, наконец, вместе со
всеми ими подошел к римским передовым постам
и передал их часовым, приказав провести себя к Камиллу.
Когда его привели к нему, он назвал себя
воспитателем и учителем детей и сказал, что заслужить
его расположение он считает выше исполнения
своего долга и пришел, в лице детей, передать ему
город. Выслушав его, Камилл был возмущен его поступком.
Обратившись к окружающим, он сказал, что
война — зло; ее ведут с помощью больших несправедливостей
и насилия; но для честных людей и на войне
существуют некоторые законы. Нельзя гнаться за
победой, если выгоды, какие дает она, будут приобретены
путем низости и преступлений- Великий полководец
должен вести войну, надеясь на свое мужество,
а не на измену долгу со стороны других- Он
приказал ликторам сорвать с изменника платье, связать
на спину руки, детям же дать палки и плети,
чтобы они били и гнали изменника в город. Между
тем фалерийцы заметили предательство учителя. Конечно,
при известии о таком ужасном несчастье по
всему городу раздавался плач. Мужчины и женщины
бежали в исступлении к городским стенам и воротам
•— и вдруг увидели детей, гнавших голого и связанного
учителя и называвших Камилла своим спасителем,
отцом и богом, вследствие чего не только родители
детей, но и остальные граждане почувствовали
уважение и любовь к Камиллу за поступок, говоривший
о его справедливости. На Народном собрании
было решено отправить к нему послов и объявить,
253
что они сдаются. Камилл отослал их в Рим. В сенате
они сказали, что римляне, ставя справедливость выше
победы, заставили их предпочесть свободе подчинение
римлянам не столько потому, что они считают
себя слабее их, сколько потому, что их заставляет
признать себя побежденными великодушие римлян,
Сенат, с своей стороны, позволил Камиллу распорядиться
в данном; случае по его усмотрению. Он взял
с фалерийцев деньги, заключил союз с другими фалисками
и отступил.
XI. СОЛДАТЫ надеялись ограбить Фалерии, но вернулись
в Рим с пустыми руками, вследствие чего стали
обвинять Камилла перед другими согражданами
в нерасположении к народу и нежелании облегчить
положение бедняков. Трибуны стали опять предлагать
закон относительно разделения граждан и приглашать
народ утвердить его. Камилл более других
оказался противником народа — он не боялся ничьей
ненависти и говорил открыто. Хотя и против желания
народа, закон не был утвержден, и народ возненавидел
Камилла так сильно, что его ненависть не уменьшилась
даже из чувства сострадания к семейным несчастьям
Камилла,— один из двух его сыновей умер
от болезни. Этот удар сильно подействовал на мягкого
от природы и любящего человека. Получив вызов
в суд, он провел, убитый горем, весь день дома, запершись
вместе с женщинами.
XII. ОБВИНИТЕЛЕМ его был Луций Апулей. Он обвинял
его в утайке этрусской добычи. Говорили, что
у него в доме видели какие-то медные двери, отнятые
у неприятеля. Народ был крайне раздражен. Было
несомненно, что он подаст свои голоса против обвиняемого,
воспользовавшись каким-либо предлогом.
Камилл созвал друзей, товарищей по походам и должностям,
товарищей, которых было много, и просил не
предавать его, обвиняемого несправедливо, по неосновательным
подозрениям, на посмеяние врагам. Когда
его друзья, после совещания, объявили свое решение
— что они не могут помочь ему в его процессе, но
готовы уплатить вместе с ним штраф, который наложат
на него,— он не выдержал и в раздражении решил
уйти из города в изгнание. Обняв жену и сына,
он удалился из дому и молча дошел до городских во254
Фемистокл
и Камц.
рот. Здесь он остановился, обернулся, простер руки
по направлению к Капитолию и обратился к богам
с молитвой, прося их, чтобы римлянам вскоре представился
случай раскаяться, чтобы весь мир увидел,
что они нуждаются в Камилле и желают его
возвращения, если только он уходит в изгнание
несправедливо, но преследуемый заносчивостью
и завистью народа.
Х1Н. КАК второй Ахиллес, он проклял сограждан
и оставил город, не явившись в суд. Его присудили
к уплате штрафа в пятнадцать тысяч ассов, или, в переводе
на греческие деньги, в полторы тысячи драхм.
Десять ассов равны одной серебряной монете —• денарию
(отсюда и ее название).
Нет римлянина, который бы не верил, что моления
Камилла исполнились вскоре и что ему дано было
удовлетворение за несправедливый поступок с ним,
удовлетворение, нисколько не приятное для него, напротив,
поразившее его скорбью, хотя и прославившее,
сделавшее известным его имя,— так ужасна была
кара, постигшая Рим, так ужасны были бедствие
и опасность, которые вскоре пришлось испытать городу
вместе с позором. Быть может, это было делом
судьбы или же произошло по воле кого-либо из богов,
не желавшего оставлять безнаказанным поругания
добродетели.
XIV. ПРЕЖДЕ ВСЕГО сочли предвестницей близости
ужасного несчастья смерть цензора Юлия. Должность
цензора считается в глазах римлян особенно
почетной и священной. Второй случай произошел до изгнания
Камилла. Некий Марк Цедиций, плебей, не сенатор,
но порядочный и честный, рассказал трибунам
замечательный случай. Когда в последнюю ночь он
шел, по его словам, по Новой улице, его кто-то окликнул.
Он обернулся на голос, но не увидал никого, затем,
однако, услышал голос громче человеческого, голос,
который сказал ему:
Марк Цедиций, поди скажи на
рассвете магистратам, что надо вскоре ждать нашествия
галлов!
Трибуны встретили его рассказ смехом
и шутками. Вскоре случилось изгнание Камилла.
XV. ГАЛЛЫ, народ кельтского племени, оставили,
говорят, вследствие своей многочисленности, свою
страну, которая не могла прокормить всех их, и от255
Фемисто(°1 и Камилл
правились искать других земель. Их было много тысяч
молодых воинственных людей; еще больше было
следовавших за ними жен и детей. Одни из них перевалили
Рипейские горы, направились к берегам Северного
моря и заняли север Европы, другие поселились
в стране между Пиринеями и Альпами и долго
жили вблизи сенонов и битуригов. Спустя долгое время
им удалось в первый раз попробовать вина, впервые
привезенного тогда из Италии. Вино так понравилось
им, все так обрадовались новости испытанного
ими удовольствия, что вооружились, взяли с собой
родных и двинулись по направлению к Альпам, ища
землю, которая производила такие плоды; все другие
они считали неплодородными и невозделанными.
Привезшим им вино и первым горячо убеждавшим
их идти в Италию был, говорят, зтруск Аррунт, человек
знатный и не дурной, но его побудило к этому
случившееся с ним несчастье. Он был опекуном сироты,
Лукумона, замечательного красавца, первого
богача между согражданами. С детства он рос в доме
Аррунта и не оставил его даже тогда, когда сделался
юношей,— он отговаривался тем, что ему приятно
жить вместе с ним. Аррунт долго не подозревал
о существовании взаимности между молодым человеком
и своею женой. Наконец, их любовь дошла до такой
степени, что они не могли ни отрешиться от своей
страсти, ни скрывать ее. Молодой человек решил открыто
отнять чужую жену. Муж обратился к суду;
но у Лукумона было много друзей, он не жалел денег—
и выиграл процесс. Аррунт оставил родину. Услыхав
о галлах, он отправился к ним и вызвался быть
проводником в походе их на Италию.
XVI. ВСТУПИВ в ее пределы, они тотчас же овладели
всею страною, занимаемою некогда этрусками. Она
простиралась от Альп до берегов обоих морей, что
видно из их названий: северное море называется Адриатическим,
от этрусского города Адрии, южное, противоположное
ему,— Тирренским, или Этрусским. Эта
страна представляет собой сплошной сад; в ней есть
огромные пастбища, и она прекрасно орошена реками.
В ней было восемнадцать великолепных больших
городов, с деятельным, промышленным населением,
городов, представлявших всевозможные удобства
для роскошной жизни. Галлы выгнали этр/сков и заняли
их. Но это произошло гораздо ранР^е изгнания
Камилла.
XVII. ТЕПЕРЬ галльские полчища двинулись против
этрусского города Клузии и осадили его. Клузийцы
обратились за помощью к римлянам и просили их
отправить к неприятелям послов с письм0)м. Выбор
пал на трех членов рода Фабиев, известны* граждан
и занимавших в городе высшие должносТ11. Галлы
приняли их с почетом,— они слышали о р^Млянах,—
прекратили военные действия против гор^Да и вступили
в переговоры. Когда послы спросили Их, за что
напали они на Клузии, галльский предводитель Бренн
отвечал с улыбкою:
Клузийцы обижают Нас,— они
могут обрабатывать только небольшую ч#сть своей
земли, но хотят владеть большею. Мы ино^мцы, нас
много, мы бедны, а они не желают поделиться с нами.
Так и вас, римшяне, обижали раньше альбанцы,
фиденцы, ардейцы, теперь же обижают вей№, капгнцы
и многие из племен фалисков и ВОЛЬСКИЕ. За это
вы объявляете им войну и, если они не укупят вам
части своих владений, обращаете в рабст#°" грабите
их землю, разрушаете города. Все-таки и Вы не делаете
ничего дурного или несправедливого: № следуете
лишь древнейшему из законов, закону, яа основании
которого собственность слабого принадлежит
сильному — начиная от бога и кончая животными:
природа внушила стремление сильнейшйм из них
иметь больше, нежели слабейшие. Полно'1'6 жалеть
осажденных клузийцев, иначе вы научи?6 галлов,
в свою очередь, жалеть, сострадать тем, ког"? обижают
римляне
.
Из слов Бренна римляне убедились, *"о он не
расположен кончить дело миром. Они воиЯи в Клузии,
ободряли граждан и советовали им стлать вылазку
вместе с ними, быть может, для того, "^тобы убедиться
в храбрости клузийцев или показат^ им свою
собственную. Клузийцы сделали вылазку. В сражении
под стенами города один из Фабиев, ^винт Амбуст,
пустил своего коня против красавца Великана
галла, выехавшего далеко вперед всех. Сг*ерва римлянина
не узнали, благодаря быстроте Нападения
и блеску его вооружения, не позволявшему Различить
9. Плутарх, т.1. 257
его лица; но, когда он одолел противника, убил
и снял с него оружие, Бренн узнал его и стал призывать
богов в свидетели того, что римлянин нарушает
общие, чтимые всеми людьми права и законы,— явился
в качестве посла, ведет же себя как неприятель.
Он тотчас приказал прекратить сражение, снял осаду
Клузия и повел свои войска на Рим. Для отвлечения
подозрения, что галлы рады нанесенному им оскорблению
и ищут только предлога начать войну, он потребовал
выдачи виновного для наказания, сам между
тем медленно продолжал свое движение.
XVIII. В РИМЕ, в заседании сената, многие обвиняли
Фабиев, между прочим, жрецы-фециалы. Они считали
их поступок кощунственным, требовали, чтобы
сенат обратил проклятие за преступление на голову
одного виновного и тем отвратил гнев богов от других.
Должность фециалов учреждена Нумой Помпилием,
самым миролюбивым и справедливым из царей.
По его мысли, они должны были быть хранителями
мира, оценивать поводы к началу справедливой войны
и ручаться за их правильность. Сенат передал дело
на суд народа; жрецы продолжали обвинять Фабия;
но толпа оказала такое неуважение ко всему
священному, так надругалась над ним, что даже назначила
Фабия и его братьев военными трибунами.
Узнав об этом!, галлы сочли себя оскорбленными. Ничто
больше не останавливало их; они шли вперед
с возможной быстротою. Их численность, блеск оружия,
их сила и мужество — все это заставляло трепетать
народы, землями которых они проходили. Все
ждали уже, что они опустошат все их владения
и вскоре разрушат их города; но, сверх ожидания,
они никого не трогали, ничего не брали с полей
и, только проходя на близком расстоянии от городов,
кричали, что идут на Рим; что враги их — одни
римляне, всех же других они считают своими
друзьями.
Против быстро наступавшего неприятеля военные
трибуны вывели в сражение римлян. Войска их было
достаточно, около сорока тысяч тяжелой пехоты; но
большинство не было обучено. В то время им в первый
раз приходилось действовать оружием. Кроме
того, римляне пренебрегли исполнением требований
религии — не принесли жертв, не вопросили прорицателей,
что следовало сделать в виду опасности или
перед сражением. Но всего более вносило беспорядка
в дело обилие начальствующих лиц. Прежде, даже
в менее серьезных обстоятельствах, власть сосредоточивалась
часто в лице одного начальника, диктатора,—
римляне знали, как полезно, в минуту опасности,
повиноваться и исполнять приказания одного лица
с неограниченною властью и правами. В особенности
же вредил успеху дела несправедливый поступок по
отношению к Камиллу: было опасно, имея в руках
власть, не угождать и не льстить народу. Римляне
остановились в девяноста стадиях от города, при реке
Аллии. Лагерь их стоял вблизи впадения ее
в Тибр. Показался неприятель. Римляне сражались
вследствие царствовавшего у них в войсках беспорядка
дурно и были разбиты. Их левое крыло было
вскоре опрокинуто в реку и уничтожено галлами; правое
пострадало менее, благодаря тому, что перешло
для сражения из равнины на возвышенную местность.
Большинство солдат бежало по направлению
к столице, остальные спаслись тем, что неприятели
были утомлены резнёю; и бежали ночью в Вейи,—
они считали Рим погибшим и все, что было там,
истребленным.
XIX. СРАЖЕНИЕ произошло около полнолуния, после
летнего солнцестояния, в тот самый день, в который
произошло некогда ужасное несчастье с членами
рода Фабиев — триста человек из них было изрублено
этрусками. В память вторичного поражения
день этот до сих пор называется
аллийским
, по
имени реки.
Относительно того, действительно ли некоторые
дни
несчастны
, или же Гераклит справедливо порицает
Гесиода за то, что одни из них он считает
счастливыми
,
другие—
несчастными
, как бы не зная,
что сам по себе, всякий день всегда один и тот же,
я имел случай говорить в другом месте. Но, быть может,
будет не лишним привести несколько примеров
и в предлагаемом сочинении. Фиванцы, например,
одержали пятого гипподромия, афинского гекатомбеона,
две самые знаменитые свои победы, положившие
начало свободе Греции,— при Левктрах и вторую —
более чем за двести лет раньше — при Керессе, где
они разбили командовавшего фессалийцами Латтамия.
В свою очередь, персы шестого боэдромиона потерпели
от греков поражение при Марафоне, третьего—
при Платеях и вместе с тем при Микале, двадцать
пятого — при Арбелах. Около полнолуния афиняне
одержали в боэдромионе морскую победу при
Наксосе, под начальством Хабрия, около двадцатого
числа — при Саламине, о чем я говорил в своем сочинении
О днях
. Точно так же и таргелион был,
очевидно, несчастлив для наших неприятелей: Александр
разбил персидских полководцев при Гранине —
в таргелионе; двадцать третьего числа того же месяца
разбил в Сицилии карфагенян Тимолеонт — в день
взятия Трои, дату, принятую всеми, согласно указаниям
историков Эфора, Каллисфена, Дамаста и Филарха.
Напротив, метагитнион, беотийский панем был
несчастлив для греков. Седьмого числа этого месяца
они были разбиты Антипатром при Кранноне, что
привело их к конечной гибели; еще раньше они проиграли
сражение с Филиппом при Херонее. В тот же
день того же метагитниона и в тот же год они переправились
в Италию под предводительством Архидама,
но были истреблены туземцами. Карфагеняне боялись
двадцать второго числа этого месяца, которое
всегда приносило им массу страшных несчастий.
Я знаю, что около времени празднования мистерий
были разрушены Александром Фивы и что позже афиняне
двадцатого боэдромиона, как раз в день этих
мистерий, должны были принять македонский гарнизон.
Римляне в один и тот же день были раньше,
под командой Цепиона, разбиты кимбрами, а позже
победили, под предводительством Лукулла, армян,
которыми начальствовал Тигран. Царь Аттал и Помпеи
Великий умерли в день рождения. Вообще, многие
были в один и тот же день и счастливы, и несчастливы.
Римляне относят названный день к числу
самых несчастных, точно так же, как два следующих
дня каждого месяца, вследствие того, что, по обыкновению,
этот печальный случай дал еще большую
пищу религиозному страху и суеверию. О_б этом
я говорил подробнее в своем сочинении
Римские
изыскания
.
XX. ЕСЛИ БЫ галлы после победы стали немедленно
преследовать бегущих, они легко разрушили бы
Рим до основания; всех оставшихся в нем ждала
смерть: такой страх наводили беглецы на тех, кто
давал им приют, в таком смятении и смущении были
сами они! Но неприятели не верили, какую блестящую
победу они одержали; кроме того, они на радостях
задали пир и занялись дележом найденной в лагере
добычи, вследствие чего дали возможность покидавшему
Рим населению удалиться из него, остававшемуся
в нем — ободриться в некоторой степени
и приготовиться к обороне. Римляне очистили город,
укрепили Капитолий и запаслись оружием. Прежде
всего они перенесли в Капитолий некоторые из предметов
культа. Огонь Весты вместе с остальными священными
предметами взяли с собой спешившие как
можно скорей покинуть город весталки. По словам
некоторых писателей, их единственная обязанность —
поддерживать неугасаемый огонь, который по приказанию
царя Нумы чтут как начало всего сущего. Ничто
в природе не обладает большей способностью
к движению. Бытие есть движение или сопряжено
с движением. Все остальные частицы материи, раз
они лишены теплоты, лежат без движения, имеют
сходство с трупом и ждут силы огня, как бы своей
души. Когда огонь коснется их, они начинают, неизвестно
почему, двигаться и получают возможность
чувствовать. Человек умный и вследствие своей мудрости
имевший, говорят, духовное общение с нимфами,
Нума сделал на этом основании огонь предметом
культа и приказал поддерживать его неугасаемым,
как символ вечной силы, управляющей вселенною. По
мнению других, огонь поддерживается, как и у греков,
пред храмами для очищения, внутри же их происходит
нечто тайное для всех, кроме девственницвесталок.
Очень распространенный рассказ говорит,
что в Капитолии хранится знаменитый троянский
палладий
, привезенный в Италию Энеем. Третье
сказание утверждает, что Дардан привез в Трою из
Самофракии статуи богов и учредил им культ после
основания города и что по завоевании города Эней
тайно взял их и сберег до своего переселения в Италию.
Четвертые, считающие себя в данном случае бо261
лее знающими, говорят, что в Капитолии хранятся
две небольшие бочки: одна из них открыта и пуста,
другая — полна и запечатана; но обе их видят одни
весталки. Пятые находят здесь их ошибку, происшедшую
от того, что большую часть священных предметов
весталки собрали тогда в две бочки и зарыли
в землю в храме Квирина, вследствие чего то место
до сих пор еще называется
Бочками
.
XXI. ВЗЯВ самые важные и священные из предметов
культа, весталки побежали из города по берегу реки.
Здесь в числе беглецов встретился с ними плебей
Луций Альбиний, везший в телеге жену, маленьких
детей и самые необходимые пожитки. Заметив, что
весталки, несшие на руках статуи богов, находятся
в беспомощном положении и устали, он немедленно
ссадил с телеги жену и детей, вынул из нее пожитки
и пригласил их сесть. Они могли бежать в какой-либо
из городов Великой Греции. Я не считал возможным
не упомянуть о благочестии Альбиния,
выказанном им в самых затруднительных обстоятельствах.
Прочие — жрецы и старики, прежние консулы, или
праздновавшие триумф,— не хотели оставить города.
Они надели на себя жреческие или лучшие одежды,
помолились по совету понтифика Фабия богам, решились
посвятить себя богам за спасение отечества и сели,
одетые по-праздничному, на форуме, в креслах
из слоновой кости, ожидая своей участи.
XXII. НА ТРЕТИЙ день после сражения в виду города
появились войска Бренна. Найдя ворота отворенными,
стены — не занятыми стражей, он сперва подумал,
что это засада, военная хитрость: он не верил,
чтобы римляне совершенно пали духом. Но когда он
убедился в этом, он ворвался в Рим Коллинскими
воротами и взял его с небольшим через триста шестьдесят
лет после его основания, если только можно верить
в точность исчисления событий тех времен, так
как в определении времени других, более новых событий
путаница в нем возбуждает сомнения. Вероятно,
смутные слухи о несчастье, постигшем Рим, и его взятии
быстро распространились по Греции. По крайней
мере Гераклид Понтийский, живший спустя немного
после этого события, пишет в своем сочинении
О душе,
что с Запада пришло известие, что неприятельское
войско, пришедшее издалека, от гипербореев,
взяло греческий город Рим, лежащий где-то на Великом
море. Я не удивляюсь, что такой выдумщик, как
Гераклид, воспользовался справедливым слухом
о взятии Рима для того, чтобы похвастаться, что
знает о гиперборейцах и Великом море. Философ
Аристотель, очевидно, имел точные сведения о взятии
города галлами, только спасителя Рима он называет
Луцием — Камилла звали Марком, а не Луцием. Это
сказано по догадкам.
Овладев Римом, Бренн оставил отряд войска для
наблюдения за Капитолием, сам же отправился на
форум. Он был удивлен при виде людей, одетых попраздничному
и сидевших в молчании. Ни один из
них не поднялся с места при приближении неприятеля,
ни один не изменился в лице. Держа в руках
свои жезлы, они спокойно, без страха, молча смотрели
друг на друга. Зрелище это поразило галлов
своей необычайностью; они долгое время не решались
подойти к ним, считая их высшими существами. Наконец,
один осмелился приблизиться к Манию Папирию.
Он протянул руку и тихо взял его за подбородок,
затем! схватил за длинную бороду. Папирий ударил
его по голове жезлом и ранил. Галл выхватил
меч и убил его. Неприятели тотчас же кинулись на
остальных и убили их. Они не давали пощады никому,
кто ни попадался им, и стали грабить дома. Грабеж
продолжался несколько дней. Затем неприятели
сожгли город и разрушили его до основания. Они
были раздражены против тех, кто занимал Капитолий,—
последние не приняли их предложения о сдаче,
напротив, защищались со стен и ранили нападавших,
вследствие чего галлы не только разрушили город,
но и перебили пленных без разбора, мужчин
и женщин, стариков и детей.
ХХШ. ОСАДА затянулась, и у галлов оказался недостаток
в хлебе. Они разделились: часть осталась
с царем осаждать Капитолий, другие рыскали по
окрестностям и грабили и опустошали деревни, на которые
нападали. Они действовали не вместе, но одни
в одном, другие в другом месте, отрядами, по частям,
и рассыпались без всякой осторожности: их
успехи сделали их гордыми, они ничего не боялись.
Большинство их, и притом более организованная часть
войска, напало на город Ардею, где жил после своего
изгнания Камилл, удалившись от дел, в качестве
частного человека. Но его мысли и планы клонились
не к тому, чтобы скрыться или бежать от неприятеля,
нет, он думал выждать время и напасть на них. Он
знал, что ардейцев довольно много, но им не доставало
смелости: их полководцы были неопытны и бесхарактерны.
Он обратился прежде всего к молодежи.
Он говорил, что поражение римлян не следует приписывать
храбрости галлов, как несчастья, происшедшего
с римлянами, не следует считать следствием их
безрассудства; что галлы не принимали никакого участия
в победе; что это дело судьбы. Прекрасно, продолжал
он, подвергнуться опасности, чтобы кончить
войну с иноземцами, вторгнувшимися в чужие владения,
войну, которая, как пожар, может кончиться
только с истреблением побежденных победителями.
Если они будут крепки духом и готовы на жертвы, он
в свое время сделается виновником их победы без
всякой опасности для них. Молодежь встретила его
слова с восторгом, и Камилл отправился к магистратам
и сенаторам Ардеи. Он уговорил их принять его
предложения и вооружил всю молодежь, но не позволял
ей выходить из города, не желая, чтобы приближавшиеся
неприятели что-либо знали об его плане.
Изъездив всю область, галлы, обремененные всякого
рода добычей, расположились лагерем в поле, беспечно,
не приняв никаких мер предосторожности. Когда
настала ночь, они были пьяны. В их лагере царила
тишина. Узнав об этом от лазутчиков, Камилл вывел
ардейцев в поле. Молча прошел он расстояние,
отделявшее его от неприятелей, и в полночь был у их
лагеря. Он приказал своим солдатам громко кричать
и трубить со всех сторон, чтобы испугать галлов,
которые с трудом могли проснуться, пьяные, среди
шума. Несколько человек, протрезвившихся от страха,
схватились за оружие и вступили в сражение
с солдатами Камилла, чтобы пасть с оружием
в руках; но большинство было убито безоружными
в состоянии сна и опьянения. Немногие убежавшие
из лагеря рассеялись под покровом ночи
разные стороны и были перебиты днем настигнувшей
их конницей.
XXIV. ИЗВЕСТИЕ о происшедшем быстро распространилось
по городам. Много способной носить оружие
молодежи стало стекаться со всех сторон к Камиллу,
в особенност
...Закладка в соц.сетях
