Жанр: История
Избранные Жизнеописания 1-2.
...бели, а также о гибели многих славных граждан,
тогда предостережение Перикла доставило ему расположение
сограждан и большую славу как разумному
человеку и патриоту.
XIX. СРЕДИ походов Перикла особенно популярен
был его поход в Херсонес, доставивший спасение жившим
там эллинам. Перикл не только привел с собою
тысячу афинских колонистов и усилил ими население
городов, но также провел поперек перешейка укрепления
и заграждения от моря до моря и тем поставил
препятствие набегам фракийцев, живших во множестве
около Херсо'неса, и положил конец непрерывной,
тяжелой войне, от которой постоянно страдала эта
земля, бывшая в непосредственном соприкосновении с
варварами-соседями и наполненная разбойничьими
шайками, как пограничными, так и находившимися в
ее пределах.
За границей Перикл прославился изумительным
морским походом вокруг Пелопоннеса. С эскадрой в
сто триер он отплыл из Пег в Мегариде. Он опустошил
не только большую часть побережья, как сделал
раньше его Толмид, но и проникал с гоплитами, бывшими
во флоте, в глубь страны далеко от моря: всех
он приводил в страх своим нашествием и заставлял
укрываться под защиту стен; только при Немее сикионцы
выступили против него и начали сражение, но
он обратил их в бегство в открытом бою и воздвиг
трофей. В Ахайе, которая была в дружбе с Афинами,
он взял на борт отряд солдат и переправился на судах
к противолежащему материку; проплыв мимо
Ахелоя, он опустошил Акарнанию, запер энидцев
в их городе, разорил их область и отплыл на родину,
показав себя врагам — грозным, согражданам —
осторожным и энергичным полководцем; действительно,
с его отрядом не произошло ни одного даже
и случайного несчастия.
XX. ПРИБЫВ в Понт с большой эскадрой, блестяще
снаряженной, он сделал для эллинских городов все,
что им было нужно, и отнесся к ним дружелюбно; а
окрестным варварским народам, их царям и князьям
он показал великую мощь, неустрашимость, смелость
афинян, которые плывут, куда хотят, и все море держат
в своей власти. Жителям Синопы Перикл оставил
тринадцать кораблей под командой Ламаха и
отряд солдат для борьбы с тираном Тимесилеем.
После изгнания последнего и его приверженцев он
провел в Народном собрании постановление о том,
чтобы в Синопу было отправлено шестьсот человек
афинян, изъявивших на то согласие; они должны были
жить вместе с коренными гражданами Синопы, поделив
с ними дома и землю, которую прежде занимали
тираны. В других случаях Перикл не уступал
стремлениям сограждан и не дал себя увлечь, когда
303
они, гордые своим могуществом и такими успехами,
хотели предпринять новый поход в Египет и поднять
восстание в приморских областях владений персидского
царя. Многие уже тогда были одержимы той
роковой, злополучной страстью к Сицилии, которую
впоследствии разожгли Алкивиад и ораторы, возглавлявшие
его сторонников. Некоторым снилась даже
Этрурия и Карфаген, и нельзя сказать, что на это не
было надежды, ввиду обширности афинского государства
и благоприятного течения дел.
XXI. ОДНАКО Перикл сдерживал такое стремление
сограждан к предприятиям в чужих странах и старался
отбить у них охоту вмешиваться не в свои
дела. Он направлял силы государства главным образом
на О'храну и укрепление наличных владений,, считая
уже достаточно важным делом остановить рост
могущества Спарты. Поэтому он вообще относился к
ней недоброжелательно. Это о
показывал во многих
случаях, а особенно показал своими действиями во
время Священной войны. Когда спартанцы во время
похода в Дельфы передали дельфийцам храм, находившийся
во владении фокейцев, Перикл тотчас же
пошел туда с войском и опять ввел фокейцев. Когда
спартанцы получили от дельфийцев право вопрошать
оракул вне очереди и вырезали это постановление на
лбу медного волка, то Перикл добился такого же преимущества
для афинян и начертал соответствующую
надпись на правом боку того же волка.
XXII. ПЕРИКЛ правильно поступал, удерживая силы
афинян в Элладе, как это доказали дальнейшие события.
Прежде всего восстала против афинян Эвбея; туда
Перикл пошел с войском. Тотчас по-сле этого пришло
известие о том, что Мегара стала во враждебные
отношения к Афинам и что пелопоннесская армия под
командой спартанского царя Плистонакта стоит у
границ Аттики. Перикл поспешно вернулся с Эвбеи,
чтобы вести войну в Аттике. Вступить в сражение с
большим храбрым войском гоплитов Перикл не осмелился,
несмотря на их вызов. Но он заметил, что Плистонакт,
еще совсем молодой человек, пользуется советами
главным образом Клеандрида, которого эфоры,
ввиду молодости Плистонакта, назначили наблюдателем
и помощником. Перикл вошел с ним в тайные
переговоры, в скором времени подкупил его и у!
ворил увести пелопоннесцев из Аттики. Когда вой с
отступило и было распущено по городам, раздражи
ные спартанцы наложили на царя большой денежш
штраф, которого он не мог уплатить, а потому доб|
вольно удалился из Спарты; а Клеандрид бежал'
отечества и был приговорен к смертной казни.
Клеандрид был отцом Гилиппа, который на!
поражение афинянам в Сицилии. Должно быть, п]
рода привила Гилиппу корыстолюбие как нек
наследственную болезнь; после славных подвщ
он тоже из-за корыстолюбия должен был с позор
бежать из Спарты. Об этом мы рассказали в жиз
описании Лисандра.
XXIII. КОГДА Перикл в своем отчете по должностратега
поставил расход в десять талантов, изд
жанных
на необходимое
, то народ принял
статью расхода без всяких расспросов, не вход
расследование этой тайны. Некоторые авторы, в •
числе философ Теофраст, свидетельствуют, что к
дый год Перикл посылал в Спарту по десяти тал
тов, которыми он задабривал правительство и тем
вращал войну. Этим способом о
не покупал мир
только выигрывал время, в которое мог спокойно г
готовиться, чтобы потом успешнее вести войну.
Итак, Перикл опять обратился против повстан
и, прибыв на Эвбею на пятидесяти кораблях с пя
тысячами гоплитов, привел города к покорности.
Халкиды он изгнал так называемых гиппобоа
[ЫрроЬ61ё5], богачей, пользовавшихся особенной "
вой, жителей Гестиеи заставил всех выселиться
своей области и на место их поселил афинян:
непреклонен был он только к ним за то, что
захватив афинский корабль, перебили всех быв
на нем людей.
XXIV. ПОСЛЕ этого между афинянами и спарта
ми было заключено перемирие на тридцать лет. Перикл
провел .в Народном собрании постановление о
походе на Самос под предлогом, что самосцы не
слушались приказания прекратить войну с Милетом
Но, так как есть предположение, что Перикл предпринял
поход на Самос в угоду Аспасии, то, может быть
теперь как раз было бы уместно поставить вопрос
этой женщине — каким великим искусством или силой
она обладала, если подчинила себе занимавших
первое место государственных деятелей и даже
философы много говорили о ней как о женщине незаурядной.
Она была родом из Милета, дочерью Аксиоха; в
этом все согласны. Говорят, она, идя по стопам одной
старинной ионянки, некоей Таргелии, заводила связи
с мужчинами только самого высокого ранга. И Таргелия,
красавица собою, соединявшая обаяние с ловкостью
в политических интригах, жила с очень многими
мужчинами из эллинов и всех, бывших с нею в
близких отношениях, привлекала на сторону персидского
царя, а через них, как людей высокопоставленных
и очень влиятельных, она сеяла в городах начала
персидского влияния. Что касается Аспасии, то, по
некоторым известиям, Перикл пленился ею как умной
женщиной, понимавшей толк в государственных делах.
Да и Сократ иногда ходил к ней со своими знакомыми,
и ученики его приводили к ней своих жен,
чтобы послушать ее рассуждения, хотя профессия ее
была не из красивых и не из почтенных: она была содержательницей
девиц легкого поведения. Эсхин говорит,
что и Лисикл, торговец скотом, человек ничтожный
сам по себе и низкого происхождения, стал
первым человеком в Афинах, потому что жил с Аспасией
после смерти Перикла. У Платона в
Менекеене
,
хотя начало его написано в шутливом тове, всетаки
есть доля исторической правды: именно, что эта
женщина славилась тем, что многие в Афинах искали
ее общества ради ее ораторского таланта.
Тем не менее очевидно, что привязанность Перикла
к Аспасии была основана скорее на страстной любви.
У него была законная жена, его родственница,
бывшая прежде замужем за Гиппоником, от которого
она имела сына Каллия
Богатого
; и от брака с
Периклом у нее были сыновья — Ксантипп и Парал.
Потом, когда совместная жизнь перестала им нравиться,
он вместе с ее опекуном с ее согласия выдал
ее замуж за другого, а сам взял Аспасию и чрезвычайно
ее любил. Говорят, при уходе из дома и при
возвращении с площади он ежедневно приветствовал
ее и целовал. В комедиях ее называют новой ОмфаЛой,
Деянирой, Герой. Кратин прямо называв!
ложницей в следующих стихах:
Геру Распутство рождает ему, наложницу с взглядом бе
Имя Аспасия ей.
По-видимому, от нее у Перикла был нез
рожденный сын, которого Эвполид вывел в ,1
где сам Перикл спрашивает так: А незако:
мой жив?
На это- Миронид отвечет:
Да, был бы мужем он давно,
Но срам страшит его: блуднице он родня.
Говорят, Аспасия достигла такой извесп
славы, что даже Кир — тот, который вел войн;
сидении царем из-за престола,— назвал самук
мую свою наложницу, которая прежде носи
Мильто
, Аспасией. Она была фокеавка, до
мотима; когда Кир пал в сражении, ее отвели
и у него она пользовалась очень большим вл
Отбросить и обойти молчанием этот эпизод
нившнйся мне при описании последних собы
жалуй, было бы неестественно.
XXV. ИТАК, Перикла обвиняют в том, что он
в Народном собрании постановление о по-ходе
мое главным образом ради Милета — по про"
пасии. Эти города вели войну из-за Приены; с
одерживали победы и не хотели слушать при
афинян прекратить войну и передать дело на ;
третейского суда в Афинах. Тогда Перикл дв!
флотом к Самосу, низложил бывшее там оли:
ское правление и, взяв в заложники пятьд!
ловек из числа первых лиц в городе и стольк
тей, отправил их на Лемнос. Говорят, кая
заложников давал ему за себя по таланту, и е
го денег предлагали лица, не желавшие учр"
демократического правления в городе. Кро]
перс Писсуфн, относившийся благожелатель
мосцам, 'послал ему десять тысяч золотых в
ступного за город. Однако Перикл ничего
взял, но, поступив с самосцами, как решил,
там демократическое правление и отплыл в
Самосцы тотчас же восстали; Писсуфн выкрал
заложников и сделал все приготовления |
Тогда Перикл опять двинулся с флотом на низ
не унимались и не пугались, а решили со всей энергией
оспаривать господство на море у афинян. Произошло
жаркое сражение на море около острова, называемого
Трагиями. Перикл одержал блестящую победу,
разбив со своими сорока четырьмя кораблями семьдесят
кораблей, из которых двадцать были грузовые.
XXVI. ОДЕРЖАВ победу и преследуя побежденных,
Перикл овладел гаванью и стал осаждать самосцев,
которые все еще отваживались делать вылазки и сражаться
перед своими стенами. Когда из Афин пришел
другой флот, еще больший, и самоеды были совершенно
заперты, Перикл взял шестьдесят триер и вышел в
открытое море. По сообщению большинства наших источников,
о
хотел встретить финикийский флот, шедший
на помощь Самосу, и дать ему сражение на возможно
большем расстоянии от Самоса; а по словам
Стесимброта, он имел в виду поход на Кипр, что, повидимому,
невероятно.
Тем ли, другим ли соображением он руководился,
но, во всяком случае, он, кажется, сделал оплошность.
После его отъезда философ Мелисс, сын Итагена,
бывший тогда стратегом самосцев, видя малочисленность
кораблей или неопытность стратегов и относясь
с пренебрежением к противнику, уговорил сограждан
напасть на афинян. Произошло сражение, в котором
самоеды одержали победу; они взяли много пленных,
уничтожили много кораблей, стали свободно плавать
по морю, запасались предметами, нужными для войны,
которых прежде у них не было. По словам Аристотеля,
Мелисс победил даже самого Перикла еще
раньше в морском сражении.
Самосцы, в отмщение афинянам за их издевательство,
ставили на лбу у пленных клеймо в виде совы,
потому что и афиняне ставили на пленных самоедах
клеймо — самену
. Самена — это корабль, у которо:-
го выпуклая носовая часть имеет форму свиного рыла,
а сам корабль широк, так что напоминает полость
живота; он годится для перевозки товаров и быстро
ходит. Таксе название он получил оттого, что впервые
появился у самосцев и был построен по приказанию
тирана Поликрата. На это клеймо, говорят, намекает
Аристофан в стихе:
Народ самосский ввел куда как много букв.
XXVII. ИТАК, Перикл, узнав о несчастий в лагере, ш
спешил к нему на помощь. Мелисс вышел против нег
но Перикл победил неприятелей, обратил их в бегстн
0 тотчас стал окружать город стеной, предпочитг
тратить деньги и время, чтобы одолеть врагов и взягород,
но не подвергать сограждан ранам и опасн"
стям. Но афинянам наскучила эта проволочка, он
жаждали боя, так что трудно было удержать их; ш
этому Перикл разделил все войско на восемь частей
бросал между ними жребий; той части, которой д"
ставался белый боб, он позволял пировать и гулят
тогда как остальные занимались ратными трудам
Вот от этого белого боба, говорят, и получилось вырг
жение белый день
, которым люди называют ден:
счастливый для них.
По рассказу Эфора, Перикл употреблял при осад
и машины, возбуждавшие тогда удивление своей Н(
визной. При нем находился механик Артемов, хромо
которого приносили на носилках, когда работа треб!
вала его присутствия; поэтому он и был прозван Ц
рифоретом
, то есть Носимым вокруг
. Этот фа|
опровергает Гераклид Понтийский на основании ел
хов Анакреонта, в которых Артемон Перифорет упом]
нается за несколько поколений до Самосской войны
этих событий. Этот Артемон, по словам Гераклид;
был человек изнеженный, малодушный и трусливы!
по большей части сидевший дома, причем двое слу
держали над его головой медный щит, чтобы н
него ничего не упало сверху. Если ему нужно был!
выйти из дому, то его носили на маленькой висяче
койке подле самой земли; по этой причине он
был прозван Перифоретом. I
XXVIII. НА ДЕВЯТОМ месяце осады самосцы сдг]
лись. Перикл разрушил их стены, отобрал корабли
наложил на них большую контрибуцию деньгам*
Часть ее самосцы тотчас же внесли; другую част
обязались уплатить в назначенный срок, в обеспечу
ние чего дали заложников.
Дурид Самосский прибавляет к этому в трагич
ском тоне рассказ о страшной жестокости, в которо{
°н обвиняет афинян и Перикла; но о ней не упомива
ют ни Фукидид, ни Эфор, ни Аристотель; по-видимо
МУ, рассказ о жестокости — вымысел. Он говори'
будто Перикл привез самосских начальников кораблей
и воинов в Милет и там на площади продержал
их привязанными к доскам в течение десяти дней и,
наконец, когда они были уже в изнеможении, велел их
убить ударами палки по голове, а тела бросить без
погребения. Но Дурид не имеет обычая держаться
истины в своем повествовании даже там, где у него
нет никакого личного интереса; тем более в данном
случае он, по-видимому, представил в более страшном
виде несчастия своей родины, чтобы навлечь нарекания
а афинян.
После покорения Самоса Перикл возвратился в
Афины, устроил торжественные похороны воинов,
павших на войне, и, согласно обычаю, произнес на их
могилах речь, которая привела всех в восторг. Когда
он сходил с кафедры, все женщины приветствовали
его, надевали на него венки и ленты, как на пО'бедителя
на всенародных играх; но Эльпиника подошла к
нему и сказала: Да, Перикл, твои подвиги достойны
восторга и венков: ты погубил много добрых граждан
наших не в войне с финикиянами и мидянами,
как брат мой Кимон, а при завоевании союзного и родственного
нам города
. На эти слова Эльпиники Перикл
с легкой улыбкой, говорят, ответил стихом Архилоха:
Не стала бы старуха мирром мазаться.
После покорения Самоса, как рассказывает Ион,
Перикл ужасно возгордился: Агамемнон в десять лет
взял варварский город, а он в девять месяцев покорил
первых, самых сильных ионян! И такое сознание своих
заслуг нельзя назвать несправедливым: эта война
на самом деле представляла большую опасность, и исход
ее был очень сомнителен, если правда, что самосцы,
как утверждает Фукидид, чуть-чуть не отняли у
афинян господство на море.
XXIX. ПОСЛЕ этого, когда уже поднимались волны
Пелопоннесской войны, Перикл уговорил народ послать
помощь Керкире, которая подверглась нападению
со стороны Коринфа, и присоединить себе остров,
сильный своим флотом, ввиду того, что пелолоннесцы
вот-вот начнут войну с Афинами. Когда народ
вынес постановление об оказании помощи, Перикл послал
только десять кораблей, поручив начальство над
ними Кимонову сыну, Лакедемонию, как бы в насмешку
над ним: между домом Кимоновым и спартанцами
были очень благожелательные и дружественные отношения.
Перикл предполагал, что, если Лакедемоний
во время своего командования не совершит никакого
важного, выдающегося подвига, то его можно будет
еще больше обвинять в преданности Спарте; поэтому
о и дал ему так мало кораблей и послал его
в поход против его желания. Вообще Перикл постоянно
противился возвышению Кимоновых сыновей, указывая,
что они и по именам своим не настоящие афиняне,
а чужие, иноземцы; и действительно,, одному из
них было имя Лакедемоний, другому Фессал, третьему
Элей. Был слух, что все они сыновья одной аркадянки.
Перикла порицали за то, что он дал десять триер:
говорили, что он оказал мало помощи керкирянаы,
нуждавшимся в ней, но зато дал своим противникам
веский довод для обвинения. Тогда Перикл отправил
в Керкиру другую эскадру побольше, но она пришла
уже после сражения.
Раздраженные коринфяне жаловались в Спарте
на афинян, к ним присоединились мегаряне, которые
обвиняли афинян в том, что им прегражден доступ на
все рынки, на все пристани, находящиеся во владении
афинян, вопреки общему праву и клятвам между эллинами.
Эгиняне тоже считали, что они терпят обиды
и насилия, но жаловались спартанцам тайно, не
смея обвинять афинян открыто. В это же время и Потидея,
коринфская колония, но подвластная афинянам,
восстала против них; афиняне стали ее осаждать,
и это еще более ускорило начало воины.
Но, так как в Афины отправляли посольства и
спартанский царь Архидам старался решить большую
часть жалоб мирным путем и успокаивал союзников,
то все эти причины, кажется, не вызвали бы войны
против афинян, если бы они согласились уничтожить
постановление против мегарян и примириться с ними.
Поэтому Перикл, который больше всех противился
этому и подстрекал народ не прекращать вражды с
мегарянами, считался впоследствии единственным виновником
войны.
XXX. КОГДА посольство прибыло из Спарты в Афины
для переговоров по этому делу, Перикл, говорят,
стал ссылаться на один закон, запрещавший уничтожать
доску, на которой было написано это постановление.
Тогда один из послов, Полиалк, сказал:
А ты
не уничтожай доску, а только переверни ее: ведь нет
закона, запрещающего это
. Хотя эти слова показались
остроумными, Перикл тем не менее не уступил.
Таким образом, думаю, была у него какая-то затаенная,
личная ненависть к мегарянам; но он выставил
против них обвинение открытое, затрагивавшее общие
интересы: именно, что мегаряне присваивают себе священный
участок земли. Он предложил народу вынести
постановление о том, чтобы к ним был послан глашагай
и чтобы он же был послан к спартанцам с жалобой
на мегарян. Это постановление составлено Периклом;
оно имело целью справедливое и мягко© решение
спора. Но, так как посланный глашатай, Антемокрит,
погиб, как думали, по вине мегарян, Харин предложил
вынести против них другое постановление, по которому
вражда с мегарянами должна была продолжаться
вечно, без перемирия и без переговоров; каждый
мегарянин, вступивший на землю Аттики, подлежал
смертной казни; стратеги, принося унаследованную
от отцов присягу, должны были прибавлять к
ней клятву, что они по два раза в год будут вторгаться
в мегарскую землю. Антемокрита постановили похоронить
у Триасийских ворот, которые теперь называются
Дипилон
—
Двойными воротами
. Мегаряне
отрицают свое участие в убийстве Антемокрита и
обращают обвинения на Аспасию и Перикла, цитируя
в доказательство этого известные, общераспространенные
стихи из
Ахарнян
:
Но раз в Мег аре пьяные молодчики
Симету, девку уличную, выкрали.
Мегарцы, распаленные обидою,
Двух девок тут украли у Аспасии.
XXXI. ИТАК, нелегко узнать, как началась война. Но
отказ отменить постановление все приписывают Периклу.
Только одни объясняют его упорство благородной
гордостью, пониманием положения вещей и самыми
лучшими намерениями: он считал, говорят они, что
спартанцы хотели испытать уступчивость афинян, выставляя
такое требование, и что согласиться с'ним
означало бы для афинян признать свою слабость. Другие
видят в его высокомерном отношении к спартанцам
лишь упрямство и соперничество с целью показать
свою силу.
Но самое тяжкое обвинение, подтверждаемое, однако,
большинством свидетелей, приблизительно такое.
Скульптор Фидий подрядился изготовить статую, как
сказано выше. Так как он был другом Перикла и
пользовался у него большим авторитетом, то у него
было много личных врагов и завистников; а другие
хотели на нем испытать настроение народа — как поступит
народ в случае суда над Периклом. Они уговорили
одного из помощников Фидия, Менона, сесть на
площади в виде молящегося и просить, чтобы ему дозволено
было безнаказанно сделать донос на Фидия и
обвинять его. Народ принял донос благосклонно. При
разборе этого дела в Народном собрании улик в воровстве
не оказалось: по совету Перикла, Фидий с самого
начала так приделал к статуе золото и так ее обложил
им, что можно было все его снять и проверить
вес, что в данном случае Перикл и предложил сделать
обвинителям. Но над Фидием тяготела зависть к славе
его произведений, особенно за то, что, вырезая на
щите сражение с амазонками, он изобразил и себя
самого в виде плешивого старика, поднявшего камень
обеими руками; точно так же он поместил тут и прекрасный
портрет Перикла, сражающегося с амазонкой.
Рука Перикла, державшая поднятое копье перед
лицом, сделанная мастерски, как будто хочет прикрыть
сходство, но оно видно с о"беих сторон.
Итак, Фидий был отведен в тюрьму и там умер от
болезни, а по свидетельству некоторых авторов, от
яда, который дали ему враги Перикла, чтобы повредить
тому в общественном мнении.
Доносчику Менону народ, по предложению Гликона,
даровал свободу от всех повинностей и приказал
стратегам заботиться о его безопасности.
XXXII. ОКОЛО этого же времени против Аспасии
был возбужден. судебный процесс по обвинению в нечестии.
Обвинителем ее выступил комический поэт
ермипп, который обвинял ее еще и в том, что к ней
Ма
ходят свободные женщины, которых она принимает
для Перикла. Диспит внес предложение о том, чтобы
люди, не верующие в богов или распространяющие
учения о небесных явлениях, были привлекаемы к суду
как государственные преступники. Он хотел набросить
подозрение на Перикла косвенным путем, через
Анаксагора. Так как народ охотно принимал эти наветы,
то, по предложению Дракоятида, было, наконец,
сделано постановление о том, чтобы Перикл представил
пританам отчеты в деньгах, а судьи судили бы на
акрополе и брали бы камешки с алтаря. Последнюю
часть этого постановления Гагнон предложил отменить,
а сам предложил, чтобы дело разбиралось
судьями в числе тысячи пятисот человек, как бы ни
захотели формулировать обвинение: в краже ли, или в
лихоимстве, или вообще в преступлении по должности.
Что касается Аспасии, то Перикл вымолил ей пощаду,
очень много слез пролив за нее во время разбирательства
дела, как говорит Эсхин, и упросив судей.
А за Анаксагора он боялся и дал ему возможность
тайным образом уйти из города. Когда же из-за Фидиева
дела его популярность пошатнулась, то од, опасаясь
суда, раздул медленно тлевшее пламя войны в
надежде, что обвинения рассеются и зависть смирится,
когда граждане во время великих событий и опасностей
вверят отечество ему одному как человеку уважаемому
и авторитетному. Так вот какие указываются
причины, по которым он не дозволил сделать уступку
спартанцам. Но истина неизвестна.
XXXIII. СПАРТАНЦЫ понимали, что в случае падения
Перикла афиняне будут гораздо сговорчивее. Поэтому
они потребовали изгнания виновных в кощунстве
по делу Килона, в котором замешан был род Перикла
с материнской стороны, как говорит Фукидид. Но
эта попытка дала результат, противоположный тому,
какого ожидали спартанцы: вместо подозрений и злоречия
сограждане окружили Перикла еще большим
доверием и уважением как человека, более всех ненавистного
и страшного неприятелям. Ввиду этого еще
до вторжения в Аттику Архидама во главе пелопоннесцев
Перикл объявил афинянам, что, если Архидам,
опустошая страну, не коснется его владений, по случаю
ли дружеских отношений гостеприимства между
ними или чтобы дать врагам повод чернить его, тс
жертвует государству и землю, и усадьбы.
Спартанцы и их союзники с большим войс
вторглись в Аттику под предводительством царя
хидама. Опустошая страну, они дошли до Ахар
расположились там лагерем в ожидании, что афш
под влиянием раздражения и гордости вступят в
шительный бой с ними. Но Периклу казалось о:
ным начать сражение с шестьюдесятью тысячами
лопоннесских и беотийских гоплитов (таково была
ело неприятелей при первом вторжении), подве|
риску самый город. Граждан, которые требовали 1
жения и не могли выносить происходившего опустс
ния страны, он старался успокоить: он указывал
что деревья, обрезанные и срубленные, скоро Ъ1
стают, а воротить назад убитых отнюдь не так про
Народ
...Закладка в соц.сетях
