Жанр: История
История оргий
...с сэром
Чарльзом Седли и сэром Томасом Оуглом напились
в "Петухе" на Боу-стрит и, выйдя на балкон, выставили
себя перед народом в самых непристойных позах.
Седли стал ругаться на зевак в таких непотребных
выражениях, что в народе пробудилось негодование;
толпа пыталась вломиться в дверь, но получила отпор
и стала бросать в героев представления камнями, разбив
окна в доме. За недостойное поведение джентльмены
были преданы суду". Седли оштрафовали на значительную
сумму, и, как пишет Пепий: "Судьи сделали
все, чтобы приговор был суровым. Судья говорил: "Поделом
ему, это в урок ему и подобным несчастным созданиям,
из-за них на нас проливается гнев Божий..."
Пятью годами позже с Седли вновь случилась неприятность.
Пепий пишет: "...Мне поведали в числе
новостей о последней гнусной выходке сэра Чарльза
Седли и Бакхарста, которые всю ночь носились по улицам
с голыми задницами, вступали в драку со стражей,
были побиты и заперты на ночь".
86 ИСТОРИЯ ОРГИЙ
Бакхарст вместе с Седли содержал "веселый дом" в
Эпсеме. Его не раз арестовывали (в первый раз за убийство),
он был такого же дикого нрава, как Седли. Но
король тогда защитил его, поскольку сам принимал
участие в веселье. Беднягу-констебля, который произвел
арест, подвергли осмеянию".
Среди других происшествий с сэром Чарльзом стоит
отметить его стычку с Гилбертом Шелдоном, архиепископом
Кентерберийским, в честь которого назван Шелдонианский
театр в Оксфорде. Обстоятельства, если
верить Пепию, были следующими:
"Среди других новостей мой кузен Роджер рассказал,
что архиепископ Кентерберийский содержит девку
и сам распутник хоть куда. Лондон узнал, что сэр
Чарльз Седли увел от архиепископа одну из его девок,
а тот послал вернуть служанку и негодовал на бесчестье.
Говорят, сэр Чарльз ответил так: "Язви его милость!
Передай, что я думаю, будто он чувствует себя слишком
старым и боится, что я осрамлю его среди девок и
испорчу игру".
Трудно сказать, что в этой истории правда, а что -
слухи. Седли дожил до начала XVIII века, но в 1680 году
получил сильное сотрясение мозга и никогда уже не
был прежним, а в последние годы жизни стал маниакально
религиозным.
Об эпохе Реставрации часто 'говорят как о развращенном
веке. Театр был уделом высших классов, и
подмостки постепенно превратились в подобие борделя,
только телом торговали не шлюхи, актеры обоих
полов.
Карл II пытался добиться от своих придворных соблюдения
приличий, возможно, подражая Людовику
XIV. Он делал все, чтобы справиться с пьянством, и
требовал выражаться прилично, выгнав Генри Киллигрю
из дворца за то, что тот сказал про Барбару Виллнерс,
будто она с ранних лет была "маленькой потаскушкой".
Наказание явно превосходит преступление,
особенно если учесть, что обвинение было справедливым.
Барбара была единственной среди королевских
любовниц, у кого страсть преобладала над соображениями
финансового характера. Ей не было пятнадцати,
ПУРИТАНИН И РАСПУТНИК 87
когда она вступила в связь с лордом Честерфильдом, и
еще очень долго, уже став любовницей Карла, открыто
встречалась с ним. Ее поведение вызывало всеобщее
недовольство, появился даже анонимный памфлет "Петиция
бедных шлюх".
Несмотря на попытки создать хоть видимость пристойности
при дворе. Карл был весьма откровенен в
отношениях со своими любовницами. О том, что происходило
в Арлингтонском поместье, рассказывает Эвелин:
"...В доме полно лордов, дам и кавалеров, обстановка
поражает роскошью и великолепием... Октябрь
1671 г. В доме ночует госпожа Шлюха. Весь день она ходит
в неглиже, и с этой юной распутницей развлекаются
все подряд..."
Девятью месяцами позже у госпожи Шлюхи - Луизы
Пенсо де Керуай - родился ребенок, как все считали
от Карла.
Сексуальная распущенность Реставрации и буйный
нрав были свойственны окружению короля.
Как и в Римской империи, насилие оказалось ядовитой
заразой, и закончилась эпидемия' весьма печально.
Глава пятая
РАСПУТНИКИ ЭПОХИ ГЕОРГОВ
ИМЕДМЕНХЭМ
век был эпохой клубов. Пожалуй, никогда,
ни раньше, ни позже, люди со сходными
интересами не выказывали такой тяги к объединению
в формальные союзы. Это касалось как людей порочных,
так и вполне благопристойных. В течение столетия
возникало все больше законов и правил поведения,
неистовство старались обуздать, а публичным домам
придать респектабельность.
В начале века лондонские распутники не скрывали,
что считают себя наследниками буянов предыдущего
столетия. Щеголихи повесы слонялись по улицам, наводя
ужас на обывателей. Они разбивали часы и окна,
совершали акты насилия и даже убивали. Юных девушек
сталкивали в сточные канавы, женщин постарше
запихивали в бочки и спускали вниз с горки. Буйство
было обычным делом, о чем свидетельствует история
таких клубов, как "Могавки" и "Головорезы". "Могавки"
терроризировали город очень долго. Они придумали
забаву, названную ими "задень льва". Суть заключалась
в том, чтобы выбить глаз или сломать нос человеку,
имевшему несчастье повстречаться на их пути. Случалось
им растягивать жертве рот специально придуманными
крючками и отрезать уши. В первую треть века
таких клубов было несколько, но позже, когда их выходки
превзошли все мыслимые границы допустимого,
с ними покончили, так что все последующие годы случаи
были единичными.
В Лондоне тогда было полно борделей, домов свиданий
и трактиров сомнительного свойства, не было недостатка
и в проститутках. Им делали хорошую рекламу,
ежегодно публикуя "Гаррисонский" список "Дамы
РАСПУТНИКИ ЭПОХИ ГЕОРГОВ И МЕДМЕНХЭМ 89
Ковент-Гардена" с подробным описанием прелестей и
достоинств всех знаменитых шлюх. (Эта затея оказалась
столь успешной, что позже Гаррис занялся рекламой
компаньонок для обитательниц Пиккадилли.)
Главным пороком века было не распутство, а пьянство,
но они взаимосвязаны. Хотя женщины никогда не
допускались на заседания клубов, о них постоянно говорили,
вечеринки часто завершались посещением борделя
или театра, где было много женщин сомнительного
поведения и шлюх всех мастей. Автор "Тайной истории
клубов", журналист Нер Ворд так описывает типичный
вечер в "Клубе Франтов": "Изрядно насосавшись
бургундского, шампанского или другого вина, они
прочищали ноздри содержимым табакерок и продолжали
пить за здоровье знаменитых распутниц с театральных
подмостков, отребья с Хеймаркет и придворных
куртизанок. Все это сопровождалось длинными речами
о "сочных и пышных губах, сонных развратницах
и неутомимых любовницах". Допившись до необходимого
градуса смелости и энтузиазма, они отправлялись
в театр, а точнее в атаку на леди в масках и дешевых
побрякушках, "готовых открыть калитку в сад любви
любому смелому искателю приключений с дерзкими
помыслами".
Шлюхи часто посещали галерку, и мы можем только
гадать, что им открывало столь легкий доступ в
театры, - ясно, что о деньгах речь не шла. Впрочем,
не все ходили на спектакли "по профессиональной
надобности".
В 1670 г. был создан "Танцевальный клуб". Посещали
его "сутенеры, распутники и проститутки, - говорит
ироничный Ворд. — Членство в клубе не .ограничивалось
ни количеством, ни качеством, любой мог вихлять
спиной как угодно". Среди посетителей были профессиональные
проститутки, такие, как Устричная Молли,
"чья волосатая щель была готова пропустить через
себя полк гвардейской пехоты". Мужчины и женщины
посещали клуб с целью получить сексуальное удовлетворение
("чтобы через танец одна задница поладила с
другой"). Затея оказалась столь успешной, что вскоре
учитель танцев, основавший клуб, перевел его в более
90 ИСТОРИЯ ОРГИЙ
удобное помещейие. Танцующие бесновались, и пляски
их были даяекиот классических. По слойам Ворда,
общество часто впадало в'неистовство, поскольку посетителями
были в основном слуги, стащившие господскую
одежду, но заглядывали сюда и юные повесы
в надежде заполучить какую-нибудь служаночку.что им
обычно удавалось. Ворд делает упор на буйстве и проказах
танцующих. Комнаты для отдыха были к услугам
тех, кто желал танцев иного рода, но у некоторых не
хватало денег на такую роскошь, и они вынуждены были
опускаться прямо на пол среди ног танцующих.
Балы-маскарады давали повод продемонстрировать
непристойные и странные наряды.
Леди Елизавета Монтегю злобно отзывается о костюме
некой мисс Чадлей на балу в 1750 году:
"Мисс Чадлей была одета, или, вернее, раздета самым
интересным образом. Она представляла "Ифигению
перед жертвоприношением" и была до такой степени
обнажена, что Верховному жрецу легко было изучать
свою жертву. Это так потрясло присутствующих дам,
которые и сами были не так чтобы закутаны, что они
нестали с ней даже разговаривать".
Некоторые богатые ублюдки искали утех не в общедоступных
притонах: например полковник Чарсерис,
вор, жулик и трус, обвиненный в 1730 году в изнасиловании
служанки, о котором писали, что, несмотря на
возраст, он преуспел во всех пороках, кроме разве транжирства
и лицемерия. Он содержал личный сераль в
Хорнби-Касл, а управляла им зрелая матрона.
Вильям Дуглас имел дурную репутацию устроителя
оргий в своем доме на Пиккадилли и в поместье в Ричмонде.
Его образ жизни называли "восточным сладострастием"
и "открытой чувственностью". Он умер, объевшись
фруктами, и умудрился (непонятно каким образом)
сохранить до конца дней сексуальную активность.
Сэр Френсис Дэшвуд был совладельцем публичного
дома миссис Стэнходл возле Друрри-лейн, что, несомненно,
облегчало ему собственное "баловство" в Медменхэме
в Западном Уайкомбе. В клубах никогда не занимались
сексом, но распутники всегда могли отправиться
в бордель, такой, например, как "Молли Кинг"
РАСПУТНИКИ ЭПОХИ ГЕОРГОВ И МЕДМЕНХЭМ 91
матушки Дуглас, к миссис Гульд или же в знаменитый
"Дом миссис Гоудби", которая, посетив Францию, внесла
много новаций и украшений в жизнь английских
гетер. Там можно было получить еду, питье и девочек.
В XVIII веке в борделях устраивали частные вечеринки,
а управляли ими настоящие профессионалы.
Вышеупомянутая миссис Гоудби ввела строгие правила
надзора за своими девушками. Их еда и питье находились
под особым контролем. Клиент же должен был
быть удовлетворен всегда и любым способом.
Казанова, посетив Англию, наблюдал эту сторону
жизни. В конце вечера в обществе друзей и двухдевушек
было предложено всем плясать голыми. Ввели музыкантов
с завязанными глазами и заперли двери, но сам
Казанова не принял в этом участия, зрелище не произвело
на него большого впечатления.
"Это был один из моментов истины. Я убедился, что
радости любви - результат, а не причина веселья. Перед
собой я видел три превосходных восхитительно свежих
тела, все в них было очаровательным и соблазнительным,
но ничто во мне не шевельнулось в ответ".
Все бордели высшего класса работали по "салонной"
системе. Клиенты собирались в гостиной после театра.
Шарлотта Хейз была среди тех, кто поспешил последовать
примеру миссис Гоудби: она одела своих девушек
в нарядные платья и золото. Она содержала публичный
дом на Пелл-Мелл, почти все посетители которого,
как пишет Блох в "Сексуальной жизни Англии",
были импотентами, нуждавшимися во всевозможных
стимуляциях для возбуждения.
Однажды Шарлотта Хейз разослала клиентам следующее
приглашение:
"Миссис Хейз имеет честь обратиться к господину и
пользуется случаем пригласить его на вечер в 7 часов,
когда 12 нимф, безупречных девственниц, представят
знаменитый праздник Венеры в том виде, как его отмечают
на Таити, под руководством и управлением
королевы Уберии (чью роль исполняет сама миссис
Хейз)".
Хауксворт, компаньон Кука, описывал, как на Таити
"юные мужчины и девушки прилюдно совокупля92
ИСТОРИЙ ОРГИЙ
ются, получая от зрителей добрые советы, особенно
от женщин, среди которых встречаются самые знатные
туземки. Так девушки в 11 лет рано становятся
знающими".
Прочитав Хауксворта, миссис Хейз решила представить
такой же обряд своим гостям. По Блоху, на ее приглашение
откликнулись двадцать три человека, включая
пятерых членов палаты общин.
"Праздник начался точно в семь часов. Мужские роли
исполняли двенадцать нанятых юных атлетов. Эти юноши
вместе с нимфами представляли таитянский любовный
праздник на глазах у собравшейся публики,
после чего был устроен роскошный пир".
Мисс Фолкленд владела борделем "Храм тайн", где
творились неописуемые и таинственные оргии. Она же
владела еще двумя заведениями - "Храмом Флоры" и
"Храмом Авроры".
Более сдержанной формой утех развлекали публику
"натурщицы", позировавшие ей, стоя на столе в раздетом
виде. Знаменитой королевой этой забавы была девушка
по прозвищу "позирующая монашка". В "Ночном
наблюдателе" анонимный "Горожанин" выступил против
подобных обычаев. Описанное им происходит в борделе
на Грейт-Рассел-стрит.
"Вот что вызывает у нас отвращение и сожаление.
Прекрасная женщина простерлась на полу, предлагая
взглядам те части тела, которые, будь она не столь бесстыдна,
старательно бы прятала. Ей дают выпить, она,
как водится, делается сильно пьяна и после двух-трех
бокалов мадеры выставляет себя самым невиданным
образом. Смотрите, вот она на четвереньках, как животное.
Над ней смеются, собравшиеся злорадствуют по
поводу проституирования такой красоты".
В эпоху Ренессанса, Реставрации и в XVIII веке можно
было бы ожидать от мужчин отношения к женщине
как к равному, если не высшему существу. Такое отношение
могло бы положительно повлиять на все стороны
жизни. Увы, в XVIII веке этого не случилось. Кавалер
этого во всех отношениях золотого века мог воображать
себя свободным во всех отношениях и в некотором
смысле был им, оставаясь рабом подсознания. Его
РАСПУТНИКИ ЭПОХИ ГЕОРГОВ И МЕДМЕНХЭМ 93
отношение к женщине хоть и было откровенно сексуальным,
но в основе имело чувства ненависти и вражды.
Как я уже говорил, в то время агрессия и секс были
тесно переплетены. В XVIII веке проявились в самых
крайних и диких формах три страсти: к дефлорации, к
соитиям с девочками и "флагелломания".
Лишение девушки невинности представлялось как
атака, нападение сильного самца. В порнографической
литературе того времени делается упор на боль жертвы
и крики о помощи: кровь, отвращение, страх. Половой
акт с девочкой, в которой еще не пробудились
сексуальные инстинкты, является ужасным, жестоким
насилием. Таким образом совокупление, вместо того
чтобы быть источником наслаждения, имело целью
унизить женщину, выразить свое превосходство и презрение.
(Тан описывает английского Дон Жуана как человека,
"предельно гордого, желающего подчинить себе других,
любящего схватку, стремящегося к господству".)
Эти желания удовлетворялись сводниками и сводницами
(девственность фальсифицировали множеством
способов), поставлявшими желающим "девственниц" и
"несовершеннолетних" в огромном количестве.
Садомазохистский инстинкт в той или иной степени
присутствует в любом человеке, накладывая отпечаток
на сексуальное поведение. Бартолиний пишет: "Персы
и русские порют своих жен перед исполнением супружеских
обязанностей. Женщина в России обойдется
без любой домашней утвари, но не без розги. Ее никогда
не употребляют для наказания, она помогает возбудиться".
Флагелляция является прелюдией к совокуплению,
она не заменяет половой акт. В XVIII веке садисты и
мазохисты все чаще скрывали истинные мотивы своего
поведения, прикрываясь различными фантазиями.
Порок распространялся стремительно - мужчины и
женщины, активные и пассивные, гетеросексуальные
и гомосексуальные, заражались этой заразой. Мужчины
склонялись к пассивной роли, а женщины - к активной.
Это не так парадоксально, как может показаться
на первый взгляд. Нам необходимо демонстрировать свое
94 ИСТОРИЯ ОРГИЙ
превосходство и доминирующую роль только в том случае,
когда возникает неуверенность. По этой же причине
среди гомосексуалов доля флагеллянтов обоего пола
выше, чем среди гетеросексуалов.
Хотя порка на удивление быстро распространилась в
обществе, такую страсть не так легко удовлетворить,
как нормальные желания. Поэтому флагеллянты стремились
собираться в клубах и борделях. Количество последних
быстро выросло благодаря расчетливым сводням,
среди которых наверняка было много садисток и
мазохистов.
Королевой своден слыла миссис Тереза Беркли, которая
"сделалась госпожой в своем искусстве, знала
все пожелания своих клиентов и удовлетворяла их самым
совершенным образом. В то же время она была
блестящей в деловом отношении женщиной и добилась
значительного успеха". (Беркли за 8 лет накопила
10 000 фунтов, живя на широкую ногу.) "Ее арсенал
так полон по сравнению с другими хозяйками... В ее
заведении любой мог, сообразуясь со своими желаниями,
получить порку тростью, плеткой, хлыстом и ремнем;
его могли колоть иглами, душить, тереть жесткими
щетками, например конскими, сечь крапивой, ему
могли пускать кровь и мучить, пока не запросит пощады",
- пишет Блох.
Вершиной изобретательности миссис Беркли стала
"лошадка, или конек". "Это было регулируемое устройство,
которое растягивалось на нужную длину, к нему
привязывали жертву, открывая гениталии". В "Воспоминаниях"
миссис Беркли есть рисунок, поясняющий,
как действует "конек". Блох добавляет ряд деталей, описывая,
как Беркли с помощницей, сидя под "лошадкой",
приспосабливаются к требованиям грубого клиента.
В клубах флагеллянты могли дать и иной выход своим
желаниям, встретиться с людьми, только притворяющимися
садистами или мазохистами.
"Журнал хорошего вкуса" за декабрь 1792 года описывает
женский клуб флагеллянток: "Члены его, в основном
замужние женщины, уставшие от брака с его
РАСПУТНИКИ ЭПОХИ ГЕОРГОВ И МЕДМЕНХЭМ 95
холодным безразличием и желающие подбросить "дров"
в огонь страсти... Благородное собрание всегда состояло
из двенадцати членов. На каждой встрече шестеро порют
шестерых. Они уделяют много внимания организации
процедуры: читают вступительную речь или произносят
импровизацию о порке, о том, как ее осуществляли
на протяжении времен... после чего шестерка занимала
свои места и начиналась практическая демонстрация.
Президентша клуба подает каждой из шести
секущих жесткую трость и сама начинает порку, руководствуясь
своим вкусом, а остальные наблюдают. В какой-то
момент по сигналу президентши все шестеро
принимаются сечь, начиная с ляжек, и поднимаются
вверх, пока вся область, по выражению Шекспира, из
молочно-белой не станет сплошь красной". (Покраснение
кожи, как предполагает Блох, является важным
фактором удовлетворения флагеллянтов.)
Профессия школьного учителя привлекала гомосексуалистов-флагеллянтов.
Она позволяла открыто выражать
садистские желания, которые в обычной жизни
приходилось скрывать. "
Блох приводит рассказ анонимного автора о забавном
обеде: "Учитель из Северного Йоркшира нанес
визит своему коллеге, вдовцу, который был страстным
любителем применять трость и удовлетворял свои желания
самым причудливым образом. Его домоправительница
носила прозвище "матушка-березка" за исключительное
умение делать розги. Рассказчик обнаружил своего
коллегу в обществе двух других педагогов, д-ра С.,
фанатичного флагеллянта, и г-на Т., выглядевшего както
по-мальчишески. Придя в столовую, они увидели замечательную
картину. В четырех углах комнаты горели
свечи, канделябры держали четыре мальчика с обнаженными
ягодицами, они были связаны. Педагоги принялись
лупить по мальчишеским голым задницам, при
этом отличились д-р С. и хозяин. Затем они уселись обедать
и ели с аппетитом, причем д-р С. разгрызал кости,
как будто они принадлежали наказываемым мальчикам!
Десерт внесли четверо других мальчиков в голубых курточках,
отделанных серебром, и белых брючках. Тогда
хозяин вытащил четыре прелестные тросточки, и свое96
. ИСТОРИЯ ОРГИЙ
образный квартет опять принялся за свои сомнительные
деяния.
Затем очередь дошла до мистера Т., и его милые коллеги
забавлялись его гримасами и жестами во время
наказания. Гостя порол лично хозяин дома. Мистер Т.
вопил от боли и просил пощады, "но это не отвлекло
хозяина от его любимого занятия. Порку продолжал
д-р С., пока бедняга Т. едва не потерял сознание от
боли. На этом поучительный "скромный обед" закончился".
Более удачливые члены общества бежали от извращений
и борделей в загородные поместья своих друзей.
Беря примере французов, англичане строили "маленькие
прибежища любви".
Аристократы старались сделать наслаждение более
утонченным, исключить агрессию и буйство. Эти люди
находились в вечном поиске, некоторые увлекались
религией, включая церковные обряды в оргии. Именно
они придумали сатанизм.
В XVII веке поклонение было делом слишком опасным,
но к началу XVIII века страх ушел, об этом написано
много памфлетов.
В начале века на клубысатанистов провели массированную
атаку (главным образом, по политическим причинам),
и они были вынуждены уйти в подполье, но
двадцатью годами позже открылись снова. Их перестали
бояться, к ним не испытывали отвращения, над ними
только смеялись. Члены клубов "адского огня" переиначивали
христианские ритуалы. Один из них, руководимый
лордом Вартоном, проводил непристойные и кощунственные
оргии в нескольких домах Лондона, в том
числе в Весминстере. Клуб насчитывал сорок членов,
пятнадцать из них - женщины.
В Ирландии сатанинские оргии отправлял в своей
охотничьей сторожке мистер Конолли. О них ходили
самые дикие слухи. Говорили, что церемонии возглавляет
громадный черный кот, а участники обращаются
друг к другу Старый Дракон и леди Гоморра. (Дамы всегда
присутствовали на таких собраниях, это было обязательным
условием.) Там пили горячую смесь виски и
масла и играли фальшивым распятием. Конец наступил
РАСПУТНИКИ ЭПОХИ ГЕОРГОВ И МЕДМЕНХЭМ 97
в 1740 году, будто бы после изгнания кота служителем
церкви, который пришел в негодование при виде мучений
несчастного животного и стал молиться с таким
поразительным усердием, что кот вылетел через печную
трубу с фантастической скоростью и больше его
никто не видел. Дом стал разрушаться, и десятью годами
позже от него осталась груда камней, а члены клуба
никогда больше не встречались.
Еще один клуб был создан графом Роузом, эксцентричным
неутомимым распутником, который придумал
невероятное количество порочных новшеств. Д-р Мэддем
из Дублина, приглашенный однажды к лорду Роузу,
был весьма озадачен, когда хозяин ввалился в комнату
совершенно голым, по-обезьяньи махая конечностями,
и, выразив удовольствие приходом гостя, подбежал
к двери, где выставил себя на обозрение прохожим.
В клубе новичок после посвящения мог добиться исполнения
любых своих желаний.
"Там блуждали роскошные нимфы, разжигая в нас
аппетит, похоть разгоралась до высокого градуса, врожденное
сладострастие придавало сил любить", - говорит
свидетель.
На какое-то время о сатанизме забыли. Памфлетисты
обратили острие своих перьев против таких заведений,
как "Клуб Молли", где гости-гомосексуалисты
переодевались женщинами и, освежившись несметным
количеством вина, "предавались скотским непотребствам
и такому бесчестному распутству друг с другом,
что даже думать об этом без стыда можно, только впав
в дьявольщину". Так пишет Ворд, который был долгое
время связан с этим "замечательным" клубом и относился
к нему с откровенной приязнью.
Но сатанизм только заснул, но не умер. В середине
века открылся последний из клубов "адского огня",
самый знаменитый.
Мир сэра Френсиса Дэшвуда и его последователей
не типичен для того времени. Они искали убежища от
реальности, более надежного и тайного, чем другие распутники.
Они жили своими мечтами, а объяснение их
причудам и играм следует искать в характере самого
сэра Френсиса.
43пк.12696
98 ИСТОРИЯ ОРГИЙ
В юности он был членом "Общества дилетантов",
союза молодых людей, встречавшихся, чтобы есть, пить
и беседовать об искусстве в манере, казавшейся современникам
претенциозной и абсурдной. Их высмеивал
Смолет и другие авторы, но они выжили и процветали.
Из Италии они привезли на родину память о великолепии
паладинов. Им же принадлежит идея ландшафтного
сада с руинами, гротами, сухими деревьями, густыми
зарослями кустов и водопадами. Паладинский храм
соседствовал с готической аркой. Их страсть к живописности
и сумасбродствам нашла отклик в душе сэра
Дэшвуда. Ключевым словом стало слово "готика". Романтическая
меланхолия и идеализированное средневековье
занимали мысли членов "Общества дилетантов",
а термин "готический" из уничижительного стал похвальным.
Сэр Френсис Дэшвуд жил в центре одной из самых
красивых долин Англии, в центре Бэкингемшира, в
поместье Вайкомб. Дом его был не так великолепен и
экстравагантен, как у соседей, но сады, статуи и часовни
были во сто крат лучше. Одна часть сада была
разбита так, что напоминала женские формы, - дорогостоящая
шутка, которая могла бы быть оценена по
достоинству лишь после изобретения аэроплана. Джон
Уок, посетивший поместье, пишет, что "на вершине
холма для удобства горожан, живших у его подножия,
была воздвигнута церковь. В саду поместья было огромное
множество статуй и урн, искусственный водопад
омывал лежащего Нептуна, элегантно одетые люди гуляли
по газонам, потягивая чай, любовались лодками
на глади озера...
Сэр Френсис унаследовал дом от своего отца и, будучи
еще членом клуба, украсил его с помощью Николаса
Реветта и художника Джозефа Боргниса. К тому времени
за ним уже закрепилась слава дебошира и развратника,
он стал членом одного из первых клубов сатанистов.
Путешествуя по Европе, он оставлял за собой шлейф
дурной славы, хвост сплетен и изумления. В нем развилась
страсть к богохульству, он высмеял священника,
стремившегося обратить его в католичество. В Риме он
учинил выходку, которая могла иметь для него серьезРАСПУТНИКИ
ЭПОХИ ГЕОРГОВ И МЕДМЕНХЭМ 99
ные последствия. В Страстную пятницу в Сикстинской
капелле кающиеся грешницы подвергали себя бичеванию
(явно не всерьез), издавая
...Закладка в соц.сетях
