Жанр: История
Загадки и тайны истории
...диктами.
В обоих случаях независимые исследователи еще не сказали своего
последнего слова. Впрочем, неизвестно, смогут ли они когда-либо это
сделать. Пока такой возможности у них нет, и люди испытывают не только
раздражение, но и справедливые сомнения...
Десятилетиями считалось, что в убийстве Авраама Линкольна,
шестнадцатого президента Соединенных Штатов Америки, ничего неясного
нет. Линкольна, человека, отменившего рабство, негры почитали и
боготворили, зато белые рабовладельцы из южных штатов, богатые хлопковые
плантаторы, видели в нем своего смертельного врага. Именно один из
фанатичных сторонников рабства застрелил Линкольна, когда тот посетил
театр. Убийцей оказался двадцатилетний актер Джон Уилкс Бутс: он пытался
бежать, но позднее сам был убит. Его сообщники и все, кто чем-либо
помогал ему или был замешан в устроенном одновременно покушении на
государственного секретаря У. X. Сьюарда, а также все те, кто готовил
покушение на вице-президента Эндрю Джонсона, понесли суровое наказание:
четверо из них были повешены. Казалось, что участников одного из
крупнейших преступлений в американской истории удалось покарать.
Лишь гораздо позже обратили внимание на некоторые загадочные
обстоятельства, на несообразности, выявившиеся во время преследования
убийцы и при проведении судебного процесса, - все, вместе взятое,
позволяет предположить, что подоплеку убийства Линкольна окончательно
выяснить не удалось. 'Американский историк Теодор Роско составил
перечень этих несообразностей (заметим в скобках, что Роско писал также
детективные романы). Его книга о Линкольне "Паутина заговора" вышла в
свет в 1959 году, через девяносто четыре года после убийства Линкольна.
Авраам Линкольн был убит 14 апреля 1865 года в Вашингтоне в страстную
пятницу. Пятидесятишестилетний президент и его жена смотрели в театре
"Форд" комедию "Наш американский кузен". В его лрже, ограждение которой
было украшено американским флагом, находились помимо него и его жены
моло дая дама, Клара Харрис, гостившая у президента, и ее спутник, майор
Рэтбон.
Едва пробило десять часов, как актер Джон Уилкс Бутс, пройдя по
коридору, подошел к президентской ложе, открыл дверь и остановился в
небольшом проходе, разделявшем ложу и коридор. Он уже заходил сюда до
этого и ножом прорезал щелку во внутренней дверце ложи. Заглянув в
прорезь, Бутс выяснил, где сидел президент. Теперь он стал дожидаться
определенной сцены в спектакле. Он хорошо знал эту комедию, знал, что в
одной из сцен зрители всякий раз громко смеются. Когда этот эпизод
начался, Бутс открыл дверь в ложу, незаметно зашел за спину президента
(тот сидел в кресле-качалке) и из небольшого крупнокалиберного пистолета
выстрелил Линкольну в затылок. Линкольн упал. Майор Рэтбон бросился к
убийце, но отшатнулся, так как Бутс ударил его "ожом по руке; однако
майор все же попытался еще раз схватить преступника, но тот успел
перемахнуть через ограждение ложи и с трехметровой высоты спрыгнуть на
сцену. При этом одной из своих шпор он зацепился за флаг, упал и сломал
берцовую кость левой ноги. Однако это не помешало ему бежать. Со сцены
он крикнул в замерший от ужаса зал девиз Виргинии: "Sic sempet
Tyrannis!" ("Так бывает со всеми тиранами!") - и, скрывшись за кулисами,
убежал через выход, ведущий со сцены.
Снаружи Бутса ждала лошадь, но актера уже преследовали. Рукояткой
ножа он ударил в грудь человека, державшего лошадь, тот повалился; затем
он вскочил в седло и умчался. Некий храбрый зритель, адвокат по
профессии, погнавшийся за убийцей от
самой сцены, напрасно взывал: "Держите его! Держите его!" Между тем
многие люди в театре узнали Бутса. Когда он скрылся в темноте, минула
уже половина одиннадцатого.
В это время бегством спасался еще один покушавшийся на убийство. Это
был соучастник Бутса по заговору, Льюис Пейн, человек хотя и с несколько
ограниченным умом, зато телом крепкий, словно медведь. Он пытался убить
государственного секретаря Сьюарда. Уильям X. Сьюард, прославившийся
позднее покупкой Аляски, некоторое время назад пострадал при аварии
экипажа и теперь со сломанной нижней челюстью и правой рукой с сильными
ушибами лежал в постели у себя на вилле; с ним проживали также жена, два
сына и дочь, Пейн вместе с третьим заговорщиком, Девидом Э. Харольдом,
подъехал верхом к вилле госсекретаря. Харольд остался караулить снаружи,
ему следовало дождаться Пейна. Однако как только Пейн скрылся в доме,
Харольд привязал его лошадь к дереву и умчался прочь.
Пейн вошел в дом Сьюарда, сказав, что должен что-то передать
секретарю от лечащего его врача; затем заговорщик попытался силой
ворваться в спальню, располагавшуюся на втором этаже. Сын Сьюарда,
Фредерик, пытался помешать незнакомцу, но тот выхватил кольт и выстрелил
во Фредерика. Однако пистолет дал осечку. Тогда Пейн несколько раз
стукнул Фредерика по голове рукояткой, а затем еще полоснул охотничьим
ножом. Истекающий кровью Фредерик рухнул на пол, потеряв сознание.
Молниеносно Пейн бросился в спальню Сьюарда. Больной лежал в постели;
его правая рука висе ла на перевязи; сломанный подбородок был закреплен
в ортопедической шине из стали и кожи. Шина эта и спасла Сьюарду жизнь.
Пейн кинулся на больного, не обращая внимание на его дочь, Фанни,
сидевшую возле постели. Убийца попытался вонзить в горло Сьюарду нож.
Однако нож, проткнув кожаную повязку, лишь скользнул по стальной
поверхности шины, хотя и рассек больному лицо. Хлынула кровь; Сьюард,
неловко вывернув руку, скатился с постели, но в это время на Пейна
набросились вбежавшие в комнату Август, второй сын Сьюарда, и негр,
присматривавший за больным. Однако верзила 'Пейн легко справился с
обоими и убежал.
На вилле остались раненый госсекретарь; Фредерик Сьюард, все еще
лежавший без сознания; Август Сьюард, сильно пострадавший от ударов
ножом; негр, также получивший опасные ножевые ранения; Фанни Сьюард,
упавшая в обморок, и жена госсекретаря, вбежавшая в комнату под конец
схватки.
Перемазанный кровью Пейн выбежал из дома, нашел привязанную снаружи
лошадь и шагом поехал прочь, но ошибся - поехал вовсе не туда, куда
указывал ему Харольд. Покушение на государственного секретаря Линкольна
не удалось.
В этот же вечер планировалось еще одно, третье покушение - на
вице-президента Эндрю Джонсона. Но заговорщик, который должен был убить
Джонсона, Джордж Этцеродт, испугался. Чтобы набраться мужества, он решил
выпить, однако хватил лишнего. Покушаться на жизнь вице-президента он
даже не пытался.
Тем временем смертельно раненного Линкольна перенесли из театра в
дом, расположенный напротив, - в пансион. Везти его дальше не
отважились. Пуля вошла в голову за левым ухом, пробила мозг и застряла
около правого глаза. Президента положили на кровать, слишком короткую
для него; он еще дышал. Возле него стояли несколько врачей. Они были
едины во мнении: спасти раненого было уже нельзя. Линкольна раздели и
завернули в разогретое одеяло. На следующее утро, в семь часов двадцать
две минуты, Авраам Линкольн перестал дышать. Он так и не пришел в
сознание. "Честный Авраам", "освободитель от рабства", победитель в
Гражданской войне, был мертв. Шла пасхальная суббота 15 апреля 1865
года.
К этому времени убийца Линкольна был уже далеко от города. И это одна
из тех деталей в "деле Линкольна", которые, взятые по отдельности, могут
казаться чистой случайностью, но все вместе производят странное
впечатление. Сразу после покушения на президента о случившемся были
извещены вице-президент Джонсон, военный министр Стэнтон и морской
министр Уэллес. Стэнтон тотчас появился и временно взял управление
страной в свои руки. В одной из комнат того самого пансиона, где умирал
Линкольн, он, как сообщали очевидцы, хладнокровно и взвешенно отдавал
приказания относительно поимки убийцы и его сообщников. Он по-, сылал
телеграмму за телеграммой: приказы о выступлении на марш воинских
частей, об объявлении тревоги во всех полицейских и пограничных частях;
приказы об аресте; распоряжения, предписания. В течение десяти часов
Стэнтон был не только воен ным министром, но и шефом полиции, верховным
судьей, диктатором. Рассказывают, что после короткой беседы с
вице-президентом Джонсоном он просто отослал того домой. Впрочем, по
другим свидетельствам, Джонсона вообще не разыскали.
Согласно первым приказам и распоряжениям, отданным Стэнтоном, все
пути, ведущие из города, следовало перекрыть; нельзя было дать
преступникам улизнуть. Вокзалы были заняты полицией; река Потомак
патрулировалась военными кораблями; шесть дорог, ведущих из Вашингтона,
были перекрыты военными. Но, как ни странно, две лазейки беглецам
Стэнтон все же оставил. Обе вели в Нижний Мэриленд. Хотя во время
Гражданской войны небольшой штат Мэриленд остался верен Союзу
(северянам), однако его территорию наводнили партизаны Конфедерации
(южан). Одна дорога туда вела по длинному деревянному мосту, так
называемому мосту Военной верфи, по которому можно было перебраться
через реку Анакостиа. Мост всегда охранялся, а в девять вечера его даже
перекрывали. В десять сорок пять на мост въехал Бутс, убийца президента.
Сержант - его звали Кобб - остановил Бутса и спросил имя и цель поездки.
Бутс назвал свое настоящее имя и сказал, что хочет добраться домой.
Сержант Кобб распорядился его пропустить.
Военное министерство посчитало поведение сержанта "злополучной, но
простительной ошибкой". Конечно, так оно и могло быть, но все же
странно, что военный трибунал не обратил особого внимания на поведение
Кобба, хотя этой же ночью сержант ошибся еще дважды. Почти вслед за
Бутсом подъехал Девид Харольд, заговорщик, который вмес те с Пейном
направлялся к дому госсекретаря Сьюарда. Его тоже незамедлительно
пропустили. Сержант Кобб сказал, что принял его, как и Бутса, за ночного
гуляку, развлекавшегося в Вашингтоне и теперь спешившего домой.
А затем, всего через несколько минут, на мосту показался еще один.,
третий всадник. Это был конюх, гнавшийся за Харольдом. Харольд и Пейн
одолжили у него лошадей, договорившись, что вернут их до девяти вечера.
Конюх уже поджидал клиентов. И тут Харольд, мчавшийся прочь от виллы
Сьюарда, прямо у него на глазах пронесся мимо конюшни. Конюх узнал
должника, тотчас вскочил в седло и погнался за беглецом. Но вот этого,
третьего всадника, въехавшего на моет Военной верфи, сержант Кобб уже не
пропустил, хотя задержанный и объяснял, что у него украли лошадь. Кобб
твердил ему одно; "Мост перекрыт".
Конюх вернулся в город и заявил в полицию о краже лошади. Полиция,
уже оповещенная о покушении, предположила, что между кражей и бегством
заговорщиков может существовать какая-то связь. Решено было снарядить
погоню, для чего полицейские обратились в штаб-квартиру армии и
потребовали выдать им лошадей. Запрос отклонили: никаких лошадей в их
распоряжении нет, и вообще военные сами позаботятся о преследовании. Так
и случилось, но лишь на следующий день...
Странно также, что в театре Бутс см,ог беспрепятственно войти в ложу
президента. Ведь в коридоре перед дверью в ложу полагалось находиться
полицейскому. Однако Паркер - так звали охранявшего человека, - вместо
того чтобы стоять на посту, пона чалу уселся в зрительном зале, а затем
м вовсе направился в бар. Позднее выяснилось, что этот человек имел
дурную репутацию. Его уже не раз наказывали за неповиновение и за
пьянство при исполнении служебных обязанностей.
Сопровождал президента в,театр другой полицейский, Паркер лишь пришел
сменить своего напарника. Перед этим президента охранял полицейский по
фамилии Крук. Незадолго до прихода в театр Линкольн спросил Крука, знает
ли тот, что есть люди, мечтающие отнять у него, Линкольна, жизнь, и
добавил: "И я не сомневаюсь, они это сделают*. Затем президент
продолжал: "Я совершенно доверяю всем, кто меня окружает, каждому из
вас. Я знаю, никто не сумеет посягнуть на меня и улизнуть безнаказанно.
Однако если это все же случится, помешать будет нельзя".
Такого мнения Линкольн придерживался уже давно, с тех пор как в
Ричмонде, столице конфедераторов, на тайном собрании было решено убить
его. Узнав об этом, он сказал: "Я приучил себя к мысли, что если кто-то
намерен убить меня, то сделает это. Пусть даже я надену панцирь, стану
ходить в окружении лейб-гвардии, все равно ничего изменить нельзя. Есть
тысяча способов добраться до человека, которого собираются убить".
Впрочем, он был убежден, что американцам не свойственно
совершать'политические убийства.
Однако в его столе лежали около восьмидесяти писем, в которых ему
угрожали смертью. Линкольн собирал их, перевязывал бечевкой и надписывал
на них слово "Assassination" ("Убийство"). Временами, похоже, эти угрозы
убийства все же волновали его.
Но он успокаивал себя: "...я не вижу, чего бы мятежники этим
добились; победу в войне это им все равно бы не принесло, все
по-прежнему шло бы своим чередом..."
Теперь война подошла к концу: первая тотальная война-в мировой
истории. 9 апреля 1865 года генерал Роберт Э. Ли, главнокомандующий
армией Конфедерации, капитулировал перед генералом Улиссом С. Грантом,
командовавшим войсками Союза. После четырехлетней войны, которую обе
стороны вели с невиданным доселе ожесточением, Север победил мятежных
южан. Жители северных штатов испытывали эйфорию. Как победители они
желали, чтобы побежденные южные штаты возместили все неимоверные убытки,
причиненные войной, и выпла^ тили северянам репарации.
Однако Авраам Линкольн придерживался другого мнения. Он хотел
относиться к жителям южных штатов не как к побежденным или покоренным, а
как к равноправным гражданам страны. Он думал о ' примирении, о новом
объединении распавшихся частей Соединенных Штатов. Целью войны для него
с самого начала было единство. Однако когда война закончилась, президент
со своим мнением остался в одиночестве: люди, окружавшие его, мыслили
поиному.
Война началась, потому что на Севере и Юге США утверждались две
совершенно разные формы хозяйствования. Если Север становился все более
и более индустриальным, то Юг жил главным образом хлопком. Хлопок был
"королем южных штатов". Спрос на него повышался; его плантации приносили
все большую прибыль. Однако основой эконо мического процветания крупных
хлопковых плантаций оставалось рабство. Капиталом северян были фабрики,
капиталом южан - негры-рабы. Так вопрос о рабстве стал играть решающую
роль.
Уже в 1807 году федеральным законом была запрещена торговля рабами.
Между тем и незадолго до этого, и впоследствии Соединенные Штаты
приобретали значительные по размерам территории, и общая площадь страны
практически удвоилась. В состав Соединенных Штатов вошла Луизиана,
Флорида, Техас, Нью-Мексико, Аризона, Калифорния, Невада, Юта и часть
Колорадо. Возник вопрос: следует ли в этих областях дозволять рабство?
Южане стояли за рабство, более того, требовали отменить закон,
запрещающий торговать рабами. Но северяне и не желали, и не могли
согласиться с этим. Ведь распространение рабства привело бы к
доминированию южных штатов.
Поначалу спор велся лишь юридическими средствами. Южные штаты
настаивали на том, что запрет или разрешение рабства являются делом
каждого отдельного федерального штата. Что-либо противопоставить этим
воззрениям северные штаты не могли. Однако юристы южных штатов сделали
еще один шаг. Они посчитали, что каждый штат настолько самостоятелен,
что в любое время может выйти из состава Союза.
Своей кульминации эта полемика достигла в конце 50-х годов: в 1858-м
начал публичные выступления малоизвестный прежде адвокат Авраам Лин^
кольн, сын простого лесоруба. Сорокадевятилетний политик решил
побороться за место сенатора от штата Иллинойс, однако успеха не
добился. Тогда он воз намерился выступить кандидатом на пост президента
от недавно образованной республиканской партии. На Юге скептически
относились к тому, что этот "неотесанный мужлан" сумеет завоевать
симпатии избирателей такого рода тезисами: "И всякий город или дом,
разделившийся сам в себе, не устоит" (Евангелие от Матфея, 12, 25). Я
полагаю, что долго выносить такое положение - полусвободу-полурабство -
нельзя. Я не верю, что Союз распустится, - я не верю, что дом
распадется. Наоборот, я надеюсь, что этот раскол прекратится. Придется
выбрать либо то, либо другое".
Противники называли республиканцев аболиционистами, приравнивая к
группе людей, которые начиная с 30-х годов выступали за отмену рабства
во всех штатах Союза. Фактически против своей воли республиканцы,
которые в действительности лишь стремились не допустить появления новых
"рабовладельческих штатов", были вынуждены принимать радикальные меры,
малопопулярные даже на Севере. О равноправии негров и белых вообще никто
не отважился думать, в том числе и Линкольн, хотя изначально и
являвшийся противником рабства. Вот что он сказал в одной из своих
предвыборных речей: "Сегодня я менее, чем когда-либо, выступаю за то,
чтобы между черной и белой расой установилось в какой бы то ни было
форме социальное и политическое равенство, - сегодня я менее, чем
когдалибо, выступаю за то, чтобы негры становились избирателями или
присяжными, чтобы им позволялось занимать официальные должности или
жениться на белых женщинах; между белой и черной расой существуют
физические различия, которые, как я
считаю, навсегда исключают возможность сосуществования обеих рас на
основе социального и политического равенства. И поскольку обе расы не
могут жить в равенстве, но вынуждены пребывать рядом, подчиняясь или
подчиняя, то я, равно как и всякий другой, выступаю за то, чтобы было
гарантировано первенствующее положение белой расы. Однако я отнюдь не
считаю, что из-за того, что белая раса превосходит черную, черным
следует отказывать во всем. Я не понимаю, почему лишь из-за того, что я
не хочу брать негритянку в рабыни, я обязан взять ее в жены. Я просто
хочу оставить ее в покое. Мне уже пятьдесят лет, и у меня вообще никогда
не было ни негритянки-рабыни, ни негритянки-жены. Поэтому мне кажется,
что мы можем обойтись и без чернокожих рабынь, и без чернокожих жен".
6 ноября 1860 года Линкольн был избран президентом Соединенных
Штатов, но избран меньшинством. Голоса противников разделились, и
большинство поддерживало другие партии. На Юге, в районе рек Огайо и
Потомак, за Линкольна вообще никто не проголосовал. Там прочной была
уверенность, что от этого президента, избранного лишь людьми с Севера,
не приходится ждать ничего хорошего. Поэтому южане решились мирным путем
выйти из Союза, причем сделать это еще до того, как Линкольн официально
вступит в свою должность.
Начало расколу Союза положил штат Каролина. За ним последовали
Миссисипи, Флорида, Алабама, Джорджия, Луизиана, Техас. В феврале 1861
года они объявили себя "Конфедеративными Штатами Америки", а своим
президентом выбрали Джеффер сона Дениса, бывшего министра обороны США.
Конституция Соединенных Штатов не предусматривала подобного поворота
событий, и потому северяне поначалу не опротестовали это решение;
возражений не последовало даже тогда, когда конфедераты стали
захватывать на своих территориях имущество Союза, таможни и почты,
арсеналы и форты и когда звездный флаг заменили своим собственным. Лишь
форт Самтер, прикрывавший вход в бухту у порта Чарлстон, конфедератам не
удалось сразу захватить - он оставался в руках федерального
правительства. Однако у солдат, засевших в форте Самтер, постепенно таял
провиант.
Линкольн был противником отделения южных штатов. С самого начала он
выказал твердую решимость всеми силами помешать распаду страны - он
действительно считал Соединенные Штаты единым государством. 4 марта 1861
года, принося присягу, он четко указал, что его цель - восстановить
единство. И решился снять осаду с форта Самтер, то есть для начала
снабдить его гарнизон провиантом. Он направил туда флотилию, настаивая
на том, что снабжение хлебом "храбрых голодающих парней", засевших в
крепости, отнюдь не военная акция. До сих пор остается открытым вопрос,
действительно ли Линкольн был настроен действовать мирно, невоенным
путем, или же прибегнул к хитрости, чтобы спровоцировать своих
противников на какие-либо насильственные акции.
Как бы то ни было, прежде чем флотилия добралась до места назначения,
войска конфедератов напали на форт Самтер. 12 апреля в предутренних
сумерках звездный стяг был обстрелян. На следующий
день гарнизон форта капитулировал. И это неудивительно: гарнизон
флота насчитывал всего семьдесят четыре солдата и девять офицеров,
которые противостояли семитысячной армии конфедератов.
Нередко в литературе можно встретить утверждение, 'что война началась
именно из-за этого нападения, до глубины души потрясшего и ужаснувшего
Линкольна, ибо случилось самое страшное: американец поднял оружие на
американца. Однако на самом деле с занятием форта Самтер все могло быть
закончено, а его гарнизон можно было бы эвакуировать по всем воинским
правилам. Но, судя по всему, Линкольн решился начать войну. Он вел себя
фактически как диктатор. Не дожидаясь согласия конгресса, распорядился
начать блокаду гаваней южных штатов и одновременно призвал в армию
семьдесят пять тысяч новобранцев, а также мобилизовал регулярные
воинские части. Эти его самовольные действия побудили ряд штатов
Верхнего Юга, до сих пор остававшихся в составе Союза, также
присоединиться к Конфедерации. В нее вступили Северная Каролина,
Арканзас, Теннесси, а также Виргиния - штат, давший Америке выдающихся
государственных деятелей, первого и третьего президентов США Вашингтона
и Джефферсона.
Тем не менее Конфедерация оставалась слабее Севера: общая численность
ее населения - пятьшесть миллионов белых и три с половиной миллиона
рабов - была наполовину меньше, чем у северян. Но самое главное - почти
вся промышленность находилась на Севере. Поэтому открытое выступление
конфедератов было их стратегической ошибкой; южане просчитались,
полагая, что могут
завоевать северные штаты, хотя поначалу они добились определенных
успехов.
Однако для северян самым страшным фактом явились не эти поражения, а
очевидная незаинтересованность Англии и Франции в восстановлении Союза;
уже в мае 1861 года обе эти державы - неожиданно для федерального
правительства - признали за Конфедерацией статус воюющей страны. Им не
нужен был сильный Союз, не требовался хлопок. Когда из-за войны
прекратились поставки хлопка, европейские государства стали склоняться к
интервенции, к открытой поддержке американского Юга.
Чтобы предотвратить эту угрозу (осуществись она, и Соединенные Штаты
навеки остались бы расколотыми), Линкольн 22 сентября 1862 года - перед
этим на протяжении нескольких недель он колебался - опубликовал
знаменитую Прокламацию об освобождении рабов. В ней он "в силу своих
полномочий президента Соединенных Штатов" и данных ему военных
полномочий объявил рабов южных штатов с 1 января 1863 года свободными.
Правда, рабам этот документ почти не помог, но на международном уровне
именно он стал поворотным пунктом. Теперь по моральным соображениям
европейские державы уже не могли начать интервенцию и открыто поддержать
Юг, боровшийся за сохранение рабства.
Позднее возникла легенда (очень популярная и поныне), гласившая, что
Линкольн всю войну, с самого ее начала, боролся за освобождение рабов.
На самом деле освобождение негров было лишь средством выиграть войну.
Главной же целью Линкольна оставалось объединение страны.
Всего за несколько месяцев до того, как Линкольн издал свою
прокламацию, он заявлял, что конгресс не имеет права освобождать рабов в
какомлибо из штатов. Когда 9 мая 1862 года генерал северян Хантер
объявил всех рабов Джорджии, Флориды и Южной Каролины свободными,
Линкольн дезавуировал этот акт. Хорейс Грили, издатель газеты "НьюЙорк
трибюн", в открытом письме "Вялость" упрекал президента за позицию,
занятую им по вопросу о рабстве. Линкольн отвечал: "Высшая моя цель -
спасение Союза, а не уничтожение или сохранение рабства. Если бы я мог
спасти Союз, не освободив ни единого раба, я бы сделал это. А если бы я
мог спасти Союз, освободив одних и велев освободить других, то я бы
сделал и это".
.После появления Прокламации об освобождении рабов война продолжалась
еще полтора года и от месяца к месяцу становилась все более жестокой и
кровавой. Это была первая война современного типа. Применялись ручные
гранаты, ракеты, мины, а также пулеметы; использовались торпеды, морские
мины, броненосцы, бронепоезда, аэростаты. Противники использовали
фугасные снаряды, огнеметы, пытались создать "наступательный газ
удушающего действия". В Алабаме построили даже подводную лодку почти
шестиметровой длины, он
...Закладка в соц.сетях
