Жанр: История
Загадки и тайны истории
...Агриппой были очень похожи на мужа.
Когда ее спросили, как ей это удалось, последовал знаменитый ответ. Один
из немецких ученых XIX века решился привести его лишь по-латыни:
"Numquam enim nisi navi plena tollo vectorem" ("Потому что я, словно
корабль, лишь нагрузившись поклажей, беру к себе пассажира"). Ю^ия не
собиралась менять свой образ жизни и тогда, когда вышла за Тиберия. Уже
в третий раз отец выдал ее замуж по династическим соображениям,
нисколько не считаясь с ее чувствами. Ей было двадцать восемь лет.
Прошло три года с тех пор, как Август соединил
Юлию и Тиберия, но связь их так и не стала настоящим браком,
обернулась неудачей, а в это время смерть снова перечеркнула планы
императора. В 9 году до нашей эры, во время похода в Германию, Друз
свалился с лошади и смертельно поранился. Тиберий поспешил к месту
несчастья, а затем, когда тело брата повезли альпийскими перевалами в
Италию, пешим сопровождал его. В память о безвременно умершем пасынке
Август распорядился возвести в Риме триумфальную арку. Судя по такой
необычайно высокой почести, император был потрясен смертью младшего
приемного сына. До сих пор мрачному Тиберию он предпочитал радушного
Друза. Тот не колеблясь шел ему навстречу. Тиберий же всегда выглядел
замкнутым скептиком. В нем сказывалась кровь знатных Клавдиев, те
издавна были насквозь пропитаны республиканским духом. Август же,
усыновленный Цезарем, хотя и происходил из старинной фамилии, но к
римской знати та не принадлежала; рядом с Тиберием Август был выскочкой.
И этим тоже объяснялась напряженность в отношениях между Августом и его
пасынком, хотя Тиберий и восхищался деятельной, решительной, порой даже
безудержной натурой своего отчима.
После смерти брата Тиберий стал командовать войсками, находящимися р
Германии. Он добился с ними заметных успехов, год от года его авторитет
рос - все больше уважал его и Август. В 6 году до нашей эры император
возвысил его, назначив своим соправителем. Итак, в конце концов Тиберий
официально стал вторым лицом в империи, хотя все еще не был наследником.
И тут он внезапно решился сложить с себя все обязанности. Совершен но
неожиданно он попросил отпустить его; ему хотелось пожить спокойно и
удалиться на Родос. Август не сразу ответил согласием, и тогда Тиберий
отказался от пищи. Так он добился позволения императора, но пребывание
на Родосе стало почти равнозначным изгнанию. Ему шел тридцать седьмой
год.
Что же подвигло его на такое решение? По-видимому, сразу две причины.
Прежде всего пробыв недолго соправителем, он понял, что всего лишь
"заполняет лакуну". В то время как его загрузили работой и взвалили на
него всю ответственность, в центре внимания и домочадцев Августа, и
сенаторов пребывали внуки императора, считавшиеся наследниками. Особенно
отвратительно Тиберию было раболепие, с которым сенаторы относились к
этим августейшим юношам.
Но не только это выбило его из колеи. Несомненно, еще тяжелее он
переносил поведение жены. Юлия флиртовала со всеми мужчинами. Быть
может, так она пыталась выказать недовольство отцу и принятым им законам
о супружеской неверности, которых сам император не придерживался. Во
всяком случае, Тиберий однажды понял, что Юлия доступна любому мужчине.
Сенека и Плиний сообщают, что напоследок она вела образ жизни уличной
девки. :-'
Ни ее отец, ни Ливия не догадывались об этом. Никто не доносил им,
молчал и Тиберий. Этот благородный и в глубине души чувствительный
человек всегда стремился к уединению, стоило ему разочароваться в чем-то
или испытать к чему-то отвращение. Август узнал о проделках Юлии лишь
.через
пару лет. Он отнесся к этому не как к семейной неурядице, а воспринял
как событие государственной важности: Юлия предстала перед судом, и
вместе с ней группа молодых людей. Почти всех отправили в изгнание. Юлия
была выслана на остров Пандатерия, в Рим она больше не вернулась. Ее
брак с Тиберием Август объявил расторгнутым. Впрочем, сам Тиберий в
своих многочисленных письмах с Родоса просил его обойтись с Юлией
милосердно.
Юлия была осуждена во 2 году до нашей эры. Тиберий оставался на
Родосе, где вел жизнь сугубо частного человека. Он занимался историей,
астрономией и астрологией. Тогда же он познакомился с греческим
астрологом Фрасиллом, вольноотпущенником из Александрии; он сделал его
своим советником. Во 2 году нашей эры Тиберий вернулся в Рим.
Семь лет он провел на Родосе. Тем временем оба наследника, Гай и
Луций, выросли и занялись государственными делами. Однако в тот год,
когда Тиберий вернулся в Рим (поначалу он и там жил как частное лицо),
Луций заболел во время похода в Пиренеи и умер. Всего через год
скончался и его брат Гай - причиной тому были раны, полученные во время
войны в Армении.
Система наследования власти, введенная Августом, снова была
расстроена; на этот раз положение мог спасти лишь Тиберий. Теперь Август
усыновил его (между тем Тиберию исполнилось уже сорок шесть лет). Он
получил должность трибуна, снова стал соправителем императора;
ожидалось, что Август назначит его наследником.
Однако и теперь Август не скрывал, что Тиберий
ему лишь временный помощник, и не более того. Вместе с ним он
усыновил третьего сына Юлии от брака с Агриппой; мальчик родился вскоре
после смерти Агриппы и был назван Агриппой Постумом. Тиберий же обязан
был усыновить своего племянника Германика - сына Друза, умершего в
Германии. Итак, собственный сын Тиберия, названный в честь дяди Друзом,
был лишен надежды на власть. Август отчетливо дал понять, что восходит
звезда Германика. Тот был очень похож на своего отца, Друза, -
приветливый, обаятельный человек, покорявший сердца толпы.
Тиберий снова начальствует над северными территориями. Снова он
умиротворяет провинции, снова делает необычайно много, чтобы закрепить
над ними власть Рима, чтобы справедливо ими управлять. Задача была очень
трудна и многое значила для будущих судеб Рима. В первую очередь надо
было завоевать оставшуюся часть Германии и включить ее в состав империи.
На это были брошены огромные силы, участвовал даже флот; сам Тиберий
оказался искусным дипломатом и почти достиг цели. Однако укрепиться на
новых землях он не успел - пришлось отправиться на Дунай, где подняли
восстание германские племена маркоманов. Рим был немало напуган
возникшей смутой.
Положение спасли военные способности/'Тиберия. Хотя восстание
вылилось в опасную партизанскую войну (стране грозил голод, непомерное
бремя расходов на армию несла казна), Тиберий все же его подавил, и
Паннония (центральноевроп„йские земли) сохранена в составе империи в
виде одной из провинций. После этой смуты Тиберий полное тыо
реформировал систему управления провинциями. Отныне он следил за тем,
чтобы не допустить в них беспорядков, не изменил он этому правилу и
позднее, став принцепсом. Он всегда стремился не порабощать новые земли,
а присоединять их, то есть сотрудничать с их жителями. Благодарный
Август отметил огромные заслуги Тиберия - особенно при усмирении
придунайских земель. В его честь был назначен триумф, но проведение
празднества пришлось отложить.
Пока Тиберий находился в Паннонии, в Германии разыгралась знаменитая
трагедия, вновь пошатнувшая Рим. Судьба северных провинций оказалась под
угрозой. Осенью 9 года нашей эры отряды германцев под предводительством
вождя племени херусков Арминия, прошедшего военную выучку на службе у
римлян, заманили в засаду в Тевтобургском лесу три легиона полководца
Квентилия Вара и множество вспомогательных когорт, а затем уничтожили
их. Немедля Тиберий принял командование над войсками в рейнских
областях. Ему удалось отстоять границу, пролегавшую по Рейну и Дунаю, и
укрепить ее: римляне опасались, что Арминий перейдет через Рейн и
вторгнется в Галлию, тогда в других частях империи немедленно вспыхнут
восстания. В Риме готовились к осадному положению.
В последующие годы Тиберий осторожно, без поспешности снова покоряет
земли по другую сторону Рейна. Теперь рядом с ним был усыновленный им
юный Германик. Успехи обоих не слишком впечатляли. Тем не менее Август
писал своему полководцу: "[На деле,] мой Тиберий, я отлично понимаю, что
среди стольких трудностей и [при таком
унынии, охватившем солдат,] невозможно действовать разумнее, чем ты
действовал. Все, кто был с тобой, подтверждают, что о тебе можно сказать
словами стиха [Энния:]
Тот, кто нам один неусыпностью выправил дело".
И вот в конце 12 года нашей эры Тиберий отпраздновал в Риме
полагающийся ему триумф. С тех пор страной управлял фактически он.
Августу было уже около семидесяти пяти, и император был нездоров. Он
даже не мог прийти в сенат. 19 августа 14 года император Цезарь Август
умер, прожив почти семьдесят семь лет. Около сорока пяти лет он правил
Римской империей.
Тиберию было тогда пятьдесят пять лет. Чтобы закрепить первенство за
ним, Август незадолго до смерти тайно распорядился убить Агриппу
Постума, усыновленного им вместе с Тиберием, ибо тот тоже притязал на
власть. Приказ был исполнен. Еще ребенком Агриппа Постум поражал всех
своим властолюбием; его услали из Рима и впоследствии объявили
психически больным; и вот теперь он был убит.
Убийство это сыграло неоднозначную роль в судьбе Тиберия.
Подозревали, что это он и Ливия отдали приказ. Ведь Ливия приложила
немало сил, чтобы сделать своего сына наследником. Теперь же ее осыпали
наветами. Но вскоре молва улеглась, хотя уже тогда она повредила
репутации Тиберия;. Стали ходить кривотолки.
Тиберий почитал свою мать, хотя ему совсем не нравилось, что она
добилась от сената титула "августы". Что же касается его самого, то он,
кажется, даже медлил принять власть. Он говорил, что слиш ком стар и
править, как Август, ему одному не по силам. Сообщают, что Тиберий
принял верховную власть лишь тогда, когда сенаторы опустились перед ним
на колени и обещали, что в любую минуту смогут его отозвать.
Четыре недели длилось междуцарствие. Конечно, это промедление можно
назвать лишь игрой, притворством, подобно тому как Август, не раз
порывавшийся якобы вернуть власть сенату, на самом деле лишь соблюдал
внешние правила игры. Однако последующие события опровергают это мнение:
Тиберий снова и снова пытался сделать сенат действующим политическим
институтом, тогда как при Августе он был лишь декоративным учреждением.
Увы, сенат, этот пережиток республиканской эпохи, никак не отблагодарил
Тиберия, ведь люди, его составлявшие, были приучены лишь к раболепию. А
Тиберий не был искусным парламентером - робкий, стеснительный, он, как
этого ни хотел, не мог отыскать правильный путь.
Тяжелое наследие взвалил на себя Тиберий. Позднейшие авторы, оценивая
его историческую роль, делали вид, что при Августе все всегда было в
порядке, все было устроено прямо-таки чудесно. Напротив, за полувековое
правление первого императора в стране появилось множество недовольных. И
вот войска, расквартированные на севере, н;„ выдержали. Большинство
солдат давно находилась на границе, жалованье не повышалось много лет,
обещанную землю им никто не давал. Две армии подняли мятеж. Они пытались
провозгласить принцепсом Германика. Но тот не соглашался. Ему удалось
остановить взбунтовавшихся солдат и снова подчи нить их Тиберию;
разумеется, дело не обошлось без пространных обещаний.
Тиберий высоко оценил заслуги своего племянника и приемного сына,
управлявшего с 14 года всей Германией. Может быть, поэтому он
предоставил ему более широкие полномочия, чем намеревался. Вообще
говоря, Тиберий желал лишь удержать свою территорию, он не стремился к
завоеваниям. После катастрофы в Тевтобургском лесу он убедил Августа,
что лучше остановиться на берегах Рейна и Дуная. Однако Германик был
молод, ему не было и тридцати, он мечтал о новых землях и новых победах.
Германик отличился в сражениях, хотя и не завоевал ничего, во всяком
случае ничего, что удалось бы надолго удержать. Он несколько раз
переправлялся через Рейн и совершал походы в Германию. Однажды его
призвал на помощь Сегест, тесть Арминия. Здесь и рождается та легенда,
которая, как никакая другая, вновь и вновь оживала в разные эпохи
немецкой истории. Особенно популярна она была в пору освободительной
войны против Наполеона и в эпоху Бисмарка и Вильгельма II. Это легенда
об Арминии и его тесте и противнике Сегесте, человеке, "предавшем свой
народ". Однако она лишь плод националистического мировоззрения. На самом
деле вождю херусков Арминию (впрочем, его ошибочно называли Херманом)
противостоял вовсе не завистливый родич и предатель - нет, просто Сегест
по-иному оценивал будущее германцев. Было бы ошибкой утверждать, что его
политика примирения с римлянами была неверна. Однако и поныне Сегеста
считают изменником, в то время как в
честь Арминия, "освободителя Германии от римского ига", в Гротенбурге
близ Детмрльда возведен величественный монумент.
Позже, когда Сегест расставался с римскими войсками, помогавшими ему
в борьбе с Арминием, он объяснил свой поступок так: действовал он не из
ненависти к отечеству, а потому что понимал: "римлянам и германцам лучше
жить в мире, чем вести друг с другом войну". Потому-то он просил помощи
против Арминия у римлян - первый раз обращался еще к Вару, но тот не
послушал его и отправился навстречу своей гибели; теперь же обратился к
Германику. "Ведь Арминий, - молвил Сегест, - будет раз за разом мешать
нашей с вами дружбе".
Сегест добивался примирения, того же желал и Тиберий. Я верю, писал
принцепс Германику, все еще мечтавшему о походах и битвах, что в
Германии достаточно навоевались. Поражение Вара отмщено, а вести войну с
германцами только лишь славы ради ненадобно. Вообще одним оружием в
отношениях с ними вряд ли чего добьешься; лучше надеяться на внутренние
распри, подтачивающие их. Итак, вместо новых войн Тиберий рассчитывал на
мирное проникновение в Германию; ему хотелось, чтобы германцы стали
постоянными союзниками
Рима.
Тиберий стремился к этому давно, по крайней мере с той поры, когда
был разбит Вар. Тепфь он настаивал на этом. Он отозвал Германика с
берегов Рейна, почтил триумфом, признав его успехи, а затем отправил на
Восток, назначив наместником и даровав ему самые широкие полномочия. Это
была очень важная и почетная должность. Однако там,
на Востоке, будущий его преемник скоропостижно умер. Ему было всего
тридцать четыре года. Сразу же стали подозревать, что в его смерти
повинен Тиберий.
Вместе с Германиком принцепс послал на Восток и другого полководца -
Гнея Кальпурния Пизона. Пизон, прежний наместник Сирии, и Германик
вскоре повздорили; дело дошло до яростных ссор. Затем Германик внезапно
заболел и умер; тогда его друзья и особенно жена, Випсания Агриппина,
стали заявлять, что его отравил Пизон; против последнего было выдвинуто
обвинение. В Риме начался судебный процесс. Пизон уверял, что невиновен,
но, не дожидаясь решения суда, покончил с собой. Он оставил письмо,
адресованное Тиберию, в котором клялся, что никакой вины его в смерти
Германика нет.
Для Тиберия такой исход дела был крайне нежелателен. Поползли
странные слухи. Об этом позаботилась Випсания Агриппина, вдова
Германика. Ее матерью была Юлия, дочь Августа, умершая в изгнании.
Випсания Агриппина положила начало той долгой череде наветов, благодаря
которым в мрачном свете представал образ Тиберия. Однако если Випсания
Агриппина лишь высказывала свои подозрения, то ее дочь Юлия Агриппина,
мать будущего императора Нерона, записывала их. В своих воспоминаниях,
которые хотя и не дошли до нас, но, очевидно, использовались Тацитом и
другими историками, Агриппина не только говорила об убийстве, но и
намекала на то, что убийство устроили Тиберий или Ливия (или же они
вместе), подговорив Пизона.
В конце концов злопыхательство Випсании Агриппины достигло такого
предела, что Тиберию пришлось что-то предпринимать. Ее предали суду и
отправили в изгнание. Возбудил же судебное преследование не сам
принцепс, а весьма могущественный в то время деятель - начальник
императорской гвардии Сеян (процесс состоялся в 29 году нашей эры).
Тиберий к тому времени уже удалился на Капри - усталый, разочарованный,
оскорбленный.
Тиберий был слишком тяжел на подъем, но зато очень чувствителен,
раним, чтобы отмахнуться от подобного рода подозрений и злословии. Он
искал справедливости, но вел себя как-то неестественно и становился все
менее популярным. Его законы, направленные против морального упадка
римских граждан и непомерной роскоши, дали ему лишь новых врагов. Его
давнее отвращение к массовым зрелищам, нелюбовь к представлениям и
цирковым скачкам возмущали чернь. Жизнь в столице стала казаться Тиберию
невыносимой. Еще в 21-22 годах он уехал в Кампанию, чтобы править
империей оттуда. Начиная с 26 года он жил на Капри. Ему было шестьдесят
восемь лет, когда он удалился на
остров.
Впоследствии историки доказали, что Тиберий был оклеветан, что он не
был повинен в смерти Германика, но в современную ему эпоху эти*" слухи
необычайно повредили императору. Удалившись от общества, Тиберий лишь
усугубил положение. Покоя принцепсу не было и на Капри, однако здесь, на
острове, он мог уже не вникать во все подробности событий. Поэтому все
большими полномочиями он наделял префекта претория Сеяна. Этому чрез
вычайно честолюбивому человеку Тиберий безоговорочно доверял, что и
явилось его роковой ошибкой.
С самого начала Сеян планомерно расширял свою власть - даже когда
Тиберий еще находился в Риме. Принцепс ему доверял, ему подчинялась
гвардия - в этом был залог могущества честолюбца. Создал гвардию Август.
Но он размещал ее не в Риме, а за пределами, столицы, в небольших
городках. В Риме же находилась лишь небольшая ее часть - отряд, несший
службу во дворце. Сеян все изменил. Все части гвардии он перевел в
столицу; так создавалась почва для военной диктатуры.
Тиберий не понял всей опасности этого человека, зато тайные намерения
разгадал его сын, Друз (с 21 года он стал замещать своего отца). Однажды
Друз, поспорив с Сеяном, ударил ег,о. Сеян жестоко отомстил. Вначале он
ввел в искушение жену Друза, а потом уговорами склонил ее отравить мужа.
Случилось это в 23 году. Однако раскрыли убийство гораздо позже. Сеян
еще несколько лет пользовался полным доверием принцепса.- После смерти
сына Тиберий даже позволял Сеяну править вместо себя, и, пока принцепс
жил на Капри, начальник гвардии все более укреплял свое положение. Ему
нужно было устранить приверженцев покойного Германика. Под нажимом Сеяна
Випсания Агриппина была вызвана в суд, а два ее сына объявлены врагами
империи.
В конце концов Сеян, видимо, начал замышлять недоброе против самого
принцепса, стремясь занять его место. Но теперь Тиберий стал недоверчив.
В октябре 31 года он распорядился аресто 2 'Загадки и тайны истории ~"ч
вать Сеяна и судить его. Сенат приговорил его к смерти.
Измена Сеяна явилась самым большим разочарованием в жизни принцепса.
Тиберий совсем обессилел. Девять месяцев он не покидал виллы Ио, самой
большой на Капри; почти никого он не принимал у себя. В Риме правил
сенат. Повсюду, стараясь угодить принцепсу, преследовали приверженцев
Сеяна. А ведь Сеян выдвинул и назначил'На важные должности немало людей;
теперь они опасались за свое положение. Одним из них был Понтий Пилат,
римский прокуратор Иудеи. Из-за этого ставленника Сеяна, "спешившего
умыть руки", процессы, проходившие в Риме, по-видимому, тесно
переплелись с величайшим событием в истории христианского мира -
распятием Иисуса Христа.
Вероятно, когда пал Сеян и обстановка в империи изменилась, Понтий
Пилат почувствовал неуверенность в своем будущем и потому уступил нажиму
противников Иисуса Христа, требовавших осудить его на смерть.
Расправиться с Иисусом желали ортодоксальные саддукеи - сторонники
иерусалимской аристократии, служилая знать и в первую очередь
влиятельные жрецы во главе с первосвященником Иудеи Каиафой. Он же при
рассмотрении дела Иисуса председательствовал в синедрионе - высшем
иудейском суде, обвинившем Иисуса в/оскорблении Бога. Когда Пилат, как
описывают в^се четыре евангелиста, медлил, не решаясь подтвердить
смертный приговор, вынесенный синедрионом, иудеи стали наседать на
прокуратора: "Если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий
себя царем, противник кесарю". Так говорится в Евангелии от
Иоанна. И подобный шантаж подействовал: "Тогда наконец он предал Его
на распятие". Впрочем, взаимосвязь между падением Сеяна (конец 31 года)
и поведением Пилата можно предположить лишь при условии, что Иисус был
распят в 33 году (3 апреля), а не в 31-м или даже в 30 году, - что также
вероятно по некоторым причинам.
Итак, процесс против Иисуса (по крайней мере его политическая часть)
вписывается в череду многочисленных процессов по делу об оскорблении
величия, проводившихся в ту пору римским сенатом. Хотели того сенаторы
или нет, но политику террора, начатую Сеяном, они не только не пресекли,
но, наоборот, еще больше ужесточили.
Тиберий мог бы все изменить. После смерти Сеяна он в самом деле
вернулся в столицу. Семидесятитрехлетний старец покинул Капри и
перебрался на полуостров. К Риму он приближался очень медленно.
Неожиданно он повернул и направился обратно на свой любимый скалистый
остров. В 34 году Тиберий не прибыл в Рим даже на празднества,
устроенные в честь двадцатой годовщины его правления. Вновь и вновь он
заявлял, что хотел бы вернуться в Рим. Действительно, он не раз
собирался в путь, по неизменно, не добравшись до столицы, возвращался на
Капри. Последний раз, когда он снова отправился в Рим, его настигла
смерть. 16 марта 37 года в возрасте семидесяти восьми лет Тиберий умер в
Мизене, на западной оконечности Неаполитанского залива.
Тацит сообщает, что принцепс умер насильственной смертью. Когда
Тиберий лежал при смерти, его преемника, Калигулу, поспешившего в Мизен,
уже обступила толпа поздравлявших. Однако принцспсу стало лучше.
Тогда префект претория Макрои приказал набросить на Тиберия одеяло и
задушить его.
Светоний не поверил в приведенную здесь версию убийства. Ему были
знакомы и другие. По одной из них Тиберий был медленно изведен отравой,
однако сам он придерживался более вероятного сценария: его предложил
Сенека, и историографы следовали ему: Тиберий умер естественной смертью
в одиночестве.
Когда тело его доставили в Рим и выставили для торжественного
прощания, толпа закричала: "Tiberius Tiberim!" ("Тиберия в Тибр!")
Подобное случалось в истории не раз. Так, когда несли гроб с телом
короля Франции Людовика XIV - Короля-Солнца, то вслед за гробом летели
проклятия и каменья. Когда умер король Фридрих Великий, то, как сообщает
граф Мирабо, в прусской столице не был опечален никто; наоборот, все
чувствовали облегчение.
Говоря о-Тиберии, можно уверенно предположить, что в последние годы
жизни его не то чтобы не любили, его прямо-таки ненавидели. Бессчетные
доносы, преследования, процессы об оскорблении величия, проводимые
сенатом и новым после падения Сеяна префектом претория, - все это
творилось "именем Тиберия". ;"
Но не только поэтому Тиберий вошел в историю как тиран и развратник.
Недостаточно объяснить подобное и злобными воспоминаниями, оставленными
Юлией Агриппиной. Правда, известно, что Тацит черпал "сведения из этого
источника, но вряд ли одно это заставило историка, хотя и сообщивше го о
Тиберий немало положительного, все-таки изобразить его как лицемерного и
жестокого тирана. Нет, не записки Юлии повлияли на Тацита, они просто
пришлись ему весьма кстати.
Корнелий Тацит родился около 58 года нашей эры. Когда он начал писать
- а он являлся автором "Анналов", рассказывающих о событиях от смерти
Августа (14 год) до 68 года, автором "Истории", описывающей события
69-96 годов, и "Германии", - с эпохой принципата давно было покончено.
Калигула, преемник Тиберия, - представлявший себя новым Цезарем,
Александром и богом одновременно - был убит преторианцами. Его преемник,
Клавдий, был отравлен своей женой, Юлией Агриппиной, желавшей передать
власть своему сыну от первого супружества, Нерону. А Нерону, самому
совершившему множество убийств, пришлось покончить с собой. Да, мрачные
времена описывал Тацит. Предваряя "Анналы", он обещал писать "sine ira
et studio" ("без гнева и пристрастия").
Не только для одного Тиберия, но и для всей историографии слова
Тацита "sine ira et studio" стали роковыми - к ним очень долго
относились без тени сомнения. Тацит ловко спрятался за своим обещанием,
и люди столетиями верили, что он его сдержал.
На самом деле Тацит писал и с гневом, и с пристрастием. Будучи
моралистом, а вовсе не стараясь быть объективным историком, он развернул
картину своего века - страшна и ужасна была она. Две мрачные фигуры
открывали ее: Тиберий, превращенный им в лицемера, тирана и распутника,
и мать императора Ли
...Закладка в соц.сетях
