Жанр: История
Загадки и тайны истории
...им их родине. Таким
местом была Новгородская земля. Возможно, Ярослав Мудрый и назначил
Эймунда, а потом Рагнара своими посадниками в Новгороде-. Такое было
вполне возможно. Передача же владений старшему в роду соответствовала
древнему закону.
Е. А. Мельникова, на которую мы здесь ссылаемся как на лицо, весьма
компетентное в данных вопросах, считает, что Эймунд мог быть крупным
хевдингом, владельцем многих земель в Упланде и других областях Швеции,
человеком, близким королевскому роду. Она, конечно, права. Именно такой
близостью объясняется тот факт, что сам Эймунд и его сыновья носили
родовые имена Инглингов. О родстве Ингвара-морехода с домом Инглингов
пишет и С. Д. Ковалевский. В комментариях к своей монографии Мельникова
сообщает, что Ингвар был внуком Олава Щетконунга, а значит, Эймунд
являлся двоюродным братом Ингигерды-Ирины, жены Ярослава Мудрого. Но
возможно ли такое?
У короля Олава был сын ло имени Эймунд, прозывавшийся Злым или
Старым. Он наследовал своему брату Энунду - Якобу Углежогу. Этот Эймунд
умер в 1060 году, а значит, по возрасту никак не мог быть отцом Ингвара
и его братьев. Значит, в роду Инглингов был еще один представитель с тем
же именем. Но быть племянником короля Олава этот Эймунд мог только в том
случае, если его мать, о которой нам ничего не известно, была дочерью
конунга Эйрика Победителя. Может быть, недаром самого Эймунда сага часто
именует конунгом? Если это так, то освещаются многие темные места в этой
истории.
Наш рассказ был бы неполон, если бы мы не проследили некоторых других
членов этой ветви Инглингов. Это относится к оставшимся в живых братьям
Ингвара-морехода - Эйрику и Хакону.
После смерти, возможно тоже насильственной,
своего последнего брата, Эйрика, Хакон завладел его наследством. Из
"Киево-Печерского патерика" мы узнаем, что он сильно притеснял своих
племянников и один из них, по имени Шимон, вынужден был, тайно от дяди,
бежать на Русь, где был радушно принят великим князем Ярославом. Шимон
служил в дружине младшего сына Ярослава Всеволода. Варяг Шимон принял
православие и получил новое имя - Симон. Вместе с князем Всеволодом
Ярославичем участвовал во многих походах и жарких сражениях, был одним
из главных вкладчиков при строительстве нового храма в Печерском
монастыре, за что и удостоился чести попасть в его патерик. Сын Симона
Георгий, или Юрий Шимонович, верно служил внуку Ярослава Мудрого
Владимиру Мономаху. В качестве советника его сына Юрия Долгие Руки
Георгий уехал вместе с молодым княжичем в далекую Ростово-Суздальскую
землю. Потомство этого боярина выдвинулось позднее в московские тысяцкие
и породнилось с великими князьями московскими. Но это были уже другие
времена.
Отношение клана Эймунда с Олавом Щетконунгом и другими шведскими
королями складывались, очевидно, по-разному. Возможно, поэтому
представители этого знатнейшего скандинавского рода оказывались
так-легки на подъем и часто уходили в далекие и опасные походы. Где-то
там, за синими морями, многие из них, вдали от дома, сложили свои
головы. А родичи этих мореходов из рода Инглимгов, потомки варяга
Шимона, навсегда обрели новую родину - Русскую землю и много вековчестно
служили ей.
РОД РОМАНОВЫХ - ИЗ XII СТОЛЕТИЯ?
Немало загадок таится в генеалогии многих боярских и дворянских
родов, особенно когда исследуются их корни, уходящие & XIV и более
поздние века. Не представляет в этом отношении исключения и царский род
Романовых.
Доподлинно известно, что родоначальником бояр Захарьиных-Юрьевых,
позднее Романовых, был ближний боярин великого князя московского и
владимирского Симеона Иоанновича Гордого (13161353) по имени Андрей
Кобыла. Ему доверил Симеон Гордый весьма ответственную миссию: вместе с
другим знатным боярином, позже московским тысяцким"Алексеем Хвостом
Босоволковым, послан был Андрей Кобыла в Тверь за новой, третьей по
счету, невестой для великого князя, княжной Марией Александровной
Тверской.
Ее отец, князь Александр Михайлович Тверской, соблюдая семейную
традицию, яростно боролся с князьями московскими за право владения
великокняжеским престолом владимирским. Возглавив восстание в Твери
против татарских баскаков, князь
Александр тем самым как бы подписал свой смертный приговор. Возможно,
не без содействия своего давнего соперника Ивана Даниловича Калиты смег
лый тверской князь принял мученическую смерть 29 октября 1339 года в
БОЛЬШОЙ Орде.
Спустя же почти десятилетие сын Калиты Симеон посылал своих сватов в
Тверь - вероятно, в надежде примирить два враждующих русских княжества.
То, что Андрей Кобыла возглавил московское посольство, говорит о многом.
Не случайно летописец поставил его на первое место, в обход другого
представителя старомосковского боярства, Алексея Хвоста Босоволкова. Это
свидетельствует о знатном происхождении Андрея, а возможно, и его
родственных связях с великокняжеской семьей. Однако о дальнейшей его
судьбе летописи молчат. Зато хорошо известны потомки Андрея Кобылы,
особенно принадлежащие к ветви его младшего сына Федора Кошки.
Да, боярин Федор Андреевич Кошка не обойден вниманием летописцев
своего времени. Особенно значительны некоторые эпизоды его биографии.
Обе дочери Федора Кошки были удачно выданы за князей тверского дома:
одна за Василия Михайловича Кашинского, давнего союзника Москвы, вторая,
Анна, за князя Федора Микулинского. -Сын Федора Кошки, Федор Голтяй, был
женат на Марье Васильевне Вильяминовой^ двоюродной сестре великого князя
Дмитрия, а ее дочь стала женою князя Ярослава Владимировича Боровского,
тоже близкого родича Дмитрия Донского.
Не менее знаменательно и то, что в 1380 году, отправляясь в поход на
Мамая, великий князь Дмит рий поручает Федору Андреевичу Кошке править "
Москве во время его отсутствия.
Все эти факты указывают на то, что род Андрея Кобылы занимал весьма
высокое положение в Московском государстве и по нескольким линиям
породнился с правящей династией. И в последующие века
Захарьины-Юрьевы-Романовы входили в число знатнейших боярских родов
Москвы.
Но каково же происхождение этого выдающегося рода? Очевидно, такой
вопрос волновал не только современных генеалогов. На него пытались
ответить уже в первой половине XVI века, когда возникла гипотеза о
предке Захарьиных, некоем Гландале Камбиле Дивоновиче из
прусско-самогитских князей или даже царей. В различных версиях эта
фантастическая гипотеза дошла и до наших времен. Крупные историки и
генеалоги обычно умалчивают о ней или же, говоря о нем, избегают оценки
достоверности подобной легенды. .
Этот Камбила, или в других вариантах Камбилион, якобы владевший
землями Самогитии и Судавии, вел свое происхождение от царя Пруса,
мифического брата римского императора Октавиана Августа/Некоторые
комментаторы находили явное сходство имен Камбилы и Кобылы, предполагая,
что именно от первого получил свое лошадиное прозвище боярин Андрей.
О том, что подобное предание кочевало по Москве не позже середины XVI
столетия, свидетельствует послание князя Андрея Михайловича Курбского
царю Ивану. В нем недвусмысленно утверждалось, что погубленный род бояр
"Колычевых, потомков Андрея Кобылы, вел свое Начало от княжат Решских.
Но можно ли доверять такому показанию? Вряд ли оправданно искать
родоначальников дома Романовых в Прусско-Самогитских или Решских землях,
а тем более связывать их генеалогическое .прошлое с Римской империей.
Ведь у бояр Захарьиных-Юрьевых был прямой расчет выводить свой род от
прусских державцев. Особенно это было важно в тот момент, когда дочь
Романа Юрьевича Захарьина Анастасия сочеталась браком с великим князем
всея Руси Иваном Васильевичем Грозным. Тогда-то, в середине 40-х годов
XVI века, и возникла острая необходимость в царском или хотя бы
княжеском происхождении невесты царя.
Имеется много доказательств, подтверждающих, что версия о Камбиле
Дивоновиче не более чем вымысел, имеющий к тому же достаточно ясную
мотивацию.
В родословной росписи бояр Шереметевых, потомков того же Андрея
Кобылы, все начинается именно с него, а не с придуманного
прусско-самогитского царя.
Еще более убедительным доказательством являются местнические дела
бояр Захарьиных, в которых нет ни полслова об их княжеском
происхождении, что было бы для них чрезвычайно важно. Ведь поражение в
местническом споре неизбежно влекло к весьма печальным последствиям и
больно сказывалось на социальном и материальном положении проигравшей
стороны. Однако даже дед будущей царицы Анастасии, боярин Юрий
Захарьевич, в своей тяжбе с именитым князем Даниилом Васильевичем Щеп ей
из рода Гедимина литовского не привел такой весомый довод.
Но "если вариант с Камбилой Дивоновичем явно не проходит, а в чем-то
он почти анекдотичен, то где же альтернативная гипотеза?
И оказывается, она тоже существует. Еще в конце XIX или в начале
нынешнего века была предложена версия о новгородском происхождении
Романовых. И хотя ее автор, скрывшийся под инициалами Г. С. Ш., был
крайне осторожен в своих выводах и предпочитал высказываться
полунамеками, его псевдоним был быстро расшифрован. Под Г. С. Ш.
скрывался не кто иной, как граф Сергей Шереметев.
Сергей Дмитриевич Шереметев происходил из знатного боярского, а позже
графского рода Шереметевых, дальних родичей царствующего дома. Он
являлся одним из богатейших людей России, владельцем подмосковных усадеб
Останкино и Кусково, а позже Остафьево. Но не происхождение или
богатство прославили этого человека. Гораздо важней было то, что Сергей
Дмитриевич был одаренным писателем, историком, генеалогом. Это он,
очевидно, впервые предложил новую версию, и его мнение по данному
вопросу представляется нам весьма авторитетным.
Согласно гипотезе Г. С. Ш., Андрей Кобыла и его потомство возвысились
благодаря родству с московским великокняжеским домом. Отец Андрея Иван
или Ивон, по Г.С Ш., которого тот относил к выходцам из Пруссии, получил
от великого князя Дмитрия Александровича, сына Александра Невского, во
владение ряд городов в Новгородской земле. Другой потомок Невского, внук
его Афанасий Данилович, женился на дочери этого знатного новгородца, АН
не. Вскоре она со своим братом Андреем Кобылой очутилась в Москве у
своего деверя, великого князя Ивана Даниловича Калиты. Позже Андрей
Кобыла стал ближним боярином сына Калиты, Симеона Гордого.
Подобная точка зрения не представляется нам абсурдной, тем более если
учесть, какими источниками мог пользоваться граф Сергей Дмитриевич.
Ве"дЪ помимо родословцев Шереметевых и других родственных им фамилий в
его распоряжении могли оказаться и некоторые бумаги Николая Михайловича
Карамзина, автора многотомной "Истории государства Российского". Дело в
том, что женой графа была внучка близкого друга Пушкина, князя Петра
Андреевича Вяземского. Ее отцом являлся известный в свое время писатель
Павел Петрович Вяземский. В их усадьбе, подмосковном Остафьеве, долгое
время жил и работал великий русский историограф, женатый на сестре
владельца имения. В семье Вяземских, а позже Шереметевых, могли
храниться предания или неизвестные нам документы из архива Карамзина или
хозяев Остафьева.
Итак, слово промолвлено - боярин Андрей Кобыла через свою сестру Анну
породнился с князем Афанасием Даниловичем, а через него с другими
князьями московскими. Насколько оправданным может быть такое
предположение? Из Новгородской первой летописи (наиболее основательного
и непротиворечивого свода) известно, что князь Афанасий по меньшей мере
дважды побывал в Новгороде, в качестве наместника старшего брата, Юрия
Даниловича Московского. Первый приезд Афанасия Да ниловича приходится на
1314 год, когда он появился в Новгороде в свите брата Юрия.
На этот период выпадают годы самой ожесточенной борьбы Москвы с
Тверью, причем на московскую сторону встал и Новгород, сильно не
ладивший с великим князем Михаилом Ярославичем Тверским. 15 марта 1315
года, в Лазареву субботу, князь Юрий Данилович возвратился в Москву,
оставив в Новгороде брата Афанасия с большими полномочиями. Вскоре Юрий
был вызван ханом в Орду. Этим немедленно воспользовался его ярый
противник - Михаил Тверской, двинув большое войско к пригороду Новгорода
- Торжку. Тем самым он перекрыл основной торговый поток в Новгородскую
землю с Востока.
Такого новгородцы стерпеть не могли и вместе с князем Афанасием
Даниловичем двинулись к Торжку.
Счастье улыбнулось в те дни Михаилу Тверскому: новгородцы потерпели
сокрушительное поражение. Немало их пало в этой злополучной битве. В
числе погибших оказались сразу все три посадника, возглавлявшие
новгородское воинство: Андрей Климович, Юрий Мишинич и Михаил Павшинич.
Подобного не знала история Великого Новгорода.
С остатжами разбитого войска Афанасий Данилович поспешил укрыться в
Торжке, но вскоре принужден был просить мира у победителей. Его вместе с
прочими пленниками увезли в Тверь.
В Новгороде князь Афанасий вновь появился лишь в 1319 году, после
мученической гибели в Орде великого князя Михаила Ярославича Тверского.
Афанасий Данилович вновь является наместни ком своего старшего брата.
Впрочем, Афанасий прожил здесь недолго и в 1322 году был похоронен в
церкви святого Спаса в Рюриковом Городище под Новгородом.
Скорее всего, его брак с. дочерью новгородского боярина мог
состояться в первый приезд князя и был обусловлен необходимостью тесных
связей Москвы с Новгородом. Только если сопоставить даты жизни Андрея
Кобылы и его отца Ивана, можно допустить, что жена Афанасия, Анна, была
не сестрой, а скорее теткой Андрея.
Случаи выдачи замуж новгородских боярышень за князей дома Рюрика были
в ту пору далеко не единичны. Например, в 1294 году дочь боярина Юрия
-Михайловича, Оксинья, стала женой князя Ярослава Ярославича, отца
Михаила Тверского. Иногда этого боярина отождествляют с посадником Юрием
Мишиничем. Однако это маловероятно. Если бы дедом Михаила Ярославича
Святого в самом деле был Юрий Мишинич, то трудно допустить, чтобы
летописец прошел мимо такого трагического сюжета: ведь тогда получается,
что храбрый воевода пал в битве с собственным внуком. Но летопись об
этом молчит. Юрий Мишинич был представителем Неревского конца Новгорода.
Известно, что его жители никогда не питали особой любви ни к Москве, ни
к Твери. Они придерживались традиционной для большинства новгородцев
сепаратистской позиции.
Поэтому гораздо более вероятно, что тестем Ярослава Ярославича был
другой Юрий Михайлович, и хотя в летописи нет больше упоминаний о нем,
нетрудно допустить его связь с Прусской улицей, по садники которой
всегда поддерживали князей Северо-Восточной Руси. Братом этого Юрия
вполне мог быть свергнутый в 1287 году посадник Семен Михайлович, долгое
время правивший в Новгороде, а отцом - знаменитый посадник Михаил
Федорович, ходивший в поход вместе с князем Ярославом и героически
павший в 1268 году в битве при Раковоре. О том, что посадник Михаил был
влиятельной фигурой в Новгороде, говорит тот факт, что он удостоился,
наряду со своим предполагаемым двоюродным братом Стефаном
Твердиславичем, быть погребенным в главном соборе Новгорода - церкви
святой Софии. После него там не был похоронен ни один из многочисленных
новгородских посадников. Что же касается его сына Семена Михайловича, то
одной из причин свержения этого посадника могла быть принадлежность его
к дому святого Александра Невского и того же Ярослава Ярославича. Против
него восстал весь Новгород: посадник Семен вынужден был бежать и
скрываться в Софийском соборе, где был погребен его отец. Там он
пользовался защитой архиепископа новгородского Климента. Вскоре этот
посадник умер, а на его место заступил посадник Андрей Климович,
представитель той же Прусской улицы.
Однако пора вернуться к истории князя Афанасия. Как видим, не
существовало препятствий к его браку с представительницей знатнейшей
новгородской боярской семьи. В таком случае логично допустить, что жена
князя Афанасия Даниловича была дочерью или внучкой одного из шести
или.-семи новгородских посадников того времени. Скорее всего, -он мог
проживать на Прусской улице в Софий ской стороне Новгорода. Именно
посадники этою района постоянно поддерживали владимирских, а затем
тверских и московских князей и являлись их надежной опорой. Более того,
жители Прусской улицы и прилегающего к ней ЗагородскогО конца составляли
главные эмиграционные потоки в Тверь и Москву.
Первая волна такой эмиграции имела место в начале 70-х годов XIII
столетия, когда в Тверь вместе с князем Ярославом Ярославичем ушли бояре
из рода Ратшиничей, позднее поступившие на службу к московским князьям.
Вторая крупная волна наблюдалась после двукратного разгрома Прусской
улицы в 1258 и 1287 годах. Тогда в Москву перебрались предки бояр
Морозовых и Салтыковых.
Третья волна эмиграции коснулась рода Андрея Кобылы, переехавшего в
Москву, вероятно, уже после смерти князя Афанасия Даниловича, в свите
своей сестры княгини Анны.
Но кто же из новгородских посадников конца XIII - начала XIV века мог
явиться родоначальником бояр семейства Андрея Кобылы? Наиболее
известными были посадники Андрей и Семен Климовичи, Михаил Павшинич и
Юрий Мишинич. Как уже было сказано, трое из них пали в битве при Торжке.
Кроме упомянутой четверки в тот же период были еще по меньшей мере три
посадника: Михаил Климентьевич (возможно, брат обоих Климовичей), Иван
Дмитриевич и некий Борис, отчество которого не названо. Никто из этих
посадников не занимал видного места в Новгороде, и ясно, что не на них
делали ставку московские князья.
Четверо из названных первыми были выдающи мися людьми, каждый из них
мог претендовать на роль тестя московского великого князя. Крупнейший
знаток истории Новгорода В. Л. Янин обоснованно относит Юрия Мишинича к
представителям Неревского конца. Это подтверждается и найденными здесь
берестяными грамотами. Братья Климовичи, по Янину, жители Прусской
улицы, а Михаил Павшинич относился к числу тех новгородцев, которыми в
описываемое время осваивался новый конец на другой стороне Волхова.
Значит, Михаил Павшинич представлял интересы прусско-плотницкого
боярства.
Очень мала вероятность, что дедом Андрея Кобылы мог быть Юрий
Мишинич, о чем уже говорилось выше. Зато шансы трех остальных можно
считать почти равными: ведь все они имели владения на Прусской улице, с
которой несомненно был связан князь Афанасий. Недаром во всех
родословцах потомков Андрея Кобылы сказано, что род его приехал из
Прусс. На примере бояр кустов Ратшинич-ей и Твердиславичей
легко-установить, что так именовали москвитяне Прусскую улицу Новгорода.
Однако все же трудно считать Андрея внуком Михаила Павшинича. Дед
посадника Михаила, Ананья, обычно называемый без отчества, действительно
жил на Прусской улице. Должно быть, не случайно великий князь Александр
Невский называл Ананыо своим главным врагом в Новгороде, на то у него
имелись веские основания: Ананья возглавил ту новгородскую партию,
которая выступила, лротив Александра Невского и поддерживаемого им
посадника Михалки Степановича - родоначальника бояр
Морозовых. Сын Ананьи, Павша, в борьбе сыновей Александра Невского за
владимирский великокняжеский стол был на стороне князя Дмитрия
Александровича против его брата Андрея. Павша Ананьевич умер в 1274
году; место посадника занял его сын Михаил.
Хотя Михаил Павшинич в борьбе с Михаилом Тверским и принял сторону
Москвы, вряд ли он придерживался промосковской ориентации, о чем можно
судить по поведению его многочисленного потомства. Все они жили в
основном в Плотницком конце, многие из них были посадниками, и не
замечено никаких симпатий этого рода к Москве. Невозможно отыскать место
в нем и для Андрея Кобылы,
Более вероятными кандидатами на роль пращуров Романовых можно считать
двух братьев Климовичей, возглавлявших жителей Прусской улицы и
прилегающих к ней концов. Из них Семен Климович не участвовал в сражении
у Торжка; он оставался в те дни степенным посадником в Новгороде. Из его
потомства, по данным Янина, трое сыновей тоже были посадниками. Отсюда
видно: ни Семен Климович, ни его семья не выезжали из Новгорода до
самого конца этой боярской республики. Связи же их с Москвой весьма
проблематичны.
Что же касается Андрея Климовича, павшего под Торжком, то, помимо его
брата и племянников, нам не известен никто из членов семьи этого
посадника. Довольно странно, что потомство Андрея Климовича, чаще других
избиравшегося на такую ответственную должность, не удостоилось
упоминания в летописи. Конечно, можно допустить, что
посадник Андрей мог быть и бездетным. Однако среди прочих кандидатура
Андрея Климовича на роль деда Андрея Кобылы самая предпочтительная. Было
бы естественным, если бы его дочь или внучка была выдана за князя
Афанасия и позже переехала в Москву. Вместе с нею мог перебраться туда и
ее брат или племянник Андрей, получивший свое имя в честь деда. В
Новгороде со смертью посадника Андрея исчезает его потомство, но почти в
то же время в Москве появляется новый знатный род бояр Кобылиных. Данный
факт нельзя признать случайным.
Сам Андрей Кобыла получил, вероятно, свое имя, а возможно и прозвище,
от посадника Андрея Климовича. Андреем же прозывался один из внуков
Кобылы и другие члены его большого рода. Подобная традиция была типичной
для Руси того времени.
Никак не мог быть Кобыла Камбилом Дивоновичем, о чем красноречиво
свидетельствуют другие имена членов его семьи. Можно только удивляться,
как много было среди них людей с "лошадиными" прозвищами. Впрочем, и это
в духе времени. Родного брата Андрея звали Федором Шевлягой, что
означало "кляча", "худая лошаденка". Старший сын Кобылы был Семен
Жеребец. Возможно, имя он получил не случайно, а в честь своего родича -
посадника Семена Климовича. Были еще Григорий Лодыга, Федор Колыч,
Василий Лошак, Иван Коновница и другие, а сколько прозвищных имен
осталось нам неведомыми!
Следовательно, предположение о возможном род стве новгородского
посадника Андрея Климовича с московским большим, боярином Андреем
Кобылой не противоречит логике и в достаточной мере, без какой-либо
примеси фантазии, разрешает генеалогические загадки Романовых.
Однако тут же может возникнуть новый вопрос: откуда появился этот род
новгородских Климовичей? Почему оба брата почти одновременно возникли на
страницах летописи, как Климовичи сумели захватить первенство на
аристократической Прусской улице и повести за собой весь Новгород? Ведь
известно, что по крайней мере со второй половины XII века это первенство
прочно удерживалось родом знаменитого новгородского деятеля Твердислава
Михайловича, давшим с десяток посадников.
Все становится на свои места, если признать братьев Климовичей
представителями того же боярского клана. Только в нем ведь не было
боярина по имени Клим или Климент.
Да, действительно, это так, но зато в Великом Новгороде был всем
известен архиепископ Климент, построивший и освятивший не один
новгородский храм. Годы его жизни исторически увязываются с началом
политической деятельности братьев Климовичей. Можно предположить, что и
сам владыка Климент родился на Прусской улице и принадлежал к роду бояр
Твердиславичей. Ряд косвенных свидетельств указывает на это.
Если выдвинутая гипотеза оправдается, то род царей Романовых может
быть прослежен по меньшей мере до середины XII столетия, то есть может
"состариться" более чем на двести лет.
Но и это не предел, ведь история древнейших новгородских боярских
родов еще только разрабатывается.
Не стоит также огорчаться, что предание об Августе-императоре и
решских либо прусско-самогитских князьях не более чем исторический миф.
Место легендарного Камбилы Дивоновича занимает едва ли не самый
знаменитый род Великого Новгорода, представители которого в бурные дни,
не щадя своих жизней, стойко поддерживали святого великого князя
Александра Ярославича Невского и его потомков.
НАПОЛЕОН МОГ БЕЖАТЬ...
Под таким заголовком в одной южноафриканской газете появилась
несколько лет назад заметка об острове Святой Елены, на котором
поверженный французский император провел в ссылке свои последние годы.
Заявление поистине сенсационное. Как?! Ведь жизни и деятельности
Наполеона Бонапарта посвящено множество книг, статей, научных
исследований, и из них немалая доля о периоде изгнания на далеком
острове в Атлантике. Тем не менее каждый год открываются доселе
неизвестные факты, вносящие новые штрихи в биографию Наполеона, а
некоторые из них заставляют даже по-иному взглянуть на отдельные моменты
его жизни.
Столь же сенсационным казался опубликованный в начале 80-х годов
нашего столетия вывод ряда английских ученых о том, что причиной скорой
смерти Наполеона на острове- Святой Елены было... отравление. Этого же
мнения п
...Закладка в соц.сетях
