Жанр: История
Хетты и их современники в малой азии
... площадь, где
)ял сам храм.
Главный вход на эту площадь находился поблизости
ее юго-восточного угла, напротив школы писцов, но
ли и еще три входа - на северо-востоке, северо-запаи
юго-западе.
В само здание храма можно было войти только
?рез сложные, типично хеттские ворота-через центпьные
ворота с комнатами "привратников" по обеим
)ронам, а также с маленькими комнатами с широкиокнами
внутрь этого привратного строения и наружу,
мощеный внутренний двор. В противоположном
глу внутреннего двора стояло маленькое здание для
нтуальных омовений, а за ним-главное святилище
рама с колоннадой, построенное из гранита в отличие
р остального комплекса, где в основном применялся
звестняк. _
Внутри стояли алтари главных богов храма, предпоожительно
бога грозы страны Хатти и богини солнца
)рода Аринны, чьи статуи когда-то возвышались на
1ИЗКИХ каменных платформах. Ни одна из статуй не соранилась
до наших дней, однако мы знаем из текстов,
го чаще всего они отливались из драгоценных металов
и, по-видимому, походили на изображения, остав[иеся
на рельефах, как, например, в Язылыкая.
^Ъ отдельных^слу_чаях^)жес1ва изображалось в вие-священного
живот по гд^а к на_рельефе в Аладже-Хю)ке,
и^^же оружия - меча или копья, г"
У^^^ПТ^Тфитно отите^лось, что ^внутренние свя[ища
хеттских храмов были почти всеРда невидимы со
роньГ^рамовогол?Ор_а. Только избранные допускать
сюда, остальные же не удостаивались чести лице)еть
божество. ^Следует остановиться на еще одной
'Обенности: ^ку^товые помещения__и почти все покои
)ама освещались не из внутреннего двора, а окнами,
)рубленными во внешних стенах храма.
На площади, окружавшей храм, и в его святилищах
^происходили, по-видимому, главные празднества хет^коп)
религиозного, календаря. Они ^остояли в основном
из ритуальных омовений^ жертвоприношений и воз^й^ний.
Культовые предметы представляли собой диски,
Изображавшие луну и солнце, сосуды из драгоценных
металлов и керамики, по большей части в форме быков
^других животных.
1^ Однако почитались у хеттов не только культовые ста1гуи,
но и царский трон и весь храм. И еще камни
йехуваси"-особые стелы на постаментах с орнаментом,
"они тоже играли в религии хеттов значительную роль.
^ "Большие собрания", проводимые, по-видимому, на
^храмовом дворе, были обычной частью ритуала и, как
правило, сопровождались священными процессиями, в
^которых принимали участие сам царь, его телохранители,
жрецы, знать и служители храма, а также певцы и
^узыканты, игравшие на различных инструментах.
1 Храм был не только местом, где происходили большие
ритуальные церемонии, но также домом бога. Здесь
Находилась его трапезная и его' опочивальня, и здесь же,
^отдельных комнатах, размещались его гости, служители
храма, которые должны были во всем угождать ему.
Некоторые из этих слуг божьих предположительно заримали
дома за храмовым святилищем, однако остальные
жили в главной части города или же обитали и
1аботали в довольно странном квартале неопределенной
^юрмыллощадыо^примерно 400х180 футов, расположенном
непосредственно к юго-западу от основного хра1мового
комплекса^на расстоянии 25 футов. Укрепленные
ворота - единственный вход в этот обособленный квартал-располагались
напротив одного из боковых входов
1 храмовой комплекс. Через эти ворота попадали на
трапециевидную площадь длиной более 100 футов и шириной
примерно 50 футов. Вокруг этой площади стояло
16 отдельных строений различного размера. Весь этот
Комплекс можно сравнить с аналогичным кварталом
Храмовых египетских ремесленников в Амарне и в
1Мединет-Абу.
1 Там же, вокруг храма-святилища, находились другие
рдания, помимо перечисленных выше, однако они до сих
^ор малоизучены. Большое прямоугольное строение
^комплекс 2), во многом сходное со зданиями в цитадеЙй,
стояло на открытой площади вплотную к кварталу
ремесленников. В нем находился бассейн для родниковой
^оды, перекрытый низким коробчатым сводом; к нему
Рис. 39. План Язылыкая
вела с северной стороны каменная лестница. Вода поступала
в этот бассейн через отверстие в задней стене и
текла под ступеньками лестницы по каналу, проложенному
под улицей.
Над входом в этот подземный грот было высечено несколько
изображений, из которых уцелело только последнее.
Оно представляет собой мужчину в профиль,
в длинном одеянии и круглой шапке. Рука его поднята
в знак приветствия божества. Все детали указывают на
несветский характер этого помещения, еще раз подчеркивая
связь с древнейшим культом источников.
Известны еще четыре храма в южной части города.
Три из них, по-видимому, были окружены одной храмовой
стеной и стояли на естественных возвышениях над
нижним городом. Если не считать отдельных деталей,
все они довольно точно воспроизводили план главного
храма (№ 1). У всех были церемониальные входы, центральные
внутренние дворы с колоннадой и внутренни1ми
святилищами илп алтарями с окнами, чаще обращенными
наружу, а не во внутренний двор.
1 В храмах II, III и IV были особые культовые помещения.
В храме V, как и в главном храме 1, их было два,
1("днако в храме V по неизвестным причинам второе
^ультовое помещение находилось не в конце централь1рого
двора, а сбоку от него.
1 Примерно в миле от Богазкёя, северо-восточнее его,
1находится Язылыкая - пожалуй, самое внушительное
1хеттское святилище. Здесь в скале, где когда-то бил
1родннк, были две естественные пещеры разных разме1ров.
Этот скальный храм во многом напоминает другие
1анатолийские святилища, связанные с почитанием род1'ников,
и, возможно, существовал еще задолго до возвы1шения
хеттской державы - может быть, за многие сто1летия.
Первоначально была воздвигнута стена, отгородившая
главное святилище от внешнего мира. При
1Хаттусили III на ее месте был построен целый храмо1вой
комплекс, весьма напоминавший храмы столицы.
^Каменная лестница вела от больших надвратных строений
через вторые ворота в прямоугольный внутренний
1двор, где находились алтарь и небольшое помещение для
очистительных жертв или омовений. Проход с колонна1дой
вел отсюда в главное святилище, сооруженное на ме1сте
внутренних ритуальных помещений. Вторые ворота
1за внутренним двором и прилегающими помещениями
^открывали когда-то доступ к меньшему алтарю, однако
1после пожара в храме, при Тудхалии IV, помещения поради
внутреннего двора были перестроены и открывались
1в общий коридор или проход, который соединял большее
^святилище с меньшим; так все эти строения соединились
1 в единый комплекс.
1 Однако привлекают в святилище в Язылыкае не
^храмовые его здания, а рельефы, высеченные на стенах
1двух естественных древних пещер.
1 В первом, более обширном (помещение А) изображены
две процессии-богов и богинь. Они как бы движутся
навстречу друг другу, а главный бог и главная богиря,
отмеченные особым своим положением и размерами,
^стоят друг перед другом в середине наскальной компо1зиции.
Почти в конце правой процессии изображен
^хеттский царь, тоже более крупным масштабом и отмеченный
царским картушем с именем Тудхалии. За
^ним узкий проход, охраняемый крылатыми чудовищами
с львиными головами, ведет в меньшее святилище (по9
Зак. 419 129
1Ж1
^ ^ -^ -^^-^~^^
1^"^11^^^^
/^^
\/ (
Рис. 40. Наскальный рельеф. Язылыкая
мещение В)-в узкий коридор с гладкими стенами,
шириной не более 9 футов, с примыкающей подземной
комнатой на глубине около 30 футов, в северо-восточном
углу. Стена из циклопических блоков отделяет эту
комнату от внешнего мира, оставляя по левую руку лишь
узенький лестничный проход, где жрец мог один на один
встречать любого, кто осмелился бы проникнуть в эту
святая святых.
Перед этой стеной сохранилась гладкая известняковая
платформа, а на ней и вокруг нее, как выяснилось
при раскопках, большое количество древесного пепла.
На стене помещения В обнаружен еще один картуш
с именем Тудхалии, а ниже на той же стене-самая
удивительная и загадочная сцена. На ней изображен
огромный меч, по-видимому вонзенный в скалу, ибо
острия его не видно. Рукоять изображена в виде четырех
львиных голов и человеческой фигуры над ними:
судя по остроконечной шапке или шлему, это изображение
божества.
Позади этого большого рельефа, II футов высотой,
рысечены две меньшие фигуры. Более крупная-предположительно
бог Шаррума -покровительственно обримает
маленькую-это опять же царь Тудхалия.
1 На противоположной стене и тоже как бы в сторону
(подземного святилища движется процессия из 12 вои^нов-богов
наподобие тех, что изображены на стене
^внешнего помещения. Они идут стремительно и грозно,
(подняв серповидные мечи.
1 До сих пор трудно определить, какую роль играли
рельефы Язылыкая в религии. Археолог, производивший
^здесь раскопки, отметил,-что^все храмовые строения в
Отличие от столичных были построены так, что не мо^ли
у5ы выдержать надстройки верхних этажей. Э-го позволяют
предположить, что здешние храмовые сооружений
^использовались не повседневно, а только в редких случаях,
скорее всего во время ежегодного празднества^.
Как убедительно^цредположил археолог, это(было
большое празднество^Гначале нового года, которое продолжалось
более месяца; на нем восхваляли всех богов"
заканчивалось оно "священным бракосочетанием".
Рис. 41.
Царь Тудхалия (слева) и бог Шаррума (справа).
Язылыкая
Такое истолкование вполне подходит к первому,
большему помещению, но его нельзя применить ко второму,
меньшему, назначение которого явно было другое.
При разгадке его назначения следует обязательно учитывать
частный характер этого внутреннего "алтаря" н
символ его - огромный меч, вонзенный в скалу!
Ближайшая параллель этого любопытного изображения
меча наблюдается в период торговых колоний и посвящена
богу подземного царства. В хеттских ритуальных
текстах, также посвященных подземным богам, говорится
о том, как жрец создает их образы в виде меча,
вонзенного в землю. Кроме того, в других текстах бог
подземного царства упоминается вместе с "дюжиной
богов распутья" (неизвестно, каких); невольно сразу
вспоминаются 12 воинов-богов на западной стене.
Кроме того, в скалах вокруг этих подземных комнат
найдены погребения, где иногда встречаются не только
человеческие скелеты, но и скелеты птиц. Например, в
одном случае чучело птицы было пригвождено к стене
в распростертом виде четырнадцатью большими гвоздями.
Поскольку ^из хеттских текстов известно, что птиц
1 обычно приносили в жертву подземным богам, археоло1~гя,
естественно, заключили, что внутренняя комната бы1
ла своего рода погребальным святилищем ^. Картуш
1 с именем Тудхалии (скорее всего четвертым, поскольку
он, как известно, считал Шарруму своим богом-покрови^.телем)
позволяет предположить, что это помещение пред\
назначалось для погребения либо самого царя, либо
одного из его предков с таким же именем. Статуя, должно
быть, стояла в северном конце комнаты или в прилегающей
комнате, а в одном из маленьких прямоугольных
углублений, вырубленных в стенах этих святилищ,
по-видимому, хранился пепел покойного царя.
Эти предположения приводят нас к вопросу о хет^
^гских обрядах^ совершавшихся при погребениях. Свидетельства
о них мы имеем из двух источников-письменных
и археологических. Древние захоронения хеттов
найдены в Богазкёе, в Илыдже, милях в сорока к западу
от Анкары, в бывшей фригийской столице Гордионе
и вблизи Хиссарлыка, где находилась знаменитая
Троя.
Во всех ^тих захоронениях погребены простые
люди. Там нет царских гробниц с золотыми кладами,
"как в гробницах Египта или Микенского царства той же
эпохи. Подобного в Анатолии не обнаружено. Возможно"
единственное исключение представляет захоронение в
Гявуркале, к юго-западу от Анкары. Оно расположено
на вершине холма с площадкой примерно 40 квадратных
ярдов, обнесенной стеной из циклопических камней.
В начале дороги, ведущей к нему, на естественной скале
высечен рельеф: два бога приближаются с двух сторон
к сидящей богине. А в конце верхнего плато осталось
.давно ограбленное погребальное помещение площадью
13х10 футов. Судя по письменным источникам, таковы
были царские погребения, не сохранившиеся до наших
Дней. ^
Хеттских царей после смерти сжигали,/ что " часто
.сравнивал^ с обычаями кремации героев гомеровского
"эпоса ^. До недавнего времени традиция кремации не
была выявлена ни в микенском, ни в хеттском мире, а
захоронения в Трое, относившиеся в основном к позднему
периоду Трои VI, состояли целиком из погребений
с трупосожжением. На основании этого был сделан вывод,
что такая традиция проникла и в гомеровские и в
хеттские ритуалы в результате контактов^ Северо-Западной
Анатолией.
Однако последние данные говорят, что подобное заключение
слишком все упрощает. Сегодня известно, что
кремация практиковалась в Греции еще с середины бронзового
века^ и распространилась в Центральной Анатолии
с самого начала хеттского периода. Раскопки многочисленных
погребений с трупосожжением в Гедикли,
в долине Исляхии, в Юго-Восточной Турции, которые явно
относятся к концу III тысячелетия до н.э., указывают
на то, откуда могла пойти эта традиция. А наличие сосудов
в захоронениях Гедикли, которые Шлиман называл
^етох^ - ар.(р1х6тсе^оу *, говорит о несомненной связи
их с захоронениями в Трое II, хотя эта связь до сих пор
недостаточно объяснена. В погребениях с трупосожжением
в Греции, например в Перати, тоже прослеживается
сходство с аналогичными погребениями на Левантийском
побережье.
Сейчас обнаружено множество погребений с трупосожжением
в Анатолии периода позднего бронзового
века; захоронение в Трое всего лишь одно из раскопанных
и исследованных. Могилы там располагались на
южном крае плоскогорья, примерно в 550 ярдах к югу
от крепости. Пепел сожженных покойников обычно ссыпали
в глиняные сосуды различной формы и размеров с
крышками. Их ставили в узкие могилы, зачастую чуть
ниже поверхности почвы. Погребальные дары были
немногочисленны и, как правило, недороги: бусы, небольшие
глиняные сосуды, булавки или бронзовые
кольца.
Нет никаких свидетельств, что эти могилы были индивидуальными
и что даже все кладбище имело четко
обозначенные границы. За крепостной стеной, под западным
склоном крепости, найдены останки сожженного человека,
а примерно в 220 ярдах к северо-западу от
кладбища стояло кирпичное строение, весьма похожее
на печь. Все это напоминает более древнее кладбище в
Гедикли, где тоже были печи для сожжения покойников
и где хоронили их прах.
Кладбище в Богазкёе тоже располагалось за пределами
города, у дороги, ведущей к святилищу Язылыкая.
Здесь большое количество погребений - урн с прахом
или грунтовых захоронений - помещалось в естественных
* Название этого типа сосудов (кубок, чара, чаша) встречается
уже в гомеровском эпосе.
1
расщелинах и гротах. Стратиграфический анализ показывает,
что эти погребения относятся к XVIII-XIV вв.
^ н.э. И здесь прах умерших тоже помещали в глиня"НЬе
сосуды различной формы и размеров, многие из
которых, как в Трое, использовались в виде погребальной
урны после того, как были надбиты.
Это можно считать признаком бедности, но не исключено,
что это имело какое-то ритуальное значение. Погребальные
дары ограничивались раковинами, небольшими
горшками, несколькими бронзовыми цепочками
или од^ой простой печаткой. Во^ многих захоронениях
найдены кости животных. Кости коров, овец и свиней,
видимо, представляют собой остатки своего рода погребальных
трапез. Что же касается костей собак, то
1^это, по-видикому, говорит об обычае, когда покойного
1в загробное цгрство сопровождает верный друг. Однако
существует и другое, письменное свидетельство, по
которому жертвоприношение собак имело магическое
или ритуальное значение.
Останки лошадей (два черепа и отдельные кости)
свидетельствуют о древнейшей связи с кочевой жизнью
в русских степях. Таким образом, это еще одно звено в
1' связи хеттов с народами "культуры курганов", которую,
как мы предполагаем, привнесли в Анатолию носители
индоевропейских языков. Обнаруженные в погребениях
черепа и кости ослов, видимо, говорят о том, что некоторые
обитатели Хаттусы были недостаточно богаты и не
могли принести в жертву коней, а потому обошлись
более дешевыми животными.
Обращает на себя внимание одна особенность этого
кладбища. Она заключается в том, что в большинстве
сохранившихся погребений рядом со скелетом взрослого
лежит скелет ребенка. Это могло быть простым совпадением,
однако возможность своего рода детских жертвоприношений
тоже не исключена.
Кладбище в Илыдже, которое можно отнести к периоду
Древнего царства, также состоит из разных погребений-урн
с прахом и грунтовых захоронений, однако
первых здесь больше. Прах покойных, как правило,
помещался в полуразбитые глиняные сосуды с носиками,
обращенными на восток. И опять же здесь были кости
животных и скудные погребальные дары. Но это кладбище
отличают мегалитические надгробные памятники
или скорее надолбы, ограничивавшие ряды могил, но не
индивидуальные захоронения. Они расположены в одну
или две линии длиной около 220 ярдов. Возможно, первоначально
таких линий, типичных для кладбищ того
времени, было больше, однако эти надолбы почти все
сброшены и уничтожены.
Илыджа находится всего в 40 милях от Гордио^а,
поэтому удивительно, что кладбище в Гордионе, которое
относится примерно к тому же времени, что и в Илыд^ке,
совсем не имеет погребений с трупосожжениями, а состоит
из погребений в грунте, гробницах, но в основном
в пифосах (сосудах). Весьма вероятно, что обычные захоронения
были наиболее ранними (примерно в период
торговых колоний), а во времена Древнего царства хоронили
только в пифосах.
Скелеты находились в пифосах в скорченном положении,
и пифос был положен так, что голова покойника
обращена к юго-востоку. Отсутствие погребений с трупосожжением
можно было бы объяснить простым различием
в местных обычаях, однако, что белее вероятно, в
Гордионе были в тот же период погребения с трупосожжением,
но они еще просто не обнаружены.
Гедикли, поселение, где найдены погребения с трупосожжениями,
относящиеся еще к III тысячелетию до н.э.,
также имеет обычные могилы примерно середины II тысячелетия
до н.э. А совсем недавно Археологический
музей в Анкаре приобрел керамику из Ферзанта, расположенного
вблизи Мерзифона, которая свидетельствует
о том, что где-то неподалеку находилось еще одно древнее
хеттское кладбище.
Помимо захоронений на открытых, вне городских стен
площадях существовали, очевидно, и кладбища в черте
города. Например, в Богазкёе трупы хоронили в домах
под полом или рядом с домами. В большинстве случаев
это были простые могилы, однако имелись и исключения:
могилы под каменными плитами, а в одном случае-погребение
под двумя половинами распиленного
вдоль пифоса.
Погребальные дары городских могил обычно немногочисленны
и бедны. Все погребения в городах и
вблизи них, по-видимому, принадлежали бедному люду
1д а в аУ111
1СКУССТВО И ЛИТЕРАТУРА
(аждый, кто обращается к искусству Анатолии периода
вежду 1650 и 1200 гг. до н.э. и сравнивает его с искуством
соседних народов, испытывает чувство разочарования.
Именно в этот период появились удивительные
фрески в египетских гробницах Нового царства, в которых
прослеживается чувственный натурализм амарнско)
периода и техническое мастерство больших батальных
^ен времен XIX династии. Именно в то же время были
)зданы настенная живопись минойских и микенских
зорцов, каменные печати Крита и металлические изде1ия
шахтных погребений, которым принадлежит замечательная
, По сравнению с этим Анатолии почти нечего предлокить.
Тут мало воображения, тонкого изящества, вдохновенного
таланта или технического совершенства, одна
грубая сила, которая сразу ощущается и в огромных
Настенных рельефах, и в изделиях малых форм. Возмож10,
это объясняется случайностями-мало что уцелело!
Це осталось, например, роскошных "царских гробниц".
Но, с другой стороны, в таких местах, как дворец и хра^ы
Богазкёя, где наверняка должны были находиться
художественные произведения, их не оказалось, н нет
Цаже следов, что они там когда-либо были. Наоборот,
Существует предположение, что рельефные украшения
18 хеттских сосудах являются копиями с оштукатуренных
и раскрашенных настенных рельефов хеттских зданий,
которые, в свою очередь, подражают сирийскоресопотамским
фрескам из Марн и Алалаха. И хотя в
Отдельных хеттских поселениях находят фрагменты штуртурки,
на ней не обнаружено никаких следов настенной
декоративной росписи ^.
^ Небольшие произведения искусства встречаются на
^Дивленпе редко, да и те, что сохранились, неинтересны
и неоригинальны. Даже наскальные рельефы-почти
единственный тип хеттского искусства-редко поднимаются
над средним уровнем. Поэтому неудивительно, что
хеттов называли народом, "лишенным изящества"^.
И в самом деле, если политический подъем хеттского
государства и сопровождался каким-либо взлетом художественных
талантов, то он либо выражался в недоступной
для нас форме, либо не оставил после себя никаких
следов.
Подобное утверждение может быть расценено как
слишком категоричное, однако нет сомнений, что средний
уровень хеттских памятников был довольно невысок.
Однако это ни в коем случае не противоречит тому, что
отдельные образцы хеттского искусства достигли высокого
совершенства и что их можно или даже нужно рассматривать
с непредвзятой точки зрения, учитывая назначение
и технику хеттских мастеров. В этом отношении
их наскальные рельефы дают достаточно обширный материал,
который позволяет нам сделать некоторые
обобщения.
Эти изображения по большей части высечены на выступающих
поверхностях естественных скал, в которых
вырублен, вынут только фон, а сами фигуры остались в
виде плоского рельефа. Иногда естественную скалу заменяют
циклопические блоки, вставленные в архитектурный
ансамбль, как, например, в боковые пилоны городских
ворот, но в таких случаях плиты с рельефными
изображениями представляют собой часть крепостной
стены, а не декоративную деталь. В результате в обоих
вариантах скульптурные изображения являлись неотъемлемым
элементом всего архитектурного ансамбля, где в
общем сочетании они обретали силу и жизненность,
которые почти полностью теряются, если брать их отдельно.
Иной раз скульптор стремится подчеркнуть единство
изображения и архитектуры здания, и тогда скульптура
буквально выступала из блоков строения, а не сливалась
с ним. Львиные ворота в Богазкёс прекрасно отделаны
только с фасада и совсем не обработаны с боков. То же
самое можно сказать о сфинксах-хранителях Аладжи,
где на боковых поверхностях каменных блоков бы^и
изображения совсем другого рода. Однако, пожалуй,
самый поразительный пример этой техники представляет
собой "бог-меч" из помещения В в Язылыкая. Хотя
символическое значение этого изображения и не совсем
[о, однако оно сразу же производит на зрителя впе1тление
силы и могущества.
Впрочем, некоторые хеттские скульптуры исполнены
"угой техникой. Привратные сфияксы из Богазкёя вотгчие
от своих аналогов в Аладже высечены таким об130м,
что их можно созерцать не только спереди, но и
боков; то же самое относится к великолепной скульп^ре
льва, хватающего теленка, из той же Аладжи.
Все они, как правило, представляют собой рельефы,
о имеются и некоторые исключения. Например, голова
щгуры на Царских воротах в Богазкёе изваяна почти
три четверти и выступает из каменной плиты. И еще
на, по-видимому, так и не оконченная фигура на склохолма
в Фассиларе настолько рельефна, что ее можсчитать
почти полной скульптурой.
В самой технике хеттского рельефа различаются два
1ля. Одни изображения почти совершенно плоские и
означены лишь контурами, иногда они настолько
товно передают фигуры, что кажутся незаконченными.
другие же рельефы (особенно в самой столице и вблизи
1ее) намного глубже и пластичнее. На них больше внидания
уделялось мускулатуре, деталям одеяний и т. п.
Причину этого приписывали влиянию хурритских, а возюжно,
и вавилонских мастеров, однако сохранилось доюльно
мало месопотамских рельефов, которые можно
\ыло бы сравнить с хеттскими, и не исключено, что эти
Отличия объясняются местной иконографической тради(ией.
Хеттское искусство было в своей основе натур алигическим-во
всяком случае, в изображении людей,
животных и отдельных предметов. Однако это вовсе не
значает, что хетты-художники стремились создавать
гастоящие портреты отдельных личностей или воспроиз)дить
истинные бытовые сцены. Искусство их было
сорее "идеалистическим" и "умозрительным", т. е. хуэжник
изображал не то, что видел, а то, что считал
1иболее подходящим и понятным для данной ситуации,
е. изображал ее общепринятую "сущность". Так, в
)адицнонной мужской фигуре голова всегда изображалась
в профиль, плечи и грудь-анфас, а ступни ногН1ять
же в профиль. И эти "смешанные" изображения
Ювсе не говорят о невежестве хеттских художников. Они
1редставляют собой по понятиям хеттского искусства
{и и вообще искусства всего Ближнего Востока) основ1е
элементы идеального изображения "мужественно^%1
сти". Не делалось никаких попыток создать фон или
связать рельефы с общим архитектурным комплексом -
создавались только фигуры на голой плите. Главная
задача художника была не воспроизводить реальность,
а вызывать соответствующее чувство.
Многие рельефы не отличаются техническим совершенством,
однако умелое условное расположение фигур
придавало всему изображению художественную ценность.
Во-первых, они как бы упорно и неумолимо шли
вперед, и это создавало впечатление движения и силы.
А во-вторых, что самое главное,-это давало возможность
варьировать композиции, либо создавая непрерывную
процессию, как на фризах, либо сводя эти фигуры
лицом к лицу. Обе техники использовались на рельефах
в Гявуркале, однако наиболее изысканные их образцы
найдены в помещении А в Язылыкая. Здесь великолепно
передано чувство ожидания встречи двух колонн воинов,
которые должны сое
...Закладка в соц.сетях
