АБЗАЦ: Хетты и их современники в малой азии / Маккуин Джеймс / История / Изящный просмотр

Хетты и их современники в малой азии

Джеймс Г. Маккуин ХЕТТЫ И ИХ СОВРЕМЕННИКИ В МАЛОЙ АЗИИ
Посвящается моей жене
ПРЕДИСЛОВИЕ Изучение истории хеттов в Малой Азии (Анатолии) за последние годы значительно продвинулось.
"Традиционные" места раскопок, такие, как Богазкёй, продолжают поставлять нам интереснейшие находки. В то же время исследования в других пунктах Центральной Анатолии (Инандык, Эскияпар и др.) открывают нам все новые и новые черты хеттской цивилизации. И эти раскопки постоянно пополняют наши знания и вносят изменения в наши представления о хеттах. Особенно это относится к раскопкам на юговостоке Анатолии (Коруджу, Норшун), на западе (Милет, Афродизиа), в самое последнее время на севере (Машад и район Самсун-Бафра) и, наконец, на юге (Мейданджик-Калеси в горной Киликии). Может возникнуть вопрос: достаточно ли этих материалов для написания книги о хеттах и их современниках? Ответ однозначен: да! Любая работа на эту тему прежде всего информация о продолжающихся поисках, и я надеюсь, что читатель примет нашу книгу именно как такую информацию. Моя задача - сопоставить свидетельства источников и археологических изысканий. Я прекрасно понимал, как опасно и трудно оседлать сразу двух этих академических лошадок, однако считал, что игра стоит свеч, ибо только таким образом можно воссоздать более или менее полную картину жизни Анатолии конца бронзового века.

Глава I

ГЕОГРАФИЯ И ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА Область, которую мы называем Анатолия или Малая Азия, представляет собой часть огромной горной системы, простирающейся от Гималаев до атлантических побережий Франции, Испании и Северной Африки, и высокогорное плато, которое поднимается примерно на 3000 футов над уровнем моря и ограничено на севере и юге более молодыми геологическими складками - горами Понтийского и Малоазийского Тавра. В целом все это образует огромный полуостров между Черным и Средиземным морями, постепенно понижающийся с востока на запад, от гор Армении до Эгейского моря, в котором исчезают его скалистые мысы. Поскольку Анатолия граничит на юго-востоке с Сирией и Месопотамией, а на северо-западе с Европой, она неизбежно подвергалась вторжению многочисленных народов и там постоянно происходила смена правителей. Однако было бы ошибочно рассматривать ее только как "мост" между Азией и Европой. Народы, мигрировавшие в Анатолию, влекла сюда не столько кратчайшая дорога в Европу, сколько сама страна, ибо это был край больших природных богатств, источник важнейших видов сырья - скорее центр, а не какая-то провинция, соединявшая более благодатные районы. Такой была Анатолия не только во второй половине II тысячелетия до н.э., о котором главным образом пойдет речь в нашей книге, но и во многие другие периоды ее долгой истории. Например, Иония, как считают, была колыбелью, в которой возникла греческая цивилизация. Для Римской империи это была самая богатая из азиатских провинций, и сюда в конечном счете переместился политический, культурный и экономический центр, намного восточнее Италии. Это выразилось в переносе столицы в Константинополь, который, хоть и не находился собственно в Анатолии, но отделен от нее проливом всего в одну-две мили. Чем же привлекала Анатолия народы древности? Прежде всего она была богата лесами и всевозможными сельскохозяйственными продуктами. Сегодня трудно вэто поверить, глядя на безлесную, похожую на голую степь Центральную Анатолию. Только отдельные плодородные участки побережья и внутренние долины дают некоторое представление о том, каким был этот край прежде. Козы и алчные до ценной древесины люди окончательно погубили леса, а земля, веками необрабатываемая, превратилась в высохшую степь. Многочисленные древние поселения, подобные тем, которые обнаружены к югу от расположенного в центральной Анатолии Соленого озера, явно свидетельствуют, что эта ныне полупустынная местность в отдаленные времена выглядела совсем иначе. Однако нельзя объяснять привлекательность древней Анатолии лишь климатом и плодородием почв. земля здесь была не намного плодороднее, чем в соседних странах, откуда устремлялись сюда обитавшие там народы. Их влекли прежде всего разнообразные минеральные богатства страны, нужда в которых по мере развития цивилизации становилась все больше. В горах
Анатолии таились богатейшие залежи металлов, и

в дальнейшем мы покажем, какую огромную роль это играло в политической и экономической истории Ближнего Востока. Исследования последних лет свидетельствуют о том, что даже в период неолита, до развития металлообработки, Анатолия приобрела жизненно важное значение для прогресса человечества. Между 9000 и на Ближнем Востоке произошла "неолитическая революция", т. е. люди открыли, что животные и растения можно одомашнивать. Важность этого открытия заключалась не в непосредственном эффекте возникновения оседлых аграрных поселений), а в огромных
потенциальных возможностях дальнейшего развития. Аграрное поселение само по себе не превращается в город, однако с его возникновением появляются повышенный спрос на специфические материалы, такие, как обсидиан и кремень, необходимые для изготовления сельскохозяйственных орудий и различных предметов обихода. В то же время обитатели оседлого населения в отличие от своих собратьев, кочующих охотников, менее подвижны, а потому и менее способны находить эти материалы. В результате этого возрастает необходимость в товарообмене, и те сообщества, у которых ценные материалы лежат буквально у порога, могут использовать их с максимальной выгодой. Такие сообщества быстро обогащались и расширялись, ибо сельское хозяйство создавало не только условия для их развития, но и экономическую основу для их прогресса. Вряд ли следует пояснять, что это была не единственная причина расширения и процветания древних поселений. Например, в Южной Месопотамии главным стимулом служило скорее отсутствие необходимого сырья, чем монополия на него, однако сообщество описанного выше типа было недавно обнаружено в Чатал-Хююке, на равнине Конья, в Южной Анатолии. Этот неолитический город занимал площадь 32 акра, т. е. был намного крупнее других известных нам поселений того же периода. Он возник где-то около 7000 г. до н.э. и существовал примерно до 5600 г. до н.э.; можно с большой долей вероятности предполагать, что процветание Чатал-Хююка основывалось не только на земледелии и скотоводстве, хотя условия для того и другого благодаря постепенному высыханию плювиального озера, некогда расположенного на месте нынешней равнины Конья, были идеальными, но также на том, что его жители контролировали месторождения обсидиана^ который добывали из близлежащих вулканов Хасан и Караджадаг. Сохранился интереснейший настенный рисунок - по предположению археологов, вид города на фоне извержения вулкана Хасан. Недавние раскопки открыли вблизи Хасана неолитические городища, более древние, чем Чатал-Хююк, и явно связанные с добычей и обработкой обсидиана. Не исключено, что подобные же поселения будут найдены и в других богатых обсидианом районах, например в Восточной Анатолии, если сельскохозяйственный потенциал окажется там по тем временам достаточно высоким, чтобы поддерживать их существование. Такие поселения пока не найдены, однако имеются свидетельства, что обсидиан вывозился из Восточной Анатолии в область Загроса, на границе Ирана и Ирака, уже в 3000 г. до н.э. Хотя процветание Чатал-Хююка основывалось главным образом на добыче обсидиана, его жители были знакомы и с другими местными минералами, которые в последствии приобрели неизмеримо большую ценность. Еще до 7000 г. до н.э. в Чайеню, близ богатых медных рудников Эргани-Мадена, рядом с современным ^йГ^лязыгом, из меди выделывали орудия и булавки, еще до 6000 г. до н.э. кузнецы Чатал-Хююка освоили технику плавления и начали изготовлять бусы из свинца и меди и другие мелкие украшения. Способы выплавки и обработки металлов постепенно совершенствовались, употребление металлов распространялось из их первоначального центра производства (вернее, центра, ибо Иран, видимо, играл такую же роль) по равнинам Месопотамии, где обработка металлов была освоена до 5000 г. до н.э. и породила культуру Телль-Ха"а, во многом весьма сходную с культурой Анатолии. Начиная с этого периода горы Анатолии становятся основным источником металлов для всей Месопотамии.

К сожалению, зачастую из-за отсутствия свидетельств очень сложно проследить развитие металлургии. В отличие от глиняных черепков изделия из металла можно переплавить и снова пустить в ход, что, как правило, и делалось, а до нас лишь доходят весьма редкие образчики. Очень часто мы можем судить о металлических сосудах той или иной эпохи только по глиняным сосудам, которые повторяли форму и даже окраску металлических. Поэтому редкие находки металлических сосудов и других изделий так называемых "царских гробницах" дают нам не* несравненно более ценную информацию, чем найденное золото или серебро. Однако все эти гробницы относятся к более позднему периоду. По мере роста значения металлов и металлургии центральные и северо-западные районы Анатолии, где находились крупные месторождения руды, развиваются все быстрее, поселения разрастаются и становятся богаче. Однако следует подчеркнуть, что эти поселения города отличались от, скажем, египетских или месопотамских, где существовали совсем другие условия стимулирующие факторы. В Южной Месопотамии, поселения группировались вокруг храмов, и величественный храм становился центром таких городов Но в Анатолии мы наблюдаем совсем другое. Лучшим примером может, пожалуй, служить маленький городок Хаджилар, на юге Турции. Примерно до 5400 г. до н.э. Хаджилар, если не считать красивой керамики, мало чем отличался от других современных ему земледельческих поселений Ближнего Востока. Однако после 5400 г. до н.э. в городе был выровнен и обнесен оборонительной глинобитной стеной прямоугольный участок площадью 190 на 120 футов. Внутри этого укрепления расположили зернохранилище, гончарные мастерские, вырыли колодец и построили маленькое святилище. Местный правитель явно соорудил эту примитивную крепость для безопасности и удобства своей семьи и своих приближенных. После разрушения этой крепости на том же месте была сооружена другая, более крупная, и в деталях ее уже просматриваются характерные особенности укрепленных цитаделей более позднего периода Анатолии. Например, в аналогичном сооружении в Джан-Хасане, чуть севернее Тавра, а также в Мерсине. в Киликии. в стены уже встроены комнаты с окнами-бойницами, смотрящими на лежащую внизу равнину, рядом с бойницами располагались КУЧИ метательных камней, а возле УЗКОГО входа возвышался своего рода "командный ПУНКТ". Позднее, уже в III тысячелетии до н.э., укрепленные цитадели возникают в Центральной и Западной Анатолии. Сооружения подобного плана появляются и в Греции не позднее 3000 г. до н.э., например в Димини, в Фессалии. Дальнейшее развитие подобных городов-крепостей микенского и классического греческого периодов и, наконец, возникновение их в западной Европе в результате походов крестоносцев--особая тема, далеко выходящая за рамки нашей книги. Вернемся, однако, в Анатолию. В конце III тысячелетия до н.э. она превращается в страну маленьких городов-государств, правители которых живут в замках,
Их экономика опирается в основном на сельское хозяйство, но истинное богатство и власть дают им добыча и обработка металлов. О том, какие изделия изготовлялись в то время, можно судить по "сокровищам" Аладжи-Хююка и других поселений Североцентральной Анатолии, а также Трои, на северо-западе страны. Аналогичные находки сделаны в Дораке, близ Апольонт, и несомненно еще предстоят в других местах. Сокровища эти относятся к сравнительно позднему периоду - к 2300 г. до н.э. для Трои и к 2200 г. до н.э. для Аладжи, но высокая техника их изготовления свидетельствует о том, что за нею стоит многовековая традиция обработки металлов. Пока еще трудно провести полную аналогию между этими находками и не менее знаменитыми сокровищами из Майкопа, на Северном Кавказе и Ура, в Южной Месопотамии*, но уже сейчас можно сказать, что анатолийские изделия никоим образом не повторяют образцы из других областей и уж наверняка не копируют произведения более "цивилизованного" юго-востока. Скорее наоборот. У многих археологов создалось впечатление, что сокровища Ура до какой-то степени здесь чужеродны и, по-видимому, ввезены с севера
одной из династий завоевателей. Это, несомненно,

следует учитывать, когда речь идет о ранних влияниях, о которых говорилось выше.
Итак, в период между 2600 и 2300 гг. до н.э., известный археологам как "ранний бронзовый век II", Анатолия занимала господствующее положение. Она Обладала одновременно ресурсами, необходимыми для экономики бронзового века, и технологией? их использования. Благодаря этому Анатолия играла важную роль на Ближнем Востоке, а влияние ее распространялось по Южной Месопотамии (Ур) и Египта (если верить свидетельствам, обнаруженным в Дораке). Для лишенных металлов правителей Месопотамии связи с Анатолией имели особое значение, поэтому они засылали туда своих торговцев, следы которых обнаружены во многих местах. Существует легенда (пока еще не подтвержденная данными археологии) о торговцах, посланных около 2300 г. до н.э. правителями Аккада в город Пурусханду, располагавшийся, по-видимому, южнее Соленого озера или на равнине Конья. Частичные подтверждения подобных торговых связей обнаружены в поселении Телль-Брак^ на караванном пути из Северной Месопотамии в Анатолию, где Нарам-Суэн Аккадский построил пышный дворец; в развалинах этого дворца найдено множество предметов, вывезенных из Анатолии. Вторгшиеся племена * уничтожили империю Аккада, и торговые связи прервались. Однако уже к 1940 г. до н.э. во многих городах Анатолии появляются ассирийские купцы**, в частности в Канесе, близ современного Кайсери. Тщательные раскопки в местном "каруме", т. е. торговом квартале, позволили обнаружить не только дома этих купцов, но и их обширную деловую корреспонденцию на глиняных табличках. По этим записям нетрудно установить основные предметы торгового обмена, а также оценить до известной степени значение Анатолии и одновременно те силы, которые противодействовали ее политическому влиянию во II тысячелетии до н.э.
Ассирийцам, несомненно, требовались золото, серебро и медь. Взамен они предлагали шерстяные ткани, всевозможную одежду и металл - по всей вероятности, олово, а не свинец, как считали некоторые ученые. По этим торговым операциям мы можем судить об источниках процветания Анатолии и в то же время о тех трудностях, которые ей приходилось преодолевать. Ибо в Анатолии было предостаточно всяких минералов и имелись огромные запасы меди, но было сравнительно мало олова. Мелких месторождений было совершенно недостаточно для нужд экономики бронзового века. Где ассирийцы доставали свое олово, до сих пор не
* Это были племена горцев кутиев, которые, как предполагают некоторые исследователи, видимо, родственны современным дагестанцам.-Здесь и далее примеч. ред. ** Точнее, ашшурские купцы - по названию торгового города Ашшура (в Верхнем (?оогютам1ии на среднем течении Тигра), ставшего позднее резиденцией царя Шамши Адада I (1813-1781 гг. до н.э.). ^(период ассирийских торговых колоний)
ясно, скорее всего добывали в горах восточнее 'севернее своей страны. Во всяком случае, анатолийцы нуждались в олове, и на этой основе между местными сообществами и ассирийскими купцами развивались торговые дружественные связи. Ассирийцы жили в Анатолийских домах, пользовались анатолийской утварью и орудиями и даже женились на анатолийских девушках, о чем свидетельствуют их собственные имена. Поистине, если бы не документы, зачастую вообще невозможно было бы выделить "ассирийское" влияние, скорее наоборот, ибо в домах ассирийских купцов находили наиболее богатые и искусные изделия периода расцвета Анатолии. О подъеме Анатолии в те времена свидетельствуют раскопки в других городах: в Хаттусе, современном Богаскёе, в Аджемкёе, рядом с Аксараем, и в Карахюпоблизости от Коньи. На юго-западе, в Бейджегане, где удалось раскопать большой дворец и другие многочисленные общественные здания, мы находим такие же признаки благоденствия. В то же время на северо-западе Троя начинает оправляться после периода относительного упадка и вскоре снова занимает первое место среди важнейших городов. Все эти раёны, по-видимому, имели свои источники снабжения
оловом (других металлов хватало), однако, откуда

олово бралось, как уже говорилось, пока еще не ясно. ..Предположения по этому поводу будут приведены ниже. ^ ^ Около 1780 г. до н.э. ассирийские торговые связи с Анатолией внезапно оборвались. Причина такого разрыва до конца не выяснена. Должно быть, это связано с политическими и этническими изменениями в Месопотамии. В это время там появляются хурриты *, народ неизвестного происхождения - как полагают, из окрестностей оз. Урмия. Многие годы они продвигались через Северную Месопотамию к Средиземному морю и теперь начали приобретать превосходство в государствах верхнего Тигра и Евфрата и на холмах, граничащих с Юго-Восточной Анатолией. Таким образом, Ассирия оказалась отрезанной от своих торговых колоний, и могущество ее быстро сошло на нет. Вскоре ее и вообще поглотила стремительно растущая империя вавилонского царя Хаммурапи. Для Анатолии потеря источника олова была катастрофой. В целом это выразилось в том, что все города, процветавшие в период существования ассирийских торговых колоний, пришли в упадок и никогда уже больше не оправились. А по мере того как хурриты усиливали натиск с востока, положение становилось еще серьезней. Теперь была потеряна не только Ассирия, но и дороги через горы Антитавра. Открытой оставалась лишь дорога вниз через Киликию к Евфрату и Южной Месопотамии. Она тоже вела к олову, в Канес, о чем свидетельствуют архивы из Мари, города на среднем течении Евфрата. Но вся беда заключалась в том, что дорога эта проходила через могущественные государства: на юге-через Вавилон, в центре-Мари, а на севере-Халеб. Но без олова обойтись было невозможно, и поэтому экономические интересы неотвратимо влекли обитателей Центральной Анатолии к евфратскому пути, несмотря на все опасности. В последние годы существования ассирийских торговых колоний господствующее положение в экономике Центральной Анатолии захватили правители государства Куссары. Ранее считалось, что его одноименная столица находилась в Центральной Анатолии, но, по всей видимости, она была расположена гораздо восточнее, примерно в районе современного Дивриги, на одном из караванных путей из Ассирии. Первый упоминающийся в текстах правитель этого государства, по имени Питхана, распространил свое влияние на Несу (вариант названия Канеса) *.
Его сын Анитта расширил свои владения, завоевав другие центральные анатолийские царства, в том числе Хатгусу, которую он разрушил и объявил проклятой на вечные времена. В конце своей жизни (около 1750 г. до н.э.) он подчинил себе столько земель, что мог уже претендовать на титул "великого царя".
К сожалению, нам не хватает документальных свидетельств, и мы не знаем, что произошло под конец с царством Анитты. В огромном сожженном дворце в Канесе был найден наконечник копья с надписью: "Дворец Анитты, царя". Не исключено, что в том же дворце находились останки его правителя.
Кто разрушил дворец, нам неизвестно. Однако примерно через сотню лет мы находим здесь правителя, .который объявляет, что родом он из Куссары, столицей своей избрал Хаттусу и в ознаменование этого торжественного события принимает имя Хаттусили. Независимо от его родственных отношений с прежними правителями этот царь стал основателем государства хеттов.
* Из "Текста Анитты", документа, составленного сыном Питханы Аииттой, известно, что его отец ночью захватил Несу, но "не причинил зла" жителям города.
* Хурриты, согласно И. М. Дьяконову, распространились уже с середины III тысячелетия до н.э. к востоку от Тигра в Северной Месопотамии и к западу от Еврата, в частности в Северной Сирии, куда они проникали мирным путем уже с древнейших времен.

Глава II

КТО ЖЕ ТАКИЕ ХЕТТЫ? В 1902 г. норвежский ученый И. А. Кнудсон заявил, озадачив весь мир скептиков, что им открыт новый, доселе неизвестный индоевропейский язык. Он утверждал, что обнаружил его на двух глиняных табличках с клинописью, найденных пятнадцать лет назад в Египте, в Эль-Амарне, среди дипломатических документов времен фараона Эхнатона (1379-1362 гг. до н.э.) и его отца Аменофиса III (1417-1379 гг. до н.э.). Поскольку одна из табличек была обращена к царю доселе неизвестного государства Арцава, язык получил название "арцавского". Гипотезу Кнудсона, что это один из индоевропейских языков, несмотря на приведенные аргументы, современники встретили с большим недоверием. Но было известно, что в Богазкёе (Центральная Анатолия) найдены отдельные фрагменты табличек с надписями на том же языке. В 1906 г. там начались активные раскопки, и вскоре был обнаружен целый архив из тысяч глиняных табличек, многие из которых оказались с надписями на "арцавском" языке. Теперь у лингвистов было предостаточно материала для подробного изучения, и в 1915 г. Б. Грозный расшифровал хеттские клинописные тексты, показав тем самым, что Кнудсон абсолютно прав. Язык табличек в своей основе был действительно индоевропейским - древним, ранее неизвестным членом этой языковой семьи.
Конечно, для филологов это было интереснейшим открытием, но перед историками оно поставило сразу множество проблем. Они совсем не ожидали найти древний народ, говоривший на индоевропейском языке в Центральной Анатолии. В первую очередь их интересовали вопросы: что это был за народ и как он здесь появился? К счастью, на первый вопрос легко было ответить. эти таблички, совершенно ясно указывали, что Богаз^-древняя Хаттуса, столица страны Хатти и местопребывание правителей, которые на протяжении XIV XIII столетий до н.э. играли на Ближнем Востоке большую роль. Язык табличек, несомненно, был языкком царей Хатти. Поэтому его переименовали в хеттский", а название "арцавский" быстро забылось. Однако разрешение этой проблемы сразу выдвинуло ряд других, которые, в свою очередь, требовали от^Уже давно ученые предполагали, что Богазкёй был столицей хеттов, но это предположение как будто опровергалось новыми находками. В 1876 г. А. Г. Сэйс ^1 высказал мнение, что некоторые базальтовые плиты с иероглифическими надписями, найденные в Халебе и ате (Северная Сирия), созданы хеттами, до сих пор известными только по Библии и по текстам египтян и ассирийцев. В 1880 г. Сэйс предположил, что наскальные надписи на юго-востоке, в центре и западе Малой Азии, часть которых отождествлялась с аналогичными надписями на плитах, найденных в ассирии, тоже принадлежат хеттам. К 1900 г. была зарегистрирована почти сотня подобных хеттских письменных памятников. Такой памятник стоял среди развалин Богазкёя, из чего было сделано заключение, что именно здесь находился один из больших и значительных хеттских городов. Поэтому открытие, что хетты употребляли клинопись, вызвало большой переполох. Если "арцавский" язык был языком хеттов, кто же тогда пользовался иероглифическим письмом? Задача усложнялась еще и тем, что в отличие от расшифровки клинописных текстов, не вызвавшей особых трудностей, иероглифические надписи оказались твердым орешком. И тем не менее благодаря усилиям многих ученых большая часть проблем была разрешена. Открытие длинной двуязычной надписи * в 1947 г. доказало справедливость большинства их догадок и во многом помогло пониманию письменности и языка хеттов. "Иероглифический хеттский" также оказался индоевропейским языком. Большая часть известных хеттских текстов относится к периоду после падения хеттского царства и принадлежит правителям Северо-Восточной Анатолии и Северной Сирии, которые сохраняли имена и традиции древней империи хеттов. Однако некоторые тексты восходят к временам расцвета хеттского государства и принадлежат известным хеттским царям. Все же, хотя язык этих надписей близок к языку клинописных текстов, он ни в коей мере с ним не совпадает. По всей видимости, в царстве хеттов оба языка существовали одновременно, но "иероглифический хеттский" постепенно вытеснял клинописный. Можно предположить, что более поздние правители хеттов были "иероглифическими" хеттами, которые взяли верх над "клинописными", и что древняя клинопись стала мертвым языком, который сохранялся как священный только царскими писцами. Однако вполне возможно-и в этом есть какая-то доля истины.-что иероглифическая письменность и язык были привнесены извне в начале расцвета империи хеттов, скорее всего во второй половине XV в. до н.э. Какими же могли быть эти "внешние" источники? "Хеттские иероглифы" уже употреблялись в Киликии примерно в 1500 г. до н.э.-об этом говорит царская * Эта билингва на финикийском и "иероглифическом хеттском" (или. точнее, на лувийском иероглифическом) языках из Каратепе, на юго-востоке Турции, была найдена и исследована известным историком культуры Малой Азии X. Т. Боссертом, печать, найденная в этой местности при раскопках Тарсуса. Другая печать, обнаруженная в Бейджесултане, на юго-западе Анатолии, и довольно точно датированная XX в. до н.э.. носит черты, которые отдельные ученые считают типичными для "иероглифического хеттского" письма. Поэтому возникло предположение, что народ, говоривший на этом языке, пришел из южной или юго-западной части Малой Азии. Более точное происхождение этого народа или народов получило неожиданное подтверждение в архивах Богазкёя. Параллельно с клинописным хеттским в текстах архива встречается множество других языков, и один из них получил название "лувийский". Весьма любопытно, что "иероглифический хеттский" гораздо ближе к лувийскому, чем к клинописному хеттскому, и оба - "иероглифический хеттский" и лувийский, вероятно, являются диалектами одного и того же языка. Но пойдем дальше. Лувийский язык, по-видимому, язык той области, которая в клинописных текстах называется Лувия, а Лувия, очевидно, древнее название области, которая в период расцвета империи хеттов Называлась Арцава. Так мы приходим к выводу: язык, который первоначально назывался "арпавским", в действительности язык хеттов, а язык, известный как "иероглифический хеттский", всего лишь диалект "арцавского".

Что же представляла собой Арцава и где она находилась? Изучение хеттских архивов помогло определить, что группа государств, известных под названием "Арцава", представляла собой самое могущественное объединение в Западной Анатолии с центром либо в турецком Озерном районе, либо - что более вероятно-там, где гораздо позднее возникла Лидия. О роли, которую сыграла Арцава в истории хеттов, мы расскажем в последующих главах. А здесь достаточно сказать, что Арцава, как это становится все явственнее, была могущественным государством, оказавшим сильное влияние не только на Анатолию, но и на всю международную политику региона, и что, если бы отыскались ее архивы, перед нами открылись бы многие тайны Ближнего Востока и Эгейского мира того времени. Вернемся, однако, к нашей первоначальной теме. Итак, мы видим, что большая часть Анатолии между 1100 и 1200 гг. до н.э. находилась под властью народов или народов, ГОВОРИВШИХ на индоевропейских языках. Центральная часть Анатолии с центром в Хаттусе была родиной хеттов, в то время как области к западу и к югу от нее занимали народы, говорившие на лувийском языке и его диалекте, известном под названием "иероглифический хеттский". Историю этих народов удалось благодаря уцелевшим текстам воссоздать довольно подробно, поэтому на поставленный выше вопрос: кому принадлежали эти тексты - сегодня можно дать точный ответ.
Но остается второй вопрос. Трудно представить, чтобы Анатолия была прародиной этих народов с индоевропейским языком. Значит, они проникли в Анатолию из каких-то других мест. Но откуда? И когда? Лингвистические исследования позволили определить, что "прародина" этой индоевропейской группы - область, протянувшаяся от нижнего Дуная вдоль северного побережья Черного моря до предгорий Кавказа. В этой области ее можно сопоставить с культурой курганов или захоронений с насыпными холмами, создатели которых первоначально из евразийских степей распространялись к северу и западу от Аральского моря, к концу IV тысячелетия до н.э. достигли Черного моря, а на протяжении III тысячелетия проникли глубоко в Европу, расселившись от Балтики до Эгейского моря. Культура эта характеризуется курганами поверх погребений типа жилищ, где зачастую находят богатейшие погребальные дары. Если принять эту версию, народы, говорившие на индоевропейском языке, должны были проникнуть в Анатолию с севера, и единственный вопрос, на который остается ответить,-это об их пути: пришли они с северо-запада, через проливы Дарданеллы и Босфор, или же с северо-востока, через перевалы Кавказа. На этот счет мнения ученых сильно разделились, и приходится наряду с лингвистическими аргументами использовать и археологические свидетельства.

Теория, согласно которой лингвистические изменения неизбежно отражаются в археологических находках, в последнее время подверглась серьезной критике. Однако трудно представить, чтобы введение нового языка в чужой стране происходило без каких-либо изменений материальной культуры. В любом случае мы вынуждены принять эту теорию - "не бывает лингвистических изменений без археологических изменений",-ибо иначе нам придется отказаться от всякой надежды разрешить нашу проблему. Разумеется, здесь следует соблюдать предельную осторожность, и, если выдвинутая гипотеза в какой-то степени вступает в противоречие с лингвистическими данными, ее необходимо немедленно отвергнуть. Но если лингвистические и археологические свидетельства дополняют друг друга, есть все основания надеяться, что такая гипотеза приведет нас к истине. ^ Исследуя археологические находки в Анатолии, лучше всего начать с юго-запада, где, по нашим предположениям, народы, говорившие на индоевропейских языках, обитали между 1400 и 1200 гг. до н.э. и, возможно, появились здесь около 2000 г. до н.э. Между этими двумя датами, несомненно, нет археологического разрыва, если судить по раскопкам в Бейджесултане, основном центре исследований в этом районе, и уже этот факт подтверждает скудные лингвистические свидетельства, собранные там же. Однако немного ранее, в конце периода, известного как Бейджесултан XIII, . ^обнаружены следы значительных разрушений, и уже в следующем слое, Бейджесултан XII, отмечаются четкие следы перемен. Новая культура, процветавшая до конца бронзового века, по-видимому, связана по своему происхождению с культурой Трои II, на северо-западе Анатолии. 'Эта троянская культура, в свою очередь, во многом связана с киликийской, известной под индексом ЕВ III. В последнее время многие ученые склоняются к тому, что обе эти культуры существовали в одно и то же время, однако следует думать, что они лишь в какой-то период наслаивались одна на другую. Киликийская культура ЕВ III тесно связана с культурами, процветавшими на востоке и юге, что позволяет довольно точно датировать ее периодом примерно 2400-2000 гг. до н.э. Это дает нам дату гибели Трои II-около 2200 г. до н.э., и, поскольку там уже были элементы Трои IV ^Я III в Бейджесултане XII-VIII, примерно 2300 г. до н.э. кажется нам наиболее вероятным временем проникновения северо-западной культуры в юго-западную. Вели мы можем утверждать, что эта культура была Привнесена народами, говорившими на индоевропейском языке, то, следовательно, на этом языке говорили в Юго-Восточной Анатолии в период Трои II, и проник он сюда из Юго-Восточной Европы в тот же период, если не раньше. Но поскольку Троя II и Троя I бы23

ли разрушены (примерно в 2500 и ^600 гг. до н.э.), там не удалось обнаружить чужеродных культурных элементов из Европы. Такое же отсутствие новых элементов характерно и для начала Трои I (2900 г. до н.э.?) и даже в предшествующий период в Кумтепе, который уводит нас в глубь веков по крайней мере до III тысячелетия до н.э. Мы вынуждены признать, что этот путь до Юго-Восточной Европы пока не удалось проследить и что в Северо-Западной Анатолии обнаружено незначительное количество очевидных свидетельств влияния "культуры курганов". Однако в каменных плитах с изображениями, которые использовались в середине периода Трои I, возможно заметить определенную связь и большое сходство с погребальными стелами того же типа, часто встречающимися в курганных захоронениях. А это указывает, что к тому времени такое проникновение было уже делом далекого прошлого.
После того как чужеземцы проникли в Анатолию, путь их и развитие уже можно проследить в общих чертах. Сначала они довольствовались тем, что создавали свои процветающие поселения на северо-западе, вдоль местных дорог, но примерно к 2600 г. до н.э. они проникли в глубь Анатолии, вплоть до Бейджесултана, до уровня слоя XVI 1а, и принесли с собой культуру типа Трои I. Разрушение Трои I/, а затем Трои На свидетельствует только о временном отступлении и упадке, потому что вскоре после 2500 г. до н.э. троянцы были уже достаточно сильны и богаты, чтобы завязывать торговые отношения с самыми отдаленными странами. Об их контактах с Киликией, скорее всего морскими путями, можно судить по появлению в период \\в на северо-западе гончарного круга, а если принять свидетельства гробниц в Дораке, то их связи с Египтом в то время были уже настолько прочными, что они обменивались с египтянами дарами. Около 2400 г. до н.э. Киликия начала играть такую большую роль, что ее зачастую отождествляли с Северо-Западной Анатолией (но не с троянцами, так как их культуры неидентичны); и значение Киликии как торгового центра настолько возросло, что северо-запад, представленный Троей II^-^, начал отходить на задний план. Киликия процветала, и влияние ее распространялось все дальше через перевалы Тавра на южную и юго-западную часть плато, о чем свидетельствует своеобразная керамика Бейджесултана (XIII слой). Однако народы Трои II по мере уменьшения их заморских владений вновь устремились в глубь Малой Азии. К 2300 г. до н.э. они захватили и разрушили Бейджесултан, пересекли равнину Конья и достигли предгорий Тавра. Но все эти завоевания закончились катастрофой. Троя так и не смогла воспользоваться своими победами, ибо около 2200 г. до н.э. она сама погибла в огне пожарищ-по-видимому, даже без вмешательства внешних врагов. В остальной части Западной и Южной Анатолии наблюдается в это время общий и значительный упадок материальной культуры. Если некоторые ее области и возрождаются через два-три столетия, то в других, подобно Ликии и Писидии, почти не остается оседлых поселений вплоть до начала I тысячелетия до н.э. Силы вражеского нашествия, должно быть, иссякли, прежде чем оно докатилось до Киликии. Там не отмечено никаких культурных изменений примерно до 2000 г. до н.э., и лишь позднее появляется чужеродная раскрашенная керамика, обычно связываемая с проникновением хурритов из Северной Сирии. Однако в легендах месопотамской династии Аккада совершенно неожиданно было обнаружено свидетельство об индоевропейском вторжении ^ Самый известный правитель этой династии - Саргон, согласно более позднему тексту, предпринял около 2300 г. до н.э. военную экспедицию, чтобы поддержать месопотамских торговцев, обосновавшихся в Пурусханле, а в другом, тоже позднем тексте повествуется о вторжении в пределы Аккадской империи варварских орд и о разрушении Пурусханды примерно в 2300 г. до н.э. Пурусханду можно почти с полной уверенностью отождествлять с Пурушхаттумом, который упоминается в поздних анатолийских текстах *: он находился скорее всего к югу от Соленого озера (или оз. Туз) или на равнине Конья. Если эти легенды имеют какую-то историческую ценность, они свидетельствуют о том, что влияние Аккада распространялось через всю Киликию на равнину Конья. А если это так, мы можем с достаточной уверенностью говорить о распространении культуры Киликии между 2400 и 2300 гг. до н.э., о чем уже упоминалось, * Название города-государства Пурушхаттум является более Древней формой, чем Пурусханда, так как оно встречается в деловых Документах ассирийских торговых колоний. примерно теми же путями одновременно с аккадскими торговыми колониями. Таким образом, более позднее нашествие варварских орд можно отождествлять с вторжением с северо-запада индоевропейских народов, достигших равнины Конья около 2230 г. до н.э. Такого рода схема, видимо, объясняет распространение лувийских языков в Анатолии к югу и западу от линии, соединяющей пролив Босфор с заливом Искендерон. В Центральной Анатолии обстановка была много сложнее. Здесь появление индоевропейского языка относится к самому началу так называемого Древнего царства хеттов, т. е. примерно к 1650 г. до н.э. Только "Текст Анитты", рассказывающий о деяниях царей Куссары, упоминает о более ранних событиях, но возможно он на самом деле лишь переведен на хеттский в период Древнего царства. Но если даже он и был написан по-хеттски во времена совершаемых деяний, это отодвигает нас всего примерно до 1780 г. до н.э. Предшествующий период, приблизительно между 1940 и 1780 гг. до н.э., богато представлен в документах ассирийских торговых колоний. В них часто встречаются имена анатолийцев, которые тщательно изучались с целью определить языки, которые были в употреблении в тот период. Вначале преобладало мнение, что среди этих имен лишь немногие имеют индоевропейскую этимологию и ни одно из них нельзя считать собственно хеттским. Это привело к предположению, что в период, известный как Карум II (около 1940-1840 гг. до н.э.), к которому относится большинство документов, хетты еще не дошли до Центральной Анатолии и что разрушение Карума II было свидетельством их прихода ^ Линия подобных разрушений, происшедших примерно в то же время, которая протянулась от Кавказа до Центральной Анатолии, была поэтому отождествлена с путем миграции хеттов из южнорусских степей. Однако против такой реконструкции существует ряд возражений. Во-первых, более тщательное изучение собственных имен в ассирийских документах показало, что в них намного больше индоевропейских имен, чем предполагалось ранее, и многие из них, включая большинство имен местных правителей, можно рассматривать как хаттские (протохеттские). Во-вторых, многие археологи отрицают наличие какого-либо существенного перерыва в археологическом материале на Кавказе и в других районах, через которые якобы двиРис. &. Сосуды типа дела. Слева направо: Тарсус ЕВ111, Кюльтепе ЕВ III, Троя II, Бейджесултан Х111а

гались хетты. И, наконец, в-третьих, хеттский и лувийский языки имеют такое лингвистическое сходство, что предположение, будто они вошли в Анатолию разными путями, становится нереальным. Таким образом, разрушение Карума II нельзя связывать с приходом хеттов. Наоборот, скорее всего хетты к тому времени уже прочно обосновались в этом районе. Так лингвистические свидетельства наконец подтвердили то, о чем давно говорили археологи: во времена ассирийских торговых колоний Центральную Анатолию в основном населяли хетты. Остается определить, насколько велико было в Центральной Анатолии влияние юга и запада в предшествующий период, т. е. до проникновения в эти области лувийского языка. Благодаря археологическим находкам распространение этого влияния проследить нетрудно. Двуручные кубки (дела) ручной лепки Алишара и Кюльтепе полностью соответствуют таким же сосудам так называемой "троянской" эпохи в Киликии. В Кюльтепе найдены сходные блюда, изготовленные на гончарном круге, серые бутылеобразные сосуды и другая сирийская керамика, весьма распространенная в Киликии в те времена. Имеются и другие свидетельства. Типичные для хеттской посуды кувшины с клювоОбразными носиками до этого периода встречались в Центральной Анатолии довольно редко, и появление их, по-видимому, можно объяснить влиянием современных культур Юго-Западной Анатолии и Киликии. Однако наиболее значительным является план большого общественного здания в Кюльтепе, которое имело форму Мегарона (дом с внутренним двором). Такой тип зданий несвойствен Центральной Анатолии, однако на западе он был давно широко распространен. Неважно, дворец это или храм, но он неопровержимо свидетельствует о том, что к тому времени люди с запада уже завоевали здесь значительное положение. Если время распространения юго-западных влияний сопоставить с временем расцвета Киликии, то по общему впечатлению оно соответствует доисторическому периоду, который начался в Центральной Анатолии примерно в 2350-2300 гг. до н.э. До сих пор мы не упоминали об одном важном изменении в керамике Центральной Анатолии. Речь идет о неожиданном появлении расписных "каппадокийских" глиняных сосудов, которые резко выделялись среди простых однотипных местных изделий. Расписную керамику часто рассматривали как нововведение хеттов, однако теперь установлено, что это местное развитие простейших орнаментированных сосудов предшествующего периода. И все же можно говорить об индоевропейском влиянии, так как роспись ранней "каппадокийской" керамики повторяет орнаменты глиняных сосудов, найденных в Бейджесултане, в слоях, непосредственно следующих за слоем "слувийского" вторжения. Таким образом, если даже расписная керамика и не нововведение хеттов, некоторые черты ее развития, видимо, связаны с приходом индоевропейских народов. Здесь следует привести одно лингвистическое свидетельство. В записях ассирийских купцов относительно городов Лавацантия, Ненасса и Улламма встречаются хеттские слова исхиул и испант. Они указывают на то, что в период ассирийских торговых колоний там говорили на хеттском языке, а поскольку все три названных города располагались к югу или к юго-западу от Кюльтепе, мы получаем еще одно указание на пути проникновения индоевропейцев. Благодаря всем этим данным вырисовывается картина широкого мирного распространения влияния, а также языка в Центральной Анатолии с юга и в меньшей степени с запада вскоре после того, как она была захвачена индоевропейцами с северо-запада. Мегарон в Кюльтепе свидетельствует о том, что пришельцы пользовались там большим влиянием еще около 2250 г. дон.э., а в период ассирийских торговых колоний они составляли значительный процент населения и уже активно ассимилировались с автохтонами. Это подтверждают лингвистический анализ поздних хеттских текстов и политическая организация хеттского государства, где отсутствовали классовые подразделения по языковым признакам. Отсюда возникает предположение, что автохтоны имели длительный период общения с носителями хетто-лувийских языков после их вторжения.

Ко времени своего прихода чужеземцы, по-видимому, говорили на языке, который еще не разделился на хеттский, лувийский и другие диалекты, известные нам со II тысячелетия до н.э. Многие столетия Канес играл ведущую роль в Центральной Анатолии, но вскоре после 1800 г. до н.э. правители Куссары, города на восточной окраине этого района, начинают распространять свое влияние в западном направлении. Канес и другие главные города были завоеваны, и Куссара на какое-то время заняла господствующее положение. Еще через столетие, как уже говорилось, правители, более или менее связанные с Куссарой, сделали своей столицей Хаттусу. Они пользуются письмом, отличным от письменности ранних ассирийских торговых колоний; по-видимому, оно заимствовано ими из пока еще не определенной области к юго-востоку от Анатолии.
Картина, вырисовывающаяся на основе приведенных выше доводов и предположений, может показаться довольно простой, но в действительности в ней имеется ряд сложностей. Первая заключается в том, что существуют свидетельства о западном влиянии на Центральную Анатолию в несколько более поздний период. Примерно в 2000 г. до н.э. в Канесе и других главных городах Анатолии появляются одноцветные сосуды, изготовленные на гончарном круге, и, судя по более Древним образцам этой керамики, она заимствована с северо-запада Анатолии или, точнее, из района Тавшанлы - Кютахья. Интересно отметить, что эта керамика найдена в самых ранних слоях Богазкёя, а это позволяет предположить, что первые жители поселения были, по-видимому, индоевропейцами, но не хеттами по языку. Должно быть, сюда с северо-запада вторглись палайцы, язык которых-еще один индоевропейский Диалект, известный по текстам из архивов Богазкёя и происходящий из окрестностей Кастамону, где на этом индоевропейском диалекте, очевидно, говорили во второй половине II тысячелетия до н.э. Однако никаких свидетельств об этой волне западного влияния в хеттских текстах из архивов Богазкёя пока не обнаружено. Поэтому многие ученые полагали, что это движение говорит о приходе самих хеттов в Центральную Анатолию. Но ни время такого прихода - слишком позднее, ни направление миграции - совершенно неоправданное - не подтверждаются никакими свидетельствами.
Следует решить еще одну проблему: кто были предшественники хеттов в Центральной Анатолии? В архивах Богазкёя найдены тексты, которые составлены на хаттском языке, по структуре своей совершенно отличном от индоевропейского. Принято считать, что народы, говорившие на языке хатти, и были автохтонами страны Хатти до прихода индоевропейцев. Если это так, то их можно отождествить с народом периода ЕВ II или периода "медного века", непосредственно предшествовавшего описанным выше. Этот период хорошо известен по находкам в Кюльтепе, Алишаре и Аладже. Самые великолепные остатки его - "царские гробницы" в Аладже с их знаменитыми "штандартами" и другими металлическими изделиями.
Однако, если простой народ времен "царских гробниц" и говорил на языке хатти, это вовсе не означает, что и цари, захороненные в этих гробницах, пользовались им. Другие, немного более поздние захоронения, с такими же металлическими изделиями были обнаружены в районах вблизи побережья Черного моря, т. е. севернее Аладжи. А это позволяет предположить, что данная культура какое-то время распространялась с севера в Центральную Анатолию. Эта северная культура весьма мало изучена, однако ее металлические изделия имеют большое сходство с найденными в Майкопе и в районе станицы Царская на Кубани, т. е. на Северном Кавказе. Эта культура с достаточным основанием была определена как культура "курганных" племен, которые незадолго до этого подпали под влияние более высоких культур Южного Кавказа. И если это действительно так, то жители Аладжи, в чьих гробницах много сходного с "культурой курганов", вполне могли говорить на индоевропейском языке. Но у нас не имеется никаких данных о распространении этой "культуры курганов" далее, на юг Анатолии, а потому ее трудно связать с распространением хеттского языка, не говоря уже о палайском и лувийском. Язык правителей, погребенных у-Аладже, возможно, был индоевропейским, но почти наверняка не был протохеттским. Все это в конечном счете не приближает нас к разгадке. Кто же на самом деле были эти предшественники хеттов? Возможно, это были народы Центральной Анатолии, временно подпавшие под власть правителей Дладжи, чьи гробницы удалось отыскать и чьи следы найдены в Алишаре и Кюльтепе. Однако не так давно возникло предположение, что эти правители и их народ последовали за хеттами из Юго-Восточной Европы в Анатолию, а не предшествовали им, т. е. появились в Центральной Анатолии позднее ^. В этой связи стоит упомянуть, что, согласно документам ассирийских купцов, "страна Хатти", языком которой первоначально был хаттский, располагалась не в районе ХаттусыБогаскёя, а гораздо дальше на востоке, где-то вблизи современного Дивриги. Таким образом, вопрос, кто такие хетты, до сих пор остается открытым. Говоря о языках народов Анатолии, невозможно избежать сложной проблемы о грекоязычных народах, Живших в этой стране, и о племенах с лувийским языком в Греции. Издавна принято считать, будто греческий язык принесен в Грецию чужеземцами одновременно с так называемой "минойской" керамикой. Многие годы археологические находки свидетельствовали о ТОМ, что эти глиняные изделия появились в Греции около 1900 г. до н.э., в начале среднеэлладского периода. Поскольку аналогичная керамика была найдена в Трое, где она появилась примерно в то же самое время (Троя VI), возникает закономерное предположение
что в этот период произошло нашествие с севера,

причем одна волна завоевателей пошла в Грецию, а другая - в Северо-Западную Анатолию. Обитатели Трои VI говорили в то время на одной из ранних форм греческого языка. Все осложнилось, когда было высказано мнение, что "минойская" керамика Трои не оригинальна, а происходит от керамики второй половины раннебронзового века, обнаруженной к югу и востоку от Мраморного моря. Из этого следовало, что говорившие по-гречески народы в какой-то период бронзового века проникли на северо-запад Анатолии, остались там до конца его, а в начале следующего периода вернулись через море в Грецию, оставив часть своих племен, благодаря которым и развилась культура Трои ^. Однако результаты исследований говорят о том, что обе эти теории основаны на ложных предпосылках. "Минойская" керамика была обнаружена в Греции в слоях ЕН III, и, что гораздо важнее, происходит она не от культур Северо-Западной Анатолии, а от культуры Бадена, которую можно связать с распространенной по Центральной Европе "культурой курганов" ^. Дальнейший анализ анатолийской "минойской" керамики показал, что ее сходство с греческой "минойской" только кажущееся, ибо они имеют разное происхождение и развитие ^. Таким образом, теория, будто греки жили в середине и конце бронзового века на северо-западе Анатолии, не имеет никаких оснований. Тем не менее письменные памятники I тысячелетия до н.э. свидетельствуют о том, что северо-западная часть греческого мира была заселена народами, говорившими на греческом языке. Однако приход этих "эолических" греков из Греции, более южных в отличие от ионических, нельзя принимать на веру без достаточных археологических данных. Только новые раскопки и изыскания могут показать, происходила ли такая миграция через Эгейское море в I тысячелетии до н.э., или же здесь, в Анатолии, жили предки народов, говоривших по-гречески, уже во II тысячелетии до н.э. Остается проблема лувийского языка в Греции, где в названиях многих поселений сохранились типичные окончания -пнтос и -ассос и другие аналогичные формы, встречающиеся по обе стороны Эгейского моря. Эти окончания можно с уверенностью отнести к лувийскому языку, а их распространение указывает, что лувийский или скорее его лингвистический предок был широко распространен как разговорный язык во сем обширном регионе, включавшем Западную Анатолию и Грецию. Предполагалось, что именно лувийский (а не греческий) был занесен в Грецию в начале среднеэлладского периода (около 1900 г. до н.э.) или даже позднее, в период "шахтных гробниц" (около 1600 г. до н.э.). Однако давно уже было отмечено поразительное сходство местных названий этого типа и названий поселений раннеэлладской культуры II ^ Корни многих явлений Эгейского раннебронзового века скорее всего следует искать в Западной Анатолии. А поскольку эта область, как говорилось выше, была населена протолувийцами, можно с уверенностью говорить о широком их распространении на территории всей Греции. Исходя из этой гипотезы м-ожно предположить, что греческий язык не был первым индоевропейским языком в Греции, ему предшествовал "протолувийский" лингвистический элемент, широко распространенный в начале раннего периода бронзового века.

Глава III

ХЕТТЫ И ИХ СОСЕДИ В первой главе мы отметили, что торговые связи между Анатолией и Ассирией практически прервались, когда торговые пути были захвачены все более активизировавшимися
хурритскими государствами Северной Месопотамии. Мы видели также, как цари Куссары воспользовались этой ситуацией и взяли под свой контроль большую часть Центральной Анатолии. Перемещение их столицы на запад, в Канес (Несу), скорее всего было вызвано давлением со стороны хурритов, поскольку сам Куссар оказался слишком близко от этих новых врагов, становившихся все более опасными. Однако и в Центральной Анатолии возникали свои проблемы, ибо здесь имелись беспокойные соседи. По-видимому, присутствие именно таких соседей, в частности на северных границах нового царства, заставило одного из правителей царского дома поступиться престижными соображениями в пользу стратегических и воздвигнуть на месте давно покинутого, но хорошо защищенного благодаря своему природному положению городка около 1650 г. до н.э. новую твердыню - Хаттусу. Наступление хурритов продолжалось, и вполне возможно, что, после того как они захватили восточные провинции, Хаттусили-"Хаттусский", как именовал себя к тому времени местный царь,- решил, что теперь он стал независимым монархом и пришло время показать свою силу. Направление его завоеваний диктовалось прежде всего экономическими соображениями, ибо потеря связей с Ассирией означала потерю главных поставщиков олова и необходимо было найти им замену. Оставался единственный, как уже говорилось, путь - через долину Евфрата и Вавилон к побережью Средиземного моря. Вся политика царя была устремлена на захват этого пути. Политику Хаттусили в общих чертах нетрудно проследить по сохранившимся документам того времени и по более поздним записям. Единственное, что вносит в них путаницу,-это стремление хеттских летописцев возводить начало экспансии хеттов к некоему мифическому правителю Лабарне, который якобы правил до Хаттусили. Однако сегодня мы с достаточной степенью уверенности можем утверждать, что все события, которые они относили к временам Лабарны, в действительности происходили в царствование самого Хаттусили. Хеттский царь начал с завоевания городов, лежавших между его столицей и Киликийскими воротами. После того как эти города были захвачены, он двинулся в глубь Киликии и шел до Средиземного моря. Здесь он построил крепости, подобные Мерсину (до недавнего времени археологи относили его к более позднему периоду), и подготовился к захвату главного торгового пути. Прежде всего ему пришлось бороться с Халебом *, который держал в своих руках северную часть этого пути. Однако Халеб оказался слишком сильным, чтобы с ним можно было покончить одним Ударом, поэтому хеттский царь сначала двинулся на Алалах * и таким образом лишил Халеб выхода к морю. Благодаря тщательным раскопкам, произведенным в Алалахе, мы можем сопоставить нападение хеттов с разрушениями, обнаруженными в слое VII, и датировать их: это произошло между 1650 и 1630 гг. до н.э. ^. После захвата Алалаха Хаттусили двинулся дальше на север, к Уршу, союзнику Халеба. Но внезапно он изменил свои планы полностью изолировать своего главного врага и направился к Арцаве - одной из самых могущественных держав Западной Анатолии**. К сожалению, письменных документов, относящихся к этому району, еще не обнаружено, поэтому нам приходится опираться только на археологические находки и на отдельные замечания в текстах других народов, главным образом хеттов и египтян. Даже расположение некоторых западных государств до сих пор вызывает споры между учеными; например, одни помещают Арцаву юго-западнее родины хеттов, в современном турецком Озерном районе, а другие, правда с большей степенью достоверности,-на западе, где позднее находился центр Лидии, столица же Арцавы, по их мнению, располагалась на морском побережье, близ Смирны или Эфеса. Дело в том, что вся география Западной Анатолии II тысячелетия до н.э. в настоящее время значительно изменена, и сейчас установить очень сложно, где и что в действительности находилось почти четыре тысячи лет назад. Арцава была объединяющим центром всего района, и вокруг нее группировались "страны Арцава"-государства, тесно связанные с Арцавой языковыми и династическими узами. Это были Мира-к востоку от Арцавы, Хапалла-к юго-востоку от нее и "страна реки Сеха"-к северу от Арцавы. Вилусу тоже иногда считают страной Арцавы. Вилуса, повидимому, находилась на плодородной равнине Эскишехир или поблизости от нее, хотя многие ученые и отождествляют Вилусу с названием "В'илион"*** и поэтому относят ее к Трое. * Алалах - современное городище Тель-Атчана - одно из важнейших хуррито-семитских государств Северной Сирии.

** Во время похода в Северную Сирию Хаттусили 1 одержал победу и над Уршу (Варсувой) и Хашшу (Хассувой) - крупными городами этой области. *** греч. (гомеровское) И^тмон. И"тмос [от более древней формы (В) илиос]-название Трон. Оно связывается с именем Ила-легендарного основателя троянского царства. другие западные страны Анатолии вызывают еще дольше споров. Страну Лукка часто отождествляют с Лякией, однако они, по всей вероятности, располагались на северо-западе, скорее всего вдоль южного побережья Мраморного моря. Каркису и Масу тоже вряд ля можно отождествлять с появившимися гораздо позднее Карией и Мизией: должно быть, они находились к востоку от страны Лукка, где-то поблизости или же на берегу Измитского залива. Остаются Миллаванда и Аххиява, и тут возникает самый спорный вопрос. Еще в 1924 г. Э. Форрер предположил, что аххиявцы, упомянутые в хеттских текстах, в действительности были ахейцами Гомера, а следовательно, микенскими греками. Однако мнения ученых резко разделились: одни поддерживали эту теорию, другие отвергали. Ученые прогреческого направления утверждают, что хетты и микенцы не могли не вступить в контакт в бассейне Эгейского моря и в Восточном Средиземноморье и что контакт этот имел место, а потому сходство между названиями "ахейцы" и "аххиявцы" отнюдь ие случайно. "Антимикенцы", со своей стороны, заявляют: археологических свидетельств о подобном контакте слишком мало, тексты не содержат никаких данных о том, что Аххиява находилась за пределами Анатолии, и, кроме того, с точки зрения филологии отождествить названия ^ахейцы" и "аххиявцы" невозможно. В конфликте такого рода необходимо занимать четкую позицию, и автор сразу заявляет, что он целиком на стороне "антимикенцев". Эта позиция основана на более широком знакомстве с географией Анатолии. Аххиява и прибрежный город Миллаванда, находившийся под влиянием Аххиявы, были тесно связаны с такими государствами, как Лукка и "страна реки Сеха", которые (по мнению автора) располагались в северозападной части Анатолии. Микенская же теория в основном опирается на отождествление Миллаванды с Милетом, где находилось известное микенское поселеине. Но как ни привлекательно на первый взгляд такое нениям при локализации других государств Западной Анатолии и потому не может быть принято. Следует также отметить, что позиция противников этой промикенской теории опирается на неопровержимые данные фрата и ворвался в Вавилон. Династия Хаммурапи сдалась на милость победителя, и хетты впервые вышли на международную арену. Впрочем, захват Вавилона был не более чем кратковременным налетом. Хеттскому царю вовсе не нужен был контроль над торговым путем на всем его протяжении, и, оставив часть вавилонских сокровищ своим союзникам в Хане, Мурсили вернулся на родину. К этому его еще вынудили непрекращающееся давление хурритов, которое не позволило бы ему удержать пусть завоеванную, но слишком уж отдаленную страну, и дворцовые интриги в Хаттусе. Вскоре Мурсили был убит своим шурином, и после его смерти хетты постепенно теряют все свои завоевания. При преемнике Мурсили хурриты снова двинулись через Северную Сирию. Теперь их предводителями были цари индоарийского происхождения. Они ворвались в Киликию. Племена с северных холмов захватили священный город Нерик и снесли укрепления самой хеттской столицы Хаттусы. Арцава обрела прежнюю независимость. Ко времени восшествия на престол Телепину (около 1500 г. до н.э.) царство хеттов снова занимало только Центральную Анатолию. Но Телепину сумел укрепить свои позиции и двинулся на Северную Сирию. Он одержал ряд побед в районе гор Антитавра и заключил союз с правителем Киццуватны, нового государства, основанного в Киликии царями хурритов, или индоарийской династии. Вместе с Телепину приходит к концу период, известный как Древнее царство. Успехи его были эфемерны, однако политика его царей указала направление, которому в основном следовали все монархи Поздней, еще более крупной хеттской империи (1450-1200 гг. до н.э.). Изучение истории этой империи недавно осложнилось тем, что ряд документов, ранее отнесенных к царствованию Тудхалии IV, правившего в конце этого периода, теперь, и, по-видимому, с достаточным основанием, следует относить к правлению более раннего Тудхалии, возможно, даже первого монарха с этим именем, который царствовал в первые годы империи. Темный период между Древним царством и Новохеттским, называемый иногда Среднехеттским царством, свидетельствует об упадке хеттов. Единственный договор с царем Киццуватны говорит о временном успехе
в борьбе с хурритами, которые объединились на

севере Месопотамии, создав царство Митанни, и жаждали захватить контроль над всеми торговыми путями вдоль Евфрата. В этот же период Северная Сирия с ее процветающей торговлей и природными богатствами привлекала аппетиты еще одной могучей державы - Египта. В 1471 г. до н.э. фараон Тутмос III двинулся вверх по левантийскому побережью и захватил Халеб. ^ Это новое соперничество пришлось хеттам весьма не по душе, однако им ничего не оставалось, как платить до поры до времени Египту дань и выжидать подходящий момент для взятия реванша. Такой случай вроде бы представился в 1450 г. до н.э., после смерти Тутмоса III, когда Халеб восстал против Египта. Но хотя восстание это, по всей вероятности, было подготовлено самими хеттами, неблагодарные граждане Халеба предпочли призвать в союзники не их, а Митанни. Таково было положение, когда на трон вступил Тудхалия I. Он действовал решительно и быстро. Прежде всего возобновил союз с Киццуватной, а еще через год-два после восшествия на престол сумел разгромить и Халеб и Митанни. Юго-восточный торговый путь снова оказался под контролем хеттов. Затем Тудхалия повернул на запад и пошел походом против Арцавы и "страны реки Сеха". На северозападе Анатолии непосредственно на пути в Европу или вблизи него несколько небольших государств объединились в федерацию под названием Ассува. В поздних документах это название не встречается, поэтому можно предположить, что после своего поражения Ассува снова распалась на отдельные мелкие царства. В это же время в хеттских текстах впервые упоминается Аххиява как название враждебной страны, правитель. которой по имени Аттарсия по крайней мере дважды нападал на хеттского вассала Маддуватту. Но, несмотря на временные успехи, Тудхалии, по-видимому, не удалось сохранить надолго контроль над северо-западным путем. Волнения происходили и на северных границах царства хеттов, в стране Каска, а также на востоке, где хурриты, пытаясь взять реванш за неудачи в Северной Сирии, обхаживали правителей Армянских гор. Вполне возможно, что Тудхалия вел кампанию против страны, расположенной на северо-востоке Анатолии, известной ВОД названием Ацци, или Хайаса, и наверняка воевал против Исувы, государства в долине Евфрата, примерно в районе современного Элязыга. Об этой кампании мало что известно, но следует отметить, что на границе Исувы находились самые крупные медные рудники на всем Ближнем Востоке (близ современного Эргани-Мадена). Они были известны ассирийским купцам уже много столетий; и тот факт, что они находились в пограничном районе между страной Хатти и Митанни, объясняет враждебное соперничество этих двух народов.
После царствования Тудхалии у хеттов начался новый период бедствий. Северная Сирия и Киццуватна были вскоре потеряны, и враги со всех сторон - Каска с севера, Ацци (Хайаса) с северо-востока, Исува с востока и многие другие соседние государства - обрушились на Хаттусу и сожгли город дотла. Царство хеттов настолько ослабло, что правитель Арцавы просто игнорировал их, когда двинулся походом через Южную Анатолию к Киликийским воротам. Он сам был заинтересован в юго-восточном торговом пути и явно намеревался заменить хеттов на международной арене. Об этом можно судить по письму из Эль-Амарны, о котором упоминалось во второй главе. В нем говорилось о том, что царь Арцавы путем женитьбы пытался установить династическую связь с царствующим домом Египта. Неизвестно, удалось ли ему это, но сам факт, что он выступал с такими претензиями, свидетельствует о том, что он считал себя равным другим великим царям ближневосточного мира. Однако взлет Арцавы продолжался недолго. Около 1380 г. до н.э. власть в стране хеттов захватил энергичный, молодой царь по имени Суппилу..иума, который еще до вступления на трон доказал своими победами на северо-востоке, севере и северо-западе, что он может успешно бороться с любым врагом. Однако первое его нападение на Митанни закончилось неудачей. Тем не менее ему, по-видимому, удалось временно отвоевать Исуву. Позднее Исува была им захвачена уже надолго, а Киццуватна и "страна Хурри", могучий соперник Митанни в Северной Сирии, были связаны с хеттами прочным союзом. Таким образом, Суппилулиума находился уже в более выгодном положении, когда он снова двинулся на Митанни. Очень скоро он захватил все земли к западу от Евфрата, затем и самое значительное государство в Северной Сирии - Халеб, хетты вновь прочно заняли ключевые позиции на тор' говые пути вдоль Евфрата. ^Суппилулиума не стал повторять ошибки своего предшественника, не пошел вниз по реке на Вавилон. вместо этого он ловко добился своей цели, женившись на дочери вавилонского царя. Затем нападение митаннийцев на Исуву послужило ему предлогом начать против Митанни широкую кампанию, которая закончилась захватом столицы и окончательным ее разгромом. наконец, Суппилулиума двинулся на Кархемыш - сильное государство, расположенное в районе, где Евфрат
ближе всего подходит к Средиземноморскому

побережью. После его захвата хетты уже имели в Северной Сирии постоянное превосходство. Кархемыш и 1^леб превратились в вассальные города-государства, где правили двое сыновей Суппилулиумы. Потенциальная угроза с востока, со стороны Ассирии, которая обрела
независимость после падения митаннийского царства, была уравновешена созданием новой Митанни, подчиненной хеттам и игравшей роль буферного государства между новыми хозяевами и бывшими подданными. Даже Египет до какой-то степени попал в сферу
хеттского влияния. Не случайно вдова Тутанхамона Обратилась к Суппилулиуме с мольбой дать ей в мужья одного из своих сыновей. К несчастью для хеттского царя, по дороге в Египет его сын был убит, и предполагавшийся брачный союз не состоялся. . На западе Суппилулиуме не удалось добиться столь больших успехов. Он разгромил войско Арцавы еще до того, ,как взошел на трон, а вскоре после прихода к власти оттеснил арцавцев от подступов к Киликийским воротам и заставил их отступать через всю долину Комьи, вплоть до Миры и Хапаллы- Однако весьма сомнительно, чтобы ему удалось захватить земли самой Арцавы, и она представляла собой постоянную угрозу на юго-западных границах хеттского царства. На северо-западе положение было иным. Суппилулиума зависел от поставок олова, необходимого для вооружения своей армии в Сирии, поэтому он прилагал все усилия, чтобы этот торговый путь оставался открытым. "Страна реки Сеха" в целом была достаточно эффективным буфером против агрессии со стороны Арцавы. К тому же Аххиява была теперь дружественный с державой, возможно связанной с хеттами союзом. опасность возникла в конце царствования Суппилулиумы, когда Арцава уговорила Миллаванду восстать против хеттов и обратиться за помощью к Аххияве; Мира и "страна реки Сеха" тоже примкнули к восставшим, и ситуация создалась довольно грозная. Сам Суппилулиума был в это время поглощен делами в Северной Сирии и не мог заняться восстанием; эту проблему пришлось решать его сыну Мурсили II. На северо-востоке Суппилулиуме удалось заключить союз с царем Ацци (Хайасы), но северные каски оставались постоянным источником волнений, и каждый год приходилось вести военные кампании, чтобы отражать их бесконечные нападения. Суппилулиума умер около 1346 г. до н.э. от чумы, занесенной его воинами из Сирии после очередного похода. Его старший сын вскоре тоже скончался, и трон достался младшему сыну, Мурсили II, который оказался достойным наследником своего отца. К счастью для него, в тот момент не было необходимости защищать юго-восточный торговый путь. Буферное государство Митанни, укрепленное войском Кархемыша, само какое-то время могло сдерживать агрессивные действия Ассирии, а Египет все еще не оправился после периода слабости и упадка и пока не намеревался распространять свое влияние на Северную Сирию. Таким образом, Мурсили смог вплотную заняться северо-западным торговым путем. Миллаванда, причинявшая столько хлопот в конце царствования его отца, была быстро разгромлена. И тогда Мурсили повел широкое и весьма стремительное наступление на земли самой Арцавы. В результате в Арцаве были посажены правители из прохеттской царской семьи, а Миру, Хапаллу и "страну реки Сеха" он превратил в вассальные государства, связанные с хеттами тесными узами договоров. Таким образом, Арцава оказалась окруженной цепью государств, отделявших ее и от страны хеттов, и от источников олова. Теперь Мурсили надеялся, что запад больше не будет его беспокоить, и его политика действительно оказалась удивительно прозорливой: ни сам он до конца своих дней, ни его ближайшие преемники не испытывали никаких беспокойств с этой стороны.

И на севере Мурсили добился не меньшего успеха. Каски продолжали нападать, и в конце концов Мурсили воздвиг перед ними линию пограничных крепостей, ^^горые помогли ему если не разгромить, то, во всяхом случае, остановить неуемного противника. На востоке опять восстала Ацци (Хайаса), но снова была укорена, а в Сирии Митанни, подпавшая на какое-то время под власть ассирийцев, также была, по-видимоцу, отвоевана. Во всей империи были установлены четкая
организация и строгий контроль, осуществляемый через вассальные государства, и эта политика становилась все более необходимой по мере возрождения интересов Египта к Северной Сирии. Последние годы правления Мурсили были наверняка -посвящены подготовке к неизбежному столкновению двух великих держав, и нет никаких сведений о продолжении экспансионистской политики хеттов в этот период. Далеко 'на северо-западе какое-то беспокойство причинял Пийамаратус из Миллаванды, мятежный вассал, перекинувшийся на сторону Аххиявы. Озабоченный возрастающей египетской угрозой, Мурсили ограничился лишь выстрой экспедицией в Миллаванду против Пийамара^уса, который бежал на территорию, подвластную Аххияве. Его условия были, по-видимому, выполнены, скорее всего Пийямаратус дал слово в будущем вести себя благоразумно и был возвращен на свой трон.
О царствовании Муваталли (около 1306-1294 гг. до н.э.) почти не сохранилось документальных свидетельств, должно быть, потому, что нападения касков, разрушивших Хаттусу, и опасность со стороны Египта вынудили Муваталли перенести свою столицу южнее - по-видимому, в район современного Карамана^. ' Возрастающая угроза с юга заставляла хеттов заботиться о том, чтобы на западных границах царило спокойствие: это было им жизненно необходимо. Однако Арцава по-прежнему вызывала тревогу, а на северо-западе коварный Пийамаратус снова затевал смуту. Таким образом, возникла необходимость проведения быстрой западной кампании, и, хотя мы не знаем никаких подробностей, она явно завершилась успехом: была подтверждена верность вассальных государств, Арцавы предоставили весьма лестное для него Привилегированное положение, а "страна реки Сеха", буферное государство между Арцавой и "дорогой олооказалась еще теснее привязана к империи хеттов. в результате всех этих действий, когда египтяне наконец, напали на Муваталли, в его армии был значительный контингент воинов из западных стран. И все же контроль хеттов над этими странами был недостаточно прочным; сам Муваталли смотрел на запад как на очаг потенциальной угрозы, где в любой момент могли вспыхнуть восстания. Вдоль северной границы продолжались нескончаемые стычки с касками, но все они, за исключением одной, с успехом отражались на линии крепостей, построенных еще Мурсили. А это означало, что северных соседей можно было сдерживать сравнительно м-алым числом войск. Таким образом, Муваталли смог почти все силы хеттской империи сосредоточить там, где они нужны были больше всего,-в Северной Сирии, когда туда вторгся египетский фараон Рамсес II. И когда в 1300 г. до н.э. две армии встретились при Кадеше, на берегу р. Оронт, победа досталась хеттам, которые надолго оставили за собой контроль над всей Северной Сирией^. Однако война эта нанесла хеттам серьезный урон, ибо, пока Муваталли собирал силы для отражения египтян, Ассирия воспользовалась этим, разгромила Митанни и превратила ее в своего вассала. Так, несмотря на славную победу при Кадеше, хеттская империя оказалась под угрозой одновременно с запада и с востока. Когда Муваталли умер (около 1294 г. до н.э.), положение резко ухудшилось. Во время своего короткого царствования его сын Урхи-Тешуб, который взошел на престол под именем Мурсили III, в основном занимался раздорами со своим дядей Хаттусили, справедливо подозревая его в претензиях на трон. Из-за этих раздоров страны Западной Анатолии разделились на два лагеря: "страна реки Сеха" решительно встала на сторону Хаттусили, в то время как Мира и, возможно, Аххиява поддерживали Мурсили III. Трудно сказать, как развивались события, но около 1287 г. до н.э. Хаттусили сверг, а потом изгнал Мурсили, и с тех пор большая часть стран Западной Анатолии не фигурирует в текстах. Хаттусили хвастался, что все, кто был верен его предшественникам, сейчас преданы ему, однако нет почти никаких свидетельств, что эта похвальба относится и к Западной Анатолии. Можно лишь предположить, что Арцава воспользовалась ситуацией и избавилась от контроля хеттов. Только на северо-западе, вдоль "дороги олова", хетты еще пытались отстаивать свои интересы. В отрывочных анналах Хаттусили упоминается о сражес Луккой, а "страна реки Сеха" осталась под властью
хеттов. Миллаванда также, по-видимому, снова

стал вассалом хеттов, а с Аххиявой они по-прежнему обменивались дружественными дарами. ^ Положение в Сирии оставалось не менее серьезным. египет был разгромлен, однако ассирийский царь Ададари 1 воспользовался восстанием в Митанни, чтобы захватить все ее земли вплоть до Евфрата. Таким образом, юго-восточный торговый путь оказался под непосредственной угрозой. Хетты поспешно заключили временный союз с Вавилоном, и, наконец, общая опасность со стороны Ассирии объединила хеттов и египтян. Согласно договору Северная Сирия фактически осталась под контролем хеттов и египтяне отказались от всех претензий на эти земли, однако это соглашение явно мало что значило в действительности. Пока Хеттский царь вел приготовления к свадьбе своей дочери
с Рамсесом или договаривался о встрече на высшем Уровне где-то в Палестине, ассирийцы укрепляли свое положение на востоке и занимали позиции на холмах, Окружавших Анатолию. Развязка наступила после смерти Хаттусили (около 1265 г. до н.э.), когда на трон взошел его сын Тудхалия IV, а в Ассирии после Адя^- *Цф^ри 1 царем стал Салманасар 1. В результате к берегам Евфрата и сражения близ Малатии Салманасар окончательно вырвал из рук хеттов контроль над медными рудниками Исувы. Потеря этого богатейшего источника металла была для хеттского царя тяжелым ударом, хотя он и был частично смягчен тем" что хеттским войскам удалось в районе Кархемыша остановить дальнейшее продвижение ассирийцев. Это означало, что порты сирийского побережья остались в руках хеттов. Очевидно, не без помощи сирийского флота Тудхалия атаковал и захватил о-в Кипр, где находились богатые залежи меди, недоступные для ассирийцев. Чтобы обезопасить себя на будущее, хетты заключили договор с Амурру - государством на сирийском побережье, который запрещал какие бы то ни было торговые отношения между Амурру и Ассирией. Таким образом, вдоль юго-восточного торгового пути позиция хеттов пока оставалась довольно благоприятной. Однако давление с северо-запада все возрастало. Беспорядки в "стране реки Сеха", вызванные, повидимому, происками Миллаванды, за спиной которой стояла Аххиява, Тудхалии IV удалось успешно подавить, однако контроль над этим торговым путем явно ускользал у него из рук. Аххиява становилась все сильнее и считалась-пусть временно, а может быть" даже и ошибочно - одной из наиболее могущественных держав на Ближнем Востоке. Арнава также, очевидно, играла все более значительную роль, однако ее взаимоотношения с другими странами Анатолии и с микенскими греками на побережье Эгейского моря недостаточно ясны и требуют дополнительных документальных подтверждений. Зато несомненно одно: хеттская империя стремительно приближалась к закату, Преемники Тудхалии IV почти ничего не могли сделать, чтобы выправить положение. Около 1240 г. до н.э. ассирийский царь ТукуЛьти-Нинурта 1 пересек Евфрат и угнал в неволю тысячи хеттских подданных. В Сирии вассальные государства все с большей неохотой выполняли свои договорные обязательства, на се* вере каски постоянно угрожали границам империи, а на северо-западе царило предгрозовое затишье.
Политика хеттов ненадолго оживилась в царствование Суппилулиумы II. Он вновь добился верности от своих сирийских вассалов, усмирил взбунтовавшийся Кипр и даже совершил поход в Верхнюю Месопотамию, во время которого, по-видимому, отвоевал медные рудники Исувы, ускорив этим закат Тукульти-Нинурты 1. Но все это оказалось напрасным.
' Однако смертельный удар нанесла империи хеттов не Ассирия. На северо-западе в это время началась великая миграция народов, которая дошла до границ Египта^. О причинах этого гигантского переселения и о том, какие народы в нем участвовали, до сих пор идут жаркие споры. Одно несомненно, что к тому времени, когда волны нашествия докатились до Египта, в это движедие уже были вовлечены народы и Эгейского поберехья, и Анатолии.

Независимо от этнического состава пришельцев их вторжение в Анатолию означало только одно - ее ги-.бель. Прежде всего был перерезан северо-западный торговый путь. Арцава, старый соперник хеттов, тоже ее смогла им воспользоваться, так как, в свою очередь, {Идла сметена ордами иноземцев, когда они двинулись ^из от Эгейских берегов дальше вдоль Средиземнопорского побережья. Киликия пала, затем был захвачен Кипр, а с ним исчез крупнейший источник медной руды. Наконец, захватчики достигли Северной Сирии и разорили ее, перерезав вторую жизненно важную артерию хеттов. О том, что случилось затем в Хаттусе, ;^ам почти ничего не известно. Эгейские мореплаватели больше не поднимались вверх по Галису, однако центр империи был настолько ослаблен потерей торговых путей, что уже не мог отражать нападения вездесущих касков и их северных и восточных соседей. Страна хеттов была разорена, а ее столица сожжена дотла. . Так исчезла империя хеттов и вскоре была забыта. Более двухсот пятидесяти лет она занимала на Ближнем Востоке место ведущей державы благодаря своей политике-контролю над торговыми путями, по которым доставлялось жизненно важное сырье. Эту политику предопределили монархи Древнего царства и полиостью осуществили правители времен империи. Именно она дала хеттам силу и авторитет, с которым не могло тягаться ни одно государство Ближнего Востока. Только возникновение в этом регионе совершенно нового фактора и варварское нашествие, перерезавшее торговые пути на северо-западе, привели эту политику к поражению, означавшему, по словам проф. А. Гётис, конец эпохи.
* Пожалуй, сейчас уместно упомянуть многочисленные ошибочные теории относительно источника могущества хеттов. Первая из них заключается в следующим* хетты захватили господствующее положение бла4 Зак. 419 АЛ
годаря тому, что только они знали секрет производства оружия из железа. Но о таковом, насколько известно, нет ни единого свидетельства ^.
Вторая объясняет превосходство хеттов тем, что ими правила индоевропейская аристократия. Миф о сверхразуме индоевропейцев давно развеян, но, может быть, здесь стоит еще раз подчеркнуть, что, во-первых, ко времени создания Древнего царства (около 1650 г. до н.э.) нашествие племен, говорящих на индоевропейском языке, было для хеттов делом далекого прошлого и, во-вторых, у нас нет или почти нет достоверных источников, которые свидетельствовали бы, что классовая структура хеттского царства строилась по языковым или расовым признакам. Хетты, подобно другим народам до и после них, представляли собой смешение различных рас.
И, наконец, кое-кто утверждает, будто хетты были ордой полудиких народов, хлынувших около 1595 г. до н.э. в долину Месопотамии, где чудеса древних цивилизаций приводили их в крайнее удивление.
Надеюсь, я уже достаточно убедительно показал, что Анатолия задолго до похода хеттов на Вавилон была далеко не варварской страной, как ее представляет последняя "теория". Наоборот, ее традиции были не менее древними, а уровень культуры не ниже, чем в большинстве других стран 'Ближнего Востока того периода. Я постарался также показать, что интересы хеттов в Месопотамии основывались на экономических принципах, которые гораздо рациональнее варварской алчности.
Крушение политических объединений, таких, как империя хеттов и Арцава, вовсе не означало полного уничтожения в Анатолии народов, говоривших на индоевропейских языках. Лингвистические и археологические изыскания постепенно рассеивают мрак "темных веков", последовавших за вторжением "народов моря". Проясняются процессы, происходившие в этот период в Анатолии, в результате которых образовались новые политические объединения. Многое еще остается неясным в этой области, но несомненно одно: нельзя считать эти четыре столетия периодом почти полного хаоса.

Анатолия продолжала играть значительную роль в жизни Эгейского бассейна и Ближнего Востока. Ее огЦвс. 12. ^Народы моря" ^1с египетского рельефа ^ Мединет-Абу)
^"
^инце природные богатства привлекали соседние на1ддя, а все возрастающее употребление железа после 1ЯОО г. до н.э. еще более усилило эту тягу. Торговые пути 1ествующей эпохи остаются главными ключами к 1анию этого периода. И если нам еще предстоит 1ало изучить и узнать о государствах, располагав;я вдоль или вблизи северо-западного пути, то )ию борьбы за юго-восточный торговый путь мы км уже сейчас воссоздать с достаточной степенью дерности.
^государства, вовлеченные в эту борьбу, были по 111Ыпей части новыми, возникшими и окрепшими в поИгоТеском вакууме, оставленном крушением империи 1^1ов. Но исторические традиции и язык связывали 1й^и все эти молодые государства с их великим предМЙКСТвенником.
Первые упоминания о новой эпохе мы находим в
вВирийских документах. Примерно в 1160 г. до н.э. ^сирийские провинции Алзи и Пурукуззи, располоЗвйяяые (и это знаменательно!) в районе медных руд1ММОВ Эргани-Мадена, подверглись вторжению мушММ*пз Центральной Анатолии, а пятьдесят лет спуске, когда ассирийский царь Тиглатпаласар 1 предприви" контрнаступление, ему пришлось иметь дело уже ^ только с мушками, но и с касками. Безусловно, ка^и после падения империи хеттов распространились ^'Центральной Анатолии, и их союзники-мушки,
ЯВНО, пришли оттуда же, с севера. В самой ЦентР^ьной Анатолии археологические находки свидетель^УЮТ о том, что этот период характеризуется боль^""* количеством крепостей мелких вождей и новой
* "Племена, пришедшие с Балкан. 4*
^1
расписной керамикой так называемого "фригийского" стиля. Однако эта керамика, по-видимому, не связана с западом и до VIII в. до н.э. концентрировалась главным образом в Центральной Анатолии. Поэтому основанные на сравнениях с греческой геометрической керамикой теории, которые предполагают, что Центральная Анатолия до этого периода вовсе не подвергалась оккупации или была захвачена иноземцами ненадолго и частично, не подтверждаются археологическими свидетельствами и явно опираются на ложные предпосылки.

Продвижение ассирийцев к Анатолии не ограничивалось путем на Эргани-Маден. В 1110 г. до н.э. Тиглатпаласар 1 достиг района Малатии и окружил царство Мелитена, которое он называл "Великий Хатти". Позднее в этом же районе, возможно в Кархемыше, он столкнулся с другим царем "Великого Хатти". Из этого следует, что все политические объединения, претендовавшие на наследие империи хеттов, образовывались вдоль древних торговых путей и близ речных переправ. Обнаруженные свидетельства этих государств доказывают, что их языком был лувийский диалект, а письменность - "хеттская иероглифическая". Отсюда можно сделать вывод, что население состояло из местных жителей и народов, говоривших на лувийском языке, которых изгнало с плато продвижение касков и мушков. И те и другие народы давно уже входили в состав империи хеттов и имели основание считать себя ее законными наследниками.

Несмотря на выгодное стратегическое положение, эти "позднехеттские" государства не могли рассчитывать на абсолютный контроль над торговыми путями. У них были могучие соперники. Мы уже упоминали об ассирийском походе 1110 г. до н.э., а вскоре после этого появилась новая опасность в лице арамейцев, кочевых племен с восточного Евфрата, которым удалось захватить многие хеттские княжества и обосноваться там. Вторжение арамейцев нанесло большой урон не только "позднехеттским" государствам, но и Ассирии. Поэтому лишь около 900 г. до н.э. ассирийские армии вновь дошли до Северной Сирии и гор Анатолии.
В течение столетия государства Северной Сирии подвергались нашествиям со стороны Ассирии, но так и не были окончательно завоеваны, а только откупались богатой данью.
'' На Анатолийском плато все еще активно действовали мушки, главным образом в районах, примыкавфях к Сирийской равнине. Но за ними уже просматривается самая могущественная держава Центральной Анатолии - Табал. Это государство с населением, говорившим на лувийском языке, видимо, концентрировалось в районе современного Кайсери. Именно ему предстояло играть все возрастающую роль в борьбе за торговые пути. Его связи с создателями распис806 "фригийской" керамики, о которой шла речь выше, ^ее еще довольно проблематичны, однако, пожалуй, правильнее назвать эту керамику "табальской", чем ^фригийской".
' Первым ассирийским царем, столкнувшимся с Табалом, был Салманасар III. Покорив расположенные 11йкнее "позднехеттские" государства, рн пересек в В88 г. до н.э. Аманус и двинулся через земли, которые 1й^огда назывались Киццуватна, а теперь Куэ. Города Цивдуватны и Лавацантии (близ современных Сар и ^ьбистан) сдались ему, а через два года он перепра1блся через перевалы Антитавра и разрушил города ^бала. Цари Табала сдались на милость победителя. "Наиболее значительным из этих царьков был Тувати, 1&я иероглифическая надпись сохранилась в Топаде. ^ После этой победы Салманасар III повернул свою *рмию на юго-запад против Хубушни (современный Эрегли) и вернулся через Киликийские ворота, еще раз йрОйдя через Аманус.
Вековое давление арамейцев и ассирийцев на их ^Вфных северных соседей неожиданно привело к объеДНЯению доселе независимых племен в горах Армении * близлежащих районах и образованию государства 'Урарту. Примерно к 800 г. до н.э. эта новая держава оМла уже достаточно сильна и распространила свое ^влияние на западные государства вплоть до Ме^ятены и Табала и на другие, население которых говорило на лувийском языке. К 750 г. до н.э. даже царь ^врхемыша был уже вассалом Урарту. Это столкнуло ^Рарту с Ассирией. В 742 г. до н.э. произошло решаю^в сражение, в котором победа досталась ассирий^М. После этого Урарту уже не претендовало на серь^йов соперничество за природные ресурсы в Анатолии, без его поддержки спозднехеттские" государства Се^РВОЙ Сирии не могли долго сопротивляться, и вскоре '^^ирия их поглотила.
Затем ассирийские армии вновь появились на границах Анатолии, где Табал, управляемый в то время царем Вашу-Шарма, все еще оставался господствующей державой. Союзником Табала были многочисленные мелкие княжества, расположенные вдоль торговых путей через горы Тавра-Тухана (вблизи современного Нигдэ), где сидел правитель, оставивший нам свое изображение с иероглифическими надписями в Ивризе, Тунне (поблизости от Булгар-Мадена), в Иштунде (Каратепе на р. Джейхан) и в Хупесне (по-видимому, в современном Эрегли). И еще были каски, но их точное местонахождение в тот период нам неизвестно. И, наконец, к югу от гор Тавра и Антитавра лежало государство Куэ на равнинной местности, открытой для нападения ассирийцев.

Сначала все эти государства соглашались платить Ассирии дань, но эта покорность была только временной и обманчивой. Спустя несколько лет Табал снова начал проявлять строптивость и недовольство, а Урикки (которого в иероглифических надписях именуют "Аварикус из Адана"), царь Куэ, завязал тайную переписку с Урарту. К счастью для Ассирии, опасные послания из Куэ в Урарту шли через земли мушков, где и были перехвачены правителем Митой, все еще лояльным к Ассирии. Дальнейшие события нам неизвестны, и царь Урикки из Куэ больше нигде не упоминается. А в 730 г- до н.э., в свою очередь, был свергнут с трона Вашу-Шарма из Табала, и его место занял "безродный", но верный Ассирии царек Хуллй.
Но и этого 'оказалось недостаточно, чтобы обеспечить лояльность анатолийских государств, ибо уже в 717 г. до н.э. в Табале снова начались волнения и вокруг него образовалась целая антиассирийская коалиция, включавшая прежде всего лояльного царя мушков Миту и даже царя Кархемыша. Ассирийцам пришлось действовать. Они захватили Кархемыш. Мита пытался пробиться через территорию Куэ, но был оттеснен и разгромлен в своем собственном царстве. И, наконец, Хуллй в Табале был заменен его сыном Амбарисом, которого из дипломатических соображений женили на одной из ассирийских принцесс; в приданое за ней Амбарис получил провинцию Хилакку, расположенную, по-видимому, вблизи современного Карамана. Но в конце концов и Амбариса свергли с трона, и в 712 г. до н.э. Табал превратился в ассирийскую провинцию.
^^ Падение этого наиболее значительного царства ^^втральной Анатолии означало, что от прежней анти1^ирийской коалиции остался один Мита, разгромленда1§, но не покоренный. Любая реконструкция несколь1^' последующих лет неизбежно будет полна неточно^еб* Ясно только, что Миту вытеснили с верховий ТигII и Евфрата, которыми мушки владели более четы^хсот лет. Если многочисленные пограничные крепо^ц в этом районе действительно принадлежали мушмОМ, то, судя по их расположению, Мита отступал на ^д^еро-запад, пока не оказался в большой излучине Галис. Здесь он мог и остановиться, ибо ассирийцы ^ более не угрожали, если бы не события, происхонние дальше на севере и востоке, перед которыми
был бессилен.
^ В 714 г. до н. э" когда Мита отступал, а ассирийцы Исследовали его, орды полудиких киммерийских воизо из южных русских степей прорвались через Кавказ .^обрушились на Урарту. Оттуда они двинулись на за'1ад, вдоль южного побережья Черного моря, основали ^йою главную столицу поблизости от Синопа и пошли ^Цлъше на юг, на Табал. Ц В результате их продвижения Мита оказался зажаЦмх между двумя враждебными силами. Единственный 1уй" отступления лежал прямо на запад, вдоль древ4Ми& торговой дороги к Эгейскому побережью и МраЦ^ному морю. По этой дороге и двинулся Мита; он 11й1сегда ушел из захваченной ассирийцами Централь11^ Анатолии и появился у границ греческого мира - ^Не как знаменитый царь Мидас из Фригии. ^Вряд ли стоит говорить, что эта история царя МиКиса не совпадает с легендами греческого фольклора. Но греческой версии, бриги, или фригийцы, переправиЙ1сь в Анатолию из Юго-Восточной Европы незадолго й^ начала Троянской войны. Более современные историей усматривают в присутствии мушков около 1150 г. ДО н.э. в верховьях Тигра и Евфрата еще одно свиде^льство дальнейшего проникновения этого европейского народа в глубь Двуречья. Однако сегодняшние Археологические данные не подтверждают столь далеко идущей активности, скорее наоборот. По мере на^пления фактов становится все более очевидным, что ^грация мушков происходила с востока на запад, а нс * обратном направлении. Существуют данные о проникновении европейских народов в Анатолию где-то

Рис. 13 "Шишечный сосуд" из Трои У11в; фригийская роспись на сосуде; фибула (булавка) и письмена
около 1200 г. до н.э. В северо-западной части Трои, в слое VII 62, встречаются вкрапления грубой посуды, изготовленной вручную, известной под названием "шишечных чаш", которые имеют несомненное сходство с такими же чашами конца бронзового века из Венгрии и Центральной Европы. Дальше на востоке, в бывшей фригийской столице Гордионе в Сангарской долине, примерно в тот же период появляется вылепленная вручную черная керамика. Между этой керамикой и "шишечными чашами" нет прямой связи, но вполне возможно, что у них был общий источник. В Гордионе эта новая керамика появляется внезапно, без какоголибо разрыва в археологических слоях, и так же быстро исчезает, словно пришельцы сразу слились с автохтонами. И действительно, насколько мы можем судить по немногим имеющимся у нас сведениям, Гордион развивался мирно, без каких-либо катастрофических перерывов, и поэтому трудно видеть в изготовителях черной керамики завоевателей, которые сокрушительным шквалом прокатились через всю Анатолию до границ Ассирии.
^ Несмотря ^ непрерывность истории Гордиона, мы ^еем свидетельства о больших переменах в Западной )11атолии между 1200 и 700 гг. до н.э. Троя VII 02 мало 1000 г. до н.э. погибло поселение Бейджесултан ^лой 1), и больше там никто уже не селился. Исторические данные, не так давно поступившие в наше ^споряжение, рассказывают о другом нашествии, ^вершенно отличном от вторжений конца бронзового века, однако здесь есть знаменательное совпадение ямен, которое должно иметь свое историческое объяснение.

г Ликийцы, карийцы и мисы вполне могли быть потомками жителей Лукки, Каркисы и Масы бронзового 1^й, но скорее всего их вытеснили с родных земель и ^ютавили переселиться на Эгейское побережье, где Цы и находим их в классический период. ^ По-видимому, эта миграция произошла под натисЦом пришельцев из Европы. Но кто они и когда это спуталось? Подробностей мы не знаем. Возможно, в то время существовали племенные объединения, такие, как "йгдоны-племена из Фригии, чье название сходно с именем мифического героя Мигдона,-которые пересели Анатолию и обосновались в районе современно^ Изника и в низовьях долины Сангария. Скорее всеГО они вытеснили автохтонных жителей (Маса) с их "емель, и это передвижение народов закончилось, лишь "0рда народы Лукки окончательно обосновались в ЛиII, далеко на юго-западе от своей родины.
На новом месте эти народы продолжали говорить ва лувийских диалектах, как это видно из надписей, Сохранившихся от классического периода. В этих *нозднехеттских" царствах мы видим, по существу, последние
политические объединения Западной Анатолии II тысячелетия до н.э.
Что касается Фригии, то ее столица Гордион оставалась типичным западноанатолийским городом до *онца VIII в. до н.э., когда резко усилились восточные
лияния, отмеченные появлением характерных форм раскрашенной керамики, горшков урартского типа и ^рошей-застежек, явно заимствованных из Юго-Восточой Анатолии и Северной Сирии.
Однако самое знаменательное событие этого време^-появление алфавитной письменности в сочетании ^ ^ восточными чертами, и это в период, предшествую*

щий какому-либо проникновению греческого импорта в Гордион ^.
Теперь, пожалуй, можно сказать, что развитие финикийской алфавитной системы письма пришло в Грецию не только через торговые связи греков с левантийскими портами, как это предполагалось раньше. Вполне возможно, что первоначальная идея алфавитного письма возникла в Юго-Восточной Анатолии, где финикийцы и лувийцы жили бок о бок, как, например, в двуязычном Карателе. И когда ассирийское наступ^ ление заставило анатолийских царей, подобно Мите, бежать на северо-запад,, они унесли с собой не только драгоценные чаши и застежки, но и новую письменность. Из Гордиона она неизбежно должна была перейти в греческие поселения на Эгейском побережье (Мидас, если верить легендам, женился на принцессе Симе в Эолисе), а оттуда в западный мир. Остатки фригийского языка говорят о том, что он, подобно другим языкам государств Анатолии, в основном относился к хетто-лувийской группе.
Прослеживая далее во времени историю народов этой языковой группы, мы видим, что Мидас из Фригии продержался недолго. Вскоре после 700 г. до н.э. киммерийцы дошли до его новой столицы и принудили его покончить жизнь самоубийством. В то же время они продвинулись дальше на юг через Табал, и только в 679 г. до н.э. ассирийцы остановили их чуть севернее Киликийских ворот. В течение следующих пятидесяти лет киммерийцы осуществляли непрерывное давление на Табал и Хилакку, в результате чего эти государства то восставали против Ассирии, то обращались к ней зэ помощью.
Падение Гордиона на западе создало политический вакуум в Западной Анатолии, который вскоре заполнила Лидия - новое государство, образовавшееся примерно в центре древней Арцавы. Лингвистически лидийский тоже относится к хетто-лувийской группе языков. Но любопытно отметить, что язык лидийцев в отличие от других языков гораздо ближе к хеттскому, чем к лувийскому. Не исключено, что в сумятице, последовавшей за падением империи хеттов, эта группа в Центральной Анатолии захватила власть и унаследовала культуру разрушенной Арцавы. Возможно, именно об этом упоминает Геродот в своем рассказе о династии Гераклидов, чьи далекие предки захватили
в Лидии где-то около 1200 г. до н.э. Один из и этой династии носил имя Мурсил, и мы можем матривать его как одного из далеких потомков и "и тезку хеттского царя Мурсили. 'Однако около 660 г. до н.э. Лидия, в свою очередь, на вынуждена просить у Ассирии помощи для защиот киммерийцев. Но только в 630 г. до н.э. ассирий1^1 сумели разгромить захватчиков на юго-востоке, э ^^а Лидия была освобождена лишь в 610 г. до н.э. Н^После окончательного разгрома киммерийцев* прежЦ^ царства Центральной Анатолии вновь обрели не1рйй1симость, потому что к тому времени мощь Ассирии " 1 уже сломлена внутренними междоусобицами. вную выгоду из этого извлекло государство Хиу, а лидийцы сумели продвинуться до р. Галис, 1ясь заполнить вакуум, образовавшийся после отассирийцев. Однако Анатолия все еще была ;ком значительна, чтобы ее надолго оставили в по'. В 612 г. до н.э. Ассирия пала под натиском мидий1 и вавилонян. В 600 г. до н.э. вавилоняне были уже ^Киликии, которую называли Хумой, а мидийцы продались дальше через горы Армении. К 585 г. до н.э. ^ийцы дошли до р. Галис, где произошло сражение с лицами**. Затем последовали переговоры, в которых итрами, по словам Геродота, были вавилонянин Ла1й1нет и киликиец Сиеннесий - по-видимому, это были ;1Цавитель Хумы и царь Хилакку. ^ Мир сохранялся еще несколько лет, до тех пор, поII персидский царь Кир не разгромил и не сверг ми11Йского царя в 550 г. дон.э. В Центральной Анато^ЮВ снова возник политический вакуум. Царь Лидии Жр^э поспешил пересечь р. Галис, пытаясь захватить ^"се, что можно, а в это время Кир вел свои войска 11рез горные перевалы, чтобы защитить основанную

И империю. В этой ситуации арбитры мирного соглашения 585 г. до н.э. заняли противоположные позиции: Иврь Хилакку встал на сторону Кира, а Вавилон поддержал Креза. В 546 г. до н.э. Крез был разбит и Ли1ВЯ включена в Персидскую империю. А Хилакку за
В разгроме киммерийцев самое активное участие приняли ^и^ы.
Согласно Геродоту, в момент сражения произошло солнечное ^^вяие (28 мая 585 г. до н.э.). Как только "день обратился в ^^ь", лидийцы и мидийцы прекратили сражение. Мирный договор
**Ду Лидией и Мидией был закреплен брачными узами.
поддержку Кира получила в подарок Хуму. И уже не в первый раз название Хилакку (Киликия) отождествлялось со всей прибрежной равниной южнее гор Тавра. Почти полтора столетия Киликия оставалась вассальным царством и лишь в 401 г. до н.э. была окончательно лишена независимости и стала провинцией Персидской империи.
Персидское завоевание Анатолии по-настоящему положило конец истории народов, говоривших на хетто-лувийских языках. В Центральной Анатолии еще существовали отдельные группы народностей, которых греки называли "белые сирийцы"-возможно, потому, что они говорили на языке своих предков, когда греки впервые появились в Сирии.
На западе и юге Малой Азии, от Карий до Киликии, хетто-лувийские языки оставались в употреблении весь классический период, вплоть до начала нашей эры. Церковные писцы VI в. н.э. зафиксировали в рудиментарном языке Исаврии, по всей видимости, последние следы языка, носители которого хлынули потоком в Анатолию более трех тысяч лет назад.
Д^-а IV
ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ В КОНЦЕ БРОНЗОВОГО ВЕКА
-1дскопки в поселениях II тысячелетия до н.э. в Ана1фяви дали множество сведений о том, как в те времеII здесь жили и работали люди. Достаточно обширные^следованные районы в таких местах, как Богазкёй" Ц^аджа, Бейджесултан и Тарсус, позволили состамкть довольно ясное представление о плане, архитекцдфе
типичного анатолийского города. ^ Прежде всего бросается в глаза, что большое внимание уделялось городской планировке. Улицы старались делать прямыми, насколько позволял рельеф мгсгоости, и зачастую засыпали их крупным гравием, на склонах же возводились террасы, и большое внимание уделяли дренажной системе и водосливам. Посередине ивогих улиц тянулись искусно прорытые и покрытые каменными плитами дренажные каналы; к ним примыкали малые каналы или глиняные трубы, отводивших канализационные воды от домов по обеим сторонам улицы. Аналогичные сточные канавы отходили от общественных зданий. Вся система в целом убедительно свидетельствует о наличии общегородской организации водоснабжения и канализации.
Планировка вне улиц зачастую не столь строга. Дома весьма различались по форме и размерам и создавали общее впечатление совершенно произвольной застройки. Хотя хетты-строители и придерживались в Ц^яом приблизительно прямоугольной планировки, они,. ио-видимому, не считали необходимым строго соблюдать прямые углы и расположение комнат. Их основная задача заключалась в том, чтобы до предела использовать все отведенное им в городе пространство.

Иногда встречаются дома определенного типа. На^Р^^^Р" в Богазкёе, непосредственно за оградой храма,
Рис. 14. Часть дренажной дисгемы е Дладже Рис. 15. План домов севернее храма 1 в Богазкёе (Л-дворы, Вулицы)

найдена группа одинаковых домов, каждый из которых состоял из внутреннего дворика с двумя комнатами в глубине, к которым были пристроены, стена к стене, аналогичные комнаты с двориками, открывавшимися на параллельную улочку. В остальных случаях можно сказать, что жилище хеттов состояло из нескольких по' мещений, располагавшихся вокруг внутреннего двора. Следует подчеркнуть, что внутренний двор далеко не всегда располагался в центре архитектурного ансамбля, а зачастую представлял собой передний двор, используемый для различных хозяйственных нужд.
На юго-западе, в Бейджесултане, мы встречаем друплан жилища. Он состоит из двора, за которым долагается крытая веранда-галерея с широкими ^^оемами на деревянных столбах. За этой галереей"1оллом располагались другие внутренние комнаты по усмотрению хозяина. Так, один дом в том же городе дасел форму мегарона или передней крытой галереи, к второй с одной стороны примыкала дополнительная ^рината. ^ ^Строительным материалом обычно служил необож-^ ценный кирпич-сырец, который клали на каменный ' (дамент. Однако в тех районах, где не было недотка в камне, он полностью заменял кирпич, а в легых местностях зачастую встречались деревянные ки и укрепления. Иногда дома строились в нескольэтажей, в отдельных случаях кровля доходила до и, что позволяло размещать внизу под ней складпомещения, а с другой стороны дома, наверху, как полагается, находились жилые комнаты. Изредка ь внутреннего двора тоже была крытой. Окна, если вообще существовали, были маленькие и прорубав верхней части стен. Крыши делали плоскими и" тенных и обмазанных глиной ветвей и клали на денные стропила.
Ц^Внутреннее убранство отличалось крайней просто1116* Здесь были, разумеется, необходимые печи и оча*,"^
^^-
^"-.1в. Дома. Бейджесултан 11.А
^^^^роры. В-передние комнаты. С-внутренние комнаты, О ^ - сточный колодец)
^
^окружающая местность, и потому в них опять же нет определенного плана.
В Нишантепе подобные строения до какой-то степени сохраняли прямоугольную форму. На внутренний двор выходили комнаты с трех сторон, и лестница, повидимому, вела на верхний этаж. Такой план дома был, пожалуй, более типичным, чем строения в нижнем городе.

В Сарыкале сохранились остатки здания, которое ближе всего подходит к нашему представлению о зам^ ке: башнеподобный донжон на самом верху обрыва, к которому вела извилистая дорога, проходившая через систему многочисленных внешних оборонительных стен.
Планировка замка в Ениджекале имела неправильную форму. В нем было множество помещений, пройти .^в которые можно было через окруженный стенами внутренний двор, расположенный на скале. Эта предполагаемая реконструкция приблизительна и не претендует на полную достоверность.

Более "оригинальным" является дом, раскопанный в Аладже, вблизи главных городских ворот. Здание
Рис. 17. Район "малого дворца". Бейджесултан II (м - мегарон, к - конюшни, л - лавка, т - стра^тир")
ги, а иногда каменные стоки, соединявшиеся с канализационными отводами. Других удобств и мебели было обнаружено мало. Вымощенные небольшие помещения внутри некоторых домов могли быть "банями" или ^туалетами", иногда встречались даже известняковые ванны для детей с высеченными внутри сиденьями. В остальном же люди работали, ели и спали просто на полу.
Дома зажиточных горожан обычно строились вплотную друг к другу, ограничивались улицами или проулками. Встречались и дома, стоявшие особняком, которые зачастую принадлежали богачам или знати. Подобный дом, обнаруженный вблизи Львиных ворот в Богазкёе, по-видимому, был собственностью преуспевающего горожанина, однако строения в верхней ча""ги города, воздвигнутые на выступах естественной ^калы, явно были "замками" представителей правящего класса. При строительстве этих зданий учитывалась
Рис. 18. Реконструкция домов в Аладже б 3а". 419
1 а а :-"^ ^ и
1 ^ '
1 ^.^ . ^^\ - -^Т ^-
^^"^ ' ' ^ Рис. 19. "Замок" в Богазкёе. Реконструкция
стояло на каменном фундаменте, полы приподняты над уровнем улицы. Камни надземной части фундамента чередуются по цвету-темные со светлыми; это редчайший пример попытки ввести декоративный элемент в гражданское домостроение. План же самого дома обычен, хотя его и нельзя считать абсолютно симметричным, поскольку центральный вход на северной стороне, ведущий во внутренний двор, куда выходили все комнаты, слегка сдвинут. Судя по размерам и местоположению, это было жилище важного чиновника.
Мало что можно сказать о прочих более крупных зданиях в других местах раскопок. Например, в Бейджесултане так называемый "малый дворец" состоял из двух отдельных дворов, внешнего и внутреннего, с рядом примыкающих комнат и с чем-то вроде прихожей или холла с одной стороны. В Тарсусе двухэтажное здание, окружавшее с трех сторон внутренний двор, по-видимому, было чьей-то официальной резиденцией или служило для административных целей. За исключением внешнего двора и внутреннего зала, в архитектуре этого здания нет ничего примечательного.
Внутри частных домов иногда встречаются помещения не только для людей, но и для животных. В Тарсусе, в большом доме на склоне холма, получившем в отчете из-за многочисленных глиняных оттисков печаток название "резиденция правителя", в полуподвальном помещении, нашли вместительное стойло. Судя по его размерам, археологи сначала предположили, что они предназначалось для ослов. (Позднее, правда, возникла версия, что здесь все-таки жили люди.) ^. Если первая версия правильна, животные спускались сюда с улицы по ступенькам, пересекали особое помещение

(для упряжи) и только после этого добирались до своего стойла. Сверху эта конюшня была покрыта каменными плитами, которые образовывали террасу для людей, живших над стойлом. В Бейджесултане обнаружены помещения, явно предназначенные для содержания лошадей, со стойлами, загонами для жеребят, с комнатами для конюхов и с остатками соломы на полу.
Если мы теперь обратимся к торговой жизни этих поселений, то найдем немало интересного. Так, одноили двухкомнатные помещения, выходившие на улицы Аладжи, были, по всей вероятности, лавками или мастерскими. В том же Бейджесултане сохранились руины типичного зернохранилища или продовольственного склада. Он представлял собой прямоугольное помещение размером около 16х13 футов, выходившее непосредственно на главную улицу. Вдоль стен стояли больред-
^шие, высотой почти 5 футов, кувшины для хранения ^.зерна, многие из которых все еще были наполовину заполнены чечевицей, ячменем или пшеницей. В одном яз углов комнаты находилась маленькая лестница, ко^торая вела к своего рода узенькой галерее, огибавшей .все помещение; она давала доступ к этим гигантским Цлсувшинам сверху. К задней стене был пристроен боль^' [ой ларь для зерна из дерева и кирпича. Как ни гранно, в той же комнате было обнаружено большое эличество глиняной посуды, лежавшей кучками по [есть штук. Видимо, хозяин этой лавки продавал не ^Юлько зерно, но и глиняную посуду. и Непосредственно к задней стене зерновой лавки 1^римыкало небольшое помещение, размером 13х щ10 футов, с отдельным боковым входом. Напротив это1^0 входа располагалась, как дружно определили ар1*еологи, "стойка бара" из кирпича-сырца. За этой "йкой" были наполовину вкопаны в землю два
**^^ ^^-"л ^ ^д^
О О О
г^^
Ц*^с, 20. Реконструкция дома у Ворот сфинксов в Аладже 1- 5*
Рис. 21. "Трактнр" (1) и продовольствеяный склад (^ в Бейджесултане
Ц больших глиняных сосуД^, а в углу была свалена гО^ ра чаш для питья. По другую сторону "стойки", где си, дели, очевидно, посетители, в большом глиняном сосуде обнаружили 77 бабок и 31 серпообразный предмет
из терракоты, которые были достаточно широко распространены и служили обычно как разновесы. В дан^ном же случае их, видимо, использовали для счета ста.. вок, как сегодняшние картежники иногда используют
- вместо фишек спички. На полу в беспорядке валялось ^восемь человеческих скелетов. Судя по положению ко, стей, можно заключить, что эти люди вовсе не собира^ лись окончить здесь свое земное существование, их где'1 то забили до смерти дубинками и лишь потом второпях ^приволокли сюда, в этот "трактир". ' Еще один любопытный пример организации снабДжения продовольствием в конце бронзового века мы ^находим в Трое. Одно из зданий слоя У11а, располагав1шееся сразу же за Южными воротами, по ряду призна,1ков явно не было обыкновенным жилищем. Широкий ^вход с улицы вел в маленькую прихожую и дальше в ^обширную комнату с приподнятым очагом в середине. 1Рядом с ним на седлообразной подставке из глины и 1^ирпича-сырца находился жернов, установленный с этаким расчетом, чтобы мука из-под него сыпалась в ^глиняный сосуд, стоявший на полу. К внешней стене ^был пристроен водосток из каменных блоков с искусно Проложенной дренажной канавой, ведшей за пределы ;^ма. Рядом с этим водостоком сохранились нижние ^части двух топок, над которыми, по-видимому, находи^Лась когда-то печь для выпечки хлеба. Еще дальше, у ^Выходящей на улицу стены, обнаружены сосуды для хра^нения зерна с остатками обугленной пшеницы. ^ Все это говорило о том, что здесь находилось заве^Дение, где жарили, пекли н вообще готовили пищу, и,

-Как шутили археологи ^, здесь, должно быть, поперек Широкого входа стояла стойка, и вообще это была закусочная, где троянские герои, утомленные борьбой с Гомеровскими греками, подкреплялись пивом и сандвичами, прежде чем отправиться с докладом к царю .Приаму в центральный дворец.
От самого дворца сегодня не осталось и следа, и вам приходится черпать информацию о царской резиденции из других источников. Дворец в Бейджесултан^.- был возведен в середине бронзового века, и поэтому .йце рано его рассматривать в нашем обзоре. В конце
же бронзового века на этом месте находилось огражденное стенами поселение, имевшее в поперечнике около 100 ярдов. Построенные здесь здания относятся к обычному типу жилищ, уже описанных выше. Зато на юго-востоке, в Тилмен-Хююке, близ Исляхие, удалось раскопать настоящий дворец. Он наверняка использовался по назначению и в конце бронзового века, но первоначальная постройка относится к середине бронзового века, и опять же по этой причине его здесь рассматривать еще рано. То же самое относится к дворцам Центральной Анатолии, процветавшим в период торговых колоний в Кюльтепе, Аджем-Хююке и в Карахююк-Конье.
Теперь мы рассмотрим самый значительный дворец из всех известных нам - резиденцию правителей империи хеттов, расположенную на скалистой вершине Бююккале в Богазкёе. То, что именно это место выбрано для царского дворца, объяснялось весьма просто. Оно возвышалось над старым городом и было отрезано с востока н севера обрывистыми скалами, а с запада и юга могло быть легко защищено искусственными укреплениями. Вершина окалы представляла собой наклонное трапециевидное плато площадью примерно 275х165 ярдов. Самые ранние следы поселения здесь восходят к концу III тысячелетия до н.э. И уже к концу периода торговых колоний на этом месте стояли стены из кирпича-сырца на каменном фундаменте. Через сотню лет после их разрушения войсками Анитты из Куссары замок вновь захватил Хаттусили 1 (около 1650 г. до н.э.), основатель Древнего царства. К сожалению, последующие зодчие разрушили почти все строения предшествовавшего периода, и удалось восстановить лишь остатки некоторых, в основном второстепенных зданий. Приблизительно в 1400 г. до н.э., в начале Новохеттского царства, здесь производились значительные перестройки, которые тоже весьма плохо сохранились. Нижний край плато, огороженный вновь воздвигнутыми стенами, занимали группы довольно небольших, свободно расположенных строений, в основном обыкновенные жилые дома. В юго-западном углу верхней части плато, почти на вершине скалы и вдали от ворот, находился сам дворец.
Он состоял из центрального двора, окруженного колоннадой, на который выходили царские покои. Другие 1 здания возвышались по краю плато, и, поскольку пло- 1 щадь была слишком ограниченна для тщеславных и все
возраставших замыслов хеттской монархии, она была расширена огромными террасами из циклопических глыб, на которые опирались фундаменты оборонительных стен и других зданий. К сожалению, впоследствии большая часть этих сооружений была разрушена.
Незадолго до 1300 г. до н.э. Муваталли перенес свою резиденцию дальше на юг, в Датассу, и Хаттуса превратилась на короткое время в своего рода провинциальную столицу. К этому периоду можно отнести скромные жилые строения в нижней части плато, известные как слой 1Уа. Позднее, в царствование УрхиТешуба, дворец все-таки был частично разрушен, и лишь его преемник Хаттусили III начал широкую реконструкцию дворца, которая завершилась в царствование Тудхалии IV. Это и был уже дворец-БююккалеШ, достаточно сохранившийся до наших дней, чтобы получить довольно ясное представление о резиденции хеттских царей XIII столетия до н.э.

В этот период дворцовые строения заняли все плато. Для того чтобы максимально использовать ограниченную площадь, скальные террасы предыдущего периода были отведены под здания, а новые оборонительные стены воздвигнуты ниже на крайне опасных и крутых склонах. Главный вход в крепость по-прежнему оставался в юго-западной части плато. Подобно городским воротам, он имел двойные проходы со сторожевыми башнями по обеим сторонам; пройти между ними можно было только по узкому мосту, предназначенному лишь для пешеходов.
Сразу за крепостными воротами находился двор нсправильной формы, через который дорожка, вымощенная плитами красного мрамора, вела под арку во внутренний, более обширный двор. С трех сторон его обрамляла открытая колоннада, объединявшая все окружающее здания в единый архитектурный ансамбль. В дальнем конце внутреннего двора были еще одни ворота - сложною сооружение со сторожевыми башнями по обеим сторонам. Через эти ворота попадали в другой внутренний двор с такой же открытой колоннадой. объединявшей фасады более значительных зданий. А далее располагался третий аналогичный двор, вокруг которого на самой высокой точке плато стояли дворцы царской семьи.
Царю не обязательно было пользоваться общим входом. Он мог покинуть средний внутренний двор че^^ Дверь или ворота в Юго-восточном у^лу, а оттуда ^ойти сквозь вторые ворота в стене крепости, к которым также был подведен мост, но на сей раз достаточно широкий и прочный для проезда колесниц.
Для слуг и мелких чиновников, обитавших в ниж" ддД части города, существовал третий вход - пологий подъем или лестница, которые вели от южного конца западной стены к террасам позади главных дворцовых строений. И, наконец, мощеная дорога вдоль южных стен соединяла главные ворота. Дорогу можно было перекрыть в двух местах внутренними воротами. Несмотря на то что она была вымощена, она не имела никакого особого значения, а служила, по-видимому, лишь кратчайшим путем для чисто дворцовых нужд.
Пытаясь разобраться, для каких целей были построены те или другие здания дворцового комплекса, мы постоянно сталкиваемся с трудностями. Сам харак'тер местности-довольно крутой склон-послужил причиной того, что входы в здания с внутренних дворов располагались на уровне первого этажа, а все остальные комнаты - наверху. В результате от этих строений остались только фундаменты и стены нижних этажей. Мало того, некоторые наиболее значительные -Постройки на верхней скальной площадке были разрушены позднейшим строительством. Например, от строений в восточном углу среднего внутреннего двора практически ничего не сохранилось, а на самом внутреннем дворе остались лишь углубления под фундаменты каменных колонн, вырубленных в скальном грунте самото плато. Зачастую невозможно точно определить назначение тех или иных зданий.
Лишь в отдельных случаях остались свидетельства, позволяющие сделать некоторые достаточно обоснованные предположения. Например, два здания к запаДУ от верхнего двора (строения Е и Р) почти наверняка ^Ыли жилыми. В здании к югу от среднего двора (Строение А) сохранилось большое количество глиняных табличек; здесь, по-видимому, находились царский *Рхив и библиотека. Немало табличек найдено и в строениях Е и К', предполагают, что они попали сюда * Результате постоянных перестроек, производившихся * библиотеке ^.

Здание О на западной стороне того же среднего ^^ра имело полуподвальное помещение, состоявшее ^Чти целиком из длинных комнат. Стены этого помещення, очевидно, служили фундаментом для колоннады верхнего двора. А сама колоннада, в свою очередь, подчеркивала наличие верхнего этажа, где находился главный зал приемов площадью около 100 квадратных футов. В этот зал можно было пройти либо через сред- , ний двор, либо через узкий проход в нижнем дворе, ко- 1 торый вел от северо-восточного угла нижнего двора к 1 угловому входу, расположенному на уровне фундамен- 1 та. По этому проходу посетители попадали прямо в 1 вестибюль зала приемов, минуя средний двор. 1
Далеко не все здания дворцового комплекса несли 1 оборонительный характер. Например, строение С, рас- 1 положенное поодаль от главного прохода, ближе к за- 1 ладному краю плато, по всей видимости, имело риту- 1 альное назначение. Но об этом поговорим в главе, пос- 1 вященной религии хеттов.
Ц^площадь ^ квадратных футов), а также его распо^до^ение рядом с главным внутренним двором говорят :^ том, что он был крытым. Кровлю, должно быть, под^д^рживали внутренние столбы, образовавшие еще один ^^олонный зал", как в Бююккале. Другие комнаты -были, по-видимому, жилыми или административными смещениями, а одна, в северо-западном углу, возмож^1о, была святилищем.
1,- Повседневная жизнь Анатолии II тысячелетия до 1^ э. почти полностью была связана с сельским хозяйством. Хотя мы и не имеем исчерпывающих данных об отологии этого района, письменные источники и археонческие свидетельства позволяют нам составить догочно ясное представление о флоре и фауне Анато, о ее одомашненных и диких животных и расте1^ях.

Основными злаками были разновидности пшеницы ячменя; кроме того, здесь произрастали горох, фа1Ь, чеснок, лен, фиги, оливки, виноград, яблоки, а же, возможно, гранаты и груши. Жители Анатолии сдержали коров, свиней, коз, овей, лошадей, ослов, "бак и буйволов, а также разводили пчел. Фауна лючала львов, леопардов, волков, оленей, ланей, диIX буйволов, кабанов, горных козлов, орлов, диких ок, гусей, змей и мышей. Повседневная пища анатойцев состояла в основном из всевозможных хлебопений, сыра, молока, меда, разных каш и либо мясных, бо овощных похлебок.
В различных поселениях сохранились свидетельства [ьскохозяйственной деятельности. В словаре хеттов находим такие названия: ферма, овчарня, свинар, козий загон, стойло, молотильный ток, дровяной
^снпип ^с^1п1пп л^п^и. ^ ^^
В Аладже, находившейся всего в нескольких милях 1 Ц*^"' фруктовый сад, луг, пасека, зернохранилище. севернее Богазкёя, самые крупные здания имеют сход- 1 Ц^льница. водоотвод, плуг, лопата, телега, сбруя. Иныт-
_-___... ____""" 1 51111 ГТтпомгт 'л^11-^иг. оачттпттптттттпг" тт^^птт^т", Л.,^^^^т...
ные черты со строениями в Бююккале, которые позволя- 1
ИМИ словами, жизнь земледельцев древней Анатолии
ют отнести их к дворцовым. Вход в этот комплекс рас- 1 1^^о чем отличалась от жизни их современников на положен напротив главных ворот, между ними лежит 1 ^^ Ближнем Востоке и весьма походила на жизнь их широкая, открытая площадь. Дорога из внешнего дво- 1 ^Ф^^ников в современной Турции. ра ведет через двойные ворота к узкому внутреннему ^^ ^ значении сельского хозяйства можно судить хотя двору площадью 250х50 футов. В середине правой сто- , ^* "о тому. сколько требовалось продовольствия для роны когда-то стояла открытая колоннада. 1 ^^^^^"ия такого огромного города, как Хаттуса, не
Главный зал находился непосредственно справа за 1 ^^^^РЯ уже о других городах империи хеттов. Предподвойными воротами; проходили в него через две узкие ^ ^^Жительные данные о числе их населения весьма "^чи^^^т п 1^^1тп^ углу колоннады. Размеоы зала 1 ^ц^^' однако столица хеттов занимала площадь

комнаты в южном углу колоннады. Размеры зала

74

акров, и даже если половину этой площади занима75

найдены на древнем сирийском корабле, затонувшем близ южного побережья Турции.
Превращение таких заготовок в орудия или оружие производилось на месте; в Богазкёе и Тарсусе были найдены кварталы, где это делалось. Именно там, в домах-мастерских, осталось большое количество металлического шлака. В Тарсусе были обнаружены такзке глиняные формы с сохранившимися следами бронзы.
Работы по камнерезанию производились у хеттов, видимо, по тому же принципу, что и металлообработка: 1-"^первоначальная форма придавалась каменным блокам еще в карьерах, а окончательная отделка статуи завершалась на месте. В Еземеке, к юго-востоку от Исляхии, обнаружены буквально сотни незавершенных
Трои;
Рис. 24. Нож из Трои; пряслице из Кусуры; грузило из гвозди из Аладжи; пряслице из Полатлы; грузило из Аладжи; нож из Кусуры
ли жилые дома, то в среднем 150-200 человек на один акр дает нам 30-40 тыс. жителей. Было подсчитано, что производство зерна в сельском хозяйстве бронзового века составляло примерно семь бушелей с одного акра, а потребление-примерно десять бушелей на человека в год. Таким образом, годовая потребность жителей Хаттусы составляла от 300 тыс. до 400 тыс. бушелей, для чего требовалось возделывать от 400 тыс. до 600 тыс. акров земли. Большая часть зерновых культур выращивалась на плодородных полях в непосредственной близости от города.
Однако сельское хозяйство не было единственным занятием хеттов. Сохранились свидетельства, что среди них были врачи, строители, плотники, каменщики, ювелиры, медники, гончары, пекари, сапожники, прядильщики, портные, ткачи, рыбаки, повара, носильщики и стражники, хотя в основном все эти люди состояли на службе во дворцах или храмах.
Порою встречаются кварталы, которые можно определить как "промышленные", особенно если там занимались обработкой металлов. Частично эта обработка производилась в самих рудниках, о чем неопровержимо свидетельствуют такие же груды заготовок, какие найдены, например, на Кипре. Металл перевозили из рудников в виде слитков, и лучшим примером тому может служить опять же Кипр; подобные слитки были

76

^вс. 25. Предполагаемая реконструкция монумента * Эфлатун-Пынаре
Рис. 26. "Хурритская рубаха" (с египетского рельефа)
статуй, относящихся к последней четверти II тысячелетия до н.э. и первой четверти 1 тысячелетия до н.э. Их, вероятно, подготовили для перевозки на предназначенные для них места, а гигантская статуя, брошенная на склоне холма Фассилара, близ оз. Бейшехир, по всей видимости, находилась на пути к своему пьедесталу, в святилище в Эфлатун-Пынаре, в 30 милях отсюда, где должны были состояться весенние торжества.
Недавно в Эскняпаре, поблизости от Аладжи, был раскопан квартал, где жили и работали горшечнику. В слое хеттского периода был обнаружен открытый внутренний двор с ДВУМЯ круглыми диаметром около 5 футов печами для обжига гончарных изделий. Каждая печь имела центральную топку н поддувала, которые вели к подам верхних камер для обжига. Вола подводилась на этот двор по трубам из обожженной глины. Здесь же были найдены осколки необожженных или отбракованных глиняных табличек. Подобные мастерские, несомненно, имелись во многих хеттских горо^ах.

Другие ремесла носили более домашний характер. Прядение и ткачество производились на дому, о чем свидетельствует большое количество веретен и гпузиков от ткацких станков, обнаруженных во многих поселениях. Сохранились и более древние ремесла. В одй из комнат в Кюльтепе осталось множество обси^диановых заготовок для молотильных цепов. ^ Обычной, повседневной одеждой для хеттов слу^яшла похожая на рубаху туника, которая доходила до ^ усолен, имела длинные рукава и носилась обычно без ^ пояса. По праздникам хетты надевали более длинную ^ и роскошную тунику, известную под названием "хурритская рубаха". Обычно эту одежду украшали вы".шивки или металлические аппликации, а иногда пояс и ^ланжеты с вышитым на них орнаментом. 1. Легкая туника и "шотландская" юбка, которую мы Нечасто видим на хеттских памятниках, были, по-видимо11цу, формой легковооруженных воинов, а длинная хла1^мида или плащ, также часто встречающиеся на памят^ никах, обычно служили облачением царей и жрецов во ^время священных церемоний. Кроме того, цари и жре,цы носили на головах круглые шапки или головные подязки, но такие же головные уборы мы видим у охотников и "акробатов" на рельефах Аладжи. Иногда ца^и по случаю важных государственных торжеств наделали высокую коническую шапку, символ божественно(го происхождения.
^^ ^^
^ Башмаки или сапоги с загнутыми кверху мысками .изготовляли из разноцветных кож, со всевозможными украшениями. Хетты носили также чулки или гетры. Обычно одежда городских женщин состояла из пла^ ^с" 27. Детский браслет, по-видимому, из Западной Турции. ^ Британский музей
ща, в который они закутывались с головы до пят, и легкой туники под ним. Последняя предназначалась только для дома. В длинную тунику, ниспадающую складками, с вышитым поясом и высоким головным убором, вероятно, первоначально облачали только богинь в Язылыкая, но позднее так стали одеваться и царицы, исполнявшие функции верховных жриц.
Все эти одеяния, как правило, скреплялись на плечах одной или двумя бронзовыми булавками. Обычно хетты носили длинные волосы, спадающие на шею и затылок, иногда заплетали их в косицу. Мужчины брились. И мужчины и женщины носили ювелирные украшения - иной раз серьги, но чаще браслеты и ожерелья. Особенно популярны были подвески, очевидно игравшие роль амулетов: солнечные диски, полумесяцы, изображения диких животных или быков.
Носили хетты и кольца. Один найденный такой искусный экземпляр, видимо, служил личной печаткой, однако кольца с печатками, как и цилиндрическая печать, были у хеттов редкостью.
Обычные печатки хеттов имели форму маленьких конусов: на нижней круглой поверхности была печать, а в верхней заостренной находилось кольцо или отверстие, сквозь которое продевали веревочки, на которых эти печатки подвешивались. Попадались также печатки линзообразной формы. Они имели изображения на каждой стороне и и-образную металлическую скобку для удобства использования. Печатки древнехеттского периода происходили непосредственно от таких же печаток позднего периода ассирийских торговых колоний. В основном на них были нанесены геометрические фигуры или же изображения орла, грифона, какого-либо животного, а то и человека, порой на печатки наносилось сразу несколько изображений. Иногда изображения располагались по краям круглой печати. К концу древнсхеттского периода декоративные изображения в центре печати, окруженные орнаментом, постепенно вытесняются надписями, сделанными на "иероглифическом хеттском". Среди имен, которые удалось прочесть, преобладают имена, оканчивающиеся на-мува, и -цити, и, поскольку такие имена имеют лувийское происхождение, можно заключить, что население в период Древнего царства было по преимуществу лувийским. Изредка попадались печати, где иероглифы комбинировались с клинописью.

з Богазкёя, из Угарита, из Богазкёя. Нижний ряд, слева направо: из Богазкёя, из Угарита, из Угарита
^ИС. 29. Оттиски царских печатей. Верхний ряд, слева направо' ^УВДИИ, Асмуникал и Мурсили II; нижний ряд, слева направо^иумнды и Асмуникал, Хаттусили III, Пудухепы и Муваталли
^ Зад. 419
Ц^а не встречается имя владельца печати. ОдновременЖ^о существовали печати стиля "тавананна", принадле^лавшие царицам. На них по неизвестным причинам *,'^дутренние надписи были сделаны клинописью. ^ Однако примерно к 1400 г. до н.э. царские печати начинают приобретать характер печатей периода Ноюго царства. На них изображен крылатый солнечный -дяск. Клинописная надпись на печати сообщает имя,
Северо-Западной Анатолии

83

гитулы, изредка происхождение монарха, а иногда и имя его супруги. На наиболее красивых и сложных печатях (впервые появившихся, видимо, в царствование Муваталли) царь изображен в объятиях его бога-покровителя. Такие печати использовались в международных делах для скрепления договоров. Царские печати представляли собой вершину хеттской глиптики.

Печати простых смертных того же периода Нового царства продолжали традиции печатей с иероглифической надписью. В некоторых случаях к надписи, расположенной в центре, прибавлялась фигурка - изображение божества, человека или животного. В других - надпись окружалась цепочкой фигур или треугольных знаков; последние можно было принять за царскую печать с клинописью.
И, наконец, необходимо сказать несколько слов о керамике конца бронзового века в Анатолии. Вряд ли стоит говорить, что во всей Анатолии не было единого стиля керамических изделий, скорее здесь можно выделить множество отдельных гончарных типов. Так называемый хеттский тип керамики был широко распространен в Центральной Анатолии и во всех соседних районах, испытывавших влияние хеттов.
Преимущественно это была одноцветная глиняная посуда, цвета которой варьировались от коричневого до красно-коричневого и красного. По большей части хеттская керамика восходит к ранним традициям центральных областей, однако позднее в ней наблюдается определенный упадок, видимо вызванный "массовым производством" ^.
Характерными формами сосудов были кувшины с носиками (более тонкие и не столь элегантные, как в период торговых колоний), так называемые "чайники", кувшины с круглым узким горлышком и ручкой, соединявшей горлышко с плечиком, а также чечевицеобразные сосуды с одной или даже тремя ручками. Чаши встречаются редко, зато кубки самой разной формы довольно распространены. В некоторых кубках края утолщены снаружи, а в других (особенно XIII в. до н.э.) -изнутри. Чаши в виде лодочки встречаются во всех слоях, а в период Нового царства большое распространение получают блюда с нанесенным по краю орнаментом. В то же время чаши или кубки с двумя ручками встречаются довольно часто. Нередко
допадаются и миниатюрные сосуды - видимо, для религиозных обрядов. Обнаруженные "крученые бутыли" д "сосуды для возлияний с ручками" указывают на нспосредственную связь с Северной Сирией и Кипром, на влияние гончарных изделий юго-востока.

Для Центральной Анатолии характерна и редко , встречавшаяся керамика с лепным орнаментом. Многоцветные сосуды с изображенными на них ритуальными сценами, найденные в Битике, а недавно и в Инандыке, относятся, по-видимому, к эпохе Древнего царст;'ва, а одноцветные сосуды, от которых дошли до нас лишь черепки,-к периоду Нового царства.
Пожалуй, наиболее привлекательные образцы хеттской керамики-изделия в форме животных. Известны сосуды, имитирующие львов, но чаще встречают"ся гончарные изделия в форме быков, а также птиц, ^особенно водоплавающих.
1- Самыми ценными из этих образцов справедливо ^считаются два больших сосуда в форме быка, высотой -"1почти 3 фута, найденные в раннем слое периода Ново1го царства в нижней части крепостной террасы в Бо^-газкёе.

^ Каждая фигура выкрашена в красный цвет с кре1мовыми пятнами, у каждой инкрустированные черные Сглаза, отверстие в шее для наливания жидкости и по 1'два отверстия в ноздрях для ее выливания. Судя по тому, как одинаково свисают их хвосты, эти сосуды "были парными. По всей видимости, они олицетворяли Хурри и Шери - быков бога грозы хурритского и хеттского культов в период Нового царства. ^ Хеттская керамика встречается далеко на западе, вплоть до района Эскишехира. Это позволяет судить О сфере хеттского политического влияния (эта область, по-видимому, и была Вилусой), чего нельзя сказать о Северной Анатолии, где хеттские гончарные изделия Обнаружены в окрестностях Кастамону, Эфлани, Илгаза и Гереде, а также непосредственно к северу от Хаттусы, в Хорозтепе н в Дундартепе, на Черноморском побережье, вблизи Самсуна. Керамика этого райоиа, хотя и происходит от хеттской, во многом сохраняют более тонкие традиции периода торговых колоний, превосходя изделия Центральной Анатолии. Очевидно, каски, стараясь воспринять культуру хеттов, все же в Каких-то областях самостоятельно достигли более вы: сокого уровня, чем их южные соседи.
^
Рис. 33. Ручки сосудов в форме голов животных. Троя VI
110 находкам в Трое (слои VI и УПа), а также далее на Ццобережье, близ Смирны, на прибрежных островах и в 1*1"лубине материка, на равнинах Балыкесира и Акхисаг)- М^нисы. Наиболее интересная керамика этого района - сосуды высокого качества и искусной отделки, 'докрытые при обжиге серой глазурью, так называемая 1""серая минойская" посуда из раскопок Трои. Но вместе ^с ней всегда находили красные или желтоватые сосуды. 1В той же Трое, например, красная керамика типична ^для раннего слоя VI, однако в позднем слое VI и в слое ^У1^ она исчезает, и наиболее характерными становятПся желтоватые гончарные изделия. С другой стороны, в 1Смирне серая посуда появляется довольно поздно и 1.сгановится доминирующей только в конце бронзового ^^ека.
1, Гончарные изделия всего этого района с их характерными высокими ручками, острыми углами и похо1зкими на заклепки выпуклостями наводят на мысль, 1что вся эта керамика серых, красных и желтоватых то1нов - имитация драгоценных сосудов из серебра, золоКиликия - еще один район, керамика которого свидетельствует о политическом господстве хеттов. Здесь найдены небольшие чаши, блюда, кувшины с узкими горлышками и другая посуда, типичная для Центральной Анатолии. В районе Элязыга тоже можно выявить присутствие хеттов по их керамике. Здесь серые вазы, относящиеся к ранней местной традиции, соседствовали с типичными сосудами периода Древнехеттского царства. За ними следовали характерные гончарные изделия времени Нового царства, в частности грубые блюда, в основном оранжевых оттенков, в отличие от коричневой или красной керамики Центральной Анатолии.

В Восточной Анатолии почти нигде не сохранилось остатков керамики конца бронзового века. Высказывалось предположение, что после периода расцвета в III тысячелетии до н.э. население здесь вновь перешло на кочевой образ жизни вплоть до II тысячелетия до н.э. ^ однако подтвердить эту гипотезу могут только дальнейшие исследования и раскопки.
Если теперь мы обратимся к Западной Анатолии, перед нами предстает совершенно иной тип керамики. Для северо-запада, например, были характерны сосуды особой формы и обработки, известные большей частью
Та и меди ^. Гончарные изделия Центральной Анатолии, такие, как кувшины с клювообразными носиками и широкие блюда с орнаментированными краями, говорят в пользу этих предположений.
Наиболее характерными остаются кубки с прямыми стенками, с подставками или без них, красные кубки с орнаментом по внутреннему краю и часто с высокими выступающими ручками, а также изящные круглые кубки, кувшины со скругленными или тройными носиками наподобие трилистника и разнообразные по форме широкогорлые вазы. Украшались они в основном волнообразными линиями, которые чаще всего наносились
на верхнюю часть сосудов.
Особое пристрастие у троянцев вызывали сосуды с ручками в виде голов зверей. В самой Трое найдено достаточно привозной микенской керамики и местных образцов, подражавших ей. Но в общем в этом районе влияние микенской керамики почти не чувствуется, хотя по некоторым признакам она проникла в глубь материка вплоть до Сард и даже дальше.
Район Нзника на первый взгляд может показаться какой-то обособленной гончарной провинцией, для которой характерна обожженная посуда оранжево-желтоватого оттенка с довольно часто встречающимся глазурованным орнаментом и одновременно необожженная - по-видимому, упрощенный образец обожженной. Без новых археологических данных точно определить ее возраст пока не представляется возможным.
Поздний бронзовый век в Анатолии, лучше всего представленный слоями III, II и I в Бейджесултане, характерен особой и весьма отличной по формам керамикой.

В слое III попадаются еще сохранившиеся с середины бронзового века окрашенные в темно-коричневые цвета сосуды, однако большая часть керамики этого же слоя покрыта красной или желтоватой глазурью. Попадаются также великолепные сосуды красного, серого или золотистого цвета с вкраплениями слюды. Эти имитации металлической посуды становятся особенно популярными в слое II, хотя наряду с ними обнаруже ны и обычные глазурованные изделия.
В слое I в основном попадается керамика, типичная для слоя II, однако ее постепенно заменяет новая глазурованная посуда с более богатой палитрой красок - белая, оранжевая, розовая, ярко-красная и др., а также
грубая кухонная посуда с орнаментом, воспроизводящим веревочную оплетку. Для юго-запада наиболее характерны различные по форме чаши, "вазы для фруктов", "пивные кружки" с одной ручкой, красные бокалы, обычно без ручек, плоские блюда, кувшины с двукя или тремя носиками, кувшины с носиками в форме клювов.
В слое II был найден необычный для этого уровня ^ любопытный сосуд, так называемый "подогреватель ''питья"-двуручный, разделенный по горизонтали на

две части. Верхняя похожа на вазу, а нижняя имеет от^ верстия, через которые туда можно было засыпать го* рящий уголь, и вентиляционные отверстия для тяги. "-Подобных "самоваров" того же периода археологи еще ^ яе встречали.
1 Керамика на юго-западе Анатолии в поздний брон^'зовый век была повсеместно одинаковой до появления '^в I слое иноземных изделий, большая часть которых, по всей видимости, происходила из Центральной Анатолии.

Ранее это объяснялось притоком на юго-запад беженцев после крушения Новохеттского царства, однако сравнительное изучение этих гончарных изделий показало, что типичная для Бейджесултана керамика скорее относится к XIII, а не к XII в. до н.э. И никаких исторических причин для ее появления здесь в это время пока еще не установлено.
Следует добавить, что некоторые ученые считают, что керамика позднего бронзового века из Бейджесултана имеет столько параллелей с керамикой среднебронзового века Центральной Анатолии, что ее фактически следует отнести к последнему периоду, а не к концу II тысячелетия до н.э. Но в общем-то имеющиеся свидетельства говорят в пользу позднего бронзового века. И только с помощью новых материалов мы сможем решить эту проблему.
Остается еще вопрос о микенской керамике на югозападе Анатолии. Раскопки поселений и захоронений Милета, Насоса и Мюсгеби не оставляют никаких сомнений: это микенские колонии южной части западного побережья. В других частях побережья подобных колоний не обнаружено, а проникновение микенцев в Улубь материка было минимальным.
Многочисленные данные ои укрепленных городах Милета и Иасоса, казалось бы, свидетельствуют о том, что именно здесь находилось царство, известное хеттам как Аххиява. Эта теория во многом привлекательна, однако что касается автора данной книги, то, по его мнению, она создает множество исторических и географических неувязок. Именно из-за них в этой книге Аххиява показана на карте в северо-западной части Ана' толии.
д а в а V "ИНА И ОБОРОНА
?нные и дипломатические проблемы, стоявшие перед гами, диктовались прежде всего географическим покением их страны и ее экономическими потребностя[и. Для того чтобы лучше понять эти проблемы, необ)димо подробнее ознакомиться с землей Хатти и ее гношениями с ближайшими соседями. За отправную точку следует взять столицу Хаттусу ее местоположение - на северной стороне скалистого ^ребта, у подножия которого лежит плодородная рав[ина - объект нашего внимания. Эта богатая сельскохояйственная область была основным поставщиком зер(а в столицу, и защита ее от набегов касков с северных олмов доставляла немало забот хеттским правителям. При этом страшна была не только долговременная оккупация
плодородных земель, ежегодные налеты, губившие урожай, тоже подрывали снабжение столицы продовольствием. Чтобы предотвратить такие налеты, хеттам пришлось создать пограничную линию крепостей, которая была главной заботой хеттских царей всего периода Нового царства.
Стратегическим центром этой оборонительной линии была Хакписа (скорее всего нынешняя Амасья). Отсюда линия укрепленных фортов шла через районы Ханханы и Хаттены (по-видимому, поблизости от Мервифона и Гюмюшхаджикея) к священному городу Нерику, находившемуся скорее всего в излучине р. Галис, напротив современного Каргы. Сам Нерик располагался в опасной близости от земель касков и долгое время был в руках каскских племен. В целях безопасности этой северной границы район между укрепленными фортами постоянно патрулировался, и местное население следило за передвижениями касков. Если они прорывали эту линию, оставалось последнее оборонительное сооружение - ров, выкопанный от Амасии через Чорум, где еще можно было сдержать врага. Если же и эта линия не выдерживала, сама столица хеттов оказывалась беззащитной перед касками.

К востоку от Хакписы граница проходила, по-видимому, по узкой долине Ешиль-Ирмака вплоть до Гациуры (сегодняшнего Турхала). Отсюда оборонительная линия шла к верховьям Галиса и заканчивалась где-то между Сивасом и Зарой. Вся эта граница подвергалась постоянным набегам касков. И хотя во время ответных рейдов хетты доходили до берегов р. Куммесмаха (возможно, Келькит), им не удавалось добиться здесь постоянного превосходства. Отряды касков не только опустошали северные районы долины Галиса, но иногда переправлялись на южный берег и устремлялись к Канесу, располагавшемуся вблизи современного Кайсери, и угрожали самым важным путям, связывавшим хеттов с востоком.
К востоку от Зары по холмам проходила граница, где кончались земли касков и начинались владения Ацци (Хайасы). Здесь были, пожалуй, самые богатые рудники Северо-Восточной Анатолии, и, хотя Суппилулиума пытался заполучить их дипломатическим путем, а Мурсили позднее захватить их силой, у нас нет достаточных сведений, что хетты надолго задерживались в этом районе. Они смогли только закрепиться на пограничной линии от верховий Галиса до Евфрата. За этой линией находилось буферное государство или провинция под названием Верхняя страна, административным и религиозным центром которой был город Самуха. Согласно одним ученым, он располагался на берегах Галиса, другим-Евфрата ^. По мнению же автора, он находился вблизи или на месте современного Дивриги.
В стратегическом отношении Верхняя страна была очень важна, потому что, если бы она пала, враг легко перерезал бы путь от Сиваса (по-видимому, хеттской Марассантии) к равнине Малатьи (вероятно, хеттской Тегараме), путь, который был важнейшей для хеттов дорогой в Северную Сирию и который со времен Мурсили I вплоть до царствования Суппилулиумы оставался единственным для связи с этой областью.
За Евфратом и равниной Малатьи лежала страна Исува, где находились медные рудники Эргани-Мадена, самые богатые на всем Ближнем Востоке. Они распо[Гались между Хатти и Митанни, что делало эти руд[ки постоянным источником раздоров, и только все т же Суппилулиума сумел прибрать их к своим рум. С этого момента и вплоть до нападения ассирий( в царствование Тудхалии IV (примерно в 1265 г. н.э.) рудники Исувы служили главным источником кружения хеттских войск.
Мы уже подчеркивали, насколько важны были для тов пути из Центральной Анатолии в Северную Си0. Помимо упомянутой выше торговой дороги Си1с-Малатья другие основные дороги вели: одна-от анеса (близ современного Кайсери) через перевалы Антитавра, через знаменитые Киликийские ворота к лликийской равнине, другая - с южного плато в совеменном Карамане к району Силифке на Средиземноморском побережье и дальше вдоль берега через ^ерсин, Тарсус и Адану. До расцвета хеттского царства ассирийские купцы свободно проходили через перевалы Антитавра, но уже первые хеттские монархи, начиная с Хаттусили I (около 1650 г. до н.э.), взяли под контроль эти перевалы и Киликийские ворота. Однако к временам Телепину (около 1500 г. до н.э.) Киликия стала независимым государством Адания со столицей предположительно в Адане, а более северные пути окались на территории царства Киццуватна, столица корого Куммани находилась, по-видимому, где-то поб[зости от современного Шара. Согласно договору, аключснному с Киццуватной, Телепину пользовался гими торговыми путями, но недолго. Быстро возросшая мощь Митанни заставила Кпццуватну отказаться ят союза с хеттами. После этого перевалы в горах Антитавра неоднократно переходили из рук в руки по мере усиления того или иного соперника. Похоже, что в этот смутный период Киццуватна ухитрилась поглотить ^Аданию и что контроль над Киликийскими воротами, а также над путем Караман-Силифке и над более серверными дорогами перешел к ней. Суппилулиума вовремя смог заключить с Киццуватной договор, по которому та продолжала контролировать южные дороги, ,а весь район Антитавра со всеми перевалами полностью был включен в пределы царства хеттов. При Мурсили в него же вошла и вся Килпкия, так что, ког^Да хеттам пришлось столкнуться с египтянами, Мува^ талли смог перенести свою столицу в Датассу, стоявшую на торговом пути Караман-Силифке. Возможно,

это было временным явлением, но именно по этому пути продвигались хеттские войска из Западной Анатолии в Киликию и дальше в Северную Сирию.
После захвата Киццуватны границы царства хеттов расширились до Средиземноморского побережья и долины Евфрата. Здесь главной мощной державой был Халеб, основной соперник Хаттусили I и Мурсили I, однако после быстрой победы над сирийцами Суппилулиума посадил на трон этого государства своего сына. В то же время он отдал корону главного соперника Халеба, Кархемыша, другому сыну. Так осуществлялась политика хеттов.
Вокруг этого района Евфрата было создано множество вассальных царств, например реорганизованная Митанни, которая должна была противостоять Ассирии, Угариту и Алалаху на Средиземноморском побережье, а также Кинза (Кадеш) и Амурру на юге. Цель последних - перекрыть дороги, по которым мог бы продвинуться Египет, чтобы взять реванш.
Таково было достаточно эффективное для империи хеттов расположение сил.
В предыдущей главе немало говорилось о политических отношениях хеттов с западом и юго-западом. Здесь естественной границей был западный край равнины Конья (по-хеттски "Нижняя страна"}. По другую сторону этой границы лежали земли Арцавы. Здесь, так же как на границе с касками, была необходима сильная линия укреплений, потому что, несмотря на ряд успешных завоеваний Арцавы и создание буферных царств в Хапалле (вокруг озер Бейшехир и Эгридир), а также Миры (в районе Афьон-Кютахья), здесь, на западе, не было прочного прохеттского объединения.
Далее на севере пролегала вторая жизненно важная артерия хеттов - путь к Мраморному морю и Троаде. Здесь обычно обходились дипломатией, ибо в общем-то государства, лежавшие на этом пути, такие. как Аххиява (Троада) и Вилуса (на равнине Эскишехир), понимали, что этот торговый путь был им взаимовыгоден.

Однако этот торговый путь необходимо было защищать от арцавцев, и именно для этой цели было создано буферное государство - "страна реки Сеха" (в районе Балыкесира^).
К северу от этого пути лежали земли Хуланы (в районе нынешнего Бейпазары), Кассия (в долине Дев1 Пала и Туммана (в районе Кастамону). Полити^хеттских монархов заключалась в том, чтобы под^живать эти центры для отражения набегов север^ народов на Черноморское побережье. Страна эта представляла собой, по существу, про1жвние земель касков, а потому никакая окончательная победа была здесь невозможна. Царства Маса в районе Болу) и Араванна (возможно, Сафранболу) постоянно находились под угрозой нападения с запада, в то время как Туммана и Пала, расположенные чуть западнее нижнего течения Галиса, были более доступны для нападений касков. Что же касается остальной границы с касками, единственными мерами защиты были здесь повседневная бдительность и решительные контратаки.
При таких протяженных и разных границах проводить однозначную политику обороны было невозможно. В 'идеальном мире, где ресурсов предостаточно и торговля одинаково хорошо удовлетворяет производителей и потребителей, а те и другие осознают свою взаимозависимость, заключаются твердые соглашения и граны практически перестают существовать. Однако мир Анатолии был далеко не идеальным. Хеттское царю было окружено державами, стремившимися захваь те же самые источники сырья, и именно защита х источников или путей, ведущих к ним, определяла гитику хеттов. Союзы между великими державами гановились возможными лишь в том случае, если рум из них угрожала третья: например, хетты объеди"лись с египтянами против Ассирии. За исключением Удобных редких случаев, мирная международная политика вряд ли могла принести значительные успехи. В этом противоборствующем, противоречивом мина стороне хеттов было одно большое преимущестих царство яплялось внутренней, "континенталь"й" державой. И хотя противники окружали их со всех сторон, было весьма мало вероятно, чтобы они сумели все объединиться, в то время как хетты, используя свою центральную позицию, имели возможность быстро перебрасывать свои войска с одной границы на другую в самые опасные точки. В отдельных случаях пограничные проблемы разрешались путем завоеваний. Так, Суппилулиума вторгся в Митанни, а Муреили захватил Ариаву. Но в конечном счете хеттские цари поняли, что им и собственных владений вполне достаточно для сохранения превосходства над соседями. Чтобы оставаться хозяином положения, хеттское царство использовало, как мы видели, два способа: дипломатические союзы с малыми буферными государствами и военную силу.

О дипломатии хеттов пойдет речь в другой главе. А сейчас нас прежде всего интересует армия, которая играла столь значительную роль во всей истории хеттов. Эта армия, насчитывавшая иногда до 30 000 человек, состояла из двух основных частей - пехоты и колесниц. В пехоту входило сравнительно небольшое число постоянных отрядов, из которых одни были в личной охране царя, другие патрулировали границы и подавляли мелкие бунты. О том, как они формировались, нам ничего не известно, но мы знаем, что в отдельные периоды среди них были и наемные войска.
Во время военных кампаний пехота пополнялась ^ счет рекрутов из местного населения, а в случае необ ходимости - отрядов из вассальных государств. В пехи ту входили также специальные отряды "саперов", кото рых использовали при осадных работах, и особые гоьцы, иногда верховые. Но, как правило, лошади предназначались только для колесниц-главной ударной силы империи хеттов, как, впрочем, и других держав Ближнего Востока той эпохи.
Главным военачальником был сам царь, и достоверно известно, что хеттские цари лично участвовали в сражениях. Царь перепоручал кому-либо командование лишь в тех случаях, когда сам был болен, или занят военными действиями в другом месте, или же исполнял культовые обязанности верховного жреца. Тогда во главе войска вставал, как правило, член царской семьи, носивший какой-нибудь громкий дворцовый титул, вроде "главного виночерпия" или "главы пастухов". В отдельных беспокойных районах, например на северной границе и в Кархемыше, требовалось постоянное присутствие царского военачальника. В таких случаях одному из принцев присваивали титул "царя" данной области и наделяли правами более или менее самостоятельного командования.
Систему рангов в хеттской армии сейчас уже воссоздать почти невозможно, но. по всей видимости, низшие командные должности распределялись в соответствии со знатностью, а сама организация строилась по десятичной системе, где низшим было объединение из десяти
человек, далее - из ста и, наконец, тысячи по возрастающей иерархии командования. ^Так же мало мы знаем и об оплате воинов. Во многих случаях военная служба была одной из повинностей, о системе повинностей мы поговорим в другой главе, пока можно только добавить, что хетты наверняка досчитывали на победы, за которыми немедленно следовал раздел захваченной добычи. Опасность этой системы ярко проявилась в битве при Кадеше, где сравнительно легкая победа хеттов едва не обернулась их поражением, когда колесничие бросились грабить египетский лагерь, не убедившись, что враг полностью раз^ Находясь на вражеской территории, хеттские воины наверняка старались поживиться за счет местных жителей. Гарнизоны пограничных крепостей, очевидно, собирали дань с местного населения, и, по-видимому, та же система применялась, когда крупные воинские контингенты перемещались из одного конца хеттского царства в другой. Но помимо этого у хеттских воинов рт большие обозы из вьючных ослов и влекомых рсами повозок, в которых за ними следовало не тольЬ вооружение, но, видимо, и провиант. Главной проб^мой и в Анатолии и в Северной Сирии всегда была 1"да. Во многих районах число дорог, по которым могли Ьедовать даже небольшие отряды, резко ограничиваясь отсутствием этого главного жизненного элемента.
Что касается вооружения хеттских войск, то здесь, Ожалуй, стоит начать с современного определения )енного искусства: "чтобы превзойти противника, необ)димы три вещи: маневренность, превосходство в огне"й мощи и надежность защиты" ^.

В первом случае главным оружием хеттов, как и {)угих народов того времени, были легкие колесницы. ги колесницы появились у хеттов около середины ПтыМелетия до н.э. и быстро распространились по всему вижнему Востоку. Усовершенствованная колесница Мла чудом искусства-легкая и чрезвычайно манев№ная на большой скорости. Основу ее составляла деЬвянная рама, обитая кожей. Она стояла на широкой 1й с деревянными колесами со спицами. Из-под рамы №реди выступало дышло, к которому с обеих сторон впрягали двух лошадей. Однако превосходство хет" объяснялось не тем, что они имели эти колесницы ^ всех их противников они тоже были), а тем, что хет3м. 419 (17
Рис. 35. Хеттская колесница (с египетского рельефа в Фивах)
ты умело видоизменяли основную конструкцию применительно к обстоятельствам.
Главная проблема в конструкции колесниц заключалась в том, чтобы совместить скорость и маневренность с огневой мощью и безопасностью. Для достижения этих задач конструктор был обязан обратить особое внимание на легкость рамы, длину и расположение оси, а также на достаточную ее устойчивость, чтобы эффективно использовать применяемое с нее оружие. И надо было еще придумать какие-то приспособления для обороны или же найти способ, с помощью которого воин на колеснице мог бы защищаться. Иными словами, колесничему приходилось выполнять сразу три функции: управлять колесницей, использовать оружие и как-то обороняться.
Египетские фараоны разрешили эту проблему посвоему. Например, в битве при Кадете Рамсес II изображен в кольчуге, вожжи привязаны у него к поясу, и, таким образом, обе руки свободны, что позволяет ему разить врагов из лука. Кроме того, сбоку его колесницы прикреплен колчан с дротиками. Сама колесница, ^подобно всем египетским колесницам того периода, имела ось в задней части кузова; такое расположение делало ее чрезвычайно маневренной на большой скорости. Однако далеко не все египтяне обладали универсальным боевым искусством фараона, и на обычных египетских колесницах были двое-возница и воин, вооруженный луком и дротиками. Совершенно очевид98

10, что египтяне рассматривали колесницы как боевые ялатформы, с которых можно было на большой скорости поражать врагов метательными снарядами, внося 1^ ряды противника максимум замешательства. 1 Отношение хеттов к боевым колесницам было иным. 1Для них колесницы представляли собой тяжелую наступательную силу, способную мощной организованной 1атакой прорвать и уничтожить оборонительные линии вражеской пехоты. Поэтому основным оружием хетт1ских воинов на колесницах были копья для ближнего 1боя. Ось колесницы располагалась не сзади, а в середине кузова, из-за чего колесницы легко переворачивались ха большой скорости, но такой недостаток маневреннотис лихвой искупался более мощной поражающей сиюй, потому что благодаря среднему расположению оси [еттская колесница несла не двух, а трех человек: воз1ицу, воина с копьями и воина со щитом, защищавшего еех троих. Таким образом, дополнительный вес усили1Л мощь атаки, а в последующей рукопашной схватке хеттов сразу оказывалось численное превосходство. У других анатолийских держав, таких, как Арцава, схиява и даже Каска, тоже были колесницы, но они дпь упоминаются в хеттских текстах, и мы ничего не гаем об их конструкции и вооружении. Дело в том, о в такой пересеченной местности, как Анатолия, от десниц в сражениях было немного толку, и они, подимому, служили в основном для быстрого передви?ния царей и высокопоставленных чиновников и, ко1ечно, для поспешного бегства врагов хеттов, которые 1осле поражения "бежали в одиночку", бросая свои юйска и даже детей и жен на милость великого хеттжого царя.

^ Об организации хеттской пехоты мы знаем меньше. 1^ битве при Кадеше она играла весьма незначительную оль, в основном защищала обозы с провиантом и воружением от внезапных налетов противника. Однако горах Анатолии пехота играла самостоятельную роль, в этих сражениях, если судить даже по явно пристрагным записям в царских хрониках, хеттская армия и "есь превосходила своих противников. Это превосходгво, по-видимому, достигалось не огневой мощью, а ^чшей тренированностью и дисциплиной, позволявшей ^начальникам скрытно и быстро передвигать свои 1^ойска на большие расстояния, пользуясь естествен1ми складками местности или темнотой что давало
7*

99

Рис. 36. Оружие: наконечник копья из Бейджесултана; наконечник копья (середина бронзового века), происхождение неизвестно; прямой меч с египетского рельефа в Мединет-Абу; серповидный меч с рельфа в Язылыкая; наконечник копья из Богазкёя; боевой топор из Богаакёя
им элемент внезапности, столь важный для успешного развития боя. А когда начиналась атака, маршевую колонну с хода разворачивали в боевые порядки, которые прорывали ряды врагов, прежде чем те успевали организовать оборону. Некоторое представление о быстром продвижении хеттских боевых колонн дает скульптурная галерея Язылыкая, где изображены зловещие в "своем однообразии стремительно шагающие воины-боги.
Главное оружие хеттской пехоты, по-видимому, варьировалось в зависимости от характера местности. Так, в Северной Сирии, где сражения происходили на открытых равнинах, воин был вооружен длинным копьем.
В начале II тысячелетия до н.э. наконечник копья прикреплялся к древку с помощью комбинации загнутых язычков (иногда с "пуговицей" на конце), вонзаемых в древко, и прорезей в самом наконечнике, через которые наконечники можно было дополнительно привязывать к древку. Аналогичные загнутые язычки использовались для крепления металлического острия к другому концу деревянного древка. Первоначально это острие служило для балансировки копья, однако в бою им можно было пронзить врага, а на отдыхе или на привалах во время перехода воин мог втыкать свое копье этим острием в землю. К концу II тысячелетия до н.э. появились более эффективные формы наконечников с отвергиями в торцах, куда входил конец древка. Такие наконечники, по-видимому, реже слетали с древка в бою. ^ В Анатолийских горах хеттские воины использовали трубящие мечи-страшное оружие в форме больших " :ерпов с режущим наружным краем. И только почти в :амом конце II тысячелетия до н.э. мастерство кузнецов настолько возросло, что появились длинные прямые .^ечи. Это оружие, возможно впервые, распространилось ^ Западной Анатолии, что вполне объяснимо, если Принять эту область за прародину многих "народов моЦря", которые на египетских рельефах обычно изображаются с длинными прямыми мечами.
Кроме того, у хеттских воинов были короткие колюдие мечи или кинжалы, которые часто изображались ха скульптурах. Эфесы их часто имеют изогнутую серюобразную форму или искусно украшены головами животных (по-видимому, такие кинжалы использовались 1^о время религиозных церемоний). И эти мечи-кинжалы гасто бывали слегка изогнуты, как на скульптурных "ельефах из Богазкёя и Трои. Встречаются также пряяые мечи с расширенным в центре лезвием - изделие, )собенно популярное у анатолийских оружейников.
В ранний период II тысячелетия до н.э. рукоятка "ечей и кинжалов крепилась к лезвию с помощью заслепок, но позднее появилась более усовершенствован1ая форма: лезвие и основа рукоятки ковались из одно' бруска металла, а уже к основе рукоятки заклепками загибающимися краями крепили инкрустированные (астины из дерева или кости. В Западной Анатолии, ^естественно, чувствовалось Эгейское и европейское влия^1ие, например в кинжале из Терми. Однако расширен1ое в середине лезвие кинжала говорит скорее за то, то он был местного производства, а не привозной. ^алее к востоку подобное же влияние прослеживается

форме мечей с рельефов в Карабеле (к востоку от 1змира), в Гявуркале (близ Анкары), в Язылыкая, а в 1ачале 1 тысячелетия до н.э. такие мечи распространи1ись на юго-восток. Часто эфесы мечей и кинжалов бы1И украшены головками из камня, кости или металла, вторые сохранялись гораздо дольше, чем само лезвие. Еще одно оружие хеттских воинов-боевые топоры. )ни имели две основные формы: первая-с отверстием, Уда вставлялась рукоятка, и вторая-плоский топор, который вклинивали в расщепленное топорище, а затем привязывали для прочности. Наиболее ранние в Анатолии топоры с отверстиями для топорища явно восходили к каменным топорам, но довольно скоро появились их характерные металлические разновидности. Образцы боевых топоров из самых разных ^отдаленных районов Анатолии свидетельствуют о широком международном влиянии сходной техники металлообработки во II тысячелетии до н.э. Мастерские кузнецов располагались вдоль торговых путей, и государственные границы мало влияли на их изделия. Топоры из Кюльтепе начала 1 тысячелетия до н.э. имеют характерную ассирийскую форму. Это легко объяснить влиянием местных ассирийских торговых колоний, однако рифленые насечки вокруг отверстия для топорища характерны не только для Восточной Анатолии, но также для Сирии, Ирана и Северного Кавказа и не связаны с особенностями какого-либо местного производства.
Пожалуй, самым известным топором с отверстием для топорища можно считать боевой топор, который Держит воин на рельефе Царских ворот в Богазкёе. ;На этой скульптуре острый выступ на задней части обу;ха является как бы развитием рифленых насечек, о которых упоминалось выше, как и на палестинском образце из Бет-Шана. Но само лезвие больше всего напоминает боевые топоры из районов Кавказа. Изогнутое топорище и декоративные кисточки делают это оружие уникальным: подобных экземпляров археологи еще не находили.
Вопрос о плоских топорах без отверстия для топорища усложняется тем, что они могли скорее служить ору. днями для обработки дерева или металлов, чем боевым оружием. Тем не менее очевидно, что по крайней "мере некоторые из них были топорами, а не широкими долотами или теслами и, несомненно, использовались как в дни мира, так и во время войн. Такие топоры имели обычно выступы или ушки по обеим сторонам широко использовались во многих районах Анатолии.
На вооружении хеттских войск были, разумеется, и луки. Иногда ими пользовались на египетский манер воины на колесницах, и вполне возможно, что они были оружием хеттской легкой пехоты, так же как у касков и других народов того времени. Сам лук был склеен из отдельных частей дерева и рога и согнут так, чтобы иметь наибольшую прочность и силу. Это оружие, вероятно ввезено в Анатолию из Месопотамии в аккадский
1 период. Его можно узнать на скульптурных изображе^йиях по характерной особенности: оба конца выгнуты наружу, либо же лук имеет треугольную форму, где основанием треугольника является тетива. Наконечники стрел ковались из бронзы, часто они имели зазубрины 1у основания. Крепились они с помощью хвостовиков к 1^деревянным или тростниковым стрелам. Колчаны из кожи или древесной коры вмещали, вероятно, от 20 до 30 стрел.
^ Для личной защиты хеттские воины носили шлемы, а иногда щиты. Лучший образец шлема представлен на изображении с Царских ворот. У него заостренная веряушка (шишак), пластины, прикрывающие щеки и затылок, и длинное перо, свисающее с шишака на спину воина.

. Хеттские щиты изображены на египетских рельефах битвы при Кадеше. Они были деревянными, обтянутыми кожей и по форме отдаленно напоминали восьмерку. 1 Несмотря на уменьшенные размеры на египетских рель1 ефах, они явно предназначались для защиты всего тела 1 воина. Заметное отсутствие щитов у пехотинцев на 1 этих изображениях подтверждает нашу мысль, что 1 длинные одеяния хеттских воинов на самом деле коль^ чуги или своего рода тяжелая защитная одежда, кото' рую оставляли в обозе на время быстрых переходов, а не "тропическое обмундирование". Судя по аяатолий^ ским рельефам, хеттские воины обычно носили короткие подпоясанные туники или килты, распахнутые на груди. Фигура на Царских воротах изображена именно в тарой тунике, однако существует предположение, что то, что ранее принималось за изображение волос на обнаженной груди, в действительности символизирует кольчугу.

В конце 1 тысячелетия до н.э. "народы моря" ввели щиты круглой формы, и они стали обычным снаряжением новохеттских войск.
1 Искусство фортификации было известно в Анатолии ^ глубокой древности. Примерно в 6000 г. до н.э. неолитическое поселение в Чатал-Хююкс защищалось самым простым способом: дома стояли вплотную друг к ДРУГУ, и войти в них можно было только через отверстия в крышах. (Впрочем, возможно, такой план поселения первоначально был продиктован необходимостью защищаться от паводковых вод, а не от вражеских нападений, но это мало вероятно). Таким образом, нападающие оказывались перед сплошной стеной, которая, очевидно, была достаточно высокой и прочной. ? Но время шло, оружие усовершенствовалось, и нужно было изобретать для обороны нечто более эффективное. Так, поселение в Хаджиларе II (около 5400 г. до н.э.) уже было окружено стеной из кирпича-сырца толщиной от 5 до 10 футов, с маленькими башнями, позволявшими защитникам стрелять вдоль внешней стороны стены. Немного позднее в Хаджиларе 1 (около 5250 г. до н.э.) стена становится еще массивнее и на ней появляются "выступы" для лучшего обзора при стрельбе вдоль лицевой стороны.
Воздвигнутая на вершине холма около 4000 г. до н.э. крепость в Мерсине (слой XVI) дает нам пример дальнейшего развития фортификационного искусства. Стены из кирпича-сырца стояли на расположенных террасами каменных основаниях (в Хаджиларе каменный фундамент был только под башнями), а круглые склоны у подножия были завалены каменными глыбами, которые крайне затрудняли подход к этим основаниям. Сами же стены представляли собой сочетание отдельных прямоугольных секций с узкими выступами в разных направлениях, на которых стояли, чередуясь, башни для бокового обстрела.
В III тысячелетии до н.э. эта техника обороны получает дальнейшее развитие, особенно на северо-западе. Развитие каменной архитектуры позволило возводить внушительные и эффективные крепостные стены. Примером тому могут служить оборонительные сооружения Трюи и Полиохнии - крутые булыжные стены с надстройками из необожженного кирпича, башнями и мощными бастионами.
Если мы обратимся теперь к оборонительным стенам II тысячелетия до н. э, то увидим, что строители того времени успешно разрешили большинство проблем, связанных с этими фортификационными сооружениями. Важно напомнить, что они возводились не только для того, чтобы остановить врага, что вело бы к длительным осадам, когда защитники неминуемо оказались бы в невыгодном положении, они должны были обеспечить защитникам превосходство в маневренности и огневой мощи. Это достигалось тем, что защитники находились над противником и на его флангах. Кроме того, их конструкция должна была позволять обороняющимся активно отвечать на любые действия противника.

104

Первое, что впечатляет при взгляде на остатки стен о периода,-это их непомерная толщина, но именно (а позволяла возводить достаточно высокие стены, обы обороняющиеся были недосягаемы для противни[ и господствовали над ним. Толщина фундаментов де[ла высокие стены устойчивыми и позволяла обороняющимся успешно защищать наиболее уязвимые места. 'ребень делался достаточно широким, дабы защитники 10ГЛИ по нему свободно передвигаться и стрелять без ^домех. Отсюда-необходимость в бойницах и в широкой дороге за ними. Подножие стены приходилось защи^цать от таранов и от атак нападающих со штурмовыми вестницами. Эта задача решалась следующим образом: Нижнюю часть стены делали не вертикальной, а покатой, ^сооружая так называемые гласисы, которые давали еще "одно преимущество - сброшенные сверху камни отскакивали от них во все стороны, нанося противнику максимальный урон и сея панику. Углы "крепостных стен ^ыли наиболее уязвимы для подкопов, поэтому анатоийские строители старались обходиться вообще без глов. Их крепости явно тяготели скорее к круглым ормам, а не к прямоугольным, и, если у крепости все :е были углы, их, как правило, защищали массивные ашни. То же самое относилось и к воротам-самому 1абому месту любого укрепления. Кроме того, проход воротам делался с несколькими крутыми поворотами, о мешало быстрому продвижению противника
противника. гут с.
ухищрений,- ельнь 'лтан.
ир^шпПИЛа.
? Наиболее крупные города, которые могут служить ^примером всех этих фортификационных ухищрений,- 'это Богазкёй и Троя; кроме того, дополнительные сведения дают нам Аладжа, Алишар, Бейджесултан, Кусура ^ Мерсин, а также находившиеся под анатолийским влиянием города, такие, как Алалах и Угарит в Северной Сирии. Все это позволяет нам составить достаточно ^сное представление об оборонительной архитектуре ^Анатолии II тысячелетия до н.э.
1 Стены Богазкёя позднего периода Нового царства ^Образуют неровный эллипс длиной более трех миль. Они ркружа^т участок, который поднимается от старого р^орода на севере к высокому, скалистому хребту на эоге. А незадолго до падения Нового царства они были Продолжены и охватили пологие холмы, известные под Вазванием Бююккайя. Сначала подготовили неровную местность, на которой предстояло возвести стены: насыпали Земляные дамбы, лостигавши^ V п^и^п^""- оп ярдов.
возвести стены: насыпали достигавшие у основания 80
^ а этом фундаменте стояла главная городская стена ^состоявшая из внешней и внутренней ка^^^^ 1с разными перегородками, щхжежутки к^^йТ^ Дополнены щебнем. На гребн^этогосооруже^н^ Д^те примерно 30 футов над основание^^^^ Деще одна стена из кирпича-сырца, очевидн^^^^ Д^руствером, изображения которой видимо ^^ 1^ орнаменте осколков вазы из этого^род^ 1 Прямоугольные башни выступали из ^тен поимепнп Д^а расстоянии 100 футов друг от друга ^Тн^^^^ 1^естах дополнительные вы^пы н^^али ^^^ Дными стенами через каждые 25 футов над фр^нт^^й
^^ ^ -^ ФР^

1. 1стены. Между этими башнями, нес^льк^^^
В^ "^ ^^^ ^У^ бронзовыми ^ел^ 1^т ^^ ^^ ^^ Украшались со стороны ^
1^^ ^'^ ^^^ ^ ^^^ ^ь^ п^поло^ ^му подъему, параллельному городским стенам что за
1 ставляло атакующего противника подстав^ь отк^ 1тыи фланг защитникам. Кроме того водному извес" 1ных нам вариантов еще одна башня на видней стор^ 1 не дохода обеспечивала дополнительное пр^^^ 1 В самом южном районе города находилисьТалоны 1^е ворота (Ворота сфинксов^ ^лькодля^^' 1 Здесь крепостная стена возвышалась в^его ^т^на 1 тридцать пять, однако войти в эти воро^мо^н^
1сам"^^^^^ ^^ ^ ^ ^ ^ви^сь ^РЫ, ибо мы знаем аналогичные примеры вб^
воляет думать, что это - оставленный на крайний случай путь отступления в сторону дружественного юга во избежание позорного плена.
Внешнее кольцо стен Богазкёя - не единственная его оборонительная линия. Внутри город разделялся на отдельные кварталы, которые могли защищаться самостоятельно, если бы городская стена не устояла. Самым мощным из этих внутренних укреплений, несомненно, была цитадель, где располагались царские дворцы и архивы, самая высокая точка над старым городом. Естественное господствующее положение ее укреплялось такими же стенами, как внешняя. Еще одни стены делили город на отдельные меньшие кварталы, в которых иногда были укрепленные здания. Из всего сказанного выше видно, насколько трудно было захватить такой город.
Фортификация других городов Центральной Анатолии повторяла многие элементы оборонительной архитектуры Богазкёя. В Алишаре и Карахююке, близ Коньи, сохранились остатки стен, построенных еще в период торговых колоний.
Таким образом, этот метод никоим образом нельзя назвать изобретением позднего бронзового века. Крепостная стена Алишара не имеет оборонительных башен, но зато она представляет собой в плане как бы серию "ступенек", весьма напоминавших более раннюю крепость Хаджилара. В Аладже крепостные стены в плане скруглены, имеют башни и характерные хеттские укрепленные ворота. Хотя Аладжа и лежит южнее границы с касками, она типичный образец укрепленного пограничного города. Большое здание в центре города обычно описывают как дворец, но оно вполне могло служить казармой для местного гарнизона.
О распространении хеттского влияния на Киликиюво времена Древнего царства можно судить по Мерсину, где был применен аналогичный способ возведения крепостной стены с угловыми выступающими башнями. Здесь, как и в Алишаре, внутри вдоль стен пролегала дорога, по которой в случае необходимости могли быстро передвигаться отряды защитников.
В Западной Анатолии ярче всего основные черты оборонительной архитектуры просматриваются в крепостных стенах Трои VI. Стены Трои VI были не сплошными, а состояли из секций. Сами стены были сложены из кирпича-сырца на каменном фундаменте с крутым отко'08

ом (гласисом) с внешней стороны. Изгибы стен отмееиы ступенькой в несколько дюймов. Эти ступеньки ыкладывались отдельно и приставлялись к стене. [одобная техника была обусловлена трудностями погройки наклонных стен на неровной местности, а главое-она позволяла строить стены без всяких углов, где дадка всегда ослаблена и где наиболее велика опасность эдкопов. Таким образом, для защиты углов башни бы$ не нужны, они охраняли только ворота. Главные из IX (южные ворота) представляли собой проход шири"й II футов с башней с одной стороны. Другие ворота 1ли построены по иному плану, который лучше всего ^люстрируют восточные ворота. Здесь две секции стен рбли параллельно друг другу, оставляя проход в 6 фу1ов шириной и 16 футов длиной. В конце этот проход рез1о поворачивал, и здесь стояли сами ворота. Примерно 1 30 ярдах южнее этого прохода из стены выступала Мощная прямоугольная башня. Таким образом, если бы Противник попытался прорваться через эти ворота, его {ы сразу заметили с обеих сторон узкого прохода, кру?ой поворот затруднил бы его продвижение, а огонь с [репостной башни не позволил бы нападавшим сосредоточиться.

Однако успех обороны любой фортификационной ситемы, даже самой продуманной, зависит от того, смоут ли защитники долгое время обходиться без общения внешним миром. Это прежде всего означало, что креость должна иметь достаточные запасы продовольствия - воды.
Продовольствие запасти сравнительно нетрудно. Покалуй, наиболее типичен пример Трои УПа, где в пол Ючти каждого дома были вкопаны многочисленные гли1яные сосуды для хранения зерна и т. п. Другое дело - ода. Естественные источники внутри крепости тщательЮ оберегались, а если их не было, строили для сбора оды цистерны. Главным источником воды в Трое VI, ^пример, был колодец или цистерна в северо-восточном глу крепости, представлявшие собой шахту сечением олее 14 квадратных футов и глубиной более 30 футов, ырубленную в естественной скале. Для защиты этого жизненно важного источника над ним была построена ромная башня из квадратных известняковых блоков, "торая возвышалась примерно на 30 футов, а на ней 1е была надстройка из кирпича-сырца. К этой башне со юра крепости вела каменная лестница, по которой жители ходили за водой. Другая лестница вела к короткому проходу с поворачивающейся дверью в крепостной стене. Этот проход был очень узок, и его легко было защищать. По всей видимости, в мирное время он использовался, когда нужна была вода для полей и скота.
С таким удобным источником и еще двумя находившимися поблизости колодцами относительно небольшая крепость Трои была вполне обеспечена водой. Но в городе, подобном Богазкёю, водоснабжение было трудной проблемой. В этом районе с густонаселенными долинами необходимо было множество родников, ручьев или колодцев; большинство из них сегодня найдено и описано. В самой крепости, в районе, известном под названием Сарыкале, обнаружены вырубленные в скальном грунте цистерны поперечником около 6 футов и глубиной до 9 футов. Наверняка они служили для хранения воды на случай необходимости, однако этих запасов вряд ли хватило бы при длительной осаде города.
Недалеко от стен крепости, в слое позднего фригийского периода, был раскопан еще один колодец. К нему вела винтовая каменная лестница из 36 ступеней, защищенная с боков стенками высотой около 6 футов; сверху ее оборонял пост дозорных, а у подножия стояла крепостная башня. Однако этим колодцем вряд ли пользовались во времена хеттов, потому что он вырыт на месте, где ранее стояли ворота хеттской крепости. Так что мы до сих пор не знаем, как решалась проблема водоснабжения в столице хеттов.
Наконец, следует отметить, что жители анатолийских городов II тысячелетия до н.э., защищаясь от врагов, вовсе не надеялись только на камень и кирпич-сырец. Считалось, что ни один город, как бы он ни был укреплен, не мог выстоять без помощи и покровительства сверхъестественных сил. Например, в Богазкёе Царские ворота, Львиные ворота, Ворота сфинксов были украшены портальными рельефами, которые должны были отгонять от них злые силы и недобрых людей. Сфинксы на главных воротах Аладжи выполняли ту же функцию. В Трое скульптурная техника много беднее, однако и здесь имелись символические добрые духи. Перед южными воротами, вдоль надвратной башни, стояли пилоны - вероятно, первоначально их было шесть ^. Эти пилоны, к сожалению, разбиты, и мы не знаем, что было вырублено на их верхней части, но назначение их совершенно очевидно. Они, несомненно, были связаны с алтарем,
1вигнутым внутри надвратной башни, и с длинным 1м зданием напротив ворот с другой стороны, где на ^гяжении всех периодов Трои приносили жертвы во 1аву божественных сил, чьи символы или изображения 1ли напротив, через дорогу. Аналогичный пилон был гавлен перед западными воротами крепости. И хотя священные монолиты-с помощью мощных стен!_ (ели отразить многочисленные нападения людей, они устояли перед грозной силой землетрясения, которое ^стошило Трою VI и разрушило большую часть ее эружений.

ГлаваУ1

ОБЩЕСТВО И АДМИНИСТРАЦИЯ
Наши сведения о социальной и политической структуре Анатолии опираются главным образом на архивы высшей прослойки горожан, однако не следует забывать, что основой анатолийского общества всегда была - и во многом до сих пор остается-деревня. В хеттских текстах приводятся сотни названий, которым предшествует детерминатив, обычно переводимый как "город" или "большой город", но совершенно очевидно, что он обозначал любую группу жилищ, как бы ни была она мала, и что в действительности большинство этих "городов" были обыкновенными деревнями. Археологические изыскания показали, что настоящих городов было тогда очень мало, а такой большой город, как Хаттуса, вообще был исключением. Таким образом, подавляющее большинство анатолийцев II тысячелетия до н.э. жили отнюдь не в городском обществе. Жизнь сосредоточивалась в маленьких поселениях земледельцев, в сообществах, которые сами себя обеспечивали, удовлетворяли свои потребности и на протяжении столетий почти не менялись. Нетрудно заметить, что, несмотря на неоднократную смену правителей и правительств за огромный обозримый период, сегодняшнее анатолийское село мало чем отличается от своего предшественника, существовавшего более трех тысяч лет назад. Поэтому часто, когда наши сведения об этом предшественнике слишком скудны или их вовсе нет, изучение современного анатолийского поселения^ может помочь нам в понимании условий жизни и организации маленького хеттского сельского сообщества.

Каждое поселение имело свою обрабатываемую территорию, отделенную от соседней "ничейной" необработанной землей. На своей територии жители выращивали зерно и пасли скот, отвечали за поддержание законного

112

)ядка и безопасность иноземцев. Большей частью земкрестьяне владели сообща, но какие-то участки ринадлежали отдельным жителям ("ремесленникам" - ^ хеттским законам)-очевидно, в награду за то, что эти скусные мастера оказывали сообществу услуги. Однако дадельцы земли должны были уделять какое-то время
общественным работам, например рытью колодцев и росительных каналов.
Самую важную роль в жизни поселения играли стаейшины, которые решали все вопросы и, очевидно, управляли всеми делами сообщества, вплоть до семейных. ^емья имела патриархальный строй, и авторитет отца ?ыл очень высок. Он мог не только "отдать" своих дочерей их будущим мужьям, но мог также отдать своего ^ына в другую семью, члена которой он убил. Однако 1кены не были собственностью своих мужей, они обладапи некоторой независимостью. Например, если свободвая женщина выходила замуж за раба, она сохраняла свой статус свободной. Жены имели влияние и на выбор Мужей для своих дочерей, а иногда (правда, при неясвых обстоятельствах) могли отрекаться от своих сыновей в даже разводиться с мужьями. Обычно после свадьбы мужчина "брал" жену и "строил дом и зачинал с нею ^етей" (предполагается, что основной была нуклеарная, а не большая семья, что не расходится с археологическими данными). В отдельных же случаях жена после 1.свадьбы могла оставаться в доме отца. С другой сторорны, известный здесь обычай левирата, по которому вдо1ва становилась женою брата покойного мужа, или его 1отца, или любого другого его родственника, мог сущестровать только в обществе, где главенствующую роль иг1рал мужчина.
р Мы упомянули выше о рабах. Несомненно^ ^рабство^ ^существовало в хеттском обществе. О^нако-ибвозможно^установить, какую роль играли рябы^жизши^елелия^ ^Во всяком случае, в период Нового царства рабы были ^собственностью своих хозяев, которые распоряжались их ^жизнью, в то время как в период Древнего царства рабы согласно хе11ским_закон1м_имели юридические права и могли о6ладать-собственностыо~Весьма~вероятно,что их_ использовали главным образом как слуг в богатых до: ^ мах.

И Значительную роль в сельском хозяйстве играли мно- / ^точисленные иденные-из-аадоедадных^тран. Они нахо- / 1дились в распоряжении госуд^рстваГ"~Доттол н и тел ьнне
Зжх. 419

113

рабочие руки были особенно нужны в новохеттский период, когда все больше хеттских граждан уходило на военную службу.
Государство контролировало жизнь поселений путем установления цен на целый ряд предметов и платы за различные услуги. К сожалению, нет ни одного частного документа, по которому можно было бы судить, оказывали ли хеттские эдикты о ценах и доходах какое-либо влияние на повседневную жизнь. Не хватает также данных о возможных инфляциях при системе твердых цен. Но в общем-то государство вряд ли могло строго контролировать товарообмен, который повседневно шел в жизни поселений.
Какова же была административная система, которая контролировала сельскую общину и во многом была ей чуждой?
До возвышения Хаттусы Анатолия состояла из множества городов-государств, каждое из которых имело свою ограниченную территорию и свою центральную дворцовую администрацию. Когда во главе всех этих микрогосударств встала Хаттуса, это привело не "к фундаментальным переменам, а скорее к всеобщему распространению и усовершенствованию традиционной анатолийской системы. Вся реальная власть осталась в руках кучки семей или кланов, которые составляли аристократию.

Среди них наиболее значительной был "великий род"; из него происходили цари и высшие государственные чиновники, чьи обязанности, судя по их титулам, заключались в надзоре над различными службами царского хозяйства.
Остальные представители аристократии сочетали обязанности воинов с административными должностями во дворце, и их называли "воины и слуги царя". В целом они входили также в "панкус", или "в число всех граждан".

Панкус прежде всего являлся судебной инстанцией, и члены его были подсудны только ему. Даже царь в принципе мог быть призван на суд панкуса, но у нас таких свидетельств нет. Впрочем, однажды Хаттусили 1, намереваясь объявить о назначении своего преемника, создал подобный суд-то ли для того, чтобы он отверг, то ли, чтобы одобрил его выбор. Этот факт позволил многим ученым предположить, что панкус был своего рода рудиментом индоевропейского института наподобие
)нского "теута"" -" и что царь, как в других индоевхейских обществах, первоначально выбирался. Однако ?дует подчеркнуть, что если это действительно было [, то все данные, свидетельствующие об этом, исчезли 1олго до рассматриваемого нами периода, ибо панкус ри Хаттусили 1 и Телепину давно уже утратил какуюибо власть. Ничто не указывает на то, что Хаттусили уждался в его одобрении относительно выбора своего аследника, и даже в одном-единственном случае, о коэром мы знаем, решение панкуса было отвергнуто цаЦарица пользовалась почти такими же правами, как царь, и существует предположение, что она обладала гим титулом, не только будучи женой царя. Она сохраяла свое положение после смерти мужа и часто приамала участие в управлении страной. Это можно рас^атривать как остатки анатолийского матриархата, ко)рый позднее был вытеснен индоевропейской традицией гредачи престола по мужской линии, однако очевид1ых доказательств тому нет^. Более вероятно, что царила сохраняла свое положение главным образом благодаря своим религиозным функциям, а возможно, ее значе1ие первоначально определялось обычаем браков между братьями и сестрами в царской семье. Но если даже угот обычай и существовал, он утратил свое значение надолго до образования хеттского царства.

Члены аристократических семей были связаны с ца"ем клятвой верности и за свои заслуги получали земельке владения. Таким образом, элементы феодального 1строя были заложены в древнейшие времена, что бы ни доверили ученые, специализирующиеся на западноевропейском средневековье, которые не видят в древности ^етко разработанной системы повинностей, характерной 1для настоящего феодализма.
1 Власть над завоеванными территориями переходила ^непосредственно к членам царской семьи, а затем, по 1^ере расширения хеттского влияния, к управителям и во{ачальникам из других аристократических семей. Эти 1НОВНИКИ должны были в принципе сотрудничать со гарейшинами своих областей, следить за исполнением законов, за соблюдением религиозных обрядов. Однако несомненно, они прежде всего заботились о своих инте* Назваяне неродного собрания у тевтонов (древнегермаиского Племени).
ресах. В период Древнего царства такие "бароны" пред. ставляли собой постоянную угрозу царской власти, особенно когда царь умирал, а его преемник еще не утвердился на троне. Только при Телепину, когда было установлено незыблемое право престолонаследия, их власть была сокрушена и ограничена законом.
Между 1500 и 1400 гг. до н.э. мы наблюдаем значительные изменения в государственной организации и положении хеттского царя. В этот период царь забирает всю полноту власти, панкус перестает существовать, зато "феодальная" организация набирает силу. Причины этих изменений до сих пор не ясны. Не исключено, что они связаны с появлением легких боевых колесниц. Они стоили дорого, а для успешного управления ими необходимы были повседневные тренировки и для коня и для колесничего. Для решения этой проблемы пришлось значительно расширить категорию "баронов" и гарантировать им личные земельные владения, т. е. связывать их с царем "феодальными" узами.
Возросшее хурритское влияние, видимо, послужило причиной других перемен в Анатолии, так как оно способствовало распространению месопотамских идей относительно царской власти. Однако эти изменения объяснялись не иностранным влиянием, а потребностями все более усложнявшейся системы управления расширяющейся империи.
Поэтому институт локальных правителей, происходивших из аристократии и связанных личной клятвой с царем, был расширен; в него включались вассальные правители завоеванных государств, которые были обязаны воздавать честь великому царю, принимать участие в его войнах и ежегодно платить дань. В отдельных случаях крупные завоеванные государства получали видимость некоторой независимости: они приобретали скорее статус протекторатов, а не вассалов, однако внешняя политика все равно решалась хеттскими царями. Например, коегде на границе с касками или в Северной Сирии сохранялась древнейшая система управления, когда для поддержания порядка и лояльности этих жизненно важных районов туда назначали местными царьками членов царской семьи.
Положение вассалов определялось подробно разработанными договорами с исторической преамбулой, в которой перечислялись все милости, оказанные предкам вассала со стороны хеттских царей, а завершался текст
[ным списком богов, чей гнев обрушится на того, посмеет нарушить этот договор.
Не менее тщательно продуманные договоры заключась с другими великими державами того времени. Они довивались на равенстве и "братстве" сторон и вклюди в себя такие статьи, как непременные совместные Вствия против общего врага и поддержка законного следника на случай смерти одного из монархов, подсавших договор.

Междинастические браки были обычным явлением дитики этого периода. Хеттских царевен довольно ча" выдавали замуж за иноземных властителей, стре1сь таким образом закрепить с ними союз или обеспе[ть преданность вассального государства. Помимо всеэтого существовала система международной гражданой службы, с помощью которой державы поддержива[ между собою связь и заключали взаимовыгодные глашения. Часто практиковался обмен дарами, и влаители вели постоянную переписку со своими царствен1мн "братьями" и со своими вассалами. Все, что сказано выше, относится главным образом хеттам и к той части Анатолии, которая находилась 1 их контролем, однако в сопредельных районах дело, химо, обстояло таким же образом. Например, жизнь гледельцев на западе вряд ли сильно отличалась от 1зни земледельцев Центральной Анатолии, и трудно едставить, чтобы в Арцаве не правила подобная царстющая семья и дворцовая администрация не походила [ на аналогичную организацию хеттов. Взаимоотношения между самой Арцавой и ее землями совсем ясны. Возможно, между ними существовали чесальные отношения. Во всяком случае, царские семьи елких государств были тесно связаны с Арцавой целым 1дом династических браков. В международном плане рцава страдала прежде всего оттого, что находилась 1к бы на периферии Ближнего Востока, и царь Арцавы )емился заручиться "братской" поддержкой хеттского 1икого царя. Однако его гражданские службы не могсоперничать с аккадскими, чей язык был в то время еждународным, и, когда он писал своему "брату" Египет, его письма приходилось переводить на хет[ий, менее употребительный язык внутренней анатойской дипломатии. Этот недостаток наверняка был бы стро устранен, если бы царь Арцавы сумел утвердиться "к международная фигура.
Нам мало известно о социальной и политической ор" ганизации северо-запада Анатолии. Единственное, что можно сказать: больше всего на резиденцию "феодаль" ного" правителя с его "баронами" походила Троя и общий характер строя, описанного выше, видимо, вполне подходил к этому району. Те немногие данные, которые нам доступны, позволяют предполагать, что во всехдру. гих областях Анатолии, например в Ацци (Хайасе), ситуация была весьма сходной, в то время как в более отдаленных областях на протяжении всего II тысячелетия до н.э., по-видимому, сохранялся племенной строй.
,"ваУ11 1ИГИЯ
1игиозные представления и обряды определенного пцества обычно очень трудно выстроить в единую "йную систему. Зачастую эти обряды и верования "абатываются столетиями, а иногда тысячелетиями, всевозможными изменениями и добавлениями, вызы1ыми внешними влияниями или внутренними соци[ыми и экономическими переменами, и порой сторон7 наблюдателю невозможно разобраться в противо(ивых обрядах и сущности, казалось бы, однозначных сеств. Религия хеттов-прекрасный тому пример. 1ни ее уходят в каменный век, а бесчисленные изме1ия и добавления между VI иНтысячелетиямидон.э. ввели к такой мешанине, что сами хеттские "теологи" Шь с трудом могли организовать какое-то подобие ^ициального" культа и пантеона. За этой государстгной культовой организацией нетрудно разглядеть )жество различных элементов, как местных, так и ино,ных, которые, частично слившись, образовали идеоию хеттской империи.
Древнейшая религия Анатолии, как и многих других гионов мира, прежде всего пыталась установить связь "дей с силами природы. Важнейшая из них, несомнен, земля, мать всего сущего. Второстепенные роли игли ее спутники-божества, связанные с водой, без "мощи которой мать-земля не могла плодоносить. От гих и многих других божеств зависело благосостояние продолжение жизни рода людского, а потому каждый ювек и любое сообщество должны были стараться точить их благоволение с помощью соответствующих зальных церемоний. Каждое поселение имело своего 'а-покровителя, свой культовый центр, свою мифолоо и свой календарь празднеств, связанных главным )азом с сельскохозяйственным циклом. Кроме того, в

Рис. 37. "Богиня-мать" из Чатал-Хююка. Голова реставрирована
каждом поселении были, конечно, свои ворожеи и знахари.^

Эта простая и, можно сказать, во многом предполагаемая картина сразу усложняется, если речь заходит о более крупных политических объединениях, чем обычное поселение. Когда сообщества объединялись, одна группа божеств не заменяла другую. Отличительный характер местных божеств сохранялся, и в результате общий пантеон становился все многочисленнее и сложнее. Сегодня мы знаем только имена этих богов и почти ничего не знаем об их функциях, однако некоторые из них заняли главные места в хеттском пантеоне.
Неанатолийские народы также сыграли немаловажную роль в создании религии хеттов. Из этих народов самое большее влияние оказали индоевропейские, проникшие в Анатолию во второй половине III тысячелетия до н.э., а также хурритские, чье влияние особенно чувствовалось во II тысячелетии до н.э. Поэтому в период империи в религиозной системе лишь с трудом можно отыскать индоевропейские следы. Новые завоеватели могли, разумеется, принести с собой своего Зевса, и его влияние прослеживается в некоторых атрибутах культа бога грозы, который был собратом богини-матери официального хеттского пантеона ^. Другие индоевропейские заимствования можно видеть в изображениях периода
"ум II (около 1940-1840 гг. до н.э.) в Кюльтепе, на [денных там оттисках с цилиндрических печатей. Если судить по статуэткам предыдущих столетий, уль1^01ини-матери_был доминирующим, ^ однако на исках печатёйГ мы видим пантеонов ^основном мужских ов^который возглавляет бог грозы ив котором важ" место занимает бог Пирва, связанный с культом Гади. В свою очередь, этот культ сопоставляли странней коневодства у индоевропейцев. Но если иноземные боги и пользовались каким-то восходством в период торговых колоний, совершенно видно, что культ богини-матери вскоре вновь завоепервое место. Хеттский бог грозы, несмотря на то, он был одним из самых могущественных, явно устуглавенствующую роль этой богине в пантеоне велихеттских богов_
Влияние хурритов на хеттскую религию было горазсильнее и шире. В одной из первых глав этой книги ге высказывалось предположение, что династия периоимперии, начавшаяся примерно в 1450 г. до н.э. восшествия на престол Тудхалии 1, была по происхожяию хурритской и к концу этого периода весь офи1альный пантеон богов был хурритизирован. Это осоэно четко определяется по скульптурам божеств хетсого пантеона святилища Язылыкая, которые выстроено хурритской иерархии и носят имена хурритского оисхождения. Следует, однако, подчеркнуть, что синегизм подобного рода не типичен и относится к более зднему времени.
Таким образом, религия периода империи представив собой результат длинного и сложного процесса. 1ьшая часть сохранившихся свидетельств говорит об "ициальных, государственных культах, но и они дают соторое представление о религиозных верованиях больших сообществ земледельцев на Анатолийском ккогорье. Большинство из них скорее можно опредегь как магию, а не религию, однако простой хетт ^ ли мог уловить разницу между этими понятиями. существовали сложнейшие ритуалы с использованием апатической магии, которые применялись по любому ^чаю жизни - от восстановления мужественности до )ядов, предназначенных для того, чтобы зловредные кества не выходили из своих святилищ. Местная жриизвестная под именем "старая женщина", играла 1ьшую роль, и большая часть ее действ происходила

либо в доме просителя, либо под открытым небом, 0со" бо почитались родники. Такие "священные родники" не сохранились, однаксГнаскальный памятник наподобие того, что остался в Эфлатун-Пынаре над все еще бью. щим родником, пожалуй, может служить примером та" ких маленьких святилищ под открытым небом.
Другие наскальные изображения, такие, как изобра. жение Муваталли в Сиркели и сильно поврежденная статуя богини в Сипилусе, явно стояли над родниками а были связаны с подобными верованиями. Очевидно, такое же, хотя и более скромное святилище над родником недавно найдено поблизости от Илгина, где у подножия холма для родниковой воды был выложен прямоугольный каменный бассейн, на стенах которого сохранились иероглифы с картушем царя Тудхалии IV.
Несомненно, существовали и небольшие культовые зец такого трехкомнатного домашнего святилища, обнаруженного в нижнем городе в Хаттусе, возможно, был типичным для городских жителей. Там, очевидно, отправлял службу один из жрецов, каких было множество по всей стране. Некоторые сооружения крепости тоже, повидимому, были связаны с этим домашним культом. Здание С позднего периода империи представляло собой прямоугольник из пяти помещений; внутренний двор, который они окружали, был на 5 футов ниже. Он был покрыт слоями тины и песка, со следами многочисленных раковин и ритуальных сосудов, а в углу находился водосток. Более раннее здание (слой IV 62) на нижней террасе крепости тоже, по-видимому, имело в центре площадку с водостоком и пологим полом, на котором лежала большая расписная ваза в форме утки.
В Западной Малой Азии ученым повезло больше. В Бейджесултане во время раскопок городской стены было обнаружено несколько святилищ периода позднего бронзового века. Одно из них состояло из двух узких помещений, каждое площадью 30Х10 футов, с входом с одной стороны и небольшими помещениями, которые археологи окрестили "ризницами", с другой. К стенам "ризниц" примыкала низкая платформа, на которой стояли вплотную к стене два терракотовых "рога", украшенные тисненым орнаментом в виде концентрических кругов, а в одном месте справа от "рогов" на небольшом глиняном столбике стоял горшок для приготовления пищи.
Остатки аналогичного сооружения были найдены в ^гном доме Бейджесултана того же периода, и еще до такое же "святилище" обнаружили в поселении сура. Эти сооружения скорее всего были домашними 1гами, однако гораздо лучше сохранившиеся керамижие "рога" в Бейджесултане вряд ли можно рассматэать как "подставки для горшков". Кроме того, болье количество посуды, бусин от ожерелий, бронзовых )ашений и оружия, хранившихся в этих помещениях, юрит о том, что они использовались не для жилья. Если теперь мы обратимся^ более значительным реюзным сооружениям Богазкёя, перед нами сразу же станут образцы самых поразительные памятников окого государства периода империи. ^То мере воз(шения хеттской державы местные божества, которые [ли первоначально богами-защитниками маленьких селений земледельцев, довольно быстро превратились стражей царского дома и границ расширявшейся импе1. 0дна'ко основной характер этих богов и их взаимоошения с человеком не изменились. Для хеттов боги 1И хозяевами, которым человек должен служить так ^ как хороший слуга служит своему господину. В свою 1ередь, бог, как хороший хозяин, защищает своих слуг г болезней, голода, врагов и наказывает плохих слуг, 1ли они пренебрегают своими ритуальными обязанногями. Таким образом, по мере усиления хеттской дер:авы на плечи царя ложилось все больше обязанностей, 50 в качестве главного "слуги" богов он служил всем эжествам своего царства и как бы являлся ключевой "ященной фигурой государства. Основная обязанность вря как жреца заключалась в ежегодном объезде главах святилищ в определенные сезоны года, чтобы зарупъся благоволением богов. В такие дни его помыслы и ^ла должны были быть чисты. Если он по каким-либо дичинам не выполнял всех положенных ритуалов, боги гли разгневаться, и тогда сам царь должен был 1ать причину их гнева, принести покаяние и вымолить )е прощение. В такой ситуации порой было трудно гановить, что именно разгневало богов, потому что, гя боги и были наделены человеческими чертами, они яеко не всегда являлись молящимся и разъясняли "ичину своего недовольства. Иногда они говорили устаа впавшего в экстаз, но чаще являлись во снах. Во всех "угих случаях для выяснения причины немилости богов вбегали к гаданиям-по внутренностям жертвенных

животных, по полету птицы или же с помощью чего-то наподобие "лотереи", о которой мы почти ничего не зна^ ем. Процедура гадания заключалась в том, что задавался вопрос: "Такое-то деяние разгневало бога? Ила такое-то? Или такое?" Когда причина немилости богов обнаруживалась, проситель мог непосредственно обратиться к божеству с молитвой, и именно в этих молитвах предстают перед нами хеттские цари, а также царицы и принцы как живые люди, борющиеся с человеческими проблемами и ищущие на них ответы. "Молитва по слу" чаю чумы" Мурсили II, пожалуй, является самым ярким образцом молитвы хеттского монарха, удрученного личной ответственностью за бедствие, постигшее его страну.
Однако главные жреческие обязанности царей заключались не в частных молениях, а в отправлении публичных обрядов в обстановке, достойной великого царя.
Такая обстановка была создана в огромном храмовом комплексе (храм 1), возвышавшемся над нижним городом. Он занимал площадь в форме квадрата со сторонами примерно 300 ярдов, окруженного крепостной стеной. Кусок этой стены был ранее оборонительной стеной нижнего города, но большая часть ее была позднее специально пристроена для ограждения храма. Сами храмовые сооружения находились в центре квадрата. В западной и северо-западной части святилища (т. е. позади храма, если смотреть на него со стороны главной царской цитадели, расположенной на юго-востоке) стояли дома многочисленных служителей храма. Дома эти были различных размеров. Некоторые располагались на террасах на склоне холма, вдоль главной дороги. Узкие проулки и аллеи разделяли этот жилой массив на отдельные кварталы. Были и дома, особенно в северной части святилища, которые стояли особняком, по-видимому, они принадлежали высшим служителям храма. Вход в святилище со стороны нижнего города находился в середине северо-западной стены, где стояли монументальные ворота. Напротив должен был находиться церемониальный вход для царя, в непосредственной близости от школы писцов, большого двухэтажного здания, стоявшего рядом с храмовой стеной на юго-востоке, у единственной дороги, связывавшей царскую цитадель с храмовым комплексом.
Между этими воротами и самими храмовыми соору' жениями местность была совершенно незастроенной, что
"ывало вид на весь комплекс в целом. Он был вознут на массивной искусственной террасе длиной ярдов и шириной 110 ярдов, которая на западной стоае перекрывала фундаменты более ранних жилых дов, что свидетельствует о постепенном расширении амового комплекса на протяжении тринадцатого стогия. По стораням этой террасы тянулись узкие помещея, над которыми возвышался второй этаж зданий, 1ти полностью окружавших мощеную площадь, где )ял сам храм.
Главный вход на эту площадь находился поблизости ее юго-восточного угла, напротив школы писцов, но ли и еще три входа - на северо-востоке, северо-запаи юго-западе.
В само здание храма можно было войти только ?рез сложные, типично хеттские ворота-через центпьные ворота с комнатами "привратников" по обеим )ронам, а также с маленькими комнатами с широкиокнами внутрь этого привратного строения и наружу, мощеный внутренний двор. В противоположном глу внутреннего двора стояло маленькое здание для нтуальных омовений, а за ним-главное святилище рама с колоннадой, построенное из гранита в отличие р остального комплекса, где в основном применялся звестняк. _

Внутри стояли алтари главных богов храма, предпоожительно бога грозы страны Хатти и богини солнца )рода Аринны, чьи статуи когда-то возвышались на 1ИЗКИХ каменных платформах. Ни одна из статуй не соранилась до наших дней, однако мы знаем из текстов, го чаще всего они отливались из драгоценных металов и, по-видимому, походили на изображения, остав[иеся на рельефах, как, например, в Язылыкая. ^Ъ отдельных^слу_чаях^)жес1ва изображалось в вие-священного живот по гд^а к на_рельефе в Аладже-Хю)ке, и^^же оружия - меча или копья, г" У^^^ПТ^Тфитно отите^лось, что ^внутренние свя[ища хеттских храмов были почти всеРда невидимы со роньГ^рамовогол?Ор_а. Только избранные допускать сюда, остальные же не удостаивались чести лице)еть божество. ^Следует остановиться на еще одной 'Обенности: ^ку^товые помещения__и почти все покои )ама освещались не из внутреннего двора, а окнами, )рубленными во внешних стенах храма. На площади, окружавшей храм, и в его святилищах
^происходили, по-видимому, главные празднества хет^коп) религиозного, календаря. Они ^остояли в основном из ритуальных омовений^ жертвоприношений и воз^й^ний. Культовые предметы представляли собой диски, Изображавшие луну и солнце, сосуды из драгоценных металлов и керамики, по большей части в форме быков ^других животных.
1^ Однако почитались у хеттов не только культовые ста1гуи, но и царский трон и весь храм. И еще камни йехуваси"-особые стелы на постаментах с орнаментом, "они тоже играли в религии хеттов значительную роль. ^ "Большие собрания", проводимые, по-видимому, на ^храмовом дворе, были обычной частью ритуала и, как правило, сопровождались священными процессиями, в ^которых принимали участие сам царь, его телохранители, жрецы, знать и служители храма, а также певцы и ^узыканты, игравшие на различных инструментах. 1 Храм был не только местом, где происходили большие ритуальные церемонии, но также домом бога. Здесь Находилась его трапезная и его' опочивальня, и здесь же, ^отдельных комнатах, размещались его гости, служители храма, которые должны были во всем угождать ему. Некоторые из этих слуг божьих предположительно заримали дома за храмовым святилищем, однако остальные жили в главной части города или же обитали и 1аботали в довольно странном квартале неопределенной ^юрмыллощадыо^примерно 400х180 футов, расположенном непосредственно к юго-западу от основного хра1мового комплекса^на расстоянии 25 футов. Укрепленные ворота - единственный вход в этот обособленный квартал-располагались напротив одного из боковых входов 1 храмовой комплекс. Через эти ворота попадали на трапециевидную площадь длиной более 100 футов и шириной примерно 50 футов. Вокруг этой площади стояло 16 отдельных строений различного размера. Весь этот Комплекс можно сравнить с аналогичным кварталом Храмовых египетских ремесленников в Амарне и в 1Мединет-Абу.
1 Там же, вокруг храма-святилища, находились другие рдания, помимо перечисленных выше, однако они до сих ^ор малоизучены. Большое прямоугольное строение ^комплекс 2), во многом сходное со зданиями в цитадеЙй, стояло на открытой площади вплотную к кварталу ремесленников. В нем находился бассейн для родниковой ^оды, перекрытый низким коробчатым сводом; к нему
Рис. 39. План Язылыкая
вела с северной стороны каменная лестница. Вода поступала в этот бассейн через отверстие в задней стене и текла под ступеньками лестницы по каналу, проложенному под улицей.

Над входом в этот подземный грот было высечено несколько изображений, из которых уцелело только последнее. Оно представляет собой мужчину в профиль, в длинном одеянии и круглой шапке. Рука его поднята в знак приветствия божества. Все детали указывают на несветский характер этого помещения, еще раз подчеркивая связь с древнейшим культом источников.
Известны еще четыре храма в южной части города. Три из них, по-видимому, были окружены одной храмовой стеной и стояли на естественных возвышениях над нижним городом. Если не считать отдельных деталей, все они довольно точно воспроизводили план главного храма (№ 1). У всех были церемониальные входы, центральные внутренние дворы с колоннадой и внутренни1ми святилищами илп алтарями с окнами, чаще обращенными наружу, а не во внутренний двор. 1 В храмах II, III и IV были особые культовые помещения. В храме V, как и в главном храме 1, их было два, 1("днако в храме V по неизвестным причинам второе ^ультовое помещение находилось не в конце централь1рого двора, а сбоку от него. 1 Примерно в миле от Богазкёя, северо-восточнее его, 1находится Язылыкая - пожалуй, самое внушительное 1хеттское святилище. Здесь в скале, где когда-то бил 1родннк, были две естественные пещеры разных разме1ров. Этот скальный храм во многом напоминает другие 1анатолийские святилища, связанные с почитанием род1'ников, и, возможно, существовал еще задолго до возвы1шения хеттской державы - может быть, за многие сто1летия. Первоначально была воздвигнута стена, отгородившая главное святилище от внешнего мира. При 1Хаттусили III на ее месте был построен целый храмо1вой комплекс, весьма напоминавший храмы столицы. ^Каменная лестница вела от больших надвратных строений через вторые ворота в прямоугольный внутренний 1двор, где находились алтарь и небольшое помещение для очистительных жертв или омовений. Проход с колонна1дой вел отсюда в главное святилище, сооруженное на ме1сте внутренних ритуальных помещений. Вторые ворота 1за внутренним двором и прилегающими помещениями ^открывали когда-то доступ к меньшему алтарю, однако 1после пожара в храме, при Тудхалии IV, помещения поради внутреннего двора были перестроены и открывались 1в общий коридор или проход, который соединял большее ^святилище с меньшим; так все эти строения соединились 1 в единый комплекс.
1 Однако привлекают в святилище в Язылыкае не ^храмовые его здания, а рельефы, высеченные на стенах 1двух естественных древних пещер. 1 В первом, более обширном (помещение А) изображены две процессии-богов и богинь. Они как бы движутся навстречу друг другу, а главный бог и главная богиря, отмеченные особым своим положением и размерами, ^стоят друг перед другом в середине наскальной компо1зиции. Почти в конце правой процессии изображен ^хеттский царь, тоже более крупным масштабом и отмеченный царским картушем с именем Тудхалии. За ^ним узкий проход, охраняемый крылатыми чудовищами с львиными головами, ведет в меньшее святилище (по9 Зак. 419 129
1Ж1
^ ^ -^ -^^-^~^^
1^"^11^^^^ /^^
\/ (
Рис. 40. Наскальный рельеф. Язылыкая
мещение В)-в узкий коридор с гладкими стенами, шириной не более 9 футов, с примыкающей подземной комнатой на глубине около 30 футов, в северо-восточном углу. Стена из циклопических блоков отделяет эту комнату от внешнего мира, оставляя по левую руку лишь узенький лестничный проход, где жрец мог один на один встречать любого, кто осмелился бы проникнуть в эту святая святых.

Перед этой стеной сохранилась гладкая известняковая платформа, а на ней и вокруг нее, как выяснилось при раскопках, большое количество древесного пепла.
На стене помещения В обнаружен еще один картуш с именем Тудхалии, а ниже на той же стене-самая удивительная и загадочная сцена. На ней изображен огромный меч, по-видимому вонзенный в скалу, ибо острия его не видно. Рукоять изображена в виде четырех львиных голов и человеческой фигуры над ними: судя по остроконечной шапке или шлему, это изображение божества. Позади этого большого рельефа, II футов высотой,
рысечены две меньшие фигуры. Более крупная-предположительно бог Шаррума -покровительственно обримает маленькую-это опять же царь Тудхалия. 1 На противоположной стене и тоже как бы в сторону (подземного святилища движется процессия из 12 вои^нов-богов наподобие тех, что изображены на стене ^внешнего помещения. Они идут стремительно и грозно, (подняв серповидные мечи.
1 До сих пор трудно определить, какую роль играли рельефы Язылыкая в религии. Археолог, производивший ^здесь раскопки, отметил,-что^все храмовые строения в Отличие от столичных были построены так, что не мо^ли у5ы выдержать надстройки верхних этажей. Э-го позволяют предположить, что здешние храмовые сооружений ^использовались не повседневно, а только в редких случаях, скорее всего во время ежегодного празднества^.
Как убедительно^цредположил археолог, это(было большое празднество^Гначале нового года, которое продолжалось более месяца; на нем восхваляли всех богов" заканчивалось оно "священным бракосочетанием".
Рис. 41.
Царь Тудхалия (слева) и бог Шаррума (справа). Язылыкая
Такое истолкование вполне подходит к первому, большему помещению, но его нельзя применить ко второму, меньшему, назначение которого явно было другое. При разгадке его назначения следует обязательно учитывать частный характер этого внутреннего "алтаря" н символ его - огромный меч, вонзенный в скалу!
Ближайшая параллель этого любопытного изображения меча наблюдается в период торговых колоний и посвящена богу подземного царства. В хеттских ритуальных текстах, также посвященных подземным богам, говорится о том, как жрец создает их образы в виде меча, вонзенного в землю. Кроме того, в других текстах бог подземного царства упоминается вместе с "дюжиной богов распутья" (неизвестно, каких); невольно сразу вспоминаются 12 воинов-богов на западной стене.
Кроме того, в скалах вокруг этих подземных комнат найдены погребения, где иногда встречаются не только человеческие скелеты, но и скелеты птиц. Например, в одном случае чучело птицы было пригвождено к стене
в распростертом виде четырнадцатью большими гвоздями. Поскольку ^из хеттских текстов известно, что птиц 1 обычно приносили в жертву подземным богам, археоло1~гя, естественно, заключили, что внутренняя комната бы1 ла своего рода погребальным святилищем ^. Картуш 1 с именем Тудхалии (скорее всего четвертым, поскольку он, как известно, считал Шарруму своим богом-покрови^.телем) позволяет предположить, что это помещение пред\ назначалось для погребения либо самого царя, либо одного из его предков с таким же именем. Статуя, должно быть, стояла в северном конце комнаты или в прилегающей комнате, а в одном из маленьких прямоугольных углублений, вырубленных в стенах этих святилищ, по-видимому, хранился пепел покойного царя.

Эти предположения приводят нас к вопросу о хет^ ^гских обрядах^ совершавшихся при погребениях. Свидетельства о них мы имеем из двух источников-письменных и археологических. Древние захоронения хеттов найдены в Богазкёе, в Илыдже, милях в сорока к западу от Анкары, в бывшей фригийской столице Гордионе и вблизи Хиссарлыка, где находилась знаменитая Троя.
Во всех ^тих захоронениях погребены простые люди. Там нет царских гробниц с золотыми кладами, "как в гробницах Египта или Микенского царства той же эпохи. Подобного в Анатолии не обнаружено. Возможно" единственное исключение представляет захоронение в Гявуркале, к юго-западу от Анкары. Оно расположено на вершине холма с площадкой примерно 40 квадратных ярдов, обнесенной стеной из циклопических камней. В начале дороги, ведущей к нему, на естественной скале высечен рельеф: два бога приближаются с двух сторон к сидящей богине. А в конце верхнего плато осталось .давно ограбленное погребальное помещение площадью 13х10 футов. Судя по письменным источникам, таковы были царские погребения, не сохранившиеся до наших Дней. ^
Хеттских царей после смерти сжигали,/ что " часто .сравнивал^ с обычаями кремации героев гомеровского "эпоса ^. До недавнего времени традиция кремации не была выявлена ни в микенском, ни в хеттском мире, а захоронения в Трое, относившиеся в основном к позднему периоду Трои VI, состояли целиком из погребений с трупосожжением. На основании этого был сделан вывод, что такая традиция проникла и в гомеровские и в
хеттские ритуалы в результате контактов^ Северо-Западной Анатолией.
Однако последние данные говорят, что подобное заключение слишком все упрощает. Сегодня известно, что кремация практиковалась в Греции еще с середины бронзового века^ и распространилась в Центральной Анатолии с самого начала хеттского периода. Раскопки многочисленных погребений с трупосожжением в Гедикли, в долине Исляхии, в Юго-Восточной Турции, которые явно относятся к концу III тысячелетия до н.э., указывают на то, откуда могла пойти эта традиция. А наличие сосудов в захоронениях Гедикли, которые Шлиман называл ^етох^ - ар.(р1х6тсе^оу *, говорит о несомненной связи их с захоронениями в Трое II, хотя эта связь до сих пор недостаточно объяснена. В погребениях с трупосожжением в Греции, например в Перати, тоже прослеживается сходство с аналогичными погребениями на Левантийском побережье.
Сейчас обнаружено множество погребений с трупосожжением в Анатолии периода позднего бронзового века; захоронение в Трое всего лишь одно из раскопанных и исследованных. Могилы там располагались на южном крае плоскогорья, примерно в 550 ярдах к югу от крепости. Пепел сожженных покойников обычно ссыпали в глиняные сосуды различной формы и размеров с крышками. Их ставили в узкие могилы, зачастую чуть ниже поверхности почвы. Погребальные дары были немногочисленны и, как правило, недороги: бусы, небольшие глиняные сосуды, булавки или бронзовые кольца.
Нет никаких свидетельств, что эти могилы были индивидуальными и что даже все кладбище имело четко обозначенные границы. За крепостной стеной, под западным склоном крепости, найдены останки сожженного человека, а примерно в 220 ярдах к северо-западу от кладбища стояло кирпичное строение, весьма похожее на печь. Все это напоминает более древнее кладбище в Гедикли, где тоже были печи для сожжения покойников и где хоронили их прах.

Кладбище в Богазкёе тоже располагалось за пределами города, у дороги, ведущей к святилищу Язылыкая. Здесь большое количество погребений - урн с прахом или грунтовых захоронений - помещалось в естественных
* Название этого типа сосудов (кубок, чара, чаша) встречается уже в гомеровском эпосе.

1

расщелинах и гротах. Стратиграфический анализ показывает, что эти погребения относятся к XVIII-XIV вв. ^ н.э. И здесь прах умерших тоже помещали в глиня"НЬе сосуды различной формы и размеров, многие из которых, как в Трое, использовались в виде погребальной урны после того, как были надбиты.
Это можно считать признаком бедности, но не исключено, что это имело какое-то ритуальное значение. Погребальные дары ограничивались раковинами, небольшими горшками, несколькими бронзовыми цепочками или од^ой простой печаткой. Во^ многих захоронениях найдены кости животных. Кости коров, овец и свиней, видимо, представляют собой остатки своего рода погребальных трапез. Что же касается костей собак, то 1^это, по-видикому, говорит об обычае, когда покойного 1в загробное цгрство сопровождает верный друг. Однако существует и другое, письменное свидетельство, по которому жертвоприношение собак имело магическое или ритуальное значение.
Останки лошадей (два черепа и отдельные кости) свидетельствуют о древнейшей связи с кочевой жизнью в русских степях. Таким образом, это еще одно звено в 1' связи хеттов с народами "культуры курганов", которую, как мы предполагаем, привнесли в Анатолию носители индоевропейских языков. Обнаруженные в погребениях черепа и кости ослов, видимо, говорят о том, что некоторые обитатели Хаттусы были недостаточно богаты и не могли принести в жертву коней, а потому обошлись более дешевыми животными.
Обращает на себя внимание одна особенность этого кладбища. Она заключается в том, что в большинстве сохранившихся погребений рядом со скелетом взрослого лежит скелет ребенка. Это могло быть простым совпадением, однако возможность своего рода детских жертвоприношений тоже не исключена.
Кладбище в Илыдже, которое можно отнести к периоду Древнего царства, также состоит из разных погребений-урн с прахом и грунтовых захоронений, однако первых здесь больше. Прах покойных, как правило, помещался в полуразбитые глиняные сосуды с носиками, обращенными на восток. И опять же здесь были кости животных и скудные погребальные дары. Но это кладбище отличают мегалитические надгробные памятники или скорее надолбы, ограничивавшие ряды могил, но не индивидуальные захоронения. Они расположены в одну

135

или две линии длиной около 220 ярдов. Возможно, первоначально таких линий, типичных для кладбищ того времени, было больше, однако эти надолбы почти все сброшены и уничтожены.
Илыджа находится всего в 40 милях от Гордио^а, поэтому удивительно, что кладбище в Гордионе, которое относится примерно к тому же времени, что и в Илыд^ке, совсем не имеет погребений с трупосожжениями, а состоит из погребений в грунте, гробницах, но в основном в пифосах (сосудах). Весьма вероятно, что обычные захоронения были наиболее ранними (примерно в период торговых колоний), а во времена Древнего царства хоронили только в пифосах.

Скелеты находились в пифосах в скорченном положении, и пифос был положен так, что голова покойника обращена к юго-востоку. Отсутствие погребений с трупосожжением можно было бы объяснить простым различием в местных обычаях, однако, что белее вероятно, в Гордионе были в тот же период погребения с трупосожжением, но они еще просто не обнаружены.
Гедикли, поселение, где найдены погребения с трупосожжениями, относящиеся еще к III тысячелетию до н.э., также имеет обычные могилы примерно середины II тысячелетия до н.э. А совсем недавно Археологический музей в Анкаре приобрел керамику из Ферзанта, расположенного вблизи Мерзифона, которая свидетельствует о том, что где-то неподалеку находилось еще одно древнее хеттское кладбище.
Помимо захоронений на открытых, вне городских стен площадях существовали, очевидно, и кладбища в черте города. Например, в Богазкёе трупы хоронили в домах под полом или рядом с домами. В большинстве случаев это были простые могилы, однако имелись и исключения: могилы под каменными плитами, а в одном случае-погребение под двумя половинами распиленного вдоль пифоса.
Погребальные дары городских могил обычно немногочисленны и бедны. Все погребения в городах и вблизи них, по-видимому, принадлежали бедному люду
1д а в аУ111 1СКУССТВО И ЛИТЕРАТУРА
(аждый, кто обращается к искусству Анатолии периода вежду 1650 и 1200 гг. до н.э. и сравнивает его с искуством соседних народов, испытывает чувство разочарования. Именно в этот период появились удивительные фрески в египетских гробницах Нового царства, в которых прослеживается чувственный натурализм амарнско) периода и техническое мастерство больших батальных ^ен времен XIX династии. Именно в то же время были )зданы настенная живопись минойских и микенских зорцов, каменные печати Крита и металлические изде1ия шахтных погребений, которым принадлежит замечательная

глава в истории мирового искусства.

, По сравнению с этим Анатолии почти нечего предлокить. Тут мало воображения, тонкого изящества, вдохновенного таланта или технического совершенства, одна грубая сила, которая сразу ощущается и в огромных Настенных рельефах, и в изделиях малых форм. Возмож10, это объясняется случайностями-мало что уцелело! Це осталось, например, роскошных "царских гробниц". Но, с другой стороны, в таких местах, как дворец и хра^ы Богазкёя, где наверняка должны были находиться художественные произведения, их не оказалось, н нет Цаже следов, что они там когда-либо были. Наоборот, Существует предположение, что рельефные украшения 18 хеттских сосудах являются копиями с оштукатуренных и раскрашенных настенных рельефов хеттских зданий, которые, в свою очередь, подражают сирийскоресопотамским фрескам из Марн и Алалаха. И хотя в Отдельных хеттских поселениях находят фрагменты штуртурки, на ней не обнаружено никаких следов настенной декоративной росписи ^. ^ Небольшие произведения искусства встречаются на ^Дивленпе редко, да и те, что сохранились, неинтересны
и неоригинальны. Даже наскальные рельефы-почти единственный тип хеттского искусства-редко поднимаются над средним уровнем. Поэтому неудивительно, что хеттов называли народом, "лишенным изящества"^.
И в самом деле, если политический подъем хеттского государства и сопровождался каким-либо взлетом художественных талантов, то он либо выражался в недоступной для нас форме, либо не оставил после себя никаких следов.

Подобное утверждение может быть расценено как слишком категоричное, однако нет сомнений, что средний уровень хеттских памятников был довольно невысок. Однако это ни в коем случае не противоречит тому, что отдельные образцы хеттского искусства достигли высокого совершенства и что их можно или даже нужно рассматривать с непредвзятой точки зрения, учитывая назначение и технику хеттских мастеров. В этом отношении их наскальные рельефы дают достаточно обширный материал, который позволяет нам сделать некоторые обобщения.
Эти изображения по большей части высечены на выступающих поверхностях естественных скал, в которых вырублен, вынут только фон, а сами фигуры остались в виде плоского рельефа. Иногда естественную скалу заменяют циклопические блоки, вставленные в архитектурный ансамбль, как, например, в боковые пилоны городских ворот, но в таких случаях плиты с рельефными изображениями представляют собой часть крепостной стены, а не декоративную деталь. В результате в обоих вариантах скульптурные изображения являлись неотъемлемым элементом всего архитектурного ансамбля, где в общем сочетании они обретали силу и жизненность, которые почти полностью теряются, если брать их отдельно.

Иной раз скульптор стремится подчеркнуть единство изображения и архитектуры здания, и тогда скульптура буквально выступала из блоков строения, а не сливалась с ним. Львиные ворота в Богазкёс прекрасно отделаны только с фасада и совсем не обработаны с боков. То же самое можно сказать о сфинксах-хранителях Аладжи, где на боковых поверхностях каменных блоков бы^и изображения совсем другого рода. Однако, пожалуй, самый поразительный пример этой техники представляет собой "бог-меч" из помещения В в Язылыкая. Хотя символическое значение этого изображения и не совсем
[о, однако оно сразу же производит на зрителя впе1тление силы и могущества.
Впрочем, некоторые хеттские скульптуры исполнены "угой техникой. Привратные сфияксы из Богазкёя вотгчие от своих аналогов в Аладже высечены таким об130м, что их можно созерцать не только спереди, но и боков; то же самое относится к великолепной скульп^ре льва, хватающего теленка, из той же Аладжи.
Все они, как правило, представляют собой рельефы, о имеются и некоторые исключения. Например, голова щгуры на Царских воротах в Богазкёе изваяна почти три четверти и выступает из каменной плиты. И еще на, по-видимому, так и не оконченная фигура на склохолма в Фассиларе настолько рельефна, что ее можсчитать почти полной скульптурой. В самой технике хеттского рельефа различаются два 1ля. Одни изображения почти совершенно плоские и означены лишь контурами, иногда они настолько товно передают фигуры, что кажутся незаконченными. другие же рельефы (особенно в самой столице и вблизи 1ее) намного глубже и пластичнее. На них больше внидания уделялось мускулатуре, деталям одеяний и т. п. Причину этого приписывали влиянию хурритских, а возюжно, и вавилонских мастеров, однако сохранилось доюльно мало месопотамских рельефов, которые можно \ыло бы сравнить с хеттскими, и не исключено, что эти Отличия объясняются местной иконографической тради(ией.

Хеттское искусство было в своей основе натур алигическим-во всяком случае, в изображении людей, животных и отдельных предметов. Однако это вовсе не значает, что хетты-художники стремились создавать гастоящие портреты отдельных личностей или воспроиз)дить истинные бытовые сцены. Искусство их было сорее "идеалистическим" и "умозрительным", т. е. хуэжник изображал не то, что видел, а то, что считал 1иболее подходящим и понятным для данной ситуации, е. изображал ее общепринятую "сущность". Так, в )адицнонной мужской фигуре голова всегда изображалась в профиль, плечи и грудь-анфас, а ступни ногН1ять же в профиль. И эти "смешанные" изображения Ювсе не говорят о невежестве хеттских художников. Они 1редставляют собой по понятиям хеттского искусства {и и вообще искусства всего Ближнего Востока) основ1е элементы идеального изображения "мужественно^%1

сти". Не делалось никаких попыток создать фон или связать рельефы с общим архитектурным комплексом - создавались только фигуры на голой плите. Главная задача художника была не воспроизводить реальность, а вызывать соответствующее чувство.
Многие рельефы не отличаются техническим совершенством, однако умелое условное расположение фигур придавало всему изображению художественную ценность. Во-первых, они как бы упорно и неумолимо шли вперед, и это создавало впечатление движения и силы. А во-вторых, что самое главное,-это давало возможность варьировать композиции, либо создавая непрерывную процессию, как на фризах, либо сводя эти фигуры лицом к лицу. Обе техники использовались на рельефах в Гявуркале, однако наиболее изысканные их образцы найдены в помещении А в Язылыкая. Здесь великолепно передано чувство ожидания встречи двух колонн воинов, которые должны соединиться на главной стене.
Как правило, фигуры не пересекаются друг с Другом, и в хеттских рельефах нет даже попыток передать трехмерное изображение, но на некоторых отчетливо показано движение процессий воинов или богов. Композиция центральных фигур более сложная: божества, возглавляющие обе процессии, встречаются. Эффект этой сцены усилен столкновением быков, которые видны позади ног обоих богов. Таким образом, необычный элемент глубины изображения достигается, как уже было отмечено, за счет теологической точности: в хеттской религии быки, как правило, являются спутниками богов, а не богинь ^.
Однако самая интересная композиция хеттских настенных изображений была найдена в помещении В. Она, как обычно, имеет традиционное построение, но здесь две фигуры-царя Тудхалии IV и его личного бога-покровителя Шаррумы-не только не противопоставлены, а объединены таким образом, что образуют художественно сильное и убедительное целое. В этом случае бог стоит рядом с царем и мастшаб фигур выдержан таким образом, что бог, вместо того чтобы держать в поднятой левой руке свое традиционное оружие, крепко держит правую руку царя, голова которого прячется под мышкой божества.
Вся композиция тщательно продумана, имеет треугольную форму, однако искусно смягченную округлыми линиями, так что даже выступающая правая рука бо1зкества, длинное одеяние царя, волочащийся ЫЦшз*, 1высокии островерхий головной убор и даже эфес меча 1в форме полумесяца - все учтено и объединено в высокохудожественное произведение. 1 Высказывалось предположение, что идея этой композиции не могла принадлежать местному художнику из 1^зылыкая, ибо аналогичные изображения царя с божеством-защитником появились на печатях во времена Мурваталли. Но в любом случае наскальное изображение в 1^зылыкая представляет собой, пожалуй, самый лучший ^образец таких композиций. ." Рельефы, о которых мы до сих пор говорили, были ^связаны с религиозными культами и целиком зависели ^от ритуальных традиций, остальные изображали свет^скую жизнь и подчинялись иным правилам. В этом мож"но убедиться на примере сфинксов по обеим сторонам "крепостных ворот в Аладже. Одни рельефы чисто "про1фессиональны", т. е. связаны с религиозными культами, на других изображены музыканты, "акробаты", а также ^сцены охоты. Связь между этими двумя типами изобра' жении не совсем ясна, но не исключено, что зритель 'должен был видеть их одновременно. В основном цирковые сцены представляют собой довольно неловкие попытки отойти от ритуальных изображений. В некоторых изображениях (например, "глотателя меча" или "человека с собакой") эти попытки почти достигают успеха, но в остальных видна полная беспомощность скульптора.

Традиционное изображение фигур делает практически невозможным убедительно передать игру на арфе или .подъем по лестнице. Только когда скульптор обращается :к животным, его изображения становятся более правдивыми. В сценах охоты смелый натурализм и изящный ^рисунок основных изображений сочетаются с символиче^скими образами, такими, как рога, клыки и гривы. ^Иногда декоративные элементы включают растительный орнамент, а на заднем плане появляется изобилие ;якой формализованной "растительности". Во многих ^искусство степных народов, чем типично хеттское в на'шем понимании. Такой же контраст в изображениях животных и лю* Латинское название загнутого авгурского жезла (авгурзкрец-птицегадатель). Этим термином иногда называют жезл хеттского царя, напоминающий авгурский.
дей мы видим в произведениях малых форм. Сосуды в форме животных, в частности пары быков, найденные в Бююккале, обладают жизненной правдивостью и особым очарованием. Сосуд в форме вздыбленной лошади, которую держит на поводу конюх, найденный в Иозгате, хотя и выполнен значительно грубее, но резко задранная голова лошади и мощный поворот ее удлиненной шеи насыщены силой и движением и имеют неповторимую индивидуальность.

Статуэтки же богов, наоборот, очень условны и фактически повторяют фигуры с наскальных рельефов.
От крупных отдельных каменных скульптур практически ничего не осталось. Почти полностью разрушенная фигура в Фассиларе и нижняя часть статуи, найденная в Аладже, не вызывают восторга. Однако надвратные фигуры в Богазкёе и фрагменты человеческой головы в увеличенном масштабе, найденные там же, свидетельствуют, что в столице мастерство хеттских скульпторов было значительно выше.
За пределами самой хеттской территории нет почти ничего, что можно было бы отнести к памятникам искусства. В Бейджесултане, например, вообще не обнаружено следов применения камнетесных инструментов. Однако здесь не следует торопиться с выводами, так как далее на западе, в Сипилусе и Карабеле, имеются наскальные типично хеттские скульптуры. Их зачастую принимали за мемориальный памятник в честь завоеваний хеттских царей, однако, по последним данным, это изображение, высеченное по приказаниям местных правителей, имело религиозный характер. Поэтому не следует заблуждаться, полагая, будто все наскальные рельефы Анатолии были чисто хеттскими по стилю и происхождению. Судя по тому, что нам известно о рельефах Древнего царства, они во многом отличались от рельефов периода Нового царства. Вполне возможно, что на развитие последних сильно повлияли иноземные элементы, в том числе привнесенные из Западной Анатолии. Однако, для того чтобы прийти к какому-либо заключению, требуется больше материала.
Прежде чем обратиться к литературным произведениям хеттского периода, необходимо сразу во избежание недоразумений внести в этот вопрос полную ясность. Говоря о "литературе" на древнем Ближнем Востоке, мы

142

овсе не подразумеваем произведение, порожденное си[ой творческой фантазии и предназначенное для читающей публики, ибо читающей публики просто не существовало. Точно так же нельзя рассматривать сохранивдиеся отрывки литературных произведений как закреп[енные в письменной форме памятники устного народно) творчества.

У нас нет, например, никаких доказательств, чтохет;кая эпическая поэзия, хотя она и содержит некоторые мементы, связывающие ее с фольклором, представляет )бой "замороженный" вариант устного творчества, как го произошло с гомеровским эпосом с появлением пись1енности. Скорее наоборот-эти традиционные элеменгы были лишь реминисценциями месопотамской литера^уры, и тексты, которые мы склонны рассматривать 1как литературные произведения, на самом деле были упражнениями, весьма распространенными в месопотам:ких школах писцов. Большая часть этих упражнений "аключалась в том, что юные писцы копировали старые ?ксты. И в этой связи появился своего рода свод традиюнных текстов, который переписывался неоднократно течение столетий существования клинописи повсюду, 1где она была распространена.
Литературные тексты занимали в этом своде доволь10 незначительное место: преобладали тексты молитв, словари и различные документы. Совсем непонятно, по1ему в этот ряд вообще вошли индивидуальные литерафные тексты. Не исключено, что они сохранились юрее из просветительских, консервативных соображедй, а не потому, что их стремились сберечь из-за попу1ярности или художественных достоинств.
Та же консервативная традиция прослеживается в стремлении дословно сохранить древние тексты. Однако 10 временем писцы могли частично изменять древние Гексты, переводить месопотамские тексты на свои языки, в, таким образом, оригинальные копии были дополнены Местными подробностями. В результате в Хаттусе возяикали литературные тексты, основанные на мссопотам^ких традициях, по зачастую имевшие типично хеттский ^оттенок". Так, эпос о Гильгамеше сохранился в архивах Богазкёя не только в первоначальной аккадской верни, но и в переводах на хурритский и хеттский языки. 1удя по тому, что осталось в хеттской версии, те части юса, которые относились к городу Уруку и интересоваглавным образом жителей Месопотамии, были сокра14Я

щены для анатолийских читателей. И наоборот, эпизод борьбы с Хумбабой, происходившей на територии хурритов, вдали от центров месопотамской цивилизации, явно был расширен и дополнен в угоду читателям этих областей. Кроме того, переводы на хурритский предполагают, что эпос о Гильгамеше стал известен хеттам через посредство хурритов.
Другие заимствованные литературные тексты тоже восходят в основном к хурритским, хотя часто они не что иное, как копии с аккадских прототипов. В остальных случаях явно чувствуется, что за основу взяты ханаанские источники.
Наиболее сохранившиеся тексты хурритского происхождения рассказывают о боге Кумарби, о том, как он захватил царство богов, и о его безуспешной борьбе за это царство с богом Тешубом.
Отдельные сцены эпоса о Кумарби интересны не только тем, что напоминают аналогичные эпизоды у Гесиода и других греческих авторов, но также потому, что строки эпоса имеют, по-видимому, метрическую структуру. Обычная строка состоит, как правило, из двух полустиший, каждый из которых имеет два ударных и несколько безударных слогов. Этот метрический стих, видимо, не местного происхождения, а заимствован, как и многие другие, из Месопотамии. Каждая строка содержит одну синтаксическую единицу, и это в сочетании с традиционными повторами речи и описаниями событий придает стиху размеренное звучание, которое замечаешь только в достаточно длинных отрывках.

Один из них мы приводим в переводе проф. Г. Г. Гютербока, сделанном как можно ближе к оригиналу, даже в ущерб нормальному порядку слов в английском языке*:
Обратился тогда к Импалури Кумарби: "Импалури! К словам, что скажу я тебе, Пусть внимателен будет твой слух! Жезл ты в руку возьми, А ноги обуй
В буйные ветры, как в сапоги! Ты к богам Ирсиррам иди, И скажи ты Ирсиррам, богам, Это веское слово "Приходите! Вас Кумарби, отец всех богов, в дом богов призывает,
* В настоящем издании отрывок эпоса дан в русском переводе с оригинала Вяч. Вс. Иванова (В.В.Иванов. Луна, упавшая с неба. Древняя литература Малой Азии. М., 1977, с. 127-128).
Но зачем он зовет вас, Не знаете вы. Приходите скорей!" Пусть Ирсирры возьмут малыша, Отведут его в Темную Землю, Пусть невидим он будет великим богам". Как услышал ту речь Импалури, Взял он в руку жезл, А ноги обул
В буйные ветры, как в сапоги, И отправился в путь Импалури; И к богам он Ирсиррам пришел, Импалури Ирсиррам, богам, повторил: ^Приходите!
Кумарби, отец иоех богов, с а с зовет. А зачем он зовет вас, Не знаете вы. Приходите скорей!" Как услышали слово Ирсирры, Заспешили и заторопились, Поднялись они с тронов своих, Путь мгновенно они совершили, И к Кумарби Ирсирры пришли. Ирсиррам Кумарби так стал говорить: "Этого сына возьмите, Сына как дар вы примите, На Темную Землю его отведите! Торопитесь! Летите быстрей!
Пусть на правом плече Упеллури лежит он, как меч! Положите вы его на плечо Упеллури. Каждый день пусть растет он на сажень, Пусть за месяц растет он на четверть версты".
Так постепенно развиваются события. Ход их гедлителен, однако повторения редко совпадают досло-й^ и это придает сценам движение и делает их менее моно-тонными.

В хеттских записях также сохранились мифол)гиче,ские тексты местного происхождения, но совери^нно очевидно, что они не являются литературными произведениями, подобными тем, о которых шла речь выш'. Они ве только менее изысканны и в деталях, и в обще^ композиции, но главное-они настолько тесно связны с Культом и религиозными ритуалами, что их нельзяД^^ Уравнивать с иноземными образцами. Например, \ифоб Исчезнувшем божестве и его возвращении представляет ""бой лишь часть ритуала, исполнявшегося для того, збы божество приняло молящегося под свое по^^вн1ьство. Миф о борьбе бога грозы со змеем расс^зыали во время празднества "пуруллия", которое гроисэдило в священном городе Нерике. Все эти тексты тр^Д'

бак. 419 '^
ставляют собой огромный интерес для ученых, изучающих фольклор и религии, однако их литературные достоинства не очень высоки.
Эпическо-мифологическое прошлое Месопотамии сливалось для писцов с полулегендарным прошлым древнейших исторических монархов. Среди этих фигур главными были Саргон и Нарам-Суэн, самые могущественные правители Аккадской династии. Созданные вокруг них литературные сюжеты, по-видимому, были переведены на хеттский язык и сохранились в архивах Хаттусы.
Однако следует напомнить-это важно,-что правители Аккада были прославлены не только величием их царства, но и страшным его падением. Согласно месопотамским представлениям, судьба их зависела от божественных предопределений, человеческих взаимоотношений (мести, обид) и воздаяний свыше.
Основную идею, что прошлое не является рядом случайных событий, а предопределено их сочетанием, хетты опять же развили в характерной им манере. Хотя божественное благоволение и сохраняло первостепенную важность для них, всякое несчастье они объясняли скорее не гневом богов, а человеческой слабостью и неправедной жизнью. Так, в местных легендах, подобных "Сказанию об осаде Уршу", где речь идет о попытках древнего правителя захватить вражеский город, вина за его неудачу возлагается не на богов и не на царя, не сумевшего угодить им, а на вопиющее невежество его военачальников, которые не смогли даже проследить за исполнением своих приказов. В данном случае, если судить по сохранившейся части легенды, вряд ли мораль ее относилась к военачальникам того времени, зато хеттские монархи с первых дней Древнего царства явно использовали в своих декретах и уложениях уроки прошлого. Например, Хаттусили 1, назначая Мурсили 1 наследником трона, приказывает своим приближенным исполнять царские повеления, ибо только тогда Хаттуса сохранит главенство и на земле ее будет мир. Был прецедент, когда царские слуги ослушались монарха и возвели на трон узурпатора. "Многие ли из них избежали своей участи?"-риторически вопрошает царь.
Еще более характерна преамбула "Указа Телепину", в которой царь рассматривает раннюю историю государства и объясняет его успехи полным согласием, царившим тогда в царской семье, в то время как нынешние
несчастья происходят из-за отсутствия такового. В подобных обзорах прошлого, где разные события объсня' ются главным образом достоинствами и недостатками людей, а не вмешательством сверхъестественных сил, древние хеттские монархи и их писцы предстают перед йами как истинные предшественники "отца истории" ' Геродота.
^ Те же дворцовые хеттские писцы обладали еще одним ^талантом Геродота-живостью повествования и умением создавать реалистические образы. Творения их состоят главным образом из постановлений и указов, анналов и договоров, но даже в таких текстах они поражают читателя отсутствием формализма и традиционных условностей. Наоборот, в них зачастую чувствуется живой язык, изобретательный и раскованный, и стремление передать драматическую напряженность той или иной сцены или проиллюстрировать характер действующего лица в совершенно оригинальном стиле.
Типичным примером может служить суровая непоколебимость Хаттусили 1 перед своей сестрой, "которая ревет перед ним, подобно корове", потому что сын ее был лишен права наследовать трон, или крайнее изумление Суппилулиумы, когда гонец сообщает ему о том, что его сыну предлагают трон Египта: "Со мной ничего подобного не случалось!"

Такие сцены придают официальным хеттским текстам жизненность и индивидуальность, которые чрезвычайно привлекательны и, бесспорно, оправдывают включение таких текстов в главу о литературе.
В предыдущих главах упоминалось о молитвах, сохранившихся в хеттских архивах. Эти тексты тоже иллюстрируют многие положения, уже отмеченные нами. Основная их форма и главные концепции, подобно многому другому, были унаследованы из Месопотамии, но в Хаттусе они были изменены и получили второе рождение. В них нет оригинальности выражений, сложных построений или глубины религиозной мысли, которые придавали бы им большое литературное достоинство, однако в них чувствуется неподдельное страдание, духовный конфликт, простая, обнаженная философия жизни. Все это в сочетании с естественными бытовыми выражениями придает этим молитвенным текстам типично хеттский характер.
Жизнь, говорится в них, связана со смертью, смерть-с жизнью. Человек смертен, и человек гре147

шен. Даже если сам он невинен, грехи отцов его тяготеют над ним, он обречен на болезни и нищету. Но когда человек взывает к богу о милосердии, бог прислушивается к его мольбам, ибо он милосерден, он защита и убежище в смутные времена. Как птица ищет спасения в своем гнезде, так и человек ищет спасения в боге.
"Освети меня, как луна в полнолуние! - взывает страждущий.- Воссияй надо мною, как солнце в небе! Иди со мной одесную, подпрягись ко мне, как бык в ярме, сопутствуй мне, как истинному богу подобает!"
Невольно вспоминаешь изображение царя Тудхалин в объятиях бога-хранителя в Язылыкая.
Однако, несмотря на все эти фигуральные взлеты, молитвы хеттов сохраняли практический смысл. Воздав богу богово, молящийся убеждает свое божество, что этого вполне достаточно, чтобы избавить его от страданий. Потому что в конечном счете, убивая тех, кто приносит ему жертвы, бог вредит самому себе. Лучше пусть он нашлет эти страдания и бедствия на чужую страну, где достаточно подходящих жертв.
Вся литература, о которой упоминалось выше, принадлежала, как уже было сказано, к царскому двору и школе писцов. Это не означает, однако, что не существовало народной литературы. Нет никакого сомнения, что в те времена у хеттов, да и по всей Анатолии, пелись народные песни и рассказывались сказки. Несколько строчек песни воинов сохранилось в полуисторическом тексте периода Древнего царства:
Саван Несы, саван Несы Принеси ты мне. Матери моей одежды Принеси ты мне. Деда моего одежды Принеси ты мне.
{Перевод В. В. Иванова)
Ритмическая структура и простой припев говорят о древней традиции народной поэзии, которая, если верить хеттским текстам, имевшим особый песенный строй, восходит, по-видимому, к дохеттскому периоду. Однако ни одного образца этой поэзии, помимо приведенного выше отрывка, не сохранилось. Но если мы вспомним дошедшую до нас песенку, которую пели воины Юлия Цезаря, а она единственный сохранившийся "литературный" образчик огромного народного латинского творчества, постепенно выявившегося только в средние

века, легко предположить, что оно было также распространено и в Анатолии II тысячелетия до н.э. Но это народное творчество не интересовало ни храмовых слу^ жителей, ни государственных чиновников, никем не записанное, оно утрачено для нас безвозвратно.
Этими заметками о литературе мы заканчиваем обзор анатолийской культуры позднебронзового века. Если 1 наш труд оказался в основном о хеттах, то это объясняется не только недостатком материала о других народах и областях Анатолии, но и доминирующим положением, которое хетты занимали здесь в то время. Хетты предстали перед нами народом, пусть не обладавшим гениальностью и оригинальностью, неспособным изменить ход мировой истории, но зато, несомненно, талантливым в политической и военной организации. Кроме того, хетты умело использовали все свои природные ресурсы, что позволило им завоевать и в течение многих столе1 тий удерживать господствующее положение в ближневосточном мире.
Не менее важно еще одно обстоятельство. Хетты предстают перед нами не просто как один из древних народов, а как реальные люди, наделенные неповторимой индивидуальностью, которую мы легко распознаем до сих пор, спустя более трех тысяч лет.
^ См.: М. Е. Ь. МаПо^ап ап(1 ^. Сгии11"5Ьап1с ^оае РгеЫ^опс А88уг1а, ТЬе Ехсауаиопз а^ Те11 АграсЫуаЬ, 1935. Срл Л. МеНааг^- САН 1, Вып. 1, с. 281.
2 См.: 8. 1Лоу(1 ак1 Р. 8аГаг. Зиттег IV, 1948, с. 115 н др.; 8. Ноу(1--1ЬЫ, Мау 31, 1947, с. 581 и др.; 1ЬМ, §ер^ II, 1948, с. 303 и ел.
^ Н. Р г а п Ь { ог ^ ТЬе Аг1 ап(1 АгсЫ^ес^иге о{ Ше Апс1еп1 0г1еп^ 1970, с. 211 и ел.
* С. Ь. \^оо1еу. Цг Ехсауаиопз. Уо1. II. ТЬе Коуа1 Сете^егу, 1934; он же. Иг о{ ^е СЬаИееа, 1929; ЕхевуаИопа а^ Иг, 1954, и другие публикации.
^ М. Е. Ь. М а По ^ а п. ЕхевуаНопа а1 ВгаН ап(1 СЬа^аг Вагаг; 1гая 9, 1947, с. 1 и ел.
^ ^. ^. Р а 1 т е г. Мусепаеапа ап(1 Мтоапв, 1965, с. 246 и ел. " М. Л. Ме1Ип^ ш: К. ^. ЕЬг1сЬ. СЬгопоЬ^еа т ОЫ ^ог1с1 Агс11ео1оеу, 1965, с. 145 и ел. " С. ^. О а (1 (1. -САН 1, Вып. 2, с. 426 и ел. .). М е Паа г ^-АЛА 62, 11958, с. 14.
^ См.: Л. МеНааг^-САН 1, Вып. 2, с. 694; К. А. Сго8з1ап(1. САН, с. 845.
^ ^ Р. А1Ьг1е^ ап(1 Т. О. ЬатЬ(11п.-САН 1. Вып. 1. с. 142.
^ Л. МеПааг^.- АЛА, 62, 1958, с. 20-21. ^Н. Л. Но^е11 т: К. А. ^---1опН яп^ А. В1гсЬеП
^ Н. ^. НО^еп III. 1\. ... ^. --- (ред.). Вгопге А^е М^^гаПолз т ^Ье Ае^еап, 1973, с. 73. ^ О. Н. Р гепс Ь- Ап§^ XVII, 1967, с. 62-63. " '^ п '-" " п тьр Сопипе о{ 1Ье Огсе^;
^О.Н.Рге.- "" Л. В. На1еу ап(1 С.
^. В 1060 п. ТЬе Сот1пе
АЛА XXXII, 1928, е. 141. ^ Ср.: М. В. ^о^^оп-САН 1, с. 212 и ел. "3. МеНааг^ Апа^оПап Тгайе \у1Ш Еигоре апс1 Апа^оНап Оео^гарЬу апс1 СиЦиге Ргоу{псе5 т 1Ье Ьа^е Вгопге А^е.- Ап§^ XVIII, 1968, с. 187 и ел.

^См.: §. Р 16^0^ ^ Апсгеп^ Еигоре, 1065, с. 102 и рис. 56. ^ Л. Оагз^ап^ апй О. Я. Сите у. ТЬе Оео^гарЬу о? ^Ье Н^^е Етр}ге. 1959, с. 73 Ср. также: К. В1Не1. НаПизБа, 1970. 1- 21: Е. ЬагосЬе-АЛА 78. 1974, с. III.
^ Ср.: V. Уа(Пп. ТЬе Аг^ о1 ^аг1аге т В1ЬПса1 Ьапбз, 1963. 103 н сл" С. ЛУ. Сегат. ^агго^V Разз, В1ас1" Моип^ат, 1^56 160 и ел.
^ См.: V. Напасу. А51ап Ме11ааг^ \Уе5^егп --*-
С ега т.
Аз1ап АНа1га М§ V. Апа^оНа, Веусе5и1^ап
1974, с. 51 и ел. ап(1 ^е Н1ипе5 и ел.
Л. МеНаагг. ^езп^и" ....^^..-, МапзеГе Агта^ап (Ме1ап^е5 Мап5е1), 1974, с. 493 и ел.
^ См.: О о е^г е. Югги^а^па апс1 ^Ье РгоЫет о? НиШе Оео егарЬу, 1940, с. 27-33
" К. §. V о и п е- АЛА ЬХН, 1958, с. 139 и ел. ^ (а) Н. О о 1 (1 т а п.- АЛА ХЫ, 1937, с. 284. (Ь) Н. 0о1(1тап. Ехсауаиопз а^ 05210 Ки1е. Тагаив, II, 1956, с. 29.
^ С. ^. В1е^еп. Тгоу ап(1 ^Ье Тго^апз, 1963, с. 184. " К. Вте1. НаПизБа, 1970, с. 85.
" Р. Р15сЬег. 01е НеШШбсЬе Кегат^ уоп Во^аг^бу, 1963, с. 32.
^ С. А. В и те у ап(1 О. М. Ь ап е. ТЬе Реор1ез о{ Ше НШз, 1971, с. 47,86.
" Л.МеНааг^.- Ап^ V, 1955, с. 53. ^ н. О. Ой^егБос^-ЛНЕЗ XX, 1961, с. 93. ^ БосаПоп оп На1у§: Л. Оага^ап^ ^^ О. К. О и г пе у. ТЬе СеоегарЬу о1 1Ье ННШе Етр1ге, 1959, с. 36; оп ЕирЬга^ез: 8. А1р. 0}е Ьа^е уоп ЗатиЬа, Апа^оНа 1, 1956, с. 77 и ел. ^ у. у а (11 п. ТЬе Аг^ о1 ^аг1аге т В1ЬПса1 Ьап^а, 1963, с. 3. ^ С. ^. В 1 е^е п. Тгоу III, 1, 1953, с. 96.
^ Р. ЗИгИпе. Тиг^Ь Ута^е, 1965; Л. Е. Р1егсе. ЫГе {п а ТигИзЬ У}11аее, 1964.
^Ь. К. Ра1тег. АсЬаеапз ап(1 1п(1о-Еигореап5, 1955, с. 14; О. ^. Оитеу.-САН II. Вып. 1, с. 253 и ел. Кроме того, омл ^ Р 18^0^. Апс1еп^ Еигоре, 1965, с. 81.
^ Л. О. Масяиееп-Ап^ IX, 1959, с. 181; О. К. Сите уСАН Н. Вып. 1, с. 667 и ел. ^ Л. О.Масяиееп- Ап5^ IX, 1959, с. 179. ^ К. В1^е1. НаНизБа, 1970, с. 107-108. ^ Там же, с. 110.
^ О. К. Оитеу. ТЬе НтНеа, 1952, с. 164 и ел. ^0. О а и х. ВиНеНп (1е Согге5роп(1епсе НеНётяие ХС11. 1968, с. 1038 (Аг^05). Сгетаиоп-Ьиг1а1 15 а1ао аНеа^е^ ш 1Ье М1(1(11е Вгопге А^е 1п Ер^гиз (М. О. Ь. Н а т т о п (1. Ерп-из, 1967, с. 229) ап(1 т Ше Еаг1у Вгопге А^е оп Ьеи^аз (^. О 5 гр{е1 И. АИНБа^а, 1927; Л.Ь. Саз^еу.-САН 1. Вып. 2, с. 792-793).
^ Тгасеа о{ ^а11-ра1пип^ аге по^ герог^е(1 ?гот Маза^ Ниуй1с пеаг гИе (АЛА 78, 1974, с. 110).
^ §. 1Лоу(1. Еаг1у Ш^ЫапД Реор1е5 о! Апа^оПа, 1967, с. 64-65. К. В Ше 1. НаЦиаБа, 1970, с. 98.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АЛА - "Атепсап Лоигпа1 о1 АгсБаео1о^у". Ап§1 - "Апа1о11ап 5^(1105". САН -"СатБп(1^е Апс{еп^ Н^огу". 1ЬН - "111и51га^е(1 ^пс1оп ^е^V5". Л^Е5 - "Лоигпа1 о? ^еаг Еаз1егп 51и(Не5".
В. Г. АРДЗИНБА
ПОСЛЕСЛОВИЕ
О НЕКОТОРЫХ НОВЫХ РЕЗУЛЬТАТАХ В ИССЛЕДОВАНИИ ИСТОРИИ, ЯЗЫКОВ И КУЛЬТУРЫ ДРЕВНЕЙ АНАТОЛИИ
Предлагаемая вниманию читателей книга известного специалиста, автора ряда работ, в частности по хеттологии, Дж. Ма^куина "Хетты' и их современники в Малой Азии" представляет собой научно-популярный очерк. В данной книге затрагивается хронологически продолжительный отрезок истории Анатолии: период существования неолитической культуры городского типа Чатал-Хююка и Хаджилара VII-V тысячелетий до н.э., ассирийских торговых колоний II тысячелетия до н.э. и от объединения анатолийских городов-государств при Питхане и его сыне Анитте вплоть до образования Персидской империи, поглотившей "позднехеттские" государства.

Главная цель работы-осветить историю и культуру хеттского царства, одного из крупнейших государств древнего Востока II тысячелетия до н.э. Воссоздавая историю и культуру Анатолии, автор дал достаточно полную и в целом удачную картину повседневной жизни хеттов, их военного искусства ^ Несомненное достоинство этой части работы-широкое привлечение данных археологии, которые автор использует и при описании религии хеттов.
Менее удачно освещены история образования хеттского царства и завоевательная политика его царей. Так, согласно Дж. Маккуину, главной стратегической целью хеттских царей было стремление захватить караванные пути, по которым перевозили олово. Этот тезис
' Интересные соображения о методах подготовки (тренинге) колесничных лошадей у хурритов и хеттов, характерных особенностях использования малоазиатских колесниц см.: В. Б. Ковалевская. Конь и всадник. Пути и судьбы. М., 1977, с. 41-58.
автора данными текстов не подтверждается. Слабое ючатление производят и разделы, посвященные хеттсому обществу и его институтам, а также истории и гльтуре неиндоевропейских народов Анатолии. Дж. Макуин сам признает, что его труд в основном посвящен хеттам, и объясняет это, в частности, недостатком дан1ых о других народах Анатолии, т. е. современниках хетгов, упомянутых в названии книги. Трудно согласиться с автором. Складывается впечатление, что он, несмотря на ;вое стремление объединить в одном повествовании данше текстов и археологии, мало привлекает н недостаточ10 тщательно анализирует письменные источники, а такрке существующую литературу по этому вопросу. Мы не ^можем остановиться здесь на всех малоубедительных и ^спорных выводах Маккуина, коснемся лишь некоторых 1[из них, более подробно рассмотрим отдельные результаты ^исследований последнего времени: они были достигнуты 1 после выхода в свет книги Дж. Маккуина и, естественно, не могли быть им учтены.
1 Наука о древнем Востоке, и в частности хеттология, ^важная составная часть ее,-бурно прогрессирующая ^отрасль знания. И это вполне закономерно. Из года в год редут раскопки археологи, не перестают "колдовать" ^над уже опубликованными и только что обнаруженными ^клинописными и иероглифическими текстами филологи, ^лингвисты и историки. Благодаря усилиям ученых разных 1стран каждодневно делаются открытия. Хотя они порой . и незначительны и понятны лишь довольно узкому кругу ^специалистов, тем не менее они углубляют наши знания ' и в конце концов приводят к утверждению новых предоставлении. Случаются и открытия, которые совершают .переворот в науке о древнейших цивилизациях. 1 Несколько лет назад такое открытие было сделано ^итальянской археологической миссией под руководством ^Паоло Маттие, проводившей в сотрудничестве с Отделом рревностей Сирийской Арабской Республики раскопки в ^Гелль-Мардихе, вблизи Алеппо (САР). Под курганной ^насыпью были обнаружены остатки могущественного ^орода-государства древнего Ближнего Востока Эбла, ^существовавшего в III-II тысячелетиях до н.э.; в архивах Эблы найдены тысячи клинописных табличек^

^ См. об этом открытии: И. С. Клочков. Доселе неизвестная 1ержава.- "Знание - сила". 1977, № 8, с. 54--55; В. В. Иванов. Тредварительные данные о материалах клинописного архива Эблы.- ^Народы Азии и Африки". 1980, № 2, с. 189-199.
II Зак. 419
1&ш
Еще более крупным событием, чем открытие Эблы, стали в свое время обнаружение царских архивов Хатту" сы и последующая дешифровка хеттских клинописных текстов. Было не только ликвидировано белое пятно, но и найден один из важнейших центров цивилизаций древ" него Востока II тысячелетия до н.э. Очень ценные сведения об истории Анатолии самого начала II тысячелетия до н.э., еще до образования Древнехеттского царства, дали документы ассирийских (ашшурских) торговых колоний, написанные по-аккадски. Исключительно важную страницу истории и культуры Анатолии открыли раскопки Дж. Мелларта в Чатал-Хююке и Хаджиларе^ Он пришел к выводу, что уже в VII-V тысячелетиях до н.э. Анатолия была "наиболее развитым центром неолитической культуры на Ближнем Востоке".
К числу сложных проблем древнейшей истории Анатолии относится вопрос о времени и путях появления здесь народов, говоривших на индоевропейских языках. Эти языки обычно именуются хетто-лувийскими (иначе - анатолийскими). К ним относятся хеттский и палайский, представленные клинописными памятниками начиная с XVII-XVI вв. до н.э.; лувийский клинописный, известный по памятникам XIV-XII вв. до н.э., и лувийский иероглифический, надписи на котором относятся в основном к X--VI II вв. до н.э. К хетто-лувийским относятся также языки более позднего времени: ликийский (непосредственно продолжающий лувийский), лидийский (потомок хеттского языка) и, возможно, карийский. Надписи на ликийском, лидийском и карийском, дошедшие до нас, сделаны буквенным письмом.
Дж. Маккуин высказывает версию о проникновении хетто-лувийцев в Анатолию не с востока (через Кавказ), а с запада (через Балканы). Эту точку зрения разделяют большинство исследователей. Однако прямых археологических данных, подтверждающих ее, до сих пор не обнаружено.
Советскими учеными Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Ивановым в последние годы выдвинута принципиально новая точка зрения^ Первоначальная территория обитания индоевропейцев ("индоевропейская прародина"), как считают они, находилась не в Северном Причерноморье, "а в Передней Азии (от Балкан до Ближнего Востока и Закавказья вплоть до Иранского плоскогорья и Южной Туркмении). Авторы обосновывают эту теорию данными археологии, лингвистики и мифологии. В частности, от1-мечается, что относительно высокий уровень культуры, 1 которую удалось реконструировать для общеиндоевродейского периода по языковым данным, может быть объяснен близостью к древним месопотамским и закавказским центрам цивилизации. Теория о переднеазиатской прародине индоевропейцев кардинально меняет существующую картину миграций индоевропейцев, и в частности хетто-лувийцев. Предполагают, что последние, как и носители общегреческого языка, лишь незначительно сместились в западном направлении, т. е. из Восточной Анатолии на запад ее, откуда греческие диалекты позднее распространились на материковую Грецию и острова Эгейского моря. Гипотеза Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова в настоящее время оживленно обсуждается советскими специалистами.
Проникновение хетто-лувийцев в среду неиндоевропейского местного населения Анатолии, которое было представлено здесь, вероятно, с древнейших времен, повидимому, происходило не путем завоевания, а в результате постепенной инфильтрации нового этнического элемента. Предполагают, что неиндоевропейцы в языковом отношении составляли не одну, а несколько групп. Но имеющиеся в распоряжении исследователей данные позволяют установить лишь некоторые из них. Из числа этих народов на страницах книги Дж. Маккуина упоминаются, в частности, хурриты, каски и хатты. Главное внимание автор уделяет описанию столкновений интересов царей и вождей хурритов, касков и правителей хеттской державы. Поэтому остановимся, насколько это "возможно, на некоторых аспектах этнокультурной исто^См.: Дж. Мелларт. Древнейшие цивилизации Ближнего Востока. М., 1982; Е. В. Антонова. Антропоморфная скульптура древних земледельцев Передней и Средней Азии. М., 19(77; она же. О характере религиозных представлений неолитических обитателей Анатолии.- Культура и искусство народов Средней Азии в древности и средневековье. М., 1979.

* Т. В. Гамкрелидзе, В. В. Иванов. Древняя Передняя ^Азия и индоевропейская проблема: временные и ареальные характеристики общеиндоевропейского языка по лингвистическим и культурно-историческим данным.- "Вестник древней истории". 1980, № 3; они же. Миграции племен - носителей индоевропейских диалектов - с первоначальной территории расселения на Ближнем Востоке в исторические места их обитания в Евразии.- "Вестник древней "стории". 1981. № 2.
рии этих народов, имеющей непосредственное отношение к истории и культуре хеттского царства.
По мнению Я. М. Дьяконова, именно хатты и хурриты на рубеже III-II тысячелетий до н.э. создали в Малой Азии такие города-государства, как Пурусханда, Амкува, Куссара, Хаттуса, Вахшушана, Самуха и др. Во всяком случае, приведенные в деловых документах ассирийских колоний имена купцов говорят о том, что в торговых сделках участвовали как ашшурцы и, видимо, хетты, лувийцы, так и хурриты и хатты.
Согласно одной из точек зрения, хурриты были автохтонами Армянского нагорья, Северной Сирии, Северной Месопотамии и Загросских гор (между Месопотамией и Ираном) или занимали эти области с III тысячелетия до н.э. Самый древний клинописный хурритский текст относится ко второй половине III тысячелетия до н.э. Но большинство таких текстов из различных районов Передней Азии (в том числе таблички из архивов Хаттусы) относятся, видимо, ко второй половине II тысячелетия до н.э. Хурриты играли важную роль в истории и культуре древней Передней Азии, значение которой пока еще полностью не оценено.
Дж. Маккуин называет хурритов "народом неизвестного происхождения". Это утверждение не соответствует действительности. В результате изучения хурритского языка, важный вклад в которое внесли и советские ученые, давно уже неоспоримо доказано, что хурритский близкородствен урартскому^ Изучение же хурритских текстов из различных архивов позволило предположить, что "они отражают не единый литературный язык, а пучок диалектов"^ которые делятся на три группы. Большой интерес представляют результаты исследований, посвященных установлению генетического родства хуррито-урартских языков с кавказскими. На них мы остановимся позднее.
Каски, история которых освещена в работах советских исследователей Г. А. Меликишвили, Г. Г. Гиоргад* См.: И. М. Дьяконов. Сравнительно-грамматический обзор хурритского и урартского языков.- Переднеазиатский сборник. Вып. 1. М.. 1961, с. 369^423; он же. Языки древней Передней Азии. М., 1967, с. 123 и ел.; Г. А. Меликишвили. Урартский язык. М., 1964, с. 10-^14 и ел.
^ См.: М. Л. Хачикян. Диалекты хурритского языка. Автореф. канд. дис. М., 1978; среди работ советских авторов последнего времени, посвященных хурритскому языку, см.: Н. А. Нозадзе. Вопросы структуры хурритского глагола. Тб" 1978.
зе, И. М. Дьяконова,-это группа племен, населявших во II тысячелетии до н.э. Северную и Северо-Восточную Анатолию, а также Южное Причерноморье (Понт). Каски занимались земледелием и скотоводством.
В период правления древнехеттского царя Хантили 1 (1590-1560) каски захватили ряд областей хеттского царства (в том числе город Нерик, важнейший религиозный центр хаттов и хеттов) и, возможно, навсегда отрезали хеттов от Черного моря. Впоследствии они многократно вторгались на территорию хеттского царства и иногда доходили до его южных районов. В период Муваталли (1306-1282) они дошли до Канеса (современный Кайсери). Каски иногда действовали в союзе с лувийским царством Арцавой; последняя даже нанимала на службу каскские отряды. В свое время египетский фараон Аменхотеп III обращался к царю Арцавы с просьбой прислать ему касков-воинов для использования в своей армии. Иногда хеттам удавалось заручиться поддержкой касков. Так, последние сражались на стороне хеттов в битве при Кадеше (Кинзе) против египтян.

Каски наряду с "народами моря" участвовали в разгроме хеттского царства. После падения последнего каски и их цари на протяжении нескольких веков упоминаются в клинописных текстах как один из важных этносов Анатолии. В качестве синонима названия касков в надписи ассирийского царя Тиглатпаласара 1 (1115-- 1077) фигурирует этноним абешла.
В период хеттского царства у касков происходил переход от "военной демократии" (для которой характерны вождь, племенный совет и т.п.) к принципу-правде* ния "по-царски", о чем свидетельствуют "Анналы" Мурсили II. Этот царь сообщает, что, когда его отец Суппилулиума 1 находился в Митанни, некоторые области хеттской страны были захвачены и разорены касками, предводительствуемыми Пиххунией из "страны Типия". Этот Пиххуния, по словам Мурсили, управлял не так, как принято в стране Каска, где не было единовластия. Пиххуния же внезапно стал править "по-царски". Это, видимо, уже давно подготавливалось развитием каскского общества.
В сообщении Мурсили содержится еще один любопытный факт, характеризующий касков. В ответ на действия Пиххунии Мурсили послал к нему посла с требованием возвратить захваченных им хеттских подданных. В своем письменном ответе Пиххуния отказался выполнить требование Мурсили и даже разразился угрозами в его адрес. Если-де Мурсили затеет войну, то он, Пиххуния, будет сражаться с ним не на своей земле, а встретится с хеттским войском на его територии. Но Пиххунии было не суждено осуществить свои тщеславные замыслы. Мурсили разорил Типию и захватил самого Пиххунию. Письменный ответ каскского царя, возможно, был составлен самим хеттским послом. Однако, учитывая то обстоятельство, что Пиххуния стал править "по-царски", можно предположить, что в его "аппарате" были писцы, писавшие по-хеттски. Тексты на каскском неизвестны.
Об этнической принадлежности касков можно судить лишь по названиям их населенных пунктов и областей (часть которых, видимо, связана с названиями племен и родов каска), а также по именам различных лиц. Анализ географических и этнических названий касков привел исследователей к выводу о родстве касков с хаттами (Г. А. Меликишвили, Г. Г. Гиоргадзе). Кроме того, на основании близости термина каска и его синонима абешла с названиями адыгов (касог, кашог) и абхазов (апсилы, апшилы) предполагают, что каски принадлежали к абхазо-адыгской языковой группе (Г. А. Меликишвили, И. М. Дьяконов).
В истории и культуре Анатолии древнейшего периода важную роль играли хатты. При описании хаттов Дж. Маккуин не упоминает многих исключительно важных элементов, унаследованных от этого народа хеттами, а суждения автора относительно истории хаттов очень спорны. Большинство ученых, как западных, так и советских, считают, что хатты - автохтонное население Малой Азии. Во всяком случае, в III тысячелетии до н.э. они занимали здесь территорию в излучине р. Кызыл-Ирмак.
С хаттским этносом исследователи соотносят погре" бения вождей XXIV-XXII вв. до н.э. из Алишара,Аладжи (К. Биттель, Э. Акургал и др.; согласно Дж.Мелларту, эти погребения датируются более древним периодом). Отмечают также разительное сходство скульптурных изображений животных из этих погребений с инвентарем знаменитого майкопского кургана на Северном Кавказе (аналогичные комплексы майкопской культуры выявлены и в целом ряде других пунктов Краснодарского края и Кабардино-Балкарии). Дж. Маккуин повторяет эти выводы относительно погребений и инвентаря Аладжи. Вместе с тем он, вслед за некоторыми западными учеными, считает, что майкопская культура связана с индоевропейцами. Поэтому сходство погребального инвентаря
майкопской культуры и культуры

Аладжи для Дж. Маккуина - свидетельство миграции индоевропейцев в Анатолию. В основе этих заключений о майкопской культуре лежит очень сомнительный тезис ^ о том, что "курганная культура" была характерна толь* ^ко для индоевропейских племен. Этот тезис и утвержден ния Дж. Маккуина относительно "этнической принадлежности" вождей из погребений Аладжи более чем сомнительны. Майкопская культура действительно обнаруживает связи с Анатолией и другими областями Ближнего Востока; видимо, отсюда она и распространилась на Северо-Западный Кавказ.
Совершенно неубедительной является и повторяемая Маккуином гипотеза, что этнос, с которым связываются погребения в Аладже, и вожди этого народа "последовали за хеттами из Юго-Восточной Европы в Анатолию, а не предшествовали им, т. е. появились в Центральной Аначено в результате изучения письменных текстов-как "каппадокийских табличек", так и собственно хеттских.
Согласно Дж. Маккуину, из "каппадокийских табличек" якобы следует, что "страна Хатти" с ее хаттским языком располагалась не в районе Хаттусы, а дальше на востоке, вблизи Дивриги. Но в таком случае как объяснить то обстоятельство, что столица хеттского царства называлась Хаттусой (хат. НаЦиз, хет. НаИиза-), что хетты продолжали называть свое государство "страной Хатти", язык автохтонов - хаттским {НаШИ "по-хаттски"), а свой язык-неситским {пезШ "по-неситски").
В царских архивах Хаттусы найдено более сотни текстов, записанных клинописью на хаттском языке. Большинство из них одноязычные, но ряд текстов составлен на двух языках-хаттском с параллельным переводом на хеттский. Эти билингвы являются основным источником для изучения хаттокого. К сожалению, билингв очень мало, и к тому же некоторые большие двуязычные тексты, найденные несколько десятков лет назад, до сих пор не опубликованы и недоступны специалистам. Но, даже имея в своем распоряжении билингву, специалист неизбежно сталкивается со сложной проблемой, так как хаттский и хеттский относятся к разным типам языков. Характер решаемой исследователем задачи интерпретации хаттского при наличии хеттского перевода очень близок задаче, возникающей при сопоставлении, например, одной, довольно простой глагольной формы абхазского языка (очень сходного, в частности, по структуре с хаттским) сиумырбан= русс. "не показывай меня ему" (русский язык, как и хеттский, относится к индоевропейской семье языков). Совершенно очевидно, что непросто показать, что чему здесь соответствует, если, по существу, эта глагольная форма абхазского языка разлагается следующим образом: с-и-у-мы-р-ба-н-"меня-ему-ты-недавай-видеть" и -н-показатель времени.
Подавляющая часть текстов на хаттском представляет собой описания мифов, ритуалов, гимнов и т. п. Они составлялись в древнехеттский период и впоследствии неоднократно переписывались хеттскими писцами, по-видимому плохо знавшими хаттский. Уже в древнехеттский период, как считают некоторые исследователи, хаттский язык вышел из употребления в Центральной Анатолии и хатты говорили по-хеттски.
Анализ текстов царских архивов из Хаттусы, составленных на хаттском и анатолийских языках, позволил исследователям установить, что хатты оказали сильное влияние на хеттов и палайцев. Это влияние отчетливо прослеживается уже в "Тексте Анитты". В этом документе наряду с хеттским богом ^шзитт^ (по происхождению богом дневного света) упоминается обожествленный трон Ца1та8иМа (от хат. ^апшазиН). Это обстоятельство справедливо рассматривается исследователями как свидетельство существования задолго до образования Древнехеттского царства хаттско-хеттского и хаттско-палайского двуязычия. Иначе говоря, хетты н палайцы распространились в областях, которые до них населяли хатты (хетты - в Центральной Анатолии, а палайцы - северо-восточнее ее).

О влиянии хаттов на палайцев свидетельствуют, в частности, имена палайских богов. Как показала А. Камменхубер, из десяти богов палайского пантеона шесть заимствованы у хаттов. Еще одно палайское (индоевропейское) божество, по происхождению бог дневного света - Т1уа1-, имеет прозвище, взятое из хаттского,- Ра§Ьи1а§а§. Но это дает лишь слабое представление о влиянии хаттов на палайцев, обусловленное малочисленностью палайских текстов.
В другой традиции, в которой мы имеем в своем распоряжении несравненно больше материала, а именно
в хеттской, наши представления о влиянии хаттского эт^ ^ носа существенно шире. Это влияние обнаруживается в трех сферах хеттской традиции: в религии (мифологии), культуре и социальной организации^ Хаттский религиозный элемент в хеттской традиции-это культы многочисленных божеств, посвященные им празднества и мифы, которые рассказывались во время их; это многочисленные имена богов и титулы служителей их культов. 1 Из области культуры хаттов были заимствованы названия железа (возможно, и некоторых других металлов), музыкальных инструментов, изделий хаттской кухни ' (напитков, хлеба и т. п.), некоторых ценных пород деревьев, диких животных.
Некоторые заимствования из хаттского сохранились до настоящего времени, спустя несколько тысячелетий. Это прежде всего относится к названию железа, изобрел тателями способа выплавки которого были хатты ^.За^ долго до того, как началось широкое использование это* го металла в различных частях света (IX в. до н.э.), у хаттов уже было налажено производство изделий из него. В частности, в "Тексте Анитты" (XIX в. до н.э.) говорится о железном троне и скипетре, которые в под' тверждение своего "вассалитета" принес Анитте правитель Пурусханды, хаттского или хурритского города, Железо упомянуто и в документах ассирийских купцов. Именно с целью получения этого металла ассирийские купцы вели торговлю и создавали свои фактории в Анатолии. Существует предположение, что хатты делали сво" изделия из метеоритного железа. Действительно, метеоритное железо было им хорошо знакомо, но исключительно важно именно то, что ими было освоено производство железа сыродутным способом. Металлургия железа и название этого металла (хат. Нар/ша1к1-) распространились из области культуры хаттов в Переднейт Азии, а затем и в Евразии в целом; в конечном счете к нему восходит и рус. железо. "Греки до времен Эсхила сохраняли память о "халибах" ( 7^^; )-хатти, пер" См., в частности: А. К а мменх у б е р. Хаттский язык.- Древние языки Малой Азии. М" 1980, с. 27-33.
^ О ранней истории этого металла и заимствовании его из хатти в другие языки см.: В. В. Иванов. Проблемы истории металлов на древнем Востоке в свете данных лингвистики.- "Историко-филологический журнал АН АрмССР". 1976, № 4(75), с. 76-84; онже. 'Славянские названия металлов и проблема восстановления ранних этапов металлургии у славян.- "Советское славяноведение". 1979, ^ 5, с. 82-95.
вых изобретателях железа и стали, живших на черноморском берегу Малой Азии",-отмечает В. В. Иванов.
Другим заимствованием из хаттского является название леопарда. Как показал В. В. Иванов^, к хат. Ь-аргазз- восходит как хеттское название священного животного рагз-апа - "леопард", так и название животного (со значениями "барс", "пантера", "тигр") в целом ряде языков Евразии. Прослежена также связь, с одной стороны, между почитанием леопарда в культуре хаттов, которое "непосредственно продолжает значительно более древнюю туземную малоазиатскую традицию, засвидетельствованную еще в VII-V тысячелетиях до н.э. в Чатал-Гююке, где культ этого животного - чаще всего двух леопардов-отмечается в качестве одной из наиболее характерных черт", и, с другой-ритуальной значимостью этого животного в хеттской традиции, о чем говорят "Текст Анитты" и другие документы^

Существует и другая линия преемственности между хаттской и хеттской культурами-почитание льва. Лев наряду с другими "животными богов" часто упоминается в хеттских текстах. Под влиянием хатти хетты почитали его как божество, ему был посвящен специальный "львиный храм". Но особенно важно отметить, что под влиянием хаттов лев стал у хеттов одним из важнейших символов царской власти. Это обнаруживается в таких древнехеттских документах, как "Анналы" и "Законодательство" Хаттусили 1. В "Анналах", описывая свою победу над страной Хассува, царь сравнивает себя со львом: "И страну Хассува, подобно льву, ногами [своими] я растоптал". В "Законодательстве" Хаттусили 1, требуя у "собрания" признать наследником престола Мурсили, резюмирует: "[Только) льва божество может поставить на львиное место". Здесь перед нами не просто метафора. В обозначении наследника престола как льва явственно ощущается влияние хаттского обозначения царя как 1а^1^а1 1аЬата-"правитель-отпрыск льва"; 1аШ^а'1 - от хат. 1аШ^а- - "лев". В то же время под "львиным местом" подразумевается царский трон, возможно, наподобие того, на котором восседает богиня на статуэтках из Хаджилара и Чатал-Хююка. Божество сидит на двух леопардах или на троне, с двух
В. В. Иванов. Разыскания в области анатолийского язьгкоанания. 3-8. ^Этимология. 1976". М., 1978, с. 153-158. "" Там же, с. 154-155 и ел.
сторон которого стоят леопарды (или богиня держит на коленях двух леопардов).
Сопоставление "львиного места" с троном богини из Хаджилара и Чатал-Хююка может быть обосновано и хаттско-хеттскими билингвами. В одном разделе билингвы Кив II, 2, содержащей исключительно ценные сведения о культе священного царя у хаттов, говорится, что на ритуальный трон божество кладет (предназначенные для царя) одеяния, обувь и покрывало. Здесь "покрывало", вероятно, представляет собой шкуру, так как в аналогичных строках другой билингвы (1700/и) речь идет о возложении на сиденье (царя) шкуры льва и шкуры леопарда.
Образ ритуального трона хаттов, покрытого шкурой льва и леопарда, несомненно, имеет общие черты и с упомянутыми выше статуэтками из Хаджилара и ЧаталХююка, "львиным местом" "Законодательства" Хаттусили 1 и представленными, например, в африканских культурах обрядами коронации, во время которых вождь, правитель становился или усаживался на шкуру леопарда.

В хеттской социальной организации исследователями выявлен целый ряд других элементов, унаследованных от хаттов. Это титулы хеттского царя, царицы, царевича и целого ряда придворных. Из хаттского заимствовано название дворца и некоторых строений при нем. Здесь речь идет не просто о заимствовании обозначений, а о влиянии хаттской социальной организации на хеттскую. Как считают некоторые исследователи, влияние хаттской социальной организации обнаруживается и в специфической иерахии царя и царицы в этом царстве. В иерархии царя и царицы в хеттском царстве, по-видимому, можно видеть продолжение хаттской традиции дуальной формы власти (с двумя царями - мужчиной-царем -' хат. каИе и женщиной-царицей-хат. каИаН), следы которой обнаруживаются и в городах-государствах периода ассирийских торговых факторий в Малой Азии.
Наследие хаттов продолжает ощущаться даже в поздний период истории хеттского царства. В частности, привлекает к себе внимание "царский" ритуал этого периода, связанный с "заменой" царя. У хаттов и хеттов царь рассматривался как символ плодородия коллектива и через определенное время его "заменяли". В отличие от сходных обрядов, практиковавшихся у многих народов мира, во время которых стареющего вождя (царя) убивали, в поздних хеттских ритуалах, заимствованных из месопотамской традиции, царя подменял военнопленный или с этой целью использовали статую. Военнопленного облачали в царский наряд и по завершении обряда изгоняли из города. На смену изгнанному "старому царю" вступал на престол "новый царь" (т. е. прежний правитель). Согласно описанию одного такого ритуала, статую облачают в царские одежды, возлагают на голову диадему, вставляют в уши серьги, а ноги обувают в хаттскую обувь. Использование хаттской обуви в этом ритуале - архаизм, восходящий к древним хаттским обрядам "замены" царя.

Говоря о хаттах, Дж. Мамкуин отмечает лишь то, что хаттский язык в структурном отношении сильно отличается от индоевропейских. Действительно, до сравнительно недавнего времени мало что было известно о генетической принадлежности хуррито-урартских и хаттского языков. В разное время высказывались гипотезы о родстве их с некоторыми кавказскими. В 1954 г. лингвистами - польским исследователем Я. Брауном и кавказоведом Г.А. Климовым - была выдвинута гипотеза о родстве хуррито-урартских языков с восточнокавказскими (куда относятся дагестанские и нахские: чечено-ингушские языки). Разрабатывая эту гипотезу, И.М. Дьяконов отметил целый ряд фонологических, лексических и морфологических сходств между хуррито-урартскими и восточнокавказскими языками, показав тем самым вероятность их родства.
В 20-х годах швейцарским востоковедом Э. Форрером была высказана гипотеза о родстве хаттского с западнокавказскими языками (иначе - абхазо-адыгскими, сюда относятся абазинский, абхазский, адыгейский, кабардино-черкесский и убыхский языки). Эта гипотеза положительно оценивалась некоторыми востоковедами и кавказоведами, так как исследования хаттского, проведенные уже после Э. Форрера, показали типологическое сходство принципов структуры этого языка и абхазо-адыгских. Однако типологическое сходство, каким бы близким оно ни было, не доказывает родства. В самые последние годы В.В. Иванов на основе детального анализа хаттских текстов провел систематическое сравнение хаттского и абхазо-адыгских языков. В результате выявлены важные
" 1. М. 01а1"опоП. НигпзсЬ ип(1 Цгаг^сЬ. МйпсЬеп. 1972, с. 161-171; он же. Хуррито-урартский и восточнокавказские языки. - Древний Восток. Вып. 3. Ер., 1978, с. 25-38.

164

данные, свидетельствующие в пользу теории об отнесении хаттского языка к северо-западно-кавказским.
Существенным препятствием в решении проблемы внешних связей восточнокавказскихизападнокавказских языков является недостаточная исследованность самих этих языков и их связей друг с другом. Согласно точке зрения, разделяемой рядом советских лингвистов-кавказоведов, восточнокавказские и западнокавказские языки родственны южнокавказским [т. е. картвельским - грузинскому, мегрельскому, чанскому (или лазскому) и сванскому] и образуют так называемую "иберийско-кавказскую" семью языков. Однако западные кавказоведы считают, что родство "иберийско-кавказских" языков не доказано. Аналогичный вывод высказывают и известные советские специалисты-лингвисты Г. А. Климов и Т. В. Гамкрелидзе. "В случае, если генетическое родство кавказских языков не удастся доказать, придется ограничиться констатацией факта, что они представляют языковой союз" ^,- пишет Г.А. Климов. Он же отмечает, что "на вопрос о возможности использования абхазскоадыгских и нахско-дагестанских материалов при реконструкции картвельских прототипов необходимо ответить отрицательно, поскольку генетическое единство всех этих языков остается необоснованным" ^. Согласно Т. В. Гамкрелидзе, "гипотеза родства между картвельскими и северокавказскими языками в настоящее время не является доказанной и научно обоснованной, поскольку методом сравнительного анализа не удается установить между этими языками системы регулярных фонемных соответствий, являющихся единственным рациональным критерием для допущения изначального родства языков, их происхождения из общего языкового источника" ^. По его мнению, одним из факторов, препятствовавших "развитию сравнительных штудий картвельских языков и установлению полной системы соответст^ Ср. некоторые результаты работы: В.В. Иванов. Структура хаттских и хеттских ритуальных текстов и система хаттских притяжательных префиксов. - Структура текста - 81. Тезисы симпозиума. М., 1981, с. 6-8; он же. Славянский, балтийский и раннебалканский глагол. Индоевропейские истоки. М., 1981, с. 226-227. ^ Г.А. Климов. Кавказские языки. М., 1965, с. 77. ^ Г.А. Климов. Вопросы методики сравнительно-генетических исследований. Л., 1971, с. 26.

^ Т.В. Гамкрелидзе. Современная диахроническая лингвистика и картвельские языки. . - "Вопросы языкознания". 1971, № 2, с. 28.
вий между ними, была теория генетического родства картвельских языков с северокавказскимн" ^.
В последние годы советскими лингвистами С. Л. Николаевым и С. А. Старостиным получены интересные результаты в изучении кавказских языков. Завершена работа над этимологическим словарем "северокавказской" семьи языков, включающей западнокавказские и восточнокавказские языки (о родстве этих языков высказывался еще в 30-х годах известный лингвист Н. С.Трубецкой). В словаре приводится около 700 лексем, обнаруживающих вполне регулярные фонетические соответствия.

Сходные итоги в реконструкции "северокавказской" семьи языков получены и лингвистом-кавказоведом А. И. Абдоковым ^. Сам факт того, что разные исследователи, работая независимо друг от друга, получили сходные результаты, вряд ли может быть случайным. Скорее всего в этом можно видеть, хотя и косвенное, подтверждение правильности направления научного поиска.
Эти новые результаты в изучении "северо-кавказских" языков, в сближении их с хуррито-урартским и хаттским представляют интерес для этнокультурной истории "северокавказцев", для истории языков и культуры Анатолии и для более широких языковых и культурных сопоставлений. Они могут оказаться существенными для выяснения этногенеза и путей миграций народов, говоривших на языках, распространенных в ближневосточном ареале.
Лексика "северокавказского" языка, существованиекоторого, по глоттохронологическим подсчетам, относится приблизительно ко второй половине V тысячелетия - началу IV тысячелетия до н.э., показывает довольно высокий уровень культуры его носителей. В "прасеверокавказском" представлено большое число терминов, связанных со скотоводством, земледелием, названий металлов и производственных процессов. Упомянем некоторые
^ Там же, с. 26. Следует отметить, что, согласно теории, выдвинутой В. М. Иллич-Свитычем, картвельские языки входят в "ностратическую" семью языков (вместе с индоевропейскими, семитохамитскимн, уральскими, алтайскими и дравидийскими): В. М. Илл и ч-Свиты ч. Опыт сравнения ностратических языков. Введение. Сравнительный словарь. Т. 1. М" 1971; Т. 2. М., 1976.
^ А.Н. Абдоков. Введение в сравнительно-историческую морфологию абхазско-адыгских языков. Нальчик, 1981.
термины из 72 лексем этой части словарного фонда (по С.А. Старостину) ^:
ПСК *гУх1?}А - "скот", *]0тсо - "бык", *сйгпУ - "корова", *гэХа - "овца", */агпё - "лошадь", "кобыла", *НV^I'Vоа - "свинья", *(Х1}ц)е]е - "собака", *К'1ца^V - "курица", *Ыпс1 - "просо (на корню)", *^^I^тс^ЪV - "пшеница", *б^пV^'ц}V-"коса", *НУгэссУ--"соха"; *1Ч* §(^а})V -"свинец", ^гУ^Ы -"золото", *г^(^)Е "медь", *-а^"У- "ковать", *^'ц}эг1'а - "молоток", "топор", чазд' пзЕ- "серп", "нож", *§йпд'дЧ-"камедь", "тушь", *~УгУсЕ- "прясть"; "делать основу для тканья"^
^чтХ^Уг - "вязать", *'УдАг - "ткать", *^огУ - "вид деревянного сосуда", *с'сЧгда- "тканое или плетеное изделие", *^^^^-"вид одежды", *^"^ЧарЕ^ра^^^"IЕ "шапка".
На основе предположения, что скотоводческо-земледельческий комплекс представлен на Северном Кавказе не ранее III тысячелетия до н. э" и ряда других аргументов (ср. о них ниже) выдвигается гипотеза о более южной, возможно анатолийской, "прародине" "северокавказцев". Эта гипотеза обосновывается, в частности, и контактами "прасеверокавказских" языков с праиндоевропейскими. С. Л. Николаевым и С. А. Старостиным отмечен целый ряд (около 140) словарных сближений. Приведем некоторые схождения, в частности из таких областей лексики, как обозначения растительного и животного мира, элементов материальной культуры.

ПИЕ *рег^ (о) - ПСК *рйпдд^к - "дуб"; ПИЕ *^еКПСК ^А/^^А- "ласка", "куница"; ПИЕ ^(0^- ПСК *Нё^й- "коза"; ПИЕ *^о§о- ПСК *^с'с'У -"коза", ^козленок"; ПИЕ *е^о - ПСК *^Iд(п)?'ц}Е - "лошадь"; ПИЕ *рог^о- ПСК *^а/г^^^-"свинья", "поросенок";
^ Здесь и далее использованы следующие сокращения: ПИЕ - яраиндоевропейский, ПСК - прасеверокавказский, ПВК - правосточнокавказский, ПН-пранахский, ПАА-праабхазоадыгский, ПАКпраадыгейско-кабардинский, ПАТ-праабхазотапанский (абазинский). Условным знаком * помечаются слова, реконструированные ва основе данных современных кавказских языков.
ПИЕ *ЪаНа- ПСК *р^а1У - "вид одежды"; ПИЕ *Н^ег^~ ПСК *НдШ1юУ -"колесо", "повозка"; ПИЕ *агэ§ - ПСК *'1егУс^Е - "серебро".
Материалы словаря "северокавказских" языков позволили уточнить предполагавшиеся ранее сближения между хуррито-урартским и восточнокавказскимн, хаттским и западнокавказскими и привлечь дополнительный материал. Так, И. М. Дьяконов и С. А. Старостин подготовили совместную работу, в которой содержится около 250 лексических сближений восточнокавказских и хуррито-урартских, обнаруживающих закономерные звукосоответствия. Это очень большой процент лексики, если учесть, что до настоящего времени точно установлено значение около 500 единиц хуррито-урартского словаря. Показано тождество целого ряда явлений морфологии сравниваемых языков. Авторы пришли к выводу, что хуррито-урартский является одним из восточнокавказских языков. Упомянем лишь некоторые словарные сопоставления:

хурр. з1'п -"два" (числит.), ур. ^-^, ПН *^; хурр. е§1, 1^1 - "сердце", ПВК *]ёг^"1ю1; ур. ^^^-"нога", хурр. и^г1, ПВК *^1у1г^--"нога животного";
хурр. зепЦа - "брат", ПВК *сйтК - "какой-то родственник";

ур. агзэ - "отроки", ПВК *^(/-)^А - "сын", "дочь";
ур. гШ^-"семя", "потомство", ПВК *^Ч^Н\- "семя", "род";
хурр. ригИ - "дом", ПВК *Ьэ1^"тю\\ хурр. щ1- "свинья", ПН *Нада\ хурр. 6881- "лошадь", ПВК */^(/г)^^А; хурр. ^шг-й/-^-"яблоко", ПВК *^йтсо\ хурр. 11105111110- "серебро", ПВК *^1{ё)гсд. Среди словарных сближений хаттского и западнокавказских языков, предложенных В. В. Ивановым, отметим следующие:
хат. 1&)с' (пишется м-е)-"ты" (личное местоимение и притяжательный префикс имени и глагола)-ПАА^а-, то же (абх. ^а-, адыг.-каб. ^а-, убых. ^^-);
хат. аппа (==хет. тип -"когда", "если")-ПАА*а/г А"когда" [абх. -а/г--"когда", абаз. -(а)^ (во время совершения действия), убых. апа-(п) - "тогда", "в то время как"];
хат. Ни' - "говорить" - ПАА*^/'а/^/^а-"говорить" (абх.-абаз. ^а-, каб., адыг. гэ-^а-п, шапсугск.-^а-, убых. д'а-)\
хат. '{^а)-гги' - в хаттском титуле придворного (==хет. а^и^ага- от еЫ'1аЫ~ - "пить", "тот, кто дает пить") - ПАА*г^а(/*^д)- "пить" (абх. г^-, абаз. ^^-, убых. ^а-, адыг. з^а-, каб. /а-);
хат. иы^и)- "душа"- ПАА*^^- "сердце" (абх.-абаз, ё^э, адыг. ^д, убых. ^);

хат. 16-- "мясо" (барана, овцы^-^ПАА*^ (абх.-абаз" ^ " гд, адыг, т^ убых. ^а)\
хат. ^а-^ар - "боги" (^ар1^ "бог")-ПАК *'ц}а^ша адыг. чта^тда, каб. туаз^а "небесный свод", "небесная синева"; к семантике этого слова ср. также, видимо заимствованные, убых. ^а^чуа "гром и молнии", "бог", абх. Чша^^а (в клятвах);
хат. чюа^Н - "лиса" - ПАА^а^ " убых. Ьа^а, каб,
Ьйга, адыг. Ьа^а "лиса". хат. 'Ы^)а (в слове ^апИр-^и^а - "повар") - ПАА
*г^а-"варить" (абх. -г^-, абаз. г^, адыг. г^а, каб, ^а-, убых. г^а-)', хат. -й1р'и} - "есть" - ПАА*/^-/*/^- - "есть" (абх,
/а-, абаз. /а-, убых. /^ адыг. з-хд-, каб. ^хэ)\ хат. гЦ1аг - "дерево", "строительный лес" - ПАК
*сд-\д - "дерево" "адыг. сд^э, каб. гэ-\\
хат. ~г1паг - "арфа", "лира" (в названиях струнных музыкальных инструментов 1рр1-г1паг, /ш/г-^/шг)-
ПАК*/^^а - "музыкальный инструмент" (адыг. р^па, каб. р^па\ соответствие адыг.-каб. *р-'. хат. 0, как и в ряде других случаев).
Эти сопоставления можно расширить и за счет некоторых других предлагаемых нами сближений^:
хат. ё^^аЩ-^, хет. 8^аН1~ (из хаттского) - название ценной породы дерева и древесины- ПАА*^^" убых. ^хэ, абх. а~'Аа- "каштан";
^ Праабхазоадыгские реконструкции по С. А. Старостину.
хат. 1ечя}а\^1пе - название древесины, используемой при строительстве царского дворца -ПАА*^^ - "бук"/ ^чинара" (адыг. ^/Д-^, каб.^х^-/, абх.а-^-"бук", абаз. ^ц)с"'а}д - "чинара");
хат. ^атаги^а (==хет. ё^иН - "балка")- ПАТ^^ ^т)Ьд1д- "матица" (центральная балка, перекладина, к которой крепится и надочажная цепь) (абх. х-шдЫд, .абаз. хчшэтЫэ', В. В. Иванов сопоставляет это хаттское слово с другим материалом).
Гипотеза об анатолийской "прародине" "северокавказских" языков аргументируется не только возможным родством с хуррито-урартским и хаттским, вероятными контактами с праиндоевропейскими, но и заимствованиями из "северокавказаких" в хеттском и древнегреческом. Из 34 лексем, которые рассматриваются С. Л. Николаевым как заимствования из этих языков в хеттский, приведем следующие:
хет. аг^а-Цг^а- -"граница", "ряд"- ПВК*^Л7"7-г^ -"граница", "невысокий горный хребет";
хет. ^аг1- - "долина" - ПВК ^1^гУ - "равнина", "поле";
хет. ^а1а^апп1' - "легкая повозка" - ПСК*^1^У - "арба", "телега";
хет. Ыг^а' - "руно" - ПВК ^^ИсУ - "овчина"; хет. Ычюаппа- - "медь", "медная лазурь" - ПВК ^^^У - "свинец";
хет. тагег1~, таге-- "часть оракульной печени"- ПВК ^ётс'У -"печень", працезское*^^)- "печень", ^селезенка";

хет. 1аШа' - "жир" - ПСК *г(1^У - "молоко", "масло", "жир";
хет. ^^-- "трава" -ИВК^^е^У- "трава", "сено"; хет. /а/^а/ш--"вид сосуда"- ПСК^йрУ- працез"кое"гунзибское 1Чр1- "маленькая бочка", пралезгин^кое 1'ар"У-"колода", "улей", "ловушка".
Анализируя заимствования в хеттский, С. Л. Николаев приходит к выводу, что, во всяком случае, большинство лексики почерпнуто из одного "северокавказского" языка.
Насколько важен и оправдан этот вывод, показывают, в частности, два следующих факта. Так, хет. тагег1~, таге' автор сопоставляет с названием "печень" в ПВК. Позднее С. А. Старостин сравнил с этим названием "печень" в ПВК хурр. п1Ьагог1 "печень". Тем
самым было подтверждено хурритское происхождение хетт. тагег1~, таге' (хотя в этой форме оно в хурритском пока не обнаружено). Хеттское название повозк" ЦиЫ^апт' в форме НиШЫппитпИгИи^аппит впервые упоминается в документах ассирийских торговых колоний. Такие особенности названия ее, как чередования Ци, встречающиеся "в хеттских словах, заимствованных из неиндоевропейских языков Передней Азил", элемент пли- (~пп1 в хеттской форме), напоминающий "аналогичный хурритский суффигированный артикль -/г/п", дали основание В. В. Иванову еще 20 лет назад рассматривать его как заимствование из языка, "повлиявшего на аккадский язык староассирийских колоний, и на хеттский"^. Сопоставление хет. НиШЫппь- с прасеверокавказским названием арбы, телеги подтверждает этот вывод В. В. Иванова и позволяет считать Ни.ЫЫпп'1" заимствованием из хурритского диалекта. Тем самым можно более определенно говорить о том, какой именно язык оказывал влияние на аккадский язык староассирийских факторий и на хеттский.
В качестве заимствований из "северокавказских" в греческий С. Л. Николаевым отмечается 43 лексемы, которые обычно рассматриваются исследователями как заимствования из неизвестного языка или не имеют надежных индоевропейских этимологий. Среди них отметим следующие:
греч. а/ер^ос, а/р^ - "дикая груша" - ПСК*д1огУ - "груша"; в греческом слове имеется суффикс -5-, частый в названиях деревьев в "северокавказских" языках;
греч. ^^ - "кубок", "^чаша" (от того же "северокавказского" слова, что и хет. 1ар^апа-)\
греч. Се^^ро^-"(прохладный) северо-западный ветер" - ПСК *ссЪ^э1ЯУ - "холодное время года (зима,. осень)", праандийское *с1Ыг(У)- "зима" и др.; ср. также ПИЕ *Кб'ц)его -"зима", "север";
греч. хо/х^ - "косточка плода, семечко" - ПСК *^"Оп^У- "косточка плода", "орех";
греч. '^"^л^^ -"кипарис" (ср. лат. сирге^и^)- ПВК *01арг^У -"колючий кустарник";
греч. отя^^Х^ - "виноградная гроздь" - ПВК *(с'с') УтЬэ1У - "виноград"; греч. ^.^ - "свет, сияние" (отсюда ^?Ху^"*^?/^^^)-
" В. В. И вано в. Хеттский язык. М., 1963 с. 15.
ПВК *^1НУ -"свет", "рассвет"; греч. 7р^ -"козел" -ПВК *1'У(г)§У- "козел";
греч. 'Л^ -"душа", "дыхание" - ПСК *§э^У ~- "душа", "дыхание", ПАА */^5а-"душа", "дыхание"; сочетание ^--(^ст-) в греческом анлауте соответствует праабхазоадыгскому^;

греч. атр^То; - "веретено" - ПСК *Игип§У - "веретено";

греч. ^р^-"(содран1гая) шкура", ^ак и хет. киг^а, видимо, восходит к рефлексу ПВК- ^д^ИсУ - "овчина".
На основании отражения в греческом фонетических черт источника заимствований С. Л. Николаев допускает, что таких языков было несколько. Таким образом, новое в изучении "северокавказских", хуррито-урартского и хаттского может представить интерес, в частности, для исследования субстра^тных языков Анатолии и некоторых смежных с ней областей.
Историю хеттского царства Дж. Маккуин начинает с Хаттусили 1, считая, что именно он был первым царем Древнего царства, известным и под именем Лабарна. Однако эта точка зрения не доказана. Большинство хеттологов продолжают считать создателем этого государства Лабарну (а Хаттусили 1-это Лабарна II).
Имя основателя царства Лабарны совпадает с титулом хеттских царей "лабарна" "табарна", заимствованным из хаттского языка. Возможны следующие объяснения тождества имени царя и титула: имя древнего царя впоследствии превратилось в титул (подобно рус. "царь", нем. "кайзер" от "Цезарь"), или, наоборот, титул царя стал восприниматься как имя (наподобие прозвища Гая Цезаря-Август, которое закрепилось за этим правителем как имя собственное). Последнее объяснение более вероятно.
В период Древнего царства у хеттов важную роль играл социальный институт панкус-"собрание" (Дж. Маккунн высказывает иную точку зрения). Согласно
" Сходство этого корня (абх. рзз) с греческим ^^ было подмечено Марром (Н. Я. Мар р. О языке и истории абхазов. М.. 1938. с. 311). О близости употребления абхазо-адыгского * рэза с семантически сходными группами индоевропейских слов и о заимствовании греч. '^'^ из языка, родственного "северокавказским", см.: Иванов В. В. Структура гомеровских текстов, описывающих психические состояния.-Структура текста. М" 1980, с. 10Л и ел. {и примеч. 67).
В. В. Иванову^, первоначально термином "панкус" обозначалось собрание членов определенной группы (вначале рода, а затем и больших общественных единиц), имевшее юридические и религиозные функции. В период Древнего царства в "собрание" входили высшие сановники (родственники и свойственники царя) и воины (часть свободного населения страны Хатти). Панкус имел широкие полномочия: утверждал наследника на престол, назначал наказания за различные провинности, преступные речи и прегрешения перед божеством. "Собрание" имело право судить высших должностных лицпредставителей царского рода, а также самого царя в случае покушения его на жизнь ближайших родственников.

Наибольшим наказанием для родственников царя была "почетная" ссылка, в которой они пользовались всеми благами, им выделялись дворцы, земли, скот. При хеттском царе Телепину был введен новый закон: царь отвечал головой за убийство брата или сестры.
О функционировании панкуса свидетельствует "Законодательство" Хаттусили 1. Впоследствии, в период многочисленных дворцовых переворотов, его не собирали. Панкус был вновь возрожден при Телепину, что доказывает "Указ" этого царя. Этим актом Телепину стремился положить конец убийствам среди членов царского рода. Собирался ли панкус в среднехеттский период, мы не знаем. В период Нового царства термин "панкус" встречается лишь в религиозных текстах, обозначая участников обряда. Это объясняется тем, что в результате социально-экономического развития хеттского государства характер власти царя изменился.

В обществе такого типа, как хеттское, культура имела утилитарный, прикладной характер. Цель изобразительного искусства и литературы - восславить богов и тем самым добиться их расположения. От этого зависел успех в любом предприятии и царя, и простого смертного.

Поскольку почти вся культура имела религиозный характер, нет оснований считать (как предполагает Дж. Маккуин), что на некоторых рельефах представлены "светские" сцены. Так, на городской стене Аладжи" В. В. Иванов. Происхождение и история хеттского термина рап^и--"собрание".-сВестник древней истории". 1957, № 4, 1958, № 1: ср. также о рап^и-: Г. И. Довгяло. К истории возникновения государства. Минск, 1968, с. 12-68.

173

Хююка скорее всего изображены не "акробаты" и "жонглеры", а участники ритуала. Один из них лезет по лестнице. По представлениям хеттов, лестница или дерево - это "дорога", по которой переходят из одного мира богами и людьми. Видимо, на рельефе из Аладжи представлено восхождение жреца по такой лестнице.
Хеттские представления о лестнице, дереве обнаруживают несомненное сходство с воззрениями, присущими шаманским культурам. В этих последних вся жизнь шамана, избранника богов, связывается с деревом. При посвящении человека в шаманы для него устанавливалось дерево или его аналог-шест со ступеньками наподобие лестницы, а у других народов посвящаемый должен был вскарабкаться по этой лестнице. Дерево (шест) устанавливалось и перед домом шамана. Во время каждого камлания сам шаман или его молитва "восходили" по дереву-"дороге" в "иные миры".
У некоторых народов избранниками богов считались не только шаманы, но и судьи обычного права. Перед домом судьи также ставили шесты со ступеньками или деревья с религиозными изображениями^.
У хеттов, как и в шаманских культурах, существовал обычай высаживать священное дерево еуа у ворот дома жреца; он освобождался от несения государственных повинностей. Представления о дереве как символе судьи, по-видимому, может объяснить и высокий титул "глава лестницы", известный из "каппадокийских табличек". Титул "глава лестницы" в городах-государствах Анатолии начала II тысячелетия дон.э. был ниже лишь статуса верховного правителя страны. Известно, в частности, что знаменитый Анитта до того, как он стал царем, в период правления своего отца Питханы, был "главой лестницы". "Глава лестницы" был помощником "верховного судьи" - царя; на него, видимо, возлагались функции в основном повседневного ведения судебных дел, в том числе и функции контроля исполнения решений царского суда^.
В книге Дж. Маккуина не упомянуты некоторые важные произведения хеттской литературы и не дана оценка значения хеттской культуры для истории культуры Ближ'
"Л. Я. Штернберг. Первобытная религия в свете этнографии. Л.. 1936, с. 69.
^ Г. Г. Гиоргадзе. КаЫ 51гпп1{Н1т "каппадокнйскнх табличек".-"Вестник древней истории". 1966, №4, с. 91.
него Востока. Поэтому мы попытаемся, насколько это возможно, восполнить этот пробел.
Дошедшие до нас клинописные тексты сами хетты считали "литературой". Однако подавляющее большинство этой "литературы" составляют описания праздников и ритуалов, молитвы, гадания, оракулы, правовые и исторические документы и т. п. С точки зрения современных критериев лишь некоторых из них имеют литературное значение. К ним относятся мифы из традиции Древнего царства, переложенные хеттами с хаттского: "О борьбе бога грозы со змеем", "О луне, упавшей с неба", "Об исчезнувшем божестве" (боге растительности Телепину, боге грозы, боге солнца). К оригинальному жанру литературы относятся анналы: древнехеттскиеХаттусили 1, среднехеттские-Тудхалии и новохеттские-Мурсили II. Среди произведений ранней хеттской литературы привлекает внимание сравнительно недавно обнаруженная "Повесть о царице города Канеса".

В "Повести о царице города Канеса" говорится о чудесном рождении у царицы сразу 30 сыновей. Близнецов поместили в горшки и бросили в реку. Но боги спасли их. Через некоторое время царица родила 30 дочерей. Повзрослев, сыновья отправились на поиски матери и пришли в Канес. Но поскольку боги подменили человеческую суть сыновей, они не узнали своей матери и взяли в жены своих сестер. Самый младший узнал сестер и пытался воспротивиться браку, но это ему не удалось.
Сказание о царице города Канеса имеет "обрядовый фольклорный источник". Это обнаруживается в "композиционном диалогическом построении его с чередованием вопросов и ответов". Отмечается также совпадение основного сюжета хеттского сказания "с древнеирландским рассказом о трех братьях-близнецах Финдеамне, которых их сестра уговорила вступить с ней в брачную связь, и с индоиранским мифом о близнецах (ведийском Яме и его сестре), вступивших в кровосмесительный брак". Предполагается, что эти совпадения свидетельствуют об общеиндоевропейских истоках повести о царице Канеса^.
Среди оригинальных жанров хеттской литературы периода Среднего (1500-1400 гг. до н.э.) и Нового (1400-1200 гг. до н.э.) царств следует отметить молитвы^ в которых исследователями обнаруживаются совпа^ В. В. Иванов. Луна, упавшая с неба. Древняя литература Малой Азии. М., с. 254-255.

175

дения с идеями ветхозаветной и новозаветной литератур, а также "Автобиографию" Хаттусили III-одну из первых автобиографий в мировой литературе.
В период Среднего и Нового царств на хеттскую культуру сильное влияние оказала культура хурритолувийского населения юга и юго-запада Анатолии. Но это культурное влияние-лишь одна из сторон воздействия. Подобно тому как в период Древнего царства хеттские цари носили в основном хаттские имена: Хаттусили, Мурсили, Телепину и т.п., в этот период цари, происходящие из хурритской династии, имели по два имени: одно, хурритское, они получали при рождении и другое, хеттское (хаттское),-по восшествии на престол. Хурритское влияние обнаруживается и в рельефах святилища Язылыкая. Через хурритов или непосредственно из культуры этого народа хетты переняли и переложили на свой язык целый ряд литературных произведений: шумерский эпос о Гильгамеше, имеющий в целом месопотамский первоисточник-среднехеттский гимн Солнцу, хурритские эпосы (о царстве на небесах, "Песнь об Улликумми"), рассказы (об охотнике Кесси, о герое Гурпаранцаху-хурритское название р. Тигр), сказки (об Аппу и двух его сыновьях и другие).
Именно хеттским переложениям мы обязаны, в частности, тем, что многие произведения хурритской литературы не канули в Лету. Необходимо, однако, отметить^ что хеттские переводы, как это имеет место в отношении гимна Солнцу, "не определяются полностью древнемесопотамским первоисточником". "Другой существенной составной частью гимна были древнехеттские формулы, переводившие соответствующие хаттские ("протохеттские") ^.
Одно из важнейших значений хеттской культуры заключается в том, что она выполняла роль посредника между цивилизациями Ближнего Востока и Греции. Согласно одной из точек зрения ^, контакты осуществля^ См.: В. В Иванов. К архаичным формулам в хеттских гпмнах.-"АгсЫу 0псп1а1п1". 1978, уо1. 46, № 1, с. 71.
^ В. В. Иванов. Древнейшие культурные и языковые контакты Южнобалканского и Малоазийского ареалов.- ^Доклады и сообщения советской делегации. III Международный съезд по изучению стран Юго-Восточной Европы" (Бухарест, 4-10 сентября 1974 г.). М" 1974, с. 1-29; он же. Древние культурные и языковые связи Южнобалканского, Эгейского и Малоазийского (Анатолийского) ареалов.- Балканский лингвистический сборник. М" 1977, с. 1-39.

176

лись через западную часть Анатолии, где, возможно, с глубокой древности существовали ахейские (греческие) поселения. С последними связывается царство Аххиява, которое неоднократно упоминается в хеттских документах XIV-XII вв. до н.э. Важную роль в связях хеттского царства с ахейцами играло хуррито-лувийское население юго-запада Малой Азии.
Среди ряда аргументов, которые приводятся в обоснование контактов хеттов и ахейцев, отметим возможное участие хетта или лувийца Муртила в обучении ахейцев езде на колесницах, влияние на тип колесниц, известных по памятникам микенской эпохи и микенским табличкам, хеттских и хурритских (или митаннийских арийских) образцов колесниц^.
Особого внимания заслуживает влияние хурритских мифологических поэм на греческие мифологию и эпос. Предполагается, что оно осуществлялось через хеттские переводы. Не исключается и прямое хурритское влияние, в частности "через хурритских рапсодов в Угарите (РасШамра) и на хуррито-лувийском юге Анатолии (во второй половине II тысячелетия до н.э.)"^. Посредническая роль именно хеттской традиции в этом процессе обосновывается рядом заимствований из хеттского, представленных в языке раннего греческого эпоса. Это гомеровское название крови богом ^Р из хет. ез^аг"кровь"; противопоставление "языка богов" (к которому относится и название "крови" ^ ^Р) и "языка людей" в греческом эпосе при соответствующем различении в хеттских текстах, переложенных с хаттского. Представления об особом "языке богов" и "языке людей" известны не только в греческой, но и в других индоевропейских традициях (древнеисландской.древнеирландской). Поэтому, по мнению В. В. Иванова^, по отношению к греческому это различение может быть объяснено не только воздействием хеттской традиции на греческую, но и продолжением в этой последней древних индоевропейских представлений.

Как возможные кальки хеттских образов (восходящих к соответствующим хаттским) или как непосредстСр. иную точку зрения; П. М. Кожин. Кносские колесниАрхеология Старого и Нового Света. М" 1966, с. 79. ^ В. В. Иванов. Структура гомеровских текстов..., с. 110. ^ В. В. Иванов. К типологии и происхождению гомеровского языка богов.- "Ва1сапо-ВаЦо-51ау1са". Симпозиум по структуре текста. Предварительные материалы и тезисы. М., 1979, с. 10-II.
12 За". 419 177
венные заимствования из хаттского в греческий (в результате контактов греков с хатти в Малой Азии) рассматриваются гомеровские персонифицированные образы Страха и Трепета, упомянутые в среднехеттском гимне Солнцу. Когда Солнце объезжало четыре стороны света, справа от него 'бежали Страхи, слева-Ужасы. Аналогию этому образу видят в тексте "Илиады", где Страх и Трепет запрягают колесницу бога Арея.
Сходства обнаруживаются между хеттскими текстами, переложениями соответствующих хаттских и хурритских и греческими мифами, зафиксированными в "Теогонии" Гесиода, греческого поэта VIII-VII вв. до н.э.Так, существенные аналогии прослежены между греческим мифом о борьбе Зевса со змееподобным Тифоном и хеттским мифом о сражении бога грозы со змеем. Имеются параллели между этим греческим мифом и хурритским эпосом о каменном чудовище Улликумми из "Песни об Улликумми". В этом последнем упоминается гора Хацци, куда переселяется бог грозы после первого сражения с Улликумми. Эта же гора Касион (по Аполлодору) - место сражения Зевса с Тифоном.

В "Теогонии" история происхождения богов описьь вается как насильственная смена нескольких поколений богов. Эта история, возможно, восходит к хурритскому циклу о царствовании на небесах, согласно которому первым в мире царствовал бог Алалу (связанный с нижним миром). Он был свергнут богом неба Ану. На смену ему пришел бог Кумарби, который, в свою очередь, был низвергнут с престола богом грозы Тешубом. Каждый из богов царствовал девять веков. Последовательная смена богов (Алалу-Ану-Кумарби-бог грозы Тешуб) представлена и в греческой мифологии ([Океан]-УранКрон-Зевс). Совпадает мотив не только смены поколений, но и функций богов (хурритский Ану от шумерского АН-"небо"; бог грозы Тешуб и греческий Зевс)^
Среди отдельных совпадений греческой и хурритской мифологий отмечаются греческий Атлант, который поддерживает небо, и хурритский великан Упеллури из "Песни об Улликумми", поддерживающий небо и землю (аналогичный образ бога известен и в хаттской мифологии). На плече Упеллури росло каменное чудовище Улликумми. Бог Эа лишил его силы, с помощью резака отделив его от плеча Упеллури; согласно хурритской мифологии, этот резак был впервые использован при отделении неба от земли. Способ лишения силы Улли178

^умми имеет параллели в мифе об Антее. Антейсын Посейдона, повелителя морей, и Геи, богини земли. Он был непобедим, пока стоял на матери-земле. Геракл
-сумел задушить его, только оторвав от земли.
Как и в "Песни об Улликумми", согласно греческой мифологии, специальное орудие (серп) используется для отделения от земли (Геи) неба (Урана) и оскопления последнего.
Традиции хеттской культуры после падения хеттского государства продолжались в культуре "позднехеттских" (преимущественно лувийских) царств. Наследие хеттской культуры ощущается и в культуре Лидийского царства. Так, согласно Геродоту, один из лидийских царей носил (традиционно хеттское) имя Мурсил (сын Мурса). Представляют интерес и другие сообщения этого древнегреческого историка: Крез, царь Лидии, преподнес общегреческому святилищу в Дельфах статую льва из чистого золота; древний царь Мелес обнес льва вокруг стены столицы государства Сард, дабы сделать этот город неприступным. Эти сведения (ср. также изображения льва на лидийских монетах и т. п.) позволяют предположить, что лидийцы, вслед за хеттами, почитали
-льва как священное животное, символ царской власти.
У лидийцев существовал обряд закалывания и после" дующего сожжения щенков. Этот обряд рассматривается как прямое продолжение хеттских ритуалов сожжения щенков, принесенных в жертву; эти ритуалы, в свою очередь, восходят к индоевропейскому культу собаки (волка). Следы этого культа обнаруживаются и в лидийском сказании о Кандавле-герое, удавившем пса, подобно ирландскому Кухулину. Лидийские сказания, особенно сюжет о Кандвале, были широко известны в античном мире благодаря сочинениям Геродота, Гипонакта, греческого поэта, уроженца Лидии, и др. Некоторые исследователи проводят прямые параллели между лидийскими сказаниями, сохраненными античными авторами, и хеттскими историческими текстами периода Древнего царства; лидийские предания интерпретируются ими
как реминисценции событий хеттской истории. Предполагают, что благодаря лидийской традиции на^
следие хеттского царства еще раз дошло до античной Греции, хотя на этот раз его влияние не было столь заметным.

В книге Дж. Маккуина (как, впрочем, и в некоторых других исследованиях западных ученых) абсолютно не
учтены работы советских востоковедов-специалистов по древней истории и культуре Анатолии и смежных с нею областей, что, несомненно, обеднило многие выводы автора. Кроме того, за годы, прошедшие со времени выхода в свет книги Дж. Маккуина, советскими учеными получен ряд новых результатов в изучении истории, языков и культуры древней Анатолии и Ближнего Востока, выдвинуты новые интересные гипотезы, которые мы и постарались вкратце представить читателям.
Мы также сочли целесообразным для удобства читателей привести перечень некоторых работ по хеттологии, изданных на русском языке.
История и культура Анатолии несравненно менее знакома читателям, чем история и культура других крупных центров цивилизации древнего Востока, таких, как Месопотамия, Египет и др. Можно надеяться, что книга Дж. Маккуина, несмотря на имеющиеся в ней недостатки и просчеты, привлечет внимание к проблемам истории и культуры хеттов и их современников в Малой Азии.
БИБЛИОГРАФИЯ
Ардзинба В. Г. Некоторые сходные структурные признаки хаттского и абхазо-адыгских языков.- Переднеазиатский сборник. Вып. III. М., 1979.
Ардзинба В. Г. Ритуалы и 'мифы древней Анатолии. М.. 1&82. Б аюн Л. С. Позднеанатолийские языки как источник по хеттолувийской дописьменной истории.- "Вестник древней истории". 1980, № 2.
Гамкрелидзе Т. В. Клинописная система аккадско-хеттской группы и вопрос о происхождении хеттской письменности.- "Вестник древней истории". (1956^ № 1.
Гиоргадзе Г. Г. К вопросу о локализации и языковой структуре каскских этнических и географических названий.- Переднеазиатский сборник. Вып. 1. М., 1961. Гиоргадзе Г. Г. "Текст Анитты" и некоторые вопросы ранней
истории хеттов.- "Вестник древней истории". 1965, № 4. Гиоргадзе Г. Г. Хетты и хурриты по древнехеттским источникам.-"Вестник древней истории". 1969, № 1.
Гиоргадзе Г. Г. Наследование царской власти в древнехеттском государстве (до Телепину).-"Вопросы древней истории (Кавказско-ближневосточный сборник, III)". Тб" .1970. Гиоргадзе Г. Г. Очерки по социально-экономической истории
хеттского государства. Тб" 1973. Гиоргадзе Г. Г. Хеттское царство.- История древнего мира.
Кн. 1. Ранняя древность. Под ред. И. М. Дьяконова. М., 1982. Довгяло Г. И. К истории возникновения государства (На материале хеттских клинописных текстов). Минск, 1968. Довгяло Г. И. Становление идеологии раннеклассового общест"
ва (На материале хеттских клинописных текстов). Минск, 1980: Древние языки Малой Азии. Сборник статей. Под ред. И. М. Дьяконова и Вяч. Вс. Иванова. М., 1980.
Дунаевская И. М. О структурном сходстве хаттского языка с языками Северо-Западного Кавказа.- Исследования по истории культуры народов Востока. В честь акад. И. А. Орбели. М.-Л., .1960. Дунаевская И. М. Принципы структуры хаттского (протохеттского) глагола.-Переднеазиатский сборник. Вып. 1. М., 1961. Дунаевская И. М. Язык хеттских иероглифов. М" 1969. Дьяконов И. М. Языки древней Передней Азии. М., 1967. Дьяконов И. М. Предыстория армянского народа. (История Армянского нагорья с .1500 по 500 г. до н.э. Хурриты, лувийцы, протоармяне). Ер., 1968. 3 а маровский В. Тайны хеттов. М., 1968. Иванов В. В. Происхождение и история хеттского термина рап'

Хетты и их современники в малой азии

Оглавление

Глава I

Глава II

Глава III

74

76

83

99

104

Посмотри в окно!

ГлаваУ1

112

113

1

135

глава в истории мирового искусства.

142

164

173

175

176

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Закладка в соц.сетях

Представление

Литература

Периодика

Чтиво

Изучение

Хетты и их современники в малой азии

Оглавление

Посмотри в окно!

Закладка в соц.сетях