Жанр: История
Россия собирает своих евреев
...ества. В других, в частности - в Бесарабии, евреи составляли неотъемлемую
часть традиционного общественного уклада. В образованном после наполеоновских
войн Царстве Польском существовало значительное еврейское население, наличие
которого осложняло проведение российского конституционного эксперимента,
отмеченного новизной и дерзостью. В каждом из названных случаев государство
подходило к евреям по-разному, без учета того опыта, который власти успели
приобрести за прошедшие сорок лет.
Особенно интересен пример Бесарабии. Русские власти решили управлять этой
новозавоеванной территорией (идентичной в культурном отношении Молдавии -
османскому протекторату, отделенному от Бесарабии рекой Прут) при помощи
традиционной системы администрации, функционировавшей под властью Османской
империи. Для этого в 1818г. разработали бессарабскую конституцию. В ней
сохранялись существующие институты, и одновременно социальная система, на
которой они строились, была приспособлена к российскому шаблону. Вновь встали те
же проблемы, которые пришлось некогда решать в отношении земель Польши после ее
разделов. Каким образом привести бессарабскую структуру общества в соответствие
с российской сословной моделью? Сам статус бессарабских бояр был слишком
неопределенным, а пестрое крестьянское население имело мало общего с русскими
крепостными[589].
Согласно бессарабской конституции 1818 г. все жители губернии делились на девять
категорий. Одну из них составляли евреи. Здесь сказались те же затруднения,
которыми сопровождались все попытки отнести русских евреев к определенному
сословию: было решено, что и местные евреи должны войти в одно из трех сословий
- купечество, мещанство, крестьянство. В то же время на них смотрели как на
членов особых подгрупп - еврейских купцов, еврейских крестьян, на которых не
всегда распространялись права христиан из тех же сословий. С другой стороны,
евреям обещали сохранить все привилегии, полученные ими до русской аннексии от
господарей Молдавии. Таким образом, евреям Бесарабии были дарованы важные
преимущества, которых их единоверцы из Западных губерний не получили по
"Положению" 1804 г. Бессарабским евреям позволили заниматься виноторговлей и
держать аренду мельниц и винокурен, хотя никакого контроля над крестьянами тех
имений, где располагались их аренды, евреям давать в руки не полагалось.
Единственными важными правами, которых были лишены бессарабские евреи, являлись
право на покупку и аренду частных земель и на государственную службу. В целом же
здесь не очень старались ввести евреев в законодательные рамки, выработанные для
остального еврейского населения империи [590].
Гораздо более важное влияние на судьбу восточноевропейского еврейства оказала
широкая автономия, дарованная Российской империей Царству Польскому в 1815 г.
Царство Польское не было "русским" регионом с точки зрения культуры, системы
управления и правосудия. Его земли составляли этническое ядро польской нации в
бывшей Речи Посполитой. Царство Польское не являлось лишь одной из составных
частей России. Согласно его конституции, самодержец всероссийский был не просто
царем польским, а конституционным монархом. Высший слой администрации
представляли здесь русские сановники во главе с братом Александра I, великим
князем Константином Павловичем - главнокомандующим польской армии, а также с
неофициальным полномочным царским представителем Н.Н. Новосильцевым, но в целом,
до поражения революции 1830 г., страна непосредственно управлялась польскими
чиновниками. Законодательная система Царства Польского была совершенно
независима от законов остальной империи. В результате получилось, что статус
польского еврейства не был связан с положением евреев в самой России. Земли
Царства Польского не включались в состав черты оседлости до самого конца
существования Российской империи. И, несмотря на периодические порывы
российского чиновничества к унификации положения евреев во всей империи,
польское еврейство всегда оставалось юридически обособленным от русского
еврейства.
Тем не менее пример Польши сыграл важную роль в подходе властей к русскому
еврейству. В Царстве Польском имелось многочисленное еврейское население,
занимавшее ключевые позиции как в городской, так и в сельской экономике. Поляки
не хуже русских бюрократов осознавали существование "еврейского вопроса",
решение которого требовало внутренних преобразований. У поляков сложилась более
длительная и богатая традиция таких реформ, чем у русских, которые и
заимствовали польский опыт после разделов. Таким образом, возник феномен, при
котором правительство Польши разрабатывало политику в отношении еврейского
населения, которую высшая государственная власть России должна была постоянно
либо утверждать, либо отклонять. Положение запутывалось из-за того, что русская
администрация Царства Польского, прежде всего в лице Новосильцева, предпочитала
более мягкий подход к евреям, чем собственно польские власти, и выступала в
защиту интересов польских евреев. Реформаторские устремления, усилившиеся в
Царстве Польском в то самое время, когда в России затухал созидательный
преобразовательский импульс, привели к тому, что Польша снова оказалась для
России главным проводником идей, предрассудков и конкретных предложений,
связанных с еврейским вопросом.
Сказанное об официальных польских кругах относится также и к евреям. Польские
евреи, при всем своем консерватизме и традиционализме, дали гораздо больше
идеологов Гаскалы и сторонников религиозных преобразований, чем их единоверцы в
России. В Царстве Польском при Александре I произошли такие события, как реформа
синагоги, обновление образовательной системы, возникновение еврейской
периодической печати [591].
Царство Польское возникло не на пустом месте: ему предшествовали французские
протектораты, созданные некогда Наполеоном Бонапартом в Восточной Европе. Самым
значительным из них было Великое герцогство Варшавское, образованное 22 июля
1807 г. (по н.с.). Правил им союзник Франции, король саксонский Фридрих-Август.
Великое герцогство, составленное из земель австрийской и прусской частей
разделенной Польши, было создано в награду полякам, которые огромными массами
пополняли армии революционной, а потом и наполеоновской Франции, и выступало в
качестве французского форпоста на русских границах. Евреи составляли здесь
существенную часть населения; перепись 1810г. показала, что из общего числа в 4
334 280 жителей Великого герцогства Варшавского 360 тысяч являются евреями
[592]. По замыслу, герцогство должно было представлять собой современное,
лишенное родимых пятен феодализма государство наподобие Франции. Кодекс
Наполеона, служивший гражданским сводом законов страны, устанавливал
теоретическое равенство всех граждан перед законом.
Но, несмотря на прогрессивные положения конституции Великого герцогства
Варшавского, в новом государстве сохранились черты исконной польской юдофобии.
Вдохновленные "Позорным декретом" [593], который Наполеон в 1808 г. направил
против евреев Франции, польские власти Великого герцогства настаивали на
ограничении в правах польских евреев. В ответ на эти настояния король ФридрихАвгуст
17 октября 1808 г. (по н.ст.) тайно подписал следующий указ:
"Жители нашего Варшавского герцогства, исповедующие религию Моисея, лишаются
политических прав, которыми они имели впредь пользоваться, на десять лет.
Надеемся, что в течение этого времени они утратят те качества, которые столь
отличают их от других жителей.
Вышеизложенный пункт не удерживает нас от дозволения некоторым отдельным лицам,
даже до истечения десятилетнего срока, пользоваться правами, если они заслужат
этой высокой нашей милости, удовлетворив всем условиям, которые будут предписаны
нами в отдельном положении о лицах, исповедующих Моисееве вероисповедание"
[594].
Хотя в данном указе говорилось лишь о политических правах евреев, скоро
выяснилось, что их гражданские права также подлежали ограничению. Более того,
правительство последовательно отказывалось пойти навстречу петициям отдельных
евреев, просивших определить те условия, при которых они могли бы получить
политическое и гражданское полноправие [595]. Великое герцогство как раз
разрабатывало антиеврейские меры, ограничивающие проживание и род деятельности,
когда его самостоятельность рухнула при наступлении русских войск в 1813 г.
[596].
На Венском конгрессе, в итоге острой политической борьбы, было создано новое
польское государство под гегемонией России. Как говорилось выше, Александр решил
ввести для правления новыми владениями конституционную систему с чертами широкой
автономии. Но русским еще нужно было разработать механизм власти, чтобы наладить
управление в Царстве Польском. Особенно острой эта необходимость была из-за
сохранившихся элементов прежних государственных структур, в том числе
австрийских, прусских, оставшихся от Великого герцогства Варшавского. Здесь даже
продолжали действовать некоторые законы, принятые в краткий период прусской
оккупации в 1806 г. Готовясь к выработке конституции, власти не могли не принять
во внимание еврейское население, в 1816 г. составлявшее 8,7% общей численности
(243 тысячи из 277 8200 жителей) [597] Александр создал временное правительство
для управления поляками до принятия конституции, в которое вошел князь Адам
Чарторыйский, ветеран Еврейского комитета 1802 г. Его назначение, казалось,
сулило евреям благоприятное будущее. 25 мая 1815 г. новое правительство
выдвинуло основополагающие принципы будущей конституции. Параграф 36 гласил:
"Еврейский народ сохранит за собою гражданские права, которыми он доныне
пользуется по существующим законам и правилам. Особое распоряжение определит те
условия, при которых евреи сумеют более широко пользоваться благами общественной
жизни" [598].
В июле 1815 г. был назначен комитет по изучению положения польского
крестьянства, что неизбежно касалось также и евреев, в силу их важной роли в
хозяйственной жизни деревни. Председателем комитета стал А. Чарторыйский,
представивший записку, характерную для его тогдашнего образа мыслей о еврейском
вопросе. Эта записка отчасти представляла собой попросту сокращенное изложение
воззрений и принципов комитета 1802 г. Согласно мнению Чарторыйского, источником
прав, даруемых евреям, могла быть лишь справедливость, человеколюбие, дух
времени и интересы государства. Недостатки евреев не следовало относить к их
природным свойствам. Ведь многие обвинения в их адрес - в лености, в
неспособности к ремеслу и земледелию - были, в сущности, отражением ни на чем не
основанных христианских предрассудков. Ничто в религии евреев не мешало им быть
добрыми гражданами. Вывод Чарторыйского состоял в том, что евреи могут и должны
получить полные гражданские права, как только окажутся способными выполнять
гражданские обязанности. Задачей правительства являлось устранение факторов,
"дурно влияющих" на евреев и отделяющих их от остального населения. Одновременно
следовало развивать и поощрять все, что их сближало с христианским населением.
Важность формулы Чарторыйского заключалась в утверждении того, что евреи еще не
достигли должного уровня развития, чтобы обладать гражданским полноправием.
Польское политическое руководство охотно следовало этой мысли и тогда, и позже
[599].
Эти теоретические представления общего порядка отвечали идеям 1804 г., но, когда
новый комитет перешел к практическим вопросам, его тон изменился (почти так же,
как случилось десятью годами ранее). Недостатки евреев, которые Чарторыйский
приписывал воздействию внешних факторов, комитет все же охарактеризовал как
препятствие к предоставлению им полных гражданских свобод. Со временем евреи
получили бы равные права с другими членами общества, но сначала им следовало
прекратить занятия виноторговлей и перейти к земледелию. Такая
последовательность со всей определенностью означала, что гражданская эмансипация
евреев придет еще не скоро [600].
Так что неудивительно, что в конституции нового Царства Польского,
провозглашенной 27 ноября 1815 г., ни слова не говорилось о евреях. Конечно,
статья 11 гарантировала подданным свободу вероисповедания, но утверждение о том,
что "не будет различий в гражданских и политических правах", касалось только
христиан [601]. Не менее важно, что в то самое время, когда провозглашалась
конституция, император Александр инструктировал Новосильцева - своего
специального представителя в Варшаве (и ветерана Второго еврейского комитета),
чтобы тот собирал сведения о нуждах евреев для улучшения их участи, а заодно и
для того, чтобы "сделать это племя для края более полезным, нежели доселе было..."
[602]. Итак, основополагающая идея о том, что евреев надо сделать "безвредными"
для окружающего христианского населения, беспрепятственно пропутешествовала из
Польши в Россию и обратно.
Если поляки разделяли убеждение русских в необходимости "обезвреживать" евреев,
то они по-разному понимали, в чем состоит их "вредоносность". Выше уже
говорилось, что Польшу и Россию объединяла традиция религиозной юдофобии, но
польская ее разновидность отличалась большей изощренностью и причудливостью.
(Словно специально для того, чтобы подтвердить это, в 1816 г. внезапно
прокатилась волна обвинений евреев в ритуальных убийствах в Польше и в
пограничной Гродненской губернии.) В новообразованном Польском государстве
начинали возрождаться и вновь проникать в Россию старые суеверия, совсем как
после первого раздела.
Заметной особенностью польской и средневековой европейской юдофобии был страх и
подозрительность по отношению к Талмуду как к антихристианскому кодексу. Эта
подозрительность исходила прежде всего от католического духовенства. В
рассматриваемое время церковь была представлена таким ярким и красноречивым
оратором, как Станислав Сташиц - выдающийся польский интеллектуал, патриот и
общественный деятель, сыгравший важную роль в дебатах по еврейскому вопросу
накануне и во время Четырехлетнего сейма. К 1816 г. Сташиц отошел от церковной
карьеры и состоял членом Комиссии народного образования и вероисповеданий. В
этом же году он издал в газете "Паментник Варшавски" статью под названием "О
причинах вредоносности евреев". В ней Сташиц утверждал, что евреи сильно отошли
от учения Моисея. Причину этого он видел в Талмуде, который будто бы учил
евреев, что христиане, которых Ветхий Завет называл язычниками, достойны только
ненависти. Ради того, чтобы продемонстрировать все пороки Тадмуда, Сташиц
предлагал перевести его на польский язык [603].
Идеи Сташица повлияли на князя Чарторыйского, который не отличался подобными
предрассудками во времена реформенного комитета 1802 г. Теперь же, в специальном
докладе, который он представил правительству 6 мая 1816 г., Чарторыйский
предупреждал, что современные евреи в своих верованиях и поступках полностью
отступили от принципов и морали Ветхого Завета и стали враждебными к
христианской цивилизации. Поэтому реформа для них возможна только при условии
возвращения их в лоно Ветхого Завета [604]. Окончательное одобрение таких
взглядов исходило от одного из самых знаменитых учеников Моисея Мендельсона,
Давида Фридлендера из Берлина. Будучи приглашенным от имени польского
правительства высказать свои предложения по еврейской реформе в Польше, он в
1817 г. составил меморандум, названный "Исправление израэлитов Царства
Польского". Фридлендер осуждал отсталость польских евреев по сравнению с евреями
других стран. Особенности и недостатки их образа жизни он приписывал строгому
следованию требованиям Талмуда, влиянию хасидизма и системе общинного
самоуправления, то есть кагалу [605]. (Критика Фридлендера была типична для
"просвещенных" евреев, смотревших на "ост-юден" - евреев Восточной Европы -
презрительно и свысока) [606].
Тем временем русские в большинстве своем пребывали в неведении относительно
существования Талмуда, и уж тем более о приписываемых ему пороках. Первые
русские критики евреев, такие, как губернатор Каховский, о нем вообще не
упоминали, а Державин имел довольно смутное понятие о Талмуде, пока не получил
разъяснения от еврейского маски-ла, доктора Франка. Первый еврейский комитет
игнорировал важность Талмуда, в "Положении" 1804 г. о нем не сказано ни слова.
Даже в период религиозного энтузиазма, охватившего царя Александра, Талмуд не
привлекал особого внимания. Но в конце концов значение Талмуда было внушено
русским благодаря усилиям еще одного католического священника из Польши, аббата
Луиджи Кьярини.
Л.А.Кьярини - итальянец, профессор восточных языков и древней истории
Варшавского университета, являлся также членом Комиссии по делам верующих в
Ветхий Завет, созданной польским правительством в самом конце александровского
царствования. От царя Николая I Кьярини получил поручение перевести Вавилонский
Талмуд на французский язык, в результате чего в 1831 г. в Лейпциге вышло его
двухтомное издание. Еще важнее оказалось издание работы, основанной на лекциях о
евреях и иудаизме, читанных Кьярини в Варшавском университете. Она была
озаглавлена "Теория иудаизма" (Theorie du Judaisme) и вышла в свет в 1831 г. Эта
книга представляла собой обзор сведений и высказываний, направленных против
Талмуда, начиная с уже упомянутой работы Айзенменгера [607].
На то чтобы антиталмудические предостережения Кьярини просочились в Россию, ушло
больше десятка лет. В 1835 г. в одной статье, вышедшей в популярной "Библиотеке
для чтения" и посвященной истории евреев. Талмуд упоминался мимоходом и
совершенно нейтрально [608]. В 1838 г. в Журнале Министерства народного
просвещения вышел без подписи материал об иудаизме, в котором со знанием дела и
объективно рассматривался Талмуд [609]. К 1846 г., судя по статье, появившейся в
Журнале Министерства внутренних дел, в официальном подходе к этой проблеме
произошли сдвиги. Анонимный автор статьи в многословных рассуждениях о Талмуде
сетовал на то, что его нравственное начало потонуло в безнравственности, которой
в нем несопоставимо больше. Талмуд осуждался за возбуждение в еврейском народе
духа фанатизма, заносчивости, враждебности к другим народам. Обращает на себя
внимание то, что среди источников, положенных в основу статьи, названа "Теория
иудаизма" Кьярини [610]. Это было публичное признание озабоченности властей
влиянием Талмуда, того беспокойства, которое возникло в правительстве еще около
1840 г. и возвестило о переходе к новой стратегии в решении еврейского вопроса
[611].
В 1840 г. русские власти образовали новый Еврейский комитет под началом
выдающегося государственного деятеля, графа П.Д. Киселева. Выдвинув в 1841 г.
основополагающие принципы работы своего комитета, Киселев в них ставил в упрек
Талмуду поощрение евреев к презрительному отношению ко всем прочим народам мира,
к стремлению не иметь с ними ничего общего. Ведь в отношении "неверного" - гоя -
им позволен любой обман и преступление. По мнению Киселева, все несчастья,
выпавшие на долю евреев, были результатом фанатизма и суеверий, внушенных им
Талмудом. И лишь преодолев влияние Талмуда, власти могли рассчитывать на
превращение евреев в полезных и счастливых подданных [612].
Учитывая, что в Польше преобладали подобные же идеи, не стоит удивляться тому,
что польское правительство, едва появившись на свет, приступило к составлению
антиеврейских законов. Под руководством генерала Юзефа Зайончека, польский
Государственный совет попытался провести реформу по русскому образцу, с
изгнанием еврейского населения из сельской местности. По иронии судьбы
спасителем евреев оказался Н.Н. Новосильцев, личный представитель русского царя
в Польше. Он отсрочил исполнение приказа о выселениях и добился, чтобы сначала
его представили на высочайшее утверждение. Благодаря стараниям Новосильцева указ
о выселении евреев был смягчен и от него осталось лишь ограничение в отношении
евреев, торговавших среди крестьян водкой в кредит. Позднее Новосильцев
предотвратил попытку полиции выселить евреев с тех улиц Варшавы, где им
запрещалось проживать согласно старым польским законам [613].
Самым дерзким из всех выступлений Новосильцева в защиту интересов польских
евреев стал проект широкомасштабной еврейской реформы, представленный им в
Государственный совет в 1816 г. Этот план должен был со временем привести к
полному гражданскому равноправию польских евреев. Он призывал к отмене всех
прежних привилегий и ограничений. Евреи же должны были, со своей стороны,
преобразовать систему школьного обучения, введя преподавание польского языка
наряду с древнееврейским и идиш. Евреям, не получившим школьного образования, не
полагалось выдавать удостоверение, необходимое для женитьбы и профессиональных
занятий. Кроме того, евреям надлежало изменить экономическую основу своей жизни,
отказавшись от виноторговли в пользу занятий земледелием. Им также предстояло
лишиться автономной системы самоуправления и впредь нести основную гражданскую
обязанность - военную службу. Те евреи, которые удовлетворяли бы всем этим
требованиям, получили бы все политические и гражданские права [614].
И современников, и позднейших историков удивляло, что Новосильцев проявлял
интерес к еврейскому вопросу и энергично защищал евреев. Самое распространенное
объяснение видели в общеизвестном корыстолюбии Новосильцева, будто бы
получавшего от еврейства благодарность за свои усилия, - это обвинение
обыкновенно возводилось против всякого русского чиновника, сочувствовавшего
евреям. Другие усматривали в его деятельности попытку посеять в Польше раздоры
между христианами и евреями, действуя в русле имперского политического принципа
- "разделяй и властвуй" [615]. И хотя, возможно, оба эти предположения отчасти
справедливы, не исключено также, что Новосильцев, в свое время работавший во
Втором еврейском комитете, мог сохранить интерес к делам евреев. Более того, его
проект реформы отмечен большим сходством с "Положением" 1804 г., а также с
рекомендациями Третьего еврейского комитета.
Осуществление плана Новосильцева было делом практически невероятным, ибо он шел
вразрез с антиеврейскими взглядами поляков в составе Государственного совета. К
тому же, даже если бы этот план всем понравился, одно то, что его выдвинул
Новосильцев, дискредитировало саму идею в глазах поляков. Уже в 1816 г.
Новосильцев заслужил их нелюбовь своей постоянной недипломатичностью и
вмешательством в деятельность польской конституционной системы. Да и в делах,
касающихся евреев, проявлялось его пренебрежение процедурными тонкостями. Вот
всего один пример: в тех случаях, когда варшавские евреи считали, что их
притесняют местные власти, Новосильцев советовал им обращаться с жалобами прямо
в Петербург, через голову польской администрации [616]. По всем этим причинам
план Новосильцева был похоронен Государственным советом. Но при этом, поскольку
возникла резкая поляризация мнений по еврейскому вопросу, то и реформенный
проект противников Новосильцева, гораздо менее расположенных к евреям, тоже был
заблокирован. Однако этот политический тупик не помешал польским антиеврейским
силам одержать частичную победу. В 1818 г. должен был истечь срок действия
законодательных ограничений, принятых в отношении евреев Великим герцогством
Варшавским. В отсутствие нового свода законов о евреях Государственный совет
сумел убедить Александра I подтвердить все действующие постановления [617].
Нельзя было также откладывать решение вопроса о воинской службе евреев. В
Великом герцогстве Варшавском они были освобождены от службы, за что
расплачивались наличными. Такая система существовала якобы потому, что нельзя
было ожидать от евреев, не обладавших полными гражданскими правами, несения
полных гражданских обязанностей. (На самом деле министр финансов Великого
герцогства говорил, что плата за освобождение от службы необходима для
пополнения военного бюджета. В преамбуле к указу об освобождении евреев от
военной службы, вычеркнутой потом по распоряжению короля, отмечалось, что евреи
непригодны к военной службе и что важное дело защиты страны "не может быть им
доверено". Но независимо от мотивов освобождения от службы евреи на него не
жаловались [618].) В Царстве Польском поначалу предполагалось, что евреи будут
служить наравне со всеми подданными. Указ о призыве в армию, принятый в 1816 г.,
освобождал от службы всех мужчин моложе двадцати лет, успевших вступить в брак
до выхода этого указа. Но это положение касалось такого множества евреев, по
обычаю женившихся очень рано, что Александр встревожился и утвердил новое
распоряжение, по которому на женатых евреев освобождение не распространялось. Но
при этом ожидаемое увеличение числа еврейских рекрутов не устраивало ни генерала
Зайончека, ни главнокомандующего польской армии, великого князя Константина
Павловича - оба находили, что присутствие в армии многочисленных евреев не в
интересах национальной чести [619]. Поэтому опять прибегли к предлогу,
использованному для отстранения евреев от службы в Великом герцогстве, и евреи
были освобождены от армии "до таких времен, когда получат право участвовать в
политической жизни" [620]. При этом национальная честь не несла ущерба от того,
что с евреев брали денежную компенсацию вместо воинской службы. Как и в самой
России, евреи в Польше платили за освобождение, но если в России просто брали
установленную сумму в пятьсот рублей с каждого рекрута, то в Польше
потребовались длительные переговоры, чтобы прийти к соглашению по поводу
размеров сбора. Наконец решили, что все польское евреи (кроме живших в Варшаве)
будут платить ежегодный выкуп в шестьсот тысяч флоринов, а с варшавских евреев
причиталось целых семьсот тысяч [621]. Лишь с началом царствования преемника
Александра, императора Николая I, эта политика изменилась, и начался набор
евреев в армию.
В рассматриваемый период между польским государством и еврейским сообществом
было заключено еще одно соглашение, имевшее в
...Закладка в соц.сетях
