Жанр: История
Россия собирает своих евреев
...ые "Положением" меры по внедрению
обязательной языковой подготовки раввинов под угрозой отстранения их от
должности. (При этом было совершенно непонятно, как именно намеревается русское
правительство смещать должностные лица, им не назначавшиеся, не контролируемые и
ему не подчиненные.) Неосуществимы были и требования о том, чтобы еврейские
купцы вели бухгалтерские книги на каком-нибудь языке, кроме еврейского. Даже
вполне практичное правило о владении немецким, польским или русским языками
евреями, избираемыми в городское самоуправление, выполнялось плохо. Об этом
говорят бесконечные петиции о его отмене со стороны представителей еврейских
общин в русских судах. "Положение" содержало и попытку устранить наиболее
заметные внешние признаки чужеродности евреев для христианского окружения -
лапсердаки, ермолки, пейсы. И все-таки ни одна императорская поездка по западным
губерниям при Александре I и двух его преемниках не обходилась без последующего
раздраженного запроса: почему на каждой рыночной площади, по всему пути
следования, государю попадались на глаза толпы евреев в традиционных (и
противозаконно носимых) одеяниях [480].
Сохранив кагал как полусамостоятельный орган управления еврейской общиной,
составители "Положения" 1804 г. с успехом перечеркнули собственное намерение
ограничить власть раввината. По замыслу, судебные полномочия раввинов сводились
к вопросам ритуала и вероучения - как будто в еврейской культуре можно с
легкостью разграничить религиозное и светское начало. Если добавить к этому, что
никакого надзора со стороны властей и здесь предусмотрено не было, то можно
всерьез сомневаться в том, что "бет дин" - раввинский суд - лишился своей
традиционной юрисдикции. Вызывает сомнение и эффективность запрета на право
раввинов налагать проклятие и изгонять евреев из общины. Реальность такого
положения дел признало и само русское правительство, дав в 1817 г. официальное
разрешение раввинам налагать проклятие на виновных в контрабанде [481]. Также
нельзя сказать, чтобы хоть кто-то из раввинов принялся за изучение предписанных
языков, потому что и в середине XIX столетия власти все еще пытались осуществить
эту химерическую мечту [482]. Итак, по сути дела, авторы "Положения"
предоставили самим евреям выбирать, с какой скоростью пойдут у них
преобразования в культурной сфере, а еврейское общество предпочло вообще не
реагировать на призывы к реформам.
Из двух вышеназванных целей еврейской реформы правительство обращало большее
внимание на "благоденствие коренного населения" (т.е. нееврейского). Оно же было
неразрывно связано с необходимостью превращения евреев в "хороших подданных" с
точки зрения экономики. Путь к достижению этих целей лежал через ограничение
неугодной властям экономической деятельности евреев и поощрение их к новым,
полезным занятиям - сельскому хозяйству и фабричному производству. В
противоположность "тихому ободрению" просвещения, в экономических делах
правительство было готово не жалеть реальных сил и развернуть широкую программу
социального строительства.
Но прежде чем приступить к ее осуществлению, государственная власть была
вынуждена объяснить, что она, собственно говоря, имела в виду. Так, срочных
разъяснений требовала статья 34, не позволявшая евреям "...содержать никаких
аренд, шинков, кабаков и постоялых дворов ни под своим, ни под чужим именем, ни
продавать в них вина и даже жить в них, под каким бы то видом ни было, разве
проездом". Неясность возникла из-за содержания русского термина "аренда". Попольски
это слово применялось специально и исключительно для обозначения аренды
в виноторговле, в русском же языке оно имело более широкое значение. Вопрос о
том, что именно хотело ограничить правительство этой статьей "Положения". очень
важен, так как евреи арендовали также мельницы, рыбные промыслы, продуктовые
монополии, которые по новому закону могли оказаться под запретом наряду с
производством спиртного.
Контекст, в котором был употреблен термин "аренда" в статье 34, говорил о том,
что он касается именно торговли спиртным. Но 21 декабря 1805 г. власти ясно дали
понять, что указанную статью надо понимать в более широком смысле. Специальным
указом евреям запретили приобретать в аренду рыбные промыслы и мельницы, хотя и
было сказано, что они "...почитаются от винного откупа и продажи вина особою
статьею" [483]. Нигде в материалах Первого еврейского комитета не содержится
соображении о желательности отстранения евреев от всякого арендаторства.
Следовательно, административное постановление, расширявшее действие статьи 34,
было не менее важно, чем сама эта статья. Чем же было обусловлено такое
расширенное толкование закона?
Можно предположить, что центральные власти, намеренные раз и навсегда удалить
евреев из сельской местности, захотели лишить их всех средств существования, но
документального подтверждения этому не имеется. Переселение ускорило бы
формирование сословий землепашцев и фабричных рабочих, которые власти попрежнему
рассчитывали создать среди евреев (впрочем, не делая для этого никаких
непосредственных усилий ни на местном, ни на центральном уровне). Возможно
также, что эти меры были нацелены против интересов польских помещиков западных
губерний [484].
В статье 35 перечислялись различной строгости наказания нарушителям закона,
причем самым суровым была конфискация имений тех землевладельцев, которые
разрешали евреям вести торговлю спиртным в своих владениях. Эти наказания стояли
в документе даже раньше тех, что предназначались для евреев. Первый еврейский
комитет в "Положении" признал, что польский помещик играл в эксплуатации
крестьянства громадную роль. Отразилось в нем, без сомнения, и неверие властей в
преданность польского дворянства русской короне. Расширительное толкование
статьи 35 могло являться скрытым выпадом против поляков с помощью лишения их
еврейских управляющих. Но такое объяснение не подтверждается никакими
решительными мерами со стороны местного чиновничества в отношении непокорных
магнатов или шляхты. Нет никаких данных о том, чтобы кто-то из польских
землевладельцев привлекался к судебной ответственности по статье 35. Зато
известно, что помещики действительно боролись за сохранение евреев у себя в
имениях, высказываясь против проектов переселения и сопротивляясь реальным их
перемещениям [485]. Сколь ни удобно было польским землевладельцам использовать
евреев в роли козлов отпущения за дурное управление поместьями, сами по себе
евреи были им еще нужнее как составная часть сельской экономики польских земель.
Так что независимо от мотивировки закон в первую очередь поставил под прямую
угрозу благосостояние многочисленных евреев, проживавших в сельской местности.
Но если ожидалось, что практически все еврейское население лишится средств
существования, то как же следовало с ними поступить? Со временем евреи,
вероятно, должны были влиться в новые сословия хлебопашцев и фабричных рабочих.
Но пока правительство решило переселить их в города, к которым были приписаны
все члены городских сословий, где бы они реально ни жили. Такие же переселения
(и не только евреев) проводились в России и раньше. Лучшие их примеры -
переселение мещан Олонецкой губернии в 1782 г. и попытка Пассека переместить
евреев Могилева и Полоцка до 1785 г. Однако еще никогда переселению не
подвергалась такая большая группа, как евреи западных губерний. (Согласно оценке
Второго еврейского комитета, о котором речь пойдет ниже, общее число
переселенных еврейских семей достигло 60 тысяч). Мелкие городки, характерные для
западных земель - сами по себе в основном заселенные евреями, - не могли
предоставить работу или хотя бы крышу над головой такому множеству нищих
беженцев. Через некоторое время расследования, проводившиеся самим
правительством, показали, что непродуманный и неудачно осуществленный план
переселения, предусмотренного "Положением 1804 г.", привел к крупномасштабной
гуманитарной катастрофе. Через два года после начала переселение было фактически
приостановлено, хотя скорее из политических и военных соображений, чем из
человеколюбия.
Русские войска активно участвовали в войнах, связанных с французской революцией,
и последовавших за ней наполеоновских войнах. Русская армия понесла большие
потери в сражении при Аустерлице 2 декабря 1805 г. Но, в отличие от Австрии,
своего союзника по коалиции, царь Александр I не пошел на соглашение с
Наполеоном и углубился в дипломатические маневры. Они привели к новой войне в
1806-1807 гг. На таком военно-дипломатическом фоне - и должно было
разворачиваться переселение евреев.
Положение евреев в стратегически важной пограничной зоне осложнилось еще больше
из-за неожиданной инициативы Наполеона - созыва Ассамблеи еврейских нотаблей,
избранных еврейскими общинами всех земель, подконтрольных Наполеону. Создание
Ассамблеи являлось попыткой прояснить положение французского еврейства
пятнадцать лет спустя после объявления о его эмансипации революционным
Национальным собранием. Между основаниями, которые привел Наполеон, собирая
еврейскую Ассамблею, и резонами Александра при создании Еврейского комитета в
1802 г., усматривалась любопытная симметрия. Александром двигали "жалобы,
постоянно доходящие до нас... о различных несправедливостях и непорядках в ущерб
земледелию... в губерниях, где проживают евреи". Как объяснял Наполеон,
"...на полученный нами рапорт, гласящий, что во многих северных департаментах
нашей империи некоторые евреи, не занятые никаким ремеслом, кроме
ростовщичества, сосредоточив у себя огромнейшие прибыли, довели многих
землепашцев до величайшей нищеты. Мы сочли своей обязанностью оказать помощь тем
из наших подданных, кого их жадность привела в столь крайнюю нужду" [486].
Если Александр использовал избранных еврейских делегатов в роли советников
русских чиновников, то Наполеон, наоборот, привлекал французских чиновников к
наблюдению за заседаниями еврейских депутатов, отобранных администрацией
французских провинций. Тут Наполеон превзошел Александра. 18 сентября в
Ассамблее еврейских нотаблей было объявлено о его намерении созвать Великий
Синедрион раввинов и духовных руководителей, чтобы решения Ассамблеи получали от
них санкции духовной власти [487].
Деятельность Ассамблеи и Синедриона широко освещалась в русской прессе во главе
с "Вестником Европы" и "Политическим журналом". Настороженность русских властей
усилилась и от того, что 6 октября 1806 г. (н.ст.) Синедрион обнародовал
открытое приглашение всем общинам Европы присылать своих представителей [488].
Приглашение относилось и к тем странам, с которыми Франция вела войну, поскольку
"в интересах каждого правительства, дружественного или враждебного, согласиться
с принципами, являющимися предметом внимания Ассамблеи" [489]. Обозреватели
вполне сознавали, что помыслы Парижа обращены на восток: на одном из собраний
Синедриона было отмечено, что в России также идет процесс реформирования жизни
евреев [490].
Наполеоновский Синедрион был явно создан с целью воскресить память о древнем
иерусалимском Синедрионе. Деятельность его тревожила государства, враждебные
Наполеону, на территориях которых размещалось многочисленное еврейское
население, чья политическая лояльность представлялась сомнительной. Власти
боялись возможных симпатий европейского еврейства к Наполеону, зародившихся еще
во времена Египетского похода, после того как император будто бы пообещал
восстановить еврейское государство в Палестине. В России озабоченность этой
проблемой была так сильна, что 20 февраля 1807 г. Министерство внутренних дел
разослало циркуляр губернаторам черты оседлости с приказом выяснить, нет ли
каких-нибудь сношений между парижским Синедрионом и местными евреями. В
циркуляре выражался страх по поводу того, что цель создания Синедриона - "дать
французскому правительству возможность политического влияния чрез посредство
евреев во всех тех странах, где евреи обитают". Губернаторам советовали
распространить среди еврейского населения слухи о том, что Синедрион
намеревается изменить еврейскую религию [491].
Опасения русских властей по поводу влияния Синедриона ярко проявились в
антинаполеоновской прокламации, изданной Святейшим Синодом 6 декабря 1806 г. В
ней Наполеон изображался возмутителем мира и спокойствия всех народов и
вероотступником, примкнувшим в Египте к мусульманам в борьбе против христианской
церкви.
"Наконец, к вящему посрамлению оной, созвал во Франции иудейские синагоги,
повелел явно воздавать раввинам их почести, и установил новый великий сан-гедрин
еврейский, сей самый богопротивный собор, который некогда дерзнул осудить на
распятие Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, - и теперь помышляет
соединить иудеев, гневом Божиим рассыпанных по всему лицу, и устремить их на
ниспровержение Церкви Христовой и (о дерзость ужасная, превосходящая меру всех
злодеяний!) на провозглашение лжемессии в лице Наполеона" [492].
Понятно, что все эти операции Наполеона привели к пересмотру политики
переселений. 24 августа 1806 г. Александр I учредил новый Еврейский комитет в
составе министра иностранных дел А.Я.Будберга, Чарторыйского, Чацкого, Кочубея,
Потоцкого, Лопухина и Н.Н.Новосильцева - бывшего министра юстиции и будущего
царского наместника в Польше. Новому Комитету было приказано изучить вопрос о
возможности защиты евреев от французского влияния и решить, не следует ли
повременить с переселениями [493]. К сожалению, о деятельности этого комитета
известно немногое, помимо того, что он изучал вопрос о переселении "весьма
подробно". Некоторые выдержки из материалов Комитета дошли до нас благодаря
включению их в доклад Третьего еврейского комитета.
Из этих выдержек явствует, что 10 февраля 1807 г. Кочубей рекомендовал царю
непременно "дать отсрочку к переселению евреев из деревень в города и местечки,
поставив вообще нацию сию в осторожность против намерений французского
правительства" [494]. Александр, под влиянием угрозы со стороны французов или
склоняясь перед экономической необходимостью, согласился остановить переселения
[495]. Это решение было доложено Сенату 15 февраля 1807 г. Докладчику, сенатору
Ивану Алексееву, царь сказал, что следует "принять во внимание краткость
остающегося срока к переселению евреев, военные обстоятельства, настоящее
положение пограничных губерний и разорение, каковое евреи понести должны, если
силою понуждены будут к переселению" и что продолжить переселение можно будет
лишь "по мере возможности" [496]
Вскоре после прекращения переселений, 14 июня 1807 г. (н.ст.), состоялось
Фридландское сражение, которое сокрушило планы антинаполеоновской коалиции и
заставило императора Александра искать сближения с Наполеоном. Эта политика
привела к заключению Тильзитского мира 9 июля (н.ст.). Великий Синедрион был
распущен примерно за год до этого события, и французы, казалось, уже не угрожали
подорвать лояльность русского еврейства. Поэтому правительство опять вернулось к
своей навязчивой идее и 19 октября 1807 г. приняло новый план переселений. На
этот раз власти собирались действовать более методично, чем раньше, и решили
собрать делегатов от кагалов, чтобы посоветоваться с ними, как наилучшим образом
выполнить данное постановление. Еврейские делегаты указали на затруднения в
финансировании переселений и попросили отсрочить их на несколько лет. В ответ
власти признали, что ранее действительно встречались трудности, связанные с
войной, и предложили новый план. Теперь все евреи, подлежащие переселению,
делились на три группы. Предполагалось переселять по одной такой группе в год, в
1808, 1809 и 1810 гг. Губернаторам и предводителям дворянства было приказано
составить списки каждой из трех групп, для чего провести перепись евреев,
проживающих на их территориях. Комитеты по переселению должны были учитывать
несколько факторов при отнесении евреев к той или иной категории. В этом
заключалось важное отличие от предыдущих планов переселений, распространявшихся
на всех сельских евреев подряд. Комитеты должны были учесть плотность еврейского
населения в каждом районе, число и расположение еврейских шинков, наличие или
отсутствие евреев-арендаторов в имениях. В последнем случае следовало переселять
всех одновременно, чтобы ни один помещик не получил экономических преимуществ
перед соседями.
Правительство еще раньше осознало, что переселение не может осуществиться без
неурядиц в экономической жизни, если просто сведется к перемещению больших групп
евреев. Теперь же стал очевиден центральный парадокс проблемы: как переселить
евреев раньше, чем они вступят в новые сословия, задуманные в "Положении", тем
более что формирование этих сословий продвигалось урывками. Новым законом о
переселении власти пытались разрешить эту проблему, но успеху препятствовал тот
дух экономности, которым отличалось большинство их шагов в отношении евреев.
Бедняки, неспособные оплатить собственное переселение, должны были, по
возможности, добывать средства в кагалах. При неудаче они подлежали расселению
на землях помещиков, которым предписывалось строить предприятия для
трудоустройства евреев. Или же бедные евреи могли наниматься на предприятия,
построенные на средства богатых евреев. Возможно, правительство все же
сознавало, что ни один из этих вариантов неосуществим, так как число
переселенцев было слишком велико. Поэтому оно выдвинуло еще один вариант -
переселение в Новороссию, на Кавказ, в Астрахань, финансируемое на займы у
местных Комитетов по переселению, составленных из богатейших землевладельцев
[497]. К несчастью, эти землевладельцы не больше стремились финансировать
переселение своих потенциальных дешевых еврейских работников, чем само
правительство. Неудивительно, что и это, более продуманное, переселение
оказалось столь же безуспешным, как предыдущие. Не прошло и года, как
переселение снова было остановлено в ответ на жалобы губернаторов из провинции
[498]. Был назначен новый. Третий еврейский комитет для разработки планов
очередной попытки, но теперь уже переселение евреев, намеченное "Положением"
1804 г., оказалось отсроченным на десяток лет. Тем не менее взгляд на
переселение евреев как на универсальное средство, способное очистить от них
сельские районы, успел прочно укорениться в умах русских бюрократов, и весь XIX
век прошел во вновь и вновь возобновляемых попытках решить еврейский вопрос
таким способом [499].
Переселения, даже неудачно проводимые, грозили увеличением численности евреев в
городах, а это вновь привлекало внимание к проблеме участия евреев в городском
самоуправлении. Противоречащие друг другу административные распоряжения, то
вводившиеся, то отменявшиеся в прошлом, только запутывали проблему. Сенат
открыто признал это, когда, подчинив в 1803 г. избирательные права евреев
дискриминационным установлениям Литовского статута, он обратился в комитет по
составлению проекта "Положения" 1804 г. с просьбой внести в него изменения,
обеспечивающие евреям избирательные права. Но комитет предпочел игнорировать
этот вопрос, и в "Положении о евреях" 1804 г. он никак не отразился.
Христианские соперники еврейских купцов не упустили удобный момент. Исходя из
традиционного представления о том, что все специально не разрешенное евреям, им
запрещено, власти Киева и Таврической губернии попытались лишить избирательных
прав еврейских купцов и мещан. Обосновывали они свое решение тем, что поскольку
в "Положении" ничего не сказано об избирательных правах евреев, то этих прав у
них нет [500].
Теперь решение вопроса об участии евреев в выборах зависело в основном от высшей
губернской администрации, куда стекались петиции, порожденные всеми этими
конфликтами. Ведь, несмотря на подтверждение Сенатом дискриминационного
Литовского статута, евреи продолжали служить в местном самоуправлении Литвы до
1808 г., когда Министерство внутренних дел запретило эту практику впредь до
окончательного исполнения "Положения" 1804 г. (т.е. до полного удаления евреев
из сельской местности). Однако в 1816 г. виленский губернатор своей властью
разрешил участие евреев в работе городского совета Вильно, поэтому несколько
человек служили в нем с 1817 по 1820 г., к сильному неудовольствию христианских
коллег (из которых семеро даже предстали перед судом за отказ работать в
Городском совете вместе с евреями) [501].
Похожие затруднения были связаны с проблемой свидетельства евреев в гражданских
судах, запрещенного Литовским статутом. В 1806 г. двое истцов в судебном деле,
рассматривавшемся в Киеве, пожелали призвать в свидетели евреев. Высшая судебная
инстанция в Киеве и губернатор П.Панкратьев были склонны разрешить евреям давать
показания, но все-таки не решились, потому что существовал императорский указ,
этого не допускавший. Опять сработал прецедент - что не разрешено, то запрещено.
Чтобы получить такое специальное разрешение, дело было передано на рассмотрение
в Петербург. Почти десять лет оно скиталось по бюрократическим инстанциям и
вызвало в Сенате жаркие дебаты [502].
Защищал сторону евреев в Сенате граф Северин Потоцкий, ветеран Первого
еврейского комитета, предлагавший позволить евреям выступать в суде без
ограничений. Противником его являлся граф Ворцель - по утверждению Ю.Гессена,
еврей по происхождению, - стоявший на том, чтобы разрешить евреям давать
показания только в делах, затрагивающих их собственные интересы, да и то лишь с
одобрения императора. Одним из главных его аргументов была невозможность
гарантировать достоверность показаний евреев. По мнению Ворцеля, молитва "Кол
Нидре", читаемая евреями в Судный день, отпускала им грех клятвопреступления и
лжесвидетельства перед неевреями. Эти утверждения энергично опровергал другой
сенатор. Карл Генрих Гейкинг, прибалтийский дворянин. Гейкинг разбирался в
проблеме, так как исследовал ее по приказу императора Павла I еще в 1796 г. Спор
между Ворцелем и Гейкингом напоминает о том, что не только через Польшу в Россию
проникали антиеврейские настроения. Оба сенатора были знакомы с немецкой
юдофобией, о чем говорило использование аргумента против молитвы "Кол Нидре",
восходившего к классическому немецкому антиеврейскому сочинению Иоганна
Айзенменгера "Entdecktes Judentum" [503].
На общем заседании Сената Гейкинг одержал верх. Большинство сенаторов, как и
министр юстиции, высказалось в пользу приема свидетельских показаний евреев во
всех судебных делах. Но император не утвердил это решение, и вопрос был передан
для окончательного разрешения в Государственный совет. Здесь же большинство
высказалось за права евреев, поэтому в 1814 г. императорским указом было
предписано считать законными показания евреев в суде. Это была неполная, хотя и
важная победа для евреев, но многие вопросы еще оставались нерешенными [504].
Решение Государственного совета в пользу евреев опиралось на два прецедента.
Первым являлся указ Екатерины II, изданный в 1795 г. и посвященный устройству
новоприсоединенной Минской провинции. Указ гласил, что евреи равны со всеми
остальными подданными перед законом (этот принцип уже был нарушен сенатским
постановлением 1803 г., признавшим приоритет Литовского статута). Вторым
прецедентом было "Положение о евреях" 1804 г., в котором также провозглашалось
равенство евреев с другими подданными перед законом [505]. Впрочем, очевидно,
что это решение понималось в достаточно узком смысле, так как ни Сенат, ни
Государственный совет не коснулись вечной проблемы избирательных прав евреев.
Так что этот народ по-прежнему зависел от капризов местной администрации.
Оставалась еще одна неясность в правовом положении евреев - судьба двойного
налогообложения, введенного Екатериной II в 1794 г. Реформенный комитет 1802 г.
обещал покончить с этим обременительным налогом, когда евреи благополучно
перейдут в новые социальные и профессиональные группы, но ни сроки, ни механизм
отмены налога не были обозначены в "Положении". В 1812 г. представители
еврейских общин все еще взывали к Третьему еврейскому комитету об устранении
неравенства в налогообложении, в том числе и двойного налога. Комитет отвечал,
что, согласно справке из Министерства финансов, двойной налог с них якобы уже не
взимается [506]. Однако специального указа на этот предмет не издавали, поэтому
надо было, очевидно, полагать, что отмена произошла явочным порядком. Известно,
впрочем, что дискриминация евреев в вопросах налогообложения не прекращалась,
особенно в губерниях, входивших в состав Литвы до разделов Польши, где
продолжали следовать старинным законодательным установлениям. В 1811 г. в этих
районах налоги были распространены как на мужское, так и на женское еврейское
население. Это соответствовало польской конституции 1775 г., но не отвечало
российской практике. В 1816 г. прозвучала угроза взимать двойной налог с тех
евреев, кто уклонялся от обычных налогов [507].
Нежелание реформаторов 1804 г. решить проблемы, связанные с переселениями,
избирательными правами, налогообложением, объясняется, по всей вероятности, их
незаинтересованностью в увеличении еврейского населения городов. Если
екатерининские реформаторы стремились использовать евреев для увеличения
численности городского населения, то реформаторы другого периода тоже хотели
использовать их в собственных целях. Уже находившиеся в городах евреи пережили
бы это, как и все остальное. А тем временем евреи, изгнанные из сельской
местности, могли бы влиться в два новых сословия - хлебопашцев и фабричных
рабочих. К несчастью, катастрофические результаты каждой попытки переселения в
александровское царствование показывали, сколь порочна идея превращения евреевкорчмарей,
арендаторов и винокуров в людей более приемлемых для правительства
занятий. Блистательные преобразования, обещанные "Положением", обернулись ничем
из-за недостатка денег, бездействия бюрократии, местных сложностей.
Самым ярким примером преобразования, окончившегося неудачей, о
...Закладка в соц.сетях
