Начало Руси

страница №14

...жной картой Римской империи. А в IX веке на тех же местах
снова является в византийских известиях народ Рос или Рось, т. е. является под
своим односложным именем (Росс-Алане есть такое же сложное и более книжное, чем
народное имя, как Тавро-Скифы, Англо-Саксы и т. п.). В этой простой форме он
является в IX веке и у латинского писателя, именно у Пруденция (Рось) и
землеписца Баварского (Ruzzi); между тем как у другого латинского писателя того
же IX века, у географа Равеннского, опять встречается сложная форма, т. е.
Роксалане1.

1Замечательно, к каким натяжкам и произвольным выводам приходили иногда даже
наиболее ученые и добросовестные представители норманнской школы, приняв за
несомненный исторический факт басню о призвании из-за моря небывалого народа
Варягоруссов. Так, Шафарик, определяя эпоху заметок Баварского географа,
говорит, что они написаны не ранее 866 года (Славян. Древн., т. II. кн. 3). И
чем же он при этом руководствуется? Тем, что в них упоминается Русь, а она-де
только в 862 году призвана и, следовательно, только в 866 году могла сделаться
известной на западе из посланий патриарха Фотия к восточным епископам! Таким
образом, в науке было время, когда не басня о призвании подвергалась
исторической критике, а наоборот, исторические свидетельства проверялись на
основании этой басни! Точно так же гадательны и некоторые другие соображения
Шафарика о времени Баварского географа (например, его соображения о Печенегах).
По некоторым признакам, напротив, эпоху Баварского географа едва ли можно
относить позднее первой половины IX века. (В этом убеждает, между прочим,
соседство Болгар с Немцами в Паннонии.) Подобный пример употреблял А. А. Куник
по отношению к другому географу, Равеннскому. Шафарик, на его счет заметил, что
он жил около 866 г. "а может быть, и несколько прежде". (Иречек в своей брошюре
"Дорога в Константинополь" относит его к VIII веку.) А г. Куник прямо поясняет,
что он не мог писать ранее второй половины IX века, ибо у него упоминается о
Русском государстве. (Если он писал именно в эту эпоху, то какой был бы отличный
случай упомянуть о переходе Руси из Скандинавии. Однако он не сделал на то ни
малейшего намека.) Равеннский аноним употребляет при этом вместо Русь ее сложное
название "Роксалане"; по словам г. Куника это только пустое подражание древним
писателям. Роксаланский народ, по его мнению, с появлением Гуннов "исчез из
исто168

7. Название Пруссия есть то же, что Руссия или собственно Порусье (Borussia).
Оно возникло, однако, независимо от нашей Руси, ибо литовский народ Пруссы в
течение всех средних веков не были даже соседями наших Руссов. Это имя, по всей
вероятности, также находится в связи с названиями рек (Неман иначе назывался
Русь). Одно существование Пруссии ниспровергает всякую попытку выводить Русь из
Скандинавии; иначе Пруссов надобно производить оттуда же. (О народе Боруски,
Borouscoi, в восточной Европе, упоминает уже Птолемей.)
8. Совершенное отсутствие названия Русь между скандинавскими народами. Если и
встречается у средневековых немецких хронистов (например, Дитмара и Саксона)

-----------------------------------
рии". Доказательствам того, что Роксалане не Русь и что они исчезли, А. А. Куник
посвятил целое особое исследование под заглавием: Pseudorussishe Roxalanen und
ihre angebliche Herrschaft in Gardarik. Em Notum gegen Jacob Grimm und die
Herausgeber der Antiquites Russes. (Bulletin hist. phil. de I'Acad. des
Sciences, t. VII, № 18-23.) Да простит нам автор, но мы находим, что
доказательства эти состоят из ряда всякого рода исторических, этнографических и
этимологических натяжек и предположений, весьма гадательных и сбивчивых. Между
прочим, главным признаком того, что Роксалане были не арийское, а какое-то
монгольское племя, выставляются известия о их кочевом быте и конных набегах. Но
какой же из арийских народов не прошел через кочевой быт? У какого народа,
окруженного отчасти степной природой, не играли главную роль стада и табуны в
известный период его развития? Автор этого исследования забывает расстояние
девяти веков, в течение которых быт Роксалан или Руси должен был значительно
измениться. Он вообще держится теории исчезания народов, которая основана на
исчезании имен. Таким образом, многие народы Скифы будто бы уничтожились вместе
с пропажей их имен. Мы же утверждаем, что меняются и путаются имена в
исторических источниках, а народы остаются по большей части те же. В противном
случае, племена Антов еще скорее Роксалан исчезли с лица земли, потому что имя
их, столь часто упоминаемое у писателей VI века, потом пропадает; по крайней
мере, в этой форме оно почти не встречается у писателей позднейших. Впрочем,
справедливость требует заметить, что упомянутое исследование А. А. Куника
относится еще к эпохе 40-х годов, к эпохе его Die Berufung der Schwediscchen
Rodsen, т. е. к периоду увлечения и полного господства норманнской школы, то
надобно было во что бы ни стало их устранить, т. е. уверить, что они куда-то
исчезли.

169

название Rucia, Rusia (и Prusia), Ruscia (и Pruscia) на южном и юго-восточном
берегу Балтийского моря, то оно относится или к славянским племенам (например,
Руянам), или к литовским (Пруссы и Жмудь).

9. Давнее существование Руси Угорской или Закарпатской; а также закрепление
этого имени за Русью Галицкой или Червонной, которая сравнительно не очень
долгое время принадлежала русским князьям. Такая крепость имени была бы
невероятна, если б оно было не туземное, а пришлое.
10. Тяготение нашей первоначальной истории и самого имени Русь к югу, а не к
северу. Русью называли себя преимущественно обитатели Приднепровья, а
Новогородцы называли себя Славянами. Русским называлось Черное море, а Варяжским
Балтийское, что прямо указывает на совершенно различное географическое положение
Варягов и Руссов. Из иностранных известий IX и X веков чаще других название Русь
встречается именно на юго-востоке, т. е. у арабских писателей.
11. Наши древнейшие документальные источники, договоры с Греками, не делают ни
малейшего намека, из которого можно было бы заподозрить иноземное происхождение
Руси; хотя первый договор (Олегов) относится к лицу, которое по смыслу
летописной легенды прямо пришло из-за моря. Мало того, сама Русь всегда
относилась к Варягам как к иноземцам и иноплеменникам; о чем свидетельствуют
также официальные документы, например Русская Правда.
12. Торговый характер Руси и ее торговые сношения с Византией и Хазарией,
имевшие, по несомненным свидетельствам, постоянный и договорами определенный
характер уже во второй половине IX века, были бы непонятны, если бы Русь была
народом не туземным, а пришедшим в той же второй половине IX века. Притом
Норманны в этом веке совсем и не были известны в Европе как торговый народ.
13. Поклонение Руссов славянским божествам, засвидетельствованное договорами с
Византией. Только что прибывший народ и притом господствующий не мог тот170

час же изменить своим богам и принять религию подчиненного племени.
14. Существование у них славянской письменности, доказанное славянским переводом
тех же договоров. (У Готских народов была уже своя письменность со времен
Ульфилы1.)
15. Отсутствие пришлой скандинавской стихии в русском языке; а также отсутствие
всякой борьбы между русской и славянской народностью прежде их предполагаемого
слияния. Если бы Руссы были скандинавский народ, то они не могли так быстро
превратиться в Славян. Последнее окончательно невозможно, если возьмем еще в
расчет известную стойкость Немецкого племени, уступавшего, и притом весьма
постепенно, только высшей (романской) цивилизации в Юго-западной Европе. В

1 С вопросом о письменности тесно связан и вопрос о начале нашего христианства.
У нас повторяется обыкновенно летописный рассказ о введении христианской религии
в России при Владимире Св.; тогда как это было только ее окончательное торжество
над народной религией. Наша историография все еще держится летописного домысла,
который приписывает Варягам - иноземцам начало русского христианства, так же,
как и начало русской государственной жизни. В летописи по поводу киевской церкви
Св. Илии при Игоре, замечено: "мнози бо беша Варязи христиане". А далее, при
Владимире, рассказывается известная легенда о двух мучениках Варягах. Но в этих
известиях господствует все то же явное смешение Руси с Варягами. К счастью, мы
имеем документальные свидетельства, которые восстанавливают истину, изобличая
летописную редакцию в произвольных догадках и в ее стремлении всюду подставлять
Варягов. Во-первых, послание патриарха Фотия 866 года говорит о крещении Руссов,
а не Варягов. Во-вторых, Игорев договор прямо указывает на крещеную Русь и
совсем не упоминает о Варягах. В-третьих, Константин Багрянородный под 946 годом
упоминает о "крещеной Руси", которая находилась на византийской службе (см. De
cerem. Aul. Byz.). В-четвертых, Лев Философ, современник нашего Олега, в своей
росписи церковных кафедр помещает и Русскую епархию. В-пятых, папская булла 967
года указывает на славянское богослужение у Руссов. Очевидно, крещеная Русь не
со времен только Владимира Св., а уже со времен патриарха Фотия имела Священное
Писание на славянском языке; чего никак не могло быть, если б это были Норманны,
прямо пришедшие из Скандинавии. Потому-то и наши языческие князья (Олег, Игорь и
Святослав) пользовались славянской, а не другой какой-либо письменностью для
своих договоров.

171

истории нет примеров такого быстрого превращения; оно было бы противно всем
политико- и естественно-историческим законам.
16. Совершенное отсутствие известий о призвании князей или о пришествии Руси из
Скандинавии (и вообще откуда бы то ни было) во всех иноземных источниках:
византийских, немецких, арабских и скандинавских. Особенно важно умолчание о том
Константина Багрянородного, который сообщил о Руссах наибольшее количество
сведений и сам лично входит в сношения со вторым поколением (якобы пришедших из
Скандинавии) русских князей.
17. Византийцы нигде не смешивают Русь с Варягами. О Варягах они упоминают
только с XI века; а о народе Рось, под этим ее именем, говорят преимущественно
со времени нападения ее на Константинополь в 865 году. Но и после того они
продолжают именовать Руссов Скифами, Тавроскифами, Сарматами и т. п. Лев Диакон
не только производит Русь от древних Скифов и приурочивает ее к странам
Припонтийским, но и отождествляет ее с библейским народом Росс (стр. 93 русс,
издания).

18. Исландские саги, которым было бы естественнее всего говорить о
необыкновенном счастии Норманнов в восточной Европе, ничего не знают ни о
норманнском племени Руссов, ни о Рюрике, ни о плавании Норманнов по Днепру. Саги
говорят о Русских, как о великом туземном народе Восточной Европы.
19. С отсутствием исторических свидетельств об этом плавании согласуется и
физическая невозможность норманнских походов по Греческому водному пути прежде
политического объединения Южной и Северной Руси. Русские имена Днепровских
порогов, дошедшие до нас в искаженном виде, могут быть объяснены из языка
славяно-русского с большей вероятностью, чем из языков скандинавских.
20. Латино-немецкие и латино-польские летописцы средних веков (Дитмар, Адам,
Галл, Гельмольд, Саксон и др.) также ничего не знают о норманнском народе
Руссов, а трактуют их как туземцев Восточной Европы. В

172

известии Бертинских летописей спорным является выражение "из рода Франков"; но
хаканский титул, указывающий на соседство Аваро-Хазар и несомненно
употреблявшийся южно-русскими князьями, не может подлежать спору. Следовательно,
мы имеем западное (и вместе византийское) свидетельство о туземной Руси в первой
половине IX века1.
21. Арабские свидетельства по большей части несогласимы с теорией норманнской
Руси, и, наоборот, они становятся совершенно понятны, как скоро Русь признаем
народом туземным. Русь и Славяне у них являются почти нераздельно. Описанные ими
обычаи Руссов указывают также на Славян (например, у Ибн-Фадлана сожжение жены с
покойником, тризна или третья часть его имущества, отделявшаяся на погребальное
пиршество, и т.д.). Между прочим Хордадбег (в IX в.), говоря о русских купцах в
Хазарии, прибавляет: "они же суть племя из Славян".
22. Появление во второй половине X века Руси Тмутраканской необъяснимо без
существования исконных русских поселений на берегах Азовского моря. (Да и с
какой стати Скандинавам забираться на Тамань?) Без этой Азовско-Черноморской
Руси необъяснимы: арабские известия X века, например, Масуди, о Руссах, живущих
на берегу Русского моря и господствующих на этом море; арабское деление Руси на
три группы (Новгород, Киев и Артанию); отношения Руси к Корсуню; походы на
Кавказ и в Каспийское море, и пр.2.

1 Латино-немецким хроникам совершенно соответствуют и средневековые эпические
песни Германии, которые относятся к Русским как к туземному народу Восточной
Европы. Так, в Нибелунгах, Руссы (Rhizen) встречаются в войске Аттилы наряду с
Поляками и Печенегами. Последнее имя указывает на редакцию приблизительно X или
XI века. О языческих "диких Руссах" Восточной Европы говорят и другие немецкие
саги. См. Die Dakische Konigs - und Tempelburg auf des Polumna Trajana. Von los.
Haupt. Wien, 1870. (Только его рассуждения об арийских и туранских племенах
весьма слабы в научном отношении.)
2 Чтобы объяснить арабские известия о Руси, норманисты предполагают невозможное:
будто Русь, в 860-х годах пришедшая из Скандинавии, в несколько лет могла
распространить свое имя и свои колонии на всю Юго-восточную Европу до самой
нижней

173

23. Ни одно произведение русской словесности, несомненно принадлежащее
дотатарской эпохе (собственно до XIII века), кроме летописи, не знает ни Варяга
Рюрика, ни вообще призвания Варягоруссов.
24. Расстояние около 250 лет (даже по расчету норманистов) между призванием
Варягов и составлением нашей начальной летописи само по себе делает предание
недостоверным; что и подтверждается его вполне легендарным оттенком (три брата,
пришедшие откуда-то из-за моря и пр.), а также целым рядом других легенд,
занесенных в нашу летопись (об апостоле Андрее, о Хазарах, Оскольде и Дире,
Олеге и Ольге и пр.).
25. Сопоставление северного сказания о трех братьях: Рюрике, Синеусе и Триворе,
с южным сказанием о трех братьях: Кие, Щеке и Хориве, а также с литовским о
Палемоне и его трех внуках и с другими подобными сказаниями не оставляет
сомнения, что мы имеем дело с легендой.
26. Утрата древнейшей редакции Повести временных лет, вообще неисправная
передача летописного текста списателями и продолжателями, разногласие дошедших
до нас летописных сводов и сборников относительно Варягов-Руси и относительно
легенды об Оскольде и Дире, а также разнообразные толкования имени Русь,
убеждают нас, что в первоначальном своем виде легенда о призвании князей не
смешивала Русь с Варягами (и, по-видимому, не причисляла к Варягам Оскольда и
Дира).

------------------------------
Волги, где тотчас же они сделались известны Арабам. Подобное предположение еще
менее научно, чем то, по которому Западная Европа о существовании народа Русь в
Южной России узнала только в 866 г. из окружного послания патриарха Фотия к
восточным епископам. А как не скоро доходили до Арабов известия не только из
России, но и с ближайших к ним берегов Каспийского моря, показывает следующий
пример: Масуди в своих "Золотых Лугах" повествует о русском походе 913 года в
Каспийское море и прибавляет, что после того Руссы не нападали более на эти
страны. Он не знал еще об их походе 943 года, хотя книгу свою закончил
несколькими годами спустя после этого вторичного нашествия, и следовательно,
имел довольно времени исправить ошибку. (См. Relations etc. par Charmoy, 300.)

174

27. Польские историки (особенно Длугош и Стрыйковский), имевшие под руками
русские летописи, также не смешивают Русь с Варягами; они изображают ее народом
туземным и старобытным, а Оскольда и Дира потомками Кия. Герберштейн, равно
знакомый с русскими летописями, тоже различает Русь от Варягов. Эти писатели еще
более подтверждают наше мнение, что первоначально летописная легенда имела
только династический оттенок, то есть говорила о призвании князей из Варягов, а
существование народа Варягоруссов есть домысел более поздней редакции.
28. Совершенное отсутствие точных указаний на отечество призванных Варягов в
большинстве сводов и указание некоторых на Прусскую землю и род Августа также
подтверждают, что первоначально легенда вообще имела в виду выставить
происхождение своих князей от знаменитого иноземного рода - черта общая в
подобных легендах и других народов.
29. Невероятное накопление весьма крупных событий и завоеваний в период времени,
который летопись полагает между 859 и 912 годами, указывает на то, что ее
начальная хронология составлена искусственно и произвольно. Легенда о нападении
и признании Варягов приурочена к 859 и 862 годам очевидно для того, чтоб
объяснить нападение Руси на Константинополь в 865 году, засвидетельствованное
византийскими хрониками. Семидесятилетний возраст Игоря в эпоху его дальних
походов и оставленный им малолетний сын также указывают на произвольность этой
хронологии.
30. Были действительно обстоятельства, которые могли повлиять на образование и
распространение легенды о призвании варяжских князей в Новгород.
a) Присутствие в Новгороде наемной варяжской дружины, которой начало, судя по
летописи, можно возводить ко времени Олега.
b) Призвание Варягов в Новгород Владимиром Св. и Ярославом I; завоевание с их
помощью Киевского стола; следовавшие затем родственные и дружеские связи с

175

Норманнами; присутствие некоторых принцев и знатных Норманнов при Киевском
дворе.
c) Деятельные торговые связи Новгорода с Балтийским поморьем и особенно с
Готским берегом (Готланд).
d) Обычай призывать князей, развившийся в Новгороде с XI века; а в XII веке этот
обычай отчасти разделяет и Киев.
e) Упадок и унижение Киева, начавшиеся со второй половины XII века, не могли не
отозваться на летописном деле в самом Киеве.
f) Окончательное разъединение Руси и наступившая Татарская эпоха еще более
замутили источники древнейшей истории и перепутали нити национальных преданий;
тогда и возобладало смешение Руси с Варягами.
Можно было .бы еще продолжить этот перечень доводов и сопоставление исторических
данных. Например, можно еще обратиться к тем результатам, которые добыты
раскопками могильных курганов в Южной России и которые в общей сумме
подтверждают наши выводы. Но мы считаем и приведенного весьма достаточным для
своего главного положения, то есть, что Русь была искони народом туземным и что
она сама основала свое государство. А для тех, кто почему-либо не желает
расстаться с Варягами, все доказательства будут неубедительны1.
Как и в первой статье, повторяем, что относительно некоторых соображений
второстепенной важности мы можем ошибаться; но оттого не пострадает наше главное
положение. Можно, например, вести прения о летопис1К
археологическим доказательствам того, что Русь не Норманны, должно отнести
отсутствие у нас камней с руническими письменами. Любопытно, что один из
патриархов норманнской школы, Шлецер, заметил: "Руны не найдены ни в какой
европейской стране, кроме Скандинавии; только в Англии имеется их несколько; но
едва ли они там древнее датского владычества". (Allgemeine Nordischc Geschichte.
591). Шлецер не потрудился задать себе вопрос: если господство языческих
Норманнов оставило письменные следы в Англии, отчего же это господство никаких
подобных следов не оставило на Руси? Позд. прим.

176

ной легенде как о факте литературном, то есть продолжать вопрос об источниках и
редакциях наших летописей - вопрос достаточно запутанный, вследствие их
безличности и явной порчи. Но снова толковать об идеальном летописце, после всех
трудов, ему посвященных; легенду о Рюрике подкреплять легендой об Оскольде и
Дире и обратно; продолжать теорию Скандинавской Руси на основании Хескульдов и
Хольмфорсов; голословно повторять, что за Норманнов стоят все известия
иностранные и т. п., - значило бы плодить пустое словопрение.
Не находя опоры в своих прежних доказательствах, норманизм обратится вероятно к
противному мнению с разнообразными вопросами и с требованиями объяснить
немедленно все темные пункты начальной русской истории. Повторяем, что мы прежде
всего желали обратить внимание русской науки в ту сторону, откуда она может
ожидать действительного, а не призрачного разъяснения этой истории, и
предлагаем оставить тот бесплодный путь, которым она доселе следовала. Вот уже
около полутораста лет норманисты трактуют о Руси, пришедшей из Скандинавии, и,
однако, еще не нашли там этой Руси. Они могут искать ее еще несколько столетий,
и все-таки не найдут, потому что там ее никогда не было. В науке (говорим
собственно об истории) обыкновенно бывает так: если исходная точка зрения
верна, то всякий новый труд, произведенный в том же направлении, увеличивает
запас данных и прибавляет свету для разъяснения минувших веков. И наоборот,
исходя из ложной точки зрения, труды, хотя бы и талантливых ученых, остаются
почти бесплодны для положительного решения темных вопросов, и приносят пользу,
если можно так выразиться, отрицательную, то есть убеждают, что не в этом
направлении надобно искать истины. Это именно и случилось у нас с норманнской
школой: после ее полуторастолетней работы наша начальная история и наше
происхождение оставались покрытыми тем же мраком неизвестности, как и во
времена Байера, основателя этой

177

школы. В результате мы доселе должны были довольствоваться только некоторыми
легендами, предположениями и натяжками. С своей стороны, насколько возможно, мы
стараемся разъяснить естественное, постепенное (не внезапное) происхождение
Русского государства и Русской национальности; по крайней мере надеемся, что
переносим начало нашей истории на основание более прочное, более согласное с
историческими законами.

К вопросу о летописных легендах
и происхождении Русского государственного быта1

Возьмем известный рассказ об осаде Белгорода Печенегами; причем жители, по
совету мудрого старца, наливают в одну яму кисель, в другую медовую сыту и таким
образом обманывают Печенегов, которые надеялись взять их голодом. Г. Костомаров
полагает, что в этом рассказе выразилось Русское мнение о Печенегах как о глупом
народе. Но подобный рассказ принадлежит к тем легендарным мотивам, которые
встречаются не только у новых, но и у древних народов. Так, Геродот в первой
книге рассказывает о войне лидийского царя Алиата с городом Милетом; жители
Милета, по совету Фразибула, собрали весь свой хлеб на площадь и когда в город
прибыл лидийский посол, то нашел граждан предававшимися на площади пиршеству и
веселию. Следствие было то же самое: потеряв надежду взять Милет голодом, Алиат
заключил мир. Нечто подобное встречаем мы в истории Византийской. В конце X века
мятежный полководец Варда Склир между прочим осадил город Никею и хотел взять ее
голодом. Мануил Комнен, начальник гарнизона, велел наполнить хлебные магазины
песком, а сверху по1Из
моих заметок (в Рус. Архиве 1873 г. № 4) по поводу статей Костомарова о
преданиях Русской летописи и его теории возникновения Русского государства
(напечатанных в Вест. Евр. 1879 г. № 1-3).

179

крыть его мукой; потом показал их одному пленнику и отпустил его, поручив
сказать Склиру, что тот напрасно надеется принудить к сдаче город, снабженный
хлебом более чем на два года. И этой хитростью Комнен добился свободного
пропуска вместе с гарнизоном. (См. у Le Beau. VII. 416.)
Вообще в русской летописи можно отыскать сходные черты заимствования из
Византийской письменности в большей степени, чем до сих пор полагалось.
Например, бросается в глаза известие нашей летописи, что Святослав взял на Дунае
80 городов. Почему же восемьдесят, ни более, ни менее? Я полагаю, это число
несколько объяснится, если сопоставить его с известием Прокопия о том, что
Юстиниан построил вдоль Дунайской границы 80 крепостей. Это число восьмидесяти
Дунайских городов конечно не раз повторялось у Византийских и Болгарских
писателей. До какой степени наша начальная летопись была в зависимости от
византийских хронографов, показывают походы Руссов в Каспийское море. О них
говорят Арабы, а Византийцы не упоминают, и Русские летописцы ровно ничего не
знают об этих походах, хотя по времени они были ближе к эпохе летописцев, чем
предприятие 865 года и сказочный поход Олега. Так мало домашних сведений имели
наши летописцы даже о X веке!1.
Теперь обращу внимание на сказочный поход Олега под Константинополь на 2000
кораблях. Рассказ о нем по наружности имеет все признаки народного предания. Г.
Костомаров видит в нем даже следы песенного склада; числа сорока (по 40 человек
на корабле) и двенадцать (по 12 гривень на ключ) суть обычная в наших песнях и
сказках. Но откуда же взялось 2000 кораблей? Мы позволим себе сблизить эту
легенду с греко-латинскими известиями о знаменитом походе Скифов из стран
Меотийских в Геллеспонт и Эгейское море, во второй

1 Предание об Аварах или Обрах наш летописец заключает словами: "Есть притча в
Руси и до сего дне": погибоша аки Обре. Эта притча отзывается скорее
церковнославянским или Болгарским переводом, нежели народным Русским языком. А
выражение "до сего дня" повторяется в летописи кстати и некстати и есть также
заимствованная привычка.

180

половине III века (Зосим, Синкел, Аммиан, Иордан). Варвары (по одним просто
Скифы, по другим Готы, по третьим Герулы) разграбили многие города Греции,
Фракии и Малой Азии и между прочим разрушили известный храм Дианы Эфесской.
Подробности этого нашествия передаются разнообразно; некоторые писатели
(напр. Зосим) даже говорят не об одном, а об нескольки...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• ...
• 47
• 48
• 49

Закладка в соц.сетях