Жанр: История
Начало Руси
...Славян, т. е. Русских и Болгар. (Относительно русских имен см. выше статью "Еще
о норманизме".) Впрочем Древнеболгарская история не чужда и таких имен, которые
носили общеславянский оттенок, каковы имена на мир: Драгомир в VIII веке,
Добромир в X; в числе предшественников Богориса имеем Владимира, а в числе его
преемников Властимира. По рассказу о св. Баяне, или Нравоте, этот последний был
дядей Владимира; другой его дядя назывался Маломир, а отец Zvynitzes,
следовательно вроде Звонимира или Звенислава. В упомянутой росписи Болгарских
князей, кроме тех имен, которые мы уже приводили, с славянским оттенком
встречаются: Гостун (напоминающий нашего легендарного Гостомысла и князя
Бодричей
248
исторического Гостомысла IX века), Безмер и Севар (последнее, вероятно, одного
корня с именем славянина Сваруны у Агафия, а этот Сваруна то же, что русский
Сварно или Шварно), Ирник (с обычным у Славян уменьшительным окончанием).
Роспись говорит, что Ирник жил 108 лет; чем он напоминает Остготского
Ерманарика, который когда-то господствовал над народами Южной России, и, по
словам Иорнанда, умер на сто девятом году своей жизни.
Кстати, о Готах. Для тех, которые любят выводить имена древнерусские и
древнеболгарские из чуждых языков, я предлагаю ряд готских имен из книги
Иорнанда: Гальмал, Унильт, Аталь (чуть ли не Атель, т. е. Атила), Ансила, Мекка,
Книва, Респа, Ведуко и пр. Пусть означенные любители потрудятся объяснить мне
эти имена из немецкого языка или найти такие же имена у других германских
народов. Если же они не в состоянии сделать ни того, ни другого, то по их логике
придется объявить Готский народ не принадлежащим к Немецкой группе1.
К числу болгарских княжеских имен можем отнести и те, которые встречались нам в
истории Гуннов-Кутургуров и Утургуров, каковы Синнио, Заберган и Сандил. Первое
напоминает уменьшительную форму Синко в Иго-ревом договоре. Заберган или его
вариант Заберга может быть сближен по корню с Beurgus, аланским князем V века, о
котором упоминает Иорнанд. Относительно имени Сандил и его варианта Сандилх,
если возьмем в расчет древнее носовое произношение (СЖдил), то получим чисто
славянское имя Судило или Судилко (и сложное Судислав).
Если обратим внимание на тех Болгар, которые встречаются в дружинах Велизария и
обозначены у Прокопия
1Для тех, которые относят имена болгарские к татарским или финским на том
основании, что они им кажутся неславянскими, не арийскими, укажу еще на
следующий пример. В Ипатьев, летописи встречается ряд имен литовских вождей,
каковы: Давъят, Юдьки, Бикши, Кинтибут, Рукля, Репекья, Бурдикид и пр. С первого
взгляда они также звучат какими-то татарскими или финскими и вообще не
арийскими; а между тем очень хорошо известно, что Литва племя арийское,
родственное Славянскому.
под общими названиями Гуннов и Массагетов, то и здесь также можно усмотреть
славянскую стихию. Во-первых, несколько раз упоминается один из предводителей
конницы Айган или Айга, родом Массагет. А у Менандра имеем Анагая или Анангая,
предводителя Утургуров на берегах Меотиды (по-видимому, одного из преемников
Сандила); вероятно, это имя есть вариант Прокопиева Айгана, хотя лицо не одно и
то же1. Далее в "Готской войне" Прокопия между начальниками конных дружин
встречаются Массагеты Дзантер, Хорсоман и Эшман, имена чисто арийские, а не
тюрко-финские. Дзантер напоминает известного скифского царя Дантура или
Идантура. Эшман, вероятно, имя тожественное с болгарскими Сисманами или
Шишманами. Хорсоман, с его вариантом Хорсомант, очевидно, произошло от
славянского божества Хорса. (А мант соответствует окончанию немецких имен на
мунд, литовских на мунт, славянских на мут и мид.)
Этот Хорсомант был настоящий славянский богатырь как по силе и мужеству, так по
излишней отваге и пристрастию к крепким напиткам. ("А Массагеты суть величайшие
пьяницы из всех смертных" - заметил Прокопий, De Bel. Vand. К. I. с. 12.)
Однажды, когда Готы осаждали Велизария в Риме, Хорсамант с несколькими
византийскими всадниками наткнулся на 70 неприятелей и гнал их до самого лагеря.
Несколько времени спустя он был ранен в левую голень, так что не мог сесть на
коня. Эта рана приводила его в гнев, и он грозил жестоко отомстить Готам. Когда
ему стало лучше, то раз, по обы1В
Росписи Болгарских князей при их именах большей частью повторяется, что они
были из рода Дуло. Нет ли чего общего между этим родоначальником и означенным
утургурским князем Сандилом? Точно так же утургурского Анангая позволим себе
сблизить с упоминаемым в той же росписи родом Угаин, к которому принадлежал
князь Телец. О Гостуне в росписи сказано, что он был наместник из рода Ерми. Это
Ерми напоминает первую половину в имени того же готского Ерманарика. Впрочем, у
Алан также существовало подобное имя: в числе сыновей упомянутого выше Аспара
был Ерминарик. А что имя Ермана или Германа не было чуждо Славянам, указывают
древнечешское Гериман и древнерусское Ермак.
чаю своему напившись за обедом в полпьяна, он объявил, что идет на неприятелей
один и пеший. Дойдя до Пинчианских ворот, он сказал страже, что имеет поручение
от Велизария в неприятельский лагерь. Стража, зная расположение к нему
Велизария, пропустила его. Неприятели почли его сначала перебежчиком; но когда
он стал пускать в них стрелы, то на него бросились 20 человек. Хорсомант побил
их и пошел вперед. На него бросились новые толпы; наконец, окруженный со всех
сторон, он пал, избив порядочное количество врагов. Да, это историческое
событие, засвидетельствованное Прокопием, является как будто отрывком из наших
богатырских былин! Вот еще пример из "Готской войны". Анкона едва не была взята
Готами, если бы в крепости на тот раз случайно не присутствовали два витязя,
Улимун Фракиец и Вулгуду Массагет: они приняли участие в сражении, своими мечами
отразили неприятелей, но воротились в город сильно израненные. Вторая половина
имени Вулгуду напоминает Гуды Олегова и Игорева договоров. С носовым звуком оно
будет оканчиваться на гунд или ганд, и действительно в той же Готской войне
встречается Гунн Ольдоганд и кроме того Гунн Улдах (с придыханием оно должно
было произноситься Вулдах или Вулдай). Мало того, у Агафия из той же эпохи имеем
Регнаря. Это имя, конечно, то же, что готское Рагнарь, о котором упоминает
Прокопий в Готской воине; однако Регнарь Агафия не Гот: он родом Гунн из племени
Витигоров (т. е. Утургуров). Ясно, что под именами Гуннов и Массагетов
скрываются в данных случаях все те же Славяне-Бол
гаре.
Довольно об именах. Тюрко-Финская теория усматривает и другие следы угорских
наречий в языке Болгар, например слова: боиляды, таркан, аул. Но каким образом
слово "боиляды" (boilades) может быть доказательством угорского происхождения,
когда его совсем нет в финских языках? Означает ли оно былей Слова о полку
Игореве или просто Русское боляре, во всяком случае оно должно быть поставлено в
числе доказательств именно славянского, а не финского происхождения Бол251
rap. Константин Багрянородный в своем сочинении "О церемониях Византийского
двора" упоминает о "шести великих болядах", как о высших сановниках при
болгарском государе. Эти великие боляды как нельзя лучше соответствуют тем
Русским "великим (или светлым) боярам", о которых говорится в Олеговом договоре.
Тот же Константин приводит болгарские титулы Конартикина и Вулия Таркана (ibid.
о ((((((((((((( ((( ( ((((((( ((((((((); эти титулы, по-видимому, носили
старшие сыновья болгарского государя. Конартикин м. б. есть испорченное в
греческой передаче слово, вместо Контаркан (в X в. в числе болгарских послов в
Византии встречается Калутеркан), т. е. вторая половина слова та же, что в
титуле Вулий Таркан. А последнее, конечно, означает: Велий (великий) таркан. Не
беремся объяснить происхождение слова "таркан". Предположим, что оно
действительно принадлежит восточным языкам; но и в таком случае это не
доказательство финского или турецкого происхождения Болгар. Известно, что титулы
легче всего заимствуются у других народов (наши титулы царь, император, граф и
т. п. разве славянского происхождения?). Притом само слово "таркан" никем не
объяснено филологически из финских языков; а что в нем заключено слово хан, по
толкованию Шафарика, то и это толкование довольно произвольное; да нам и не
известен титул хана у народов собственно финских. Шафарик считал Болгар Финнами.
А слова на кан, хан и ган встречаются в различных языках. Для примера укажу на
персидского полководца Нахорагана в VI веке и византийского патриция Теодорокана
в X. Последователи тюрко-финской теории хазаро-аварский титул кагана или хакана
отождествляют с татарским ханом; но такое тожество еще не доказано. Вообще
филология при объяснении подобных слов нередко доказывает свой произвол и свою
несостоятельность в решении вопросов историко-филологических, если она не ищет
поддержки в строгой исторической критике.
Что касается до слова аул-дворец, будто бы тожественного с киргизским аиl
или мадьярским ol, то здесь,
по всей вероятности, кроется какое-либо недоразумение. Некоторые византийские
писатели (Феофан и Зонара) упоминают, что Греки в 811 г. взяли Крумову авлу
((((((): "так Болгаре называют жилище своего государя" - поясняет Зонара. Но
каким образом слово "авла" можно относить исключительно к татарским или финским
языкам, когда оно существовало и в греко-латинских наречиях? Очень может быть,
что оно от Греков же перешло к некоторым варварским народам, если не принадлежит
к элементам общим лексикону Туранской и Иранской группы. Сверх того
представляется вопрос: нет ли в означенной фразе какого пропуска у византийских
писателей или собственно у Феофана, у которого заимствовали другие компиляторы;
а он выразился сжато: "Крумову так называемую авлу". Может быть, следовало
сказать: Крумову авлу или так называемый (двор? терем? палату? и т. п.).1
Вообще разве это научно-филологический прием: отыскать у Болгар несколько слов,
похожих на татарские, и на этом основании утверждать, что они не Славяне? Между
тем как Болгаре жили когда-то в соседстве именно с Урало-Алтайскими народами. В
их лексиконе могло оказаться и несколько финно-тюркских элементов; особенно эти
элементы могли отразиться в личных именах, в названии высших титулов и т. п. На
таком основании и древних Руссов можно было бы отнести к племенам тюркскофинским.
Не говоря уже об эпохе после-татарской, оставившей некоторые следы в
нашем лексиконе; но и в дотатарскую эпоху мы встречаем немало имен и слов,
имеющих сходство с финскими и тюркскими, что совершенно естественно при давних и
близких отношениях Восточных Славян к своим северо-восточным и юго-восточным
соседям.
1 Это исследование наше напечатано было в 1874 г. (Русс. Архив, № 7). После того
я встретил некоторое подтверждение своему предположению в "Филологических
розысканиях" Я. К. Грота. Он приводит выписку Востокова из одного хронографа,
где именно по поводу данного события местопребывание болгарских государей
названо двором и кремлем. "Царь Никифор на болгары поиде... и победи их крепко,
яко и глаголемаго двора князя их, иже есть кремль, пожещи его" (т. I. 254. Изд.
2-е).
VIII
Роспись болгарских князей с загадочными
фразами. Признаки чистого славянского
языка у древних Болгар. Заключение
Здесь я упомяну об одном отрывке, который, казалось, должен был доставить
окончательное торжество Тюрко-Финской теории. Именно, в интересной и весьма
добросовестно составленной монографии г. А. Попова Обзор хронографов русской
редакции, 1866 г. (вып. I. стр. 25) обнародована вставка из одного хронографа,
называемого "Эллинским летописцем", по спискам XVI века. Эта вставка заключает в
себе ту роспись древних болгарских князей, о которой выше мы имели случай
упоминать уже несколько раз. Тут мы находим какие-то загадочные фразы на
непонятном языке.1 Последователи Энгеле-Туцмановой теории поспешили объяснить
эти фразы с помощью лексикона Мадьярского и других финских наречий. Выходит, что
каждому княжению соответствовала формула, обозначающая его княжение. Например:
"а лет ему дилом твирем", значит "я исполнен, я совершенен"; шегор вечем - "я
есмь помощник"; вереиналем - "я живу в крови" и пр. (соч. Гильферд. I. 23).
"Обычай давать прозвище году,- замечает Гильфердинг, - обычен на Востоке, и мы
не можем полагать,
1 Приведем эту вставку вполне: "Авитохол жил лет 300. Род ему доуло, а лет ему
дилом твирем. Ирник жил лет 100 и 8; род ему доуло, а лет ему дилом твирем.
Гостун наместник сын 2 лета, род ему Ерми; а лет ему дохе твирем. Коурт 60 лет
держа, род ему доуло, а лет ему шегор вечем. Безмер 3 лета, а род ему доуло; а
лет ему шегор вечем. Сии пять князь держаша княжение обону страну Доуная лет 500
и 15 с остриженами главами. И потом приде на страну Дуная Исперих князь тожде и
доселе. Есперих князь 60 и одино лето, род ему доуло, а лет ему вереиналем.
Тервел 20 и 1 лето, род ему доуло, а лет ему текоучетем твирем. 20 и 8 лет, род
ему доуло, а лет ему двеншехтем. Севар 15 лет; род ему доуло, а лет ему
тохалтом. Кормисош 16 лет; род ему вокиль, а лет ему шегор твирим. Сии же князь
измени род доулов, рекше вихтун винех; 6 лет, а род ему оукиль ему имяше
горалемь. Телец 3 лета, род ему оугаин; а лет ему сомор алтем. И сии иного род
оумор, 40 дний, род ему оукиль, а ему дилом тоутом".
что он был заимствован Болгарами еще когда они странствовали между Волгой, Доном
и Кубанью. В нашей записи каждое княжение имеет подобное прозвище. Эти прозвища
представляют любопытный памятник языка завоевателей Болгар до слияния их с
Славянами и служат несомненным свидетельством происхождения орды Аспаруховой"
(стр. 22).
Темные фразы приведенной записи, по мнению их толкователей, суть не что иное,
как памятник того финского наречия, на котором говорили древние Болгаре и
который долго еще существовал рядом с Славянским языком. Но такое заключение
по меньшей мере поспешно. Во-первых, значение самих фраз истолковано еще слишком
гадательно, и они ждут своего разъяснения от знатоков восточных наречий.
Затем нисколько не разъяснено происхождение данной записи и время, к
которому она относится. Наконец, к какому бы иноплеменному языку ни принадлежали
темные речения, мы не видим никакого повода заключать, что это именно тот язык,
на котором говорили древние Болгаре. Если эти речения принадлежат языку
финскому, то опять-таки не забудем близкого соседства Угров. В хождении
Афанасия Никитина "за три моря" встречаются татарские фразы; но можно ли отсюда
заключать, что автор этого хождения был татарского племени? Или предположим, что
язык наших офеней, существующий и до сих пор, оставил бы след в каком-либо
письменном памятнике до-Петровской Руси. Можно ли заключить отсюда, что эта
Русь была не славянская? Итак, упомянутые загадочные фразы, по нашему крайнему
разумению, нисколько не подтверждают Тюрко-Финской теории. Притом не означают ли
они скорее какой-либо счет, нежели формулу? Не имеют ли они какого отношения к
секте Богумилов? Вообще, подождем более удовлетворительного их разъяснения
прежде, нежели делать какие-либо положительные выводы. А между тем укажем на
следующее обстоятельство. Помянутая запись или Роспись составлена не ранее XI
или X века. Выходит, что Болгары тогда еще сохраняли отчасти свой финский или
тюркс255
кий язык. Возможно ли, чтобы он в те времена ничем иным не заявил себя, кроме
нескольких фраз, записанных в каком-то хронографе?1
Итак, мы не видим никаких серьезных доказательств существования финского языка у
древних Болгар. Напротив, существуют неоспоримые свидетельства, что язык, на
котором они говорили, был чистый славянский. Во-первых, их народное название
Болгаре или Волгаре принадлежит Славянскому языку; оно происходит от славянского
слова Волга, то же, что волога или влага. Далее, страна, в которой Болгаре жили
перед своим переселением за Дунай (по известию Феофана и Никифо-ра), называлась
у них Онгл, т. е. Угл. А в южной России
1В пример неудачной филологии финноманов упомяну еще о доказательствах Рослера.
В своей книге о Румунах он посвящает особую статью происхождению Болгар, где
развивает Тюрко-Финскую теорию и старается подкрепить ее новыми филологическими
соображениями. По этому поводу он предлагает следующий, по-видимому, весьма
тонкий, прием. В Румунском языке встречаются слова, очевидно финского
происхождения: а так как Румуны в течение нескольких столетий жили в Мизии
посреди Болгар, откуда потом постепенно перешли в северную сторону Дуная, то эти
финские слова будто бы суть ни более, ни менее как именно те элементы, которые
вошли в Румунский язык из древнеболгарско-го. Он предлагает примеры некоторых
слов, которые сближает с угорскими, остякскими, самоедскими, эстонскими и пр. Но
такое, по-видимому, тонкое соображение не выдерживает ни малейшей критики.
Начать с того, что само исследование Рослера о происхождении Румунского народа,
при всех внешних признаках учености и добросовестности, по большей части
построено на довольно шатких основаниях.
В одном из заседаний Московского Археологического общества, именно в Марте 1871
года, я имел случай высказать свое мнение о происхождении Румунского народа. В
основу его легло племя Даков; следовательно, вопрос сводится к следующему: к
какой семье народов принадлежали Даки? Я представил свои соображения в пользу
того мнения, что Даки, по всей вероятности, были племя Кельтическое. Я прибавил,
что Румунская народность в бурную эпоху великого переселения, открывшегося
движением Гуннов и закончившегося поселением на Дунае Болгар и Угров,
сохранилась преимущественно в горных убежищах Седмиградии, а отсюда, после
перехода главной массы Болгар за Дунай, Румуны снова колонизовали равнинную
часть древней Дакии, т. е. северную сторону Дуная (См. Древн. Моск. Арх. Об. т.
III. вып. 3). Потом мне случалось прочесть книгу Рослера, Romanishe Studien,
которая вышла в том же 1871 году. Он доказывает, во-первых, что Даки были
до сих пор существуют реки с названием Углы или, как мы их произносим теперь,
Ингула. После переселения за Дунай Болгаре, при князе Тервеле, заставили Греков
уступить южный склон Балканских гор около Черного моря. Патриарх Никифор
прибавляет, что эта область "называется ныне" Загорье. Стало быть, прежде, т. е.
до появления Болгар, она Загорьем не называлась. Не забудем при этом, что Феофан
и Никифор писали в начале IX века; следовательно они сообщают болгаро-славянские
названия еще в эпоху, которая предшествовала предполагаемому превращению финских
Болгар в славянских. Вообще с появлением Болгар на Балканском полуострове мы
видим весьма быстрое умножение сла-----------------------------------------
племя Фракийское; во-вторых, что Румунская национальность во время переселения
народов сохранилась на юге от Дуная, откуда она потом колонизовала его северную
сторону. Здесь не место входить в разбор его доказательств: но мне они
показались настолько слабы, что не изменили моего мнения. Таким образом, слова
из Румунского лексикона, которые он считает древнеболгарскими, я предлагаю
объяснить соседством с другим народом, действительно финского происхождения, т.
е. с Мадьярами, и особенно чересполосным сожительством с ними в Седмиградии.
В языке Румун конечно существуют многие следы действительно болгарского, т. е.
славянского влияния. Замечательно, что Рослер изощряется иногда толковать
финским происхождением слова, очевидно славянские. Напр., волошское lopata и
болгарское лопата, в значении весла, он производит от остяцко-самоедского lap
(254). Но и в Русском мы имеем слово лапа с его производными лапоть и лопата.
Или Румунское tete сестра он сближает с самоедским tati младшая жена (256); но
мы имеем слово тетя, тетка, которое означает сестру отца или матери. Далее
румунское curcubeu -радуга Рослер сближает с остяцким названием радуги paijogot,
что значит лук грома, и с самоедским Mumbanu-покров Нума или собственно покров
медведя. С помощью разных натяжек он пытается доказать, что curcubeu имеет почти
то же самое значение, следовательно представляет отрывок из древней самоедской
мифологии (256-259), а отсюда прямой вывод: Дунайские Болгаре есть ветвь
Остяцко-Самоедская! Более произвольных филологических сближений и выводов, по
нашему мнению, трудно и придумать. Здесь особенно оригинально то, что
толкователь, объясняющий финский элемент в Румунском языке болгарским влиянием,
не указывает никакой финской стихии в самом Болгарском языке. Но вместо
разностороннего, научного анализа, подобные толкователи идут от предвзятой идеи,
т. е.: так как древние Болгаре были Финны, то и т. д.; а потому в своих натяжках
и выводах они доходят иногда до наивного.
вянских географических названий в Мизии, Фракии, Македонии, Эпире и даже в самой
Греции, и никакого признака названий финских. Тут мы начинаем встречать многие
имена, как будто прямо перенесенные из Руси, каковы: Вышгород, Смоленск, Остров,
Верея, Переяславль, Плесков и пр. Такая черта вполне соответствует наводнению
этих провинций Славянами в VII и VIII вв., что и заставило Константина сказать:
"ославянилась целая страна". Ясно, что с утверждением Болгар на Балканском
полуострове Славянский элемент получил здесь сильное подкрепление; чего никак не
могло бы случиться, если бы Болгаре были Финны или Татары, а не Славяне. О столь
быстром и коренном превращении господствующего Турецкого или Финского племени в
покоренную им Славянскую народность, как мы замечали, не может быть и речи: оно
противно всем историческим законам.
Если предположим, что Болгаре были действительно Финское племя, подчинившееся
влиянию покоренных, в таком случае оно теряло бы свою народность не вдруг, а
постепенно; оно оставило бы не несколько слов, а глубокие следы в языке, и не в
одном лексиконе, но и в грамматике. Мало того, в таком случае необходимо должно
было произойти смешение двух языков; а из этого смешения должен выработаться
новый тип языка, даже и при полном преобладании Славянского элемента. Вместо
того мы видим в IX и X вв. необыкновенно богатое развитие болгарской
письменности на чистом Славянском языке. И какой письменности! Которая легла в
основу всей славяно-христианской образованности. А какой был разговорный язык
Болгар в те времена? Нет ли на него каких указаний? Есть. В 1016г., во время
войны императора Василия И с Болгарами, раз болгарские лазутчики, испуганные
приближением самого Василия, поспешили в лагерь с криком: "бежите, Цесарь!"
(Bezeite d Tzaisar. Кедрен). Это уже отрывок не из лексикона, а из грамматики
(даже сохранено свойство церковно-славянского языка изменять г в з перед и, если
только греческая з верно передала
звук). Одна эта фраза дает ясное понятие, что вся масса Болгарского народа в это
время говорила чистым славянским наречием, что было бы совершенно невозможно,
если предположить, что Болгаре были одного происхождения с Уграми, или с
Турками.
Но если Болгаре были Славянами, то могут спросить нас: почему же они с самого
начала не названы Славянами в источниках? Ответим то же самое, что говорили в
своих рассуждениях о Руси, т. е. Болгаре, как и Русь, сами себя Славянами не
называли. Это имя перешло к ним впоследствии, когда название Славяне стало
обобщаться, т. е. из видимого делалось родовым. Первоначально Славянами
(собственно Склавинами) называлась часть Дунайских и Иллирских племен, соседних
с Римской империей (Словинцы или Хорутане). От ближайших соседей потом
средневековые латинские и византийские писатели перенесли это видимое имя и на
другие народы, т. е. на те, которые были родственники Склавинам. Отсюда
произошло обобщение данного имени, которое Славяне осмыслили, т. е. Склавов
обратили в Славов. Что это обобщение произошло путем собственно-книжным,
доказывает существующее доселе у большинства славянских народов неведение того,
что они принадлежат к Славянам, и если они узнают о том, то только из книг. Мало
того, что Болгаре не называли себя Славянами; но без всякого сомнения они
говорили наречием, которое было отлично от языка Славян, еще прежде них
обитавших на Дунае; ибо Болгаре были едва ли не самая восточная славянская
ветвь. Без сомнения, она имела многие особенности в произношении сравнительно с
отдаленными от нее Славянами юго-западными. Между ними отношение было
приблизительно такое же, какое между Готами, т. е. восточно-немецкой ветвью, и
Франками или Алеманами, т. е. западно-немецкими племенами. Различие в языке
между Готами и Алеманами или между нынешними Шведами и Немцами было более
сильное, чем между восточными и западными Славянскими народами. Сами Готы в
средневековых источниках не называются ни Тевтонами, ни Германами; отсюда, од259
нако, не следует, чтобы Готы принадлежали к иной, не Немецкой группе народов.
Переселение восточно-славянского народа на Дунай в соседство с Славянами югозападной
ветви и объясняет, почему на Балканском полуострове явились рядом два
такие славянские наречия, как Сербское и Болгарское. Странно, что филологи,
толкующие о турко-финском происхождении, всего менее при этом обращали внимание
на Болгарский язык. Откуда же взялся этот древнеболгарский или
церковнославянский язык, столь цельный, гибкий и богатый? Некоторая порча и
изменения в этом языке начались собственно не со времени поселения Болгар за
Дунаем, а с приливом народов действительно тюркских. Последователи ТюркскоФинской
теории, пы-. таясь опереться на филологию, более всего погрешили против
этой науки: указывая несколько непонятных для себя имен и слов, они совсем
упустили из виду язык народа.
В заключение подведем итоги своего исследования, в пользу славянского
происхождения Дунайских Болгар, против Тюрко-Финской теории Энг
...Закладка в соц.сетях
