Жанр: История
Битва за Рим
...пы.
Наступил вечер. Целый день, несмотря на то, что стоял уже октябрь, было
невероятно душно. Солнце жгло невыносимо. Не было ни малейшего ветерка. Животные
предчувствовали нечто ужасное и целый день были неспокойны: лошади вырывались и,
нетерпеливо фыркая, били копытами о землю. Кошки, ослы жалобно кричали, собаки
выли. А в лагере Велизария верблюды с яростью бились, стараясь вырваться на
волю.
Перед вечером на горизонте появилось маленькое, но совсем черное облако.
Оно быстро росло, увеличивалось и наконец покрыло все небо. С заходом солнца
стало совершенно темно, но не посвежело. Вдруг с юга подул сильный ветер. Он
несся с пустынь Африки и был страшно удушлив, - в домах невозможно было
высидеть, все вышли на улицы и, в ужасе глядя на совершенно черный небосвод,
собирались в кучки.
Матасвинта, страшно бледная, лежала в своей комнате. Ни слова не ответила
она Аспе на все ее вопросы. А когда та начала плакать, она велела ей уйти.
Долго, целый день пролежала Матасвинта, почти не шевелясь. Но она не спала:
широко открытые глаза ее были устремлены в темноту.
Вдруг ослепительно яркий, красный луч прорезал комнату, и в ту же секунду
раздался страшный удар грома, удар, какого она не слыхала еще в своей жизни. Из
соседних комнат донесся крик ее женщин. Королева приподнялась. Кругом стояла
какая-то страшная тишина. И снова молния и громовой удар. Сильный порыв ветра
распахнул окно, выходившее на двор. Матасвинта подошла к нему. Гром гремел уже
непрерывно, темнота ежеминутно сменялась ярким светом молнии. Гроза хорошо
подействовала на нее. В комнату вошла Аспа с факелом, пламя которого было
заключено в стеклянный шар.
- Королева, - начала Аспа, - ты... Но, боги, ты теперь походишь на богиню
мести.
- Я хотела бы быть ею! - ответила Матасвинта, продолжая смотреть в окно.
Молния следовала за молнией, удар за ударом. Аспа закрыла окно.
- О королева, христиане говорят, что это наступил конец света, что сейчас
явится Сын Божий на огненном облаке, чтобы судить живых и мертвых. Ах, какая
молния! Никогда я не видела такой грозы. И ни капли дождя! Страшен гнев богов.
Горе тому, на кого они гневаются!
- О, - вскричала Матасвинта, - я завидую им. Они могут любить и
ненавидеть, как им вздумается. Они могут уничтожать того, кто противится их
любви.
- Ах, королева, я только что с улицы. Все люди бегут в церковь. Я тоже
молилась Астарте. А ты, госпожа, разве ты не молишься?
- Я проклинаю. Это также молитва.
- О какой удар! - вскричала Аспа, падая на колени. - Великие боги,
сжальтесь над людьми! будьте милосердны!
- Нет, не надо милосердия! - дико вскричала Матасвинта. - Проклятие и горе
всему человечеству! О, как это прекрасно! Слышишь, как они ревут на улице от
страху? Еще удар, и еще, и еще! О Боже, или боги, если вы существуете, водном
только завидую я вам - силе вашей ненависти, вашей быстрой смертоносной молнии.
В ярости бросаете вы ее в сердца людей, и они гибнут, а вы смеетесь, смеетесь
при этом, потому что гром - ведь это ваш смех. Ах, такого удара еще не было! И
что за молния! Аспа, взгляни, что это за громадное здание, вот прямо против
дворца? Оно, кажется, горит?
Аспа поднялась с полу.
- Нет, слава Богу, оно не горит, оно только освещено молнией. Это житницы
короля.
- А, житницы! Что же, боги, вашей молнии не хватает на то, чтобы зажечь
их? - закричала королева. - Но ведь смертные сами могут из мести вызвать огонь.
Схватив факел, она быстро выбежала из комнаты. На ступенях храма св.
Аполлинария, прямо против двери житниц, сидела женщина в темном плаще. Она
сидела мужественно, не боясь. Руки ее не дрожали, а спокойно были скрещены на
груди За нею стоял высокий мужчина. Мимо прошла другая женщина. При блеске
молнии она, видимо, узнала сидевшую на ступеньках.
- А, ты здесь, крестьянка! Без крова? Но ведь я же сколько раз приглашала
тебя в свой дом. Идем, ты кажется, чужая в Равенне.
- Да, я здесь чужая, но имею кров. Благодарю, - ответила она, не двигаясь.
- Идем в церковь, помолимся там.
- Я молюсь здесь, и Господь слышит меня.
- Помолись за короля. Он каждый день дает нам хлеба.
- Да, я молюсь за него.
В эту минуту раздался звон оружия, и с двух сторон подошла стража,
обходившая город.
- Это ты, Гильдебад? - спросил начальник одной из них. - Где король? В
церкви?
- Нет, - ответил тот. - Он на стенах, охраняет город. Вперед, воины! И они
пошли.
- Идем домой, - сказал мужчина женщине в темном плаще.
- Нет, Дромон, иди, я останусь. Мне нужно еще о многом передумать, много
молиться.
Дромон ушел. Женщина осталась одна. Скрестив руки на груди, она устремила
взгляд на черное небо, только губы ее слегка шевелились.
Но вот она заметила, что в громадном деревянном здании против нее, в
житницах короля, показался свет. Он появлялся то в одном, то в другом окне, -
очевидно, кто-то ходил с факелом. С удивлением, но зорко следила женщина за
светом. Вдруг она быстро вскочила: ей показалось, будто мраморная ступень, на
которой она сидела, пошатнулась под нею.
Гром стих в эту секунду, и из житниц донесся громкий, резкий крик. Свет на
минуту ярко вспыхнул и затем исчез. Женщина на улице также вскрикнула в испуге,
потому что не было уже сомнения: - земля колебалась.
Вот легкий толчок, затем второй, третий, более сильный. Все жители в ужасе
кричали и метались. Толпа молящихся в храме бросилась в смертельном страхе на
улицу Вот еще удар, сильнее прежних, и вслед затем из дальней части города
донесся глухой шум, точно от падения какой-то громадной массы.
В Равенне разразилось землетрясение.
ГЛАВА XVII
Между тем со стороны житницы до слуха женщины донесся глухой шум, точно
отворилась тяжелая дверь. Женщина напряженно всматривалась, но в темноте ничего
нельзя было рассмотреть. Ей только послышалось, будто кто-то осторожно крадется
вдоль наружной стены. Раздался легкий вздох.
- Стой! - вскрикнула женщина. - Кто там?
- Тише, тише, - прошептал какой-то странный голос. - Видишь, земля от
ужаса поколебалась, затряслась. Мертвецы встают. Наступает день, когда все
откроется. Он скоро все узнает.
Громкий, протяжный жалобный вопль, - и затем тишина.
- Где ты? - спросила женщина. - Что, ты ранен? Тут блеснула молния, первая
с минуты землетрясения, - и женщина увидела у своих ног закутанную фигуру Она
нагнулась к ней, но та вдруг вскрикнула и мгновенно исчезла. Все это произошло
быстро, как сон. Только широкий золотой браслет с зеленой змеей из смарагдов,
оставшийся в руке женщины, доказывал, что это было в действительности.
В это время Цетег вошел в палатку Велизария.
- Что ты тут медлишь, полководец? Скорее! Стены Равенны обрушились. Что ты
тут делаешь? - вскричал он с блестящими глазами.
- Я славословлю Всемогущего, - с благородным спокойствием ответил
Велизарий.
- Ну, этим ты можешь заниматься завтра, после победы. А теперь на штурм!
- На штурм! Теперь! - вскричала Антонина, жена Велизария. - Но ведь это
преступление! Земля заколебалась, испуганная, потому что сам Господь выражает
свой гнев в этой грозе.
- И пусть себе гневается, - с нетерпением вскричал Цетег. - А мы будем
действовать. Велизарий, башня Аэция и часть стены обрушились. Пойдешь на штурм?
Теперь самое время: варвары молятся Богу и забыли о враге.
Между тем в палатку вбежали Прокопий и Лициний.
- Велизарий, - сообщил первый, - землетрясение опрокинуло твои палатки у
северного рва, и половина твоих иллирийцев погребены под ними.
- На помощь! на помощь! мои бедные люди! - вскричал Велизарий, бросаясь из
палатки.
- Цетег, - сообщил Лициний, - и твои исаврийцы погребены под развалинами.
- А что, ров перед башней Аэция высох? Вода не ушла в трещину? -
нетерпеливо прервал его Цетег.
- Да, ров высох. Но слышишь крики? Это твои исаврийцы стонут. Они молят о
помощи под развалинами.
- Пусть кричат! - сказал Цетег. - Так ров высох? в таком случае - на
штурм! Приведи всех солдат, которые еще живы!
И среди страшных раскатов грома и блеска молний он бросился к месту, где
стояли его легионеры и остатки исаврийцев. Их было мало для штурма, но он знал,
что, в случае его успеха, Велизарий не выдержит и явится к нему на помощь.
- Вперед! - закричал он. - Обнажите мечи! Но ни одна рука не шевельнулась.
Онемев от изумления,с явным неудовольствием смотрели на него все, даже вожди,
даже братья Лициний.
- Ну, что же вы? Вперед! - нетерпеливо крикнул Цетег.
- Начальник, - ответил Лициний, - они молятся, потому что земля
колеблется.
- Что же, вы боитесь, что Италия поглотит ваших детей? Нет, вы, римляне,
не бойтесь: земля поглощает варваров. Она сама старается сбросить с себя их иго
и разрушает их стены. Идем же на штурм, за вечный Рим!
Это подействовало. "За вечный Рим!" - крикнул сначала Лициний, а за ним
тысячи римской молодежи и бросились вперед. Быстро перебрались они через
высохший ров. Цетег все время был впереди, отыскивая дорогу впотьмах, потому что
ветер загасил все факелы.
- За мною, Лициний, провал должен быть здесь! - крикнул Цетег.
И он прыгнул вперед, но тотчас отскочил назад, так как наткнулся на что-то
твердое.
- Что там? - спросил Лициний. - Вторая стена?
- Нет, - ответил спокойный голос, - готские щиты.
- Это король Витихис, - с досадой вскричал Цетег, и глаза его блеснули
ненавистью: его надежда была обманута.
Но тут подошли войска Велизария.
- Что же вы остановились? - спросил Велизарий. - Новая стена?
- Да, живая стена: готы стоят там, - ответил префект.
- Как? Стоят под падающими башнями? Храбрые же они люди! На приступ!
Еще минута, и началась ужасная резня. Но вдруг все небо как бы загорелось.
Над городом поднимались высокие огненные столбы, и мириады искр падали вниз.
Казалось, будто огненный дождь падал с неба. Вся Равенна была залита красным
светом. Зрелище было ужасное, но вместе и великолепное. Войска, готовые
сразиться, остановились.
- Пожар! Король Витихис! пожар! - кричал всадник, скачущий из города.
- Вижу, - спокойно ответил король. - Но теперь пусть горит. Сначала надо
сражаться, а потом тушить.
- Нет, король, нет! Горят твои житницы!. - Житницы горят! - вскричали в
один голос византийцы и готы.
Витихис замер. Рука его, вынимавшая меч, бессильно опустилась.
- Теперь, - вскричал Цетег, - теперь на штурм!
- Стой! - громовым голосом крикнул Велизарий. - Кто поднимет меч, тот
будет убит на месте! Равенна теперь моя. Завтра она падет сама собою.
Войска повернули за ним. Цетег с досадой заскрежетал зубами.
Рано на следующее утро Цетег вошел в палатку Велизария.
- Вот к чему привели твои планы, твоя хитрость, ложь! - вскричал
Велизарий. - На, читай.
И он протянул ему письмо. Цетег с удивлением увидел подпись Витихиса.
"Вчера я узнал, что ты при помощи, франков хочешь вырвать из рук своего
императора Италию и предлагаешь готам свободный переход за Альпы, если они
положат оружие. И я ответил тебе, что готы никогда не положат оружие и не уйдут
из Италии, завоеванной их великим королем. Прежде я погибну здесь со всем своим
войском.
Так я сказал вчера. Так говорю я и сегодня, хотя огонь и вода, воздух и
земля вооружились против меня. Но теперь я убежден в том, что давно уже смутно
предчувствовал: готы гибнут из-за меня, я приношу им несчастие. Этого не должно
быть. Слушай же!
Ты восстаешь против Юстиниана - и имеешь на то право: он неблагодарный и
лживый человек. Но он враг не только тебе, но и нам. Так зачем же тебе призывать
коварных франков на помощь? Вместо них обопрись на весь народ готов, сила и
верность которых тебе известны. С франками тебе придется делить Италию, с готами
ты будешь владеть ею целиком. Позволь мне первому приветствовать тебя, как
императора западной империи и короля готов. Все права моего народа должны
остаться нетронутыми., ты просто займешь мое место. Я сам возложу свою корону на
твою голову, и никакой Юстиниан не вырвет ее у тебя. Если же ты не согласишься
на мое предложение, то готовься к битве, какой ты еще не видел. Я ворвусь в твой
лагерь с пятьюдесятью тысячами готов Мы падем, но и все твое войско - также. Я
поклялся. Выбирай! Витихис"
На минуту Цетег страшно испугался и бросил испытующий взгляд на Велизария.
Но тотчас успокоился. "Ведь это же Велизарий!" подумал он.
- Ну, что же, - крикнул между тем Велизарий. - Помоги же теперь, дай
совет. Я не могу, конечно, принять его предложение, потому что я - не изменник.
Но и отказаться не имею права, потому что погублю в таком случае все войско
императора.
Цетег на минуту задумался. Вдруг у него блеснула смелая мысль.
"Прекрасно, - подумал он, - таким образом я погублю их обоих!"
- Ты можешь сделать одно из двух, - сказал он, - или действительно принять
его предложение...
- Префект! - с угрозой вскричал Велизарий, хватаясь за меч.
- Или, спокойно продолжал тот, - принять его только для виду и получить
Равенну без боя и... корону готов вместе с их королем отправить в Византию.
- Но это будет бесчестно! Я не смогу после этого ни одному готу смотреть в
глаза.
- Этого и не нужно будет: пленного короля ты отправишь в Византию, а
обезоруженный народ перестает быть народом.
- Нет, нет! - вскричал Велизарий. - Я не могу этого сделать!
- В таком случае вели всему своему войску писать завещания. Я же ухожу в
Рим. Прощай, Велизарий! Я не имею ни малейшего желания видеть, как будут
сражаться пятьдесят тысяч отчаявшихся готов. А как доволен будет Юстиниан,
узнав, что лучшее его войско погибло!
- О, - вскричал Велизарий, - какой ужасный выбор! - Велизарий, - глубоким,
вкрадчивым голосом начал Цетег. - Ты часто видел во мне врага. И я отчасти,
действительно, твой противник. Но кто же может сражаться рядом с Велизарием и не
удивляться его геройству?.. Велизарий, поверь, когда это возможно, я - друг тебе
и докажу эту дружбу добрым советом. Слушай же! Юстиниан оскорбил тебя своим
недоверием, - недавно еще ты получил от него письмо, в котором он снова
высказывает свои подозрения, что ты стремишься захватить западную империю в свои
руки. Так ведь?
- Ах, да, - с горечью ответил Велизарий - Видит Бог, как глубоко оскорбил
он меня этим незаслуженным недоверием.
- Так теперь тебе представляется великолепный случай отомстить ему.
Вступив в Равенну, прими присягу итальянцев и готов, возложи на свою голову
двойную корону Италии. Юстиниан и его гордый Нарзес задрожат в своей Византии,
когда узнают об этом, но будут бессильны против тебя. Ты же, имея все это в
своих руках, сложи эту власть к ногам своего господина и скажи: "Смотри,
Юстиниан, Велизарий предпочитает быть твоим слугой, чем властелином западной
империи". Никогда еще верность не была доказана так достославно.
- Цетег, ты прав! - бросаясь к нему, вскричал Велизарий. - О Юстиниан, ты
должен будешь сгореть от стыда!
На другой день Прокопий повез Витихису ответ Велизария: тот соглашался на
предложение короля готов. В тот же день Витихис созвал совет, на который, кроме
знатных, были приглашены многие из наиболее уважаемых простых готов, сообщил им
о предстоящей перемене и убедил их согласиться. В тот же день в город присланы
были Велизарием большие запасы хлеба, мяса и вина.
Много дней после пожара пролежала Матасвинта в бреду, в минуту ненависти
она бросилась с факелом в житницы и подожгла деревянное здание. Но в ту самую
минуту, когда она совершила преступление, она почувствовала первый толчок
землетрясения, и возбужденный ум ее, под влиянием проснувшейся совести, объяснил
это тем, что сама земля возмутилась ее злодействам. Когда она возвратилась в
свою комнату и из всех окон увидела столбы пламени, поднимавшиеся к небу,
услышала тысячеголосый вопль народа, ей показалось, что пламя пожирает ее
сердце, а тысячи голосов проклинают ее. И она потеряла сознание.
Когда она снова пришла в себя и вспомнила все случившееся, ее ненависть к
королю совершенно угасла, и вместо нее в ней проснулось глубокое раскаяние и
страх взглянуть ему в глаза: она знала, что уничтожение житниц вынудило короля к
сдаче города.
Она ни разу не видела короля с той ночи, заставив Аспу поклясться, что та
ни под каким видом не впустит его к ней. Каждый день она принимала многих
бедняков и собственноручно раздавала им большую часть пищи, присылаемой для нее
и ее двора.
Однажды в числе этих голодных бедняков пришла женщина в темном плаще и
умоляла ее позволить ей поговорить с нею наедине.
- Дело идет о спасении короля, - говорила она. - Его корона, быть может,
даже его жизни грозит измена. Матасвинта провела ее в свою комнату.
- Говори, - сказала она.
- Дочь Амалунгов, - начала женщина. - Я знаю, что ты вышла за короля не по
любви, а ради блага государства. Но все же ты - его королева, и потому тебе
ближе всего предостеречь его об измене. Слушай!
И она подошла ближе к королеве.
- Какое странное сходство! - прошептала она, пристально взглянув на
королеву
- Измена? еще измена? - вскричала, побледнев, Матасвинта. - От кого же? со
стороны Византии? префекта?
- Нет, - медленно ответила женщина. - Это невероятно, но это так. Слушай:
король и весь народ считает, что житницы сожжены молнией. Но я лучше знаю, и он
должен знать. Предупреди его. Я видела в ту ночь, что кто-то ходил в здании с
факелом, и послать того оттуда выбежала какая-то женщина. Ты дрожишь? бледнеешь?
Да, женщина. Не уходи! Выслушай до конца. Ее имя? Я его не знаю. Но она упала
подле меня, и хотя убежала, но потеряла вот этого браслет со змеей из смарагдов.
Женщина подошла к самому столу, у которого сидела Матасвинта, и показала
ей браслет. Королева громко вскрикнула и закрыла лицо руками. При этом движении
широкий рукав на левой руке ее отвернулся, и на обнаженной руке блеснул такой же
браслет со змеей из смарагдов.
- О всемогущий Боже! - вскричала женщина. - Это была ты! Ты сама! Его
королева! Жена ему изменила! Будь проклята! Он должен узнать это!
Матасвинта со страшным криком упала на пол. Аспа поспешила в комнату, но
нашла королеву одну: женщина в темном плаще исчезла.
На следующий день жители Равенны изумились, увидев, что главные начальники
неприятельского войска вошли во дворец короля. Они обсуждали там подробности
сдачи города. Велизарий, опасаясь, что готы возмутятся, когда узнают обман,
требовал, чтобы войска готов по частям были выведены из Равенны и разосланы по
всей Италии. Витихис, со своей стороны, опасался, что в разоренной стране не
хватит запасов для прокормления войск и жителей Равенны, и потому согласился на
это требование и начал высылать войска небольшими отрядами в разные местности.
Готы знали, что Велизарий вступит в город. Но так каким сообщили, что они
сохранят свою свободу и останутся полными хозяевами в этой чудной стране,
которая стала им уже так дорога, то они радовались, что война окончилась.
Наконец почти все войска готов были уже удалены, и Велизарий решил тогда
вступить в город. Утром в день, назначенный для этого вступления, Цетег вошел в
его палатку, но застал там только Прокопия.
- Все готово? - спросил Цетег.
- Все, - ответил Прокопий. - Но Велизарий опасается, что готы решатся на
крайности, когда обман откроется.
- Нет, - спокойно ответил Цетег, - все негодование их обрушится на
Витихиса. Не нас, а его обвинят они в измене, когда мы покажем им этот документ,
подписанный самим королем, - о сдаче города Велизарию, не как королю готов,
возмутившемуся против Юстиниана, а просто как полководцу Юстиниана.
- Да, это было бы отлично. Но Витихис никогда не подпишет этого.
- Подпишет, - мрачно ответил префект. - Или добровольно, сегодня же, в
сует не читая... Или... после, по принуждению.
В эту минуту в палатку вошел Велизарий в сопровождении своей жены.
- Торопись, Велизарий. Равенна ждет своего победителя. Вступление...
- Не говори о вступлении, - мрачно прервал его Велизарий. - Меня мучит
совесть, я отказываюсь от бесчестного дела.
- Велизарий! Какой демон внушил тебе эту мысль? - спросил Прокопий.
- Я, - гордо ответила Антонина, выступая вперед. - Он только сегодня
рассказал мне весь этот бесчестный план, и я со слезами...
- Ну, уж, конечно, твои слезы всегда явятся в нужную минуту! - с досадой
вскричал Цетег.
- Да, я со слезами умоляла его отказаться от этого дела. Я не хочу видеть
своего героя запятнанным такой черной изменой.
- Да, - решительно подтверждал Велизарий. - Я не хочу обмана. Лучше
умереть побежденным, чем побеждать такими низкими путями.
- Нет, Велизарий, - спокойно сказал Цетег. - Я знал, что ты будешь
колебаться, и потому неделю назад послал гонца к Юстиниану с письмом, в котором
сообщил ему, что ты имеешь возможность без боя получить корону готов и Италии.
Теперь тебе нет выбора. Попробуй отказаться и пожертвовать своим войском и
Италией ради слез своей жены: Юстиниан не простит тебе этого. Но вот звучат
трубы. Скорее же!
И префект бросился из палатки. Антонина, пораженная, смотрела ему вслед.
- Прокопий, правда ли, что Юстиниан все знает? - спросила она.
- Да, у Велизария нет другого исхода, как получить корону готов и отречься
от нее.
- Да, - со вздохом сказал Велизарий. - Он прав: у меня нет выбора.
Между тем Витихис, ожидая вступления Велизария в город, велел принести
корону, шлем, пурпуровую мантию, меч и щит Теодориха.
- В первый и последний раз надену я их, чтобы передать герою, достойному
носить их, - сказал он Гунтарису.
В эту минуту в комнату вошел Цетег. Лицо Витихиса, более веселое в этот
день, чем было обыкновенно в последнее время, омрачилось при виде префекта.
- Ты здесь, префект? - сказал он. - Ну, что же, ты должен быть доволен:
твой Рим не будет во власти Юстиниана.
- Пока я жив, не будет, - ответил префект. - Теперь я пришел затем, чтобы
ты подписал договор о сдаче города, вот он.
И он протянул ему документ.
- Но я уже его подписал, - сказал Витихис.
- Это дубликат для Велизария, - ответил префект. Тут в комнату вошел
Гунтарис.
- Король, - сказал он, - ни короны Теодориха, ни его шлема, пурпура, меча
и щита нет. На месте, где все это лежало, мы нашли только вот эту записку: она
писана рукою Гильдебада, у него же хранился и ключ от сокровищницы.
Витихис взял записку и прочел:
"Корона, шлем и пурпур Теодориха, его щит и меч у меня. Если Велизарий
желает получить их, пусть возьмет".
Тут в комнату вбежал Иоганн.
- Торопись, король Витихис. Велизарий уже у городских ворот.
- Идем же встретить его, - сказал Витихис. Слуги набросили на него
пурпуровую мантию, вместо меча подали ему скипетр, и он направился к двери.
- Но ты не подписал договора, - остановил его Цетег, подсовывая ему
документ. Витихис развернул его.
- Он очень длинен, - заметил Витихис, просматривая договор.
- Скорее, король, - торопил Иоганн.
- Теперь некогда уже читать! - с нетерпением вскричал Цетег. - Вот перо,
подписывай скорее!
- Нет, я ничего не подписываю, не прочитав. Идем! И, с улыбкой возвратив
документ Цетегу, он, а за ним и остальные, вышли во двор.
- Подожди, - с бешенством прошептал Цетег, - ты его подпишешь!
У подъезда стояла лошадь короля. Он подошел и занес уже ногу, чтобы
вскочить на нее. Но в эту секунду на него бросилось несколько человек из стражи
Велизария, занявшей двор. Витихис закричал: "Измена! Измена!" Но ворота и дверь
во дворце мгновенно были заперты, так что бывшие во дворце готы не могли помочь
своему королю. Прокопий между тем сорвал развевавшееся готское знамя и вместо
него водрузил византийское.
Витихис и все знатнейшие готы - герцог Гунтарис, граф Визанд и другие -
были схвачены и брошены в темницу, находившуюся в глубоком подземелье самого
дворца. Велизарий, въехав во дворец, тотчас созвал начальников города и
потребовал, чтобы принесли присягу в верности Юстиниану, затем вручил Прокопию
золотые ключи от Рима, Неаполя и Равенны и велел ему немедленно везти их в
Византию с известием, что война кончена.
Прошло несколько дней. В комнату Велизария, запыхавшись, вбежал Иоганн.
- Военачальник! - вскричал он. - Император! Сам император Юстиниан
подъезжает к Равенне! Он сам едет, чтобы поблагодарить тебя за победу. Такой
чести не удостаивался еще ни один смертный!
- Но откуда же ты знаешь, что он едет? - с блестящими глазами спросил
Велизарий.
- На корабле развивается императорский флаг: пурпур и серебро. Ты знаешь,
это значит, что на корабле есть кто либо из царского дома.
- Скорее же в гавань, - заторопился Велизарий, - чтобы встретить нашего
повелителя.
Иоганн ошибся: приехал не сам Юстиниан, а его племянник Герман, "лилия на
болоте", как называли его при дворе за его благородство.
Когда он сошел на берег, Цетег бросил на него внимательный взгляд.
- Бледное лицо стало еще бледнее, - сказал он Лицинию.
- Да, - ответил тот. - Говорят, что императрица отравила его, после того
как не могла увлечь. Между тем принц подошел к Велизарию.
- Здравствуй, - холодно сказал он ему. - Следуй за нами во дворец. Где
префект? А, Цетег, я рада снова видеть величайшего мужа Италии. Проводи меня
тотчас ко внучке Теодориха. Я прежде всего хочу приветствовать ее. Она была
племянницей в своем государстве. Она должна быть царицей при дворе Византии.
Цетег низко поклонился.
- Я знаю, - ответил он: - ты давно уже знаком с княгиней. Ее рука была
предназначена тебе, - ответил он.
Яркая краска разлилась по лицу принца.
- Да, я видел ее несколько лет назад при дворе ее матери, и с тех пор ее
образ всегда у меня перед глазами.
Когда принц несколько отдохнул с дороги, он вышел в тронную залу Теодориха
и сел на трон. Цетег, Велизарий, Иоганн и много других полководцев стояли
вокруг.
- От имени моего императора и дяди принимаю во владение этот город Равенну
и всю западную римскую империю, - начал он. - Главнокомандующий Велизарий, вот
письмо императора к тебе. Распечатай его и прочти во всеуслышание. Так велел
Юстиниан.
Велизарий выступил вперед, опустившись на колени, взял письмо, поцеловал
его и распечатал.
"Юстиниан, император римлян, повелитель восточной и западной империи,
победитель персов и сарацин. вандалов и алан, гуннов и бо
...Закладка в соц.сетях
