Жанр: История
Битва за Рим
... шагов. Потом ничего не было слышно. И до сих пор он
еще не вернулся. Но он не умер. О нет! Не проходит дня, чтобы я подумала:
сегодня Господь выведет его назад. Разве Иосиф не был долгие годы далеко в
Египте? - однако же старые глаза Иакова снова увидели его. И мне кажется, что я
увижу его сегодня и завтра. Потому что сегодня ночью я видела его во сне. Он был
в белой одежде и поднимался из отверстия. Обе руки его были протянуты. Я позвала
его по имени, и мы соединились навеки. Так оно и будет: потому что Господь
слышит моления сокрушенного сердца, и "надеющиеся на Него не постыдятся". И
старуха поднялась и пошла в свой домик.
"Какая вера! - подумала Мирьям. - Неужели же Тот, Кто в смертельных муках
склонил голову на крест, был Мессия? Неужели правда, что он поднялся на небо и
оттуда охраняет своих, как пастух стадо?.. Но я не принадлежу к Его стаду. Мне
нет утешения в этой надежде. Мне остается только моя любовь с ее горем. Как!
Неужели я буду витать среди звезд без этой любви! Но ведь тогда я не буду
Мирьям! Нет, нет, не надо мне такого воскресения. Гораздо лучше быть подобной
цветам: расцвести здесь при ярком свете любви, некоторое время красоваться и
издавать аромат, пока не скроется солнце, пробудившее их. А потом увянуть в
вечном покое."
ГЛАВА II
Десять дней уже тянется осада Неаполя. Каждый день Тотила и Улиарис
сходились на совещание в башню Исаака у Капуанских ворот.
- Плохи, плохи наши дела, - говорил Улиарис на десятый день. - С каждым
днем все хуже. Кровожадный Иоганн, точно барсук, подкапывается под замок
Тиверия, а если он его возьмет, - тогда прощай, Неаполь! Вчера вечером он
устроил окопы на холме над нами и бросает теперь зажигательные стрелы нам на
головы.
- Шанцы надо уничтожить, - как бы про себя заметил Тотила.
- Гораздо больше этих стрел вредят нам "воззвания к свободе", которая
целыми сотнями перебрасывает Велизарий в город. Итальянцы начинают уже бросать
камнями в моих готов, если это усилится... Мы не в силах с тысячью воинов
отбиваться от тридцати тысяч Велизария да еще от других тридцати тысяч
неаполитанцев внутри города... А что, от короля нет известий?
- Ничего нет. Я послал сегодня пятого гонца.
- Слушай, Тотила. Я думаю, нам не выйти живыми из этих стран.
- И я также думаю, - спокойно ответил Тотила, отпивая глоток вина из
стакана.
Когда на следующее утро Улиарис поднялся на стену города, он в удивлении
протер себе глаза: на шанцах Иоганна развевался голубой флаг готов. Тотила ночью
высадился в тылу неприятеля и внезапным нападением отбил холм. Эта смелая
выходка взорвала Велизария. Но он утешал себя тем, что сегодня же явятся его
четыре корабля, и тогда безумный мальчишка будет в его руках.
Действительно, вечером, при заходе солнца, корабли появились в виду
гавани.
- Восходящее солнце увидит их уже в гавани Неаполя! - с довольной улыбкой
сказал Велизарий.
Но на следующее утро, едва он проснулся, к нему вбежал начальник его
стражи.
- Господин! Корабли взяты!
Велизарий в ярости вскочил.
- Умрет тот, кто говорит это! - вскричал он. - кем они взяты?
- Ах, господин, да все тем же молодым готом с блестящими глазами и
светлыми волосами!
- А, Тотила! снова этот Тотила! Хорошо же, не порадуется он. Позови ко мне
Мартина!
Через несколько минут вошел человек в военных доспехах. Но видно было, что
это не воин: вошедший был ученый математик, который изобрел осадные машины,
бросавшие со страшной силой камни на очень далекое расстояние.
- Ну, Мартин, - встретил его Велизарий, - теперь покажи свое искусство.
Сколько всех машин у тебя?
- Триста пятьдесят.
- Заиграй на всех сразу.
- На всех! - с ужасом вскричал миролюбивый ученый. - Но ведь среди них
есть и зажигательные. Если пустить в ход и их, то от прекрасного города
останется только куча золы.
- Что же мне остается делать! - вскричал Велизарий, который был
великодушен и сам жалел красивый город. - Я щадил его все время. Пять раз
предлагал я ему сдаться. Но с этим безумным Тотилой ничего не поделаешь. Иди, и
чтоб через час Неаполь был в огне!
- Даже раньше, если уж это необходимо, - ответил ученый. - Я нашел
человека, который прекрасно знает план города. Может он войти?
Велизарий кивнул, и тотчас вошел Иохим.
- А, Иохим! - узнал его Велизарий. - Ты здесь? Что же, тебе знаком
Неаполь?
- Я знаю его прекрасно.
- Ну, так иди же с Мартином и указывай ему, куда целить. Пусть дома готов
загорятся первыми.
Деятельно принялся Мартин за дело, уставляя свои орудия Громадные машины
были тем более опасны, что действовали на таком громадном расстоянии, что стрелы
неприятеля не достигали их. С удивлением и страхом следили готы со стены за
установкой. Вдруг полетел первый камень, огромный, пудовый. Он сразу снес зубцы
той части стены, о которую ударился. Готы в ужасе бросились со стен, и искали
защиты в домах, храмах, на улицах. Напрасно! Тысячи, десятки тысяч стрел, копий,
камней, тяжелых бревен с шумом и свистом пролетали над городом. Они затемнили
дневной свет, заглушали крики умиравших. Испуганное население бросилось в
погреба. Вдруг вспыхнул первый пожар: загорелся арсенал. Вслед затем один за
другим начали гореть частные дома.
- Воды! - кричал Тотила, торопясь по горящим улицам к гавани. - Граждане
Неаполя, выходите, тушите свои дома! Я не могу отпустить ни одного гота со
стен... Чего ты хочешь, девочка? пусти меня... Как, это ты, Мирьям? Уходи, что
тебе нужно здесь, среди пламени и стрел?
- Я ищу тебя, - отвечала еврейка, - не пугайся. Ее дом горит, но она
спасена.
- Валерия? Ради Бога, где она?
- У меня. Твой друг с кротким голосом вынес ее из пламени. Он хотел нести
ее в церковь. Но я позвала его к нам. Она ранена, но слегка, - камень ударил в
плечо. Она хочет видеть тебя, и я пришла за тобою.
- Благодарю, дитя. Но иди, скорее уходи отсюда! И он быстро схватил ее и
поднял к себе на седло. Дрожа, охватила Мирьям его шею обоими руками. Он же,
держа в левой руке широкий щит над ее головою, мчался, как ветер, по дымящимся
улицам к Капуанским воротам, где жил Исаак. Он вбежал в башню, где была Валерия,
убедился, что рана ее не опасна, и тотчас потребовал, чтобы она немедленно
покинула город под охраной Юлия.
- Надо бежать сейчас, сию минуту. Иначе может быть поздно. Я уже
переполнил все свои суда беглецами. Бегите в гавань, одно из судов перевезет вас
в Кайету, оттуда в Рим, а затем в Тагину, где у тебя есть имение.
- Хорошо, - ответила Валерия. - Прощай, я иду. Но я уверена, что это будет
долгая разлука.
- Я также уезжаю, - сказал Юлий. - Я провожу Валерию, а затем поеду на
родину, в Галлию, потому что не могу видеть этих ужасов. Ты ведь знаешь, Тотила,
что население Италии становится на сторону Велизария, так что, если я буду
сражаться с тобою, мне придется идти против своего народа. А если я пойду с
ними, то должен буду сражаться против тебя. Я не хочу ни того, ни другого, и
потому уезжаю.
Тотила и Юлий бросились вперед, чтобы заготовить на корабле место для
Валерии. Тут к Валерии подошла Мирьям, помогая ей одеться.
- Оставь, девочка. Ты не должна услуживать мне, - сказала ей Валерия.
- Я делаю это охотно, - прошептала Мирьям. - Но ответь мне на один вопрос:
ты прекрасна, и умна, и горда, но скажи, любишь ли ты его? - ты оставляешь его в
такое время, - любишь ли его горячей, всепобеждающей любовью, какой...
- Какой ты его любишь? - кончила ее фразу Валерия. - Не бойся, дитя, я
никому не выдам твоей тайны. Я подозревала твою любовь, слушая рассказы Тотилы,
а когда увидела первый взгляд, который ты бросила на него, я убедилась, что ты
его любишь.
В эту минуту послышались шаги Юлия. Мирьям бросила быстрый взгляд на
римлянку и затем, опустившись, обняла ее колени, поцеловала и быстро исчезла.
Валерия поднялась и точно во сне оглянулась вокруг. На окне стояла ваза с
прелестной темно-красной розой. Она вынула ее, поцеловала, спрятала на груди,
быстрым движением благословила этот дом, который доставил ей убежище, и
решительно отправилась в закрытых носилках с Юлием в гавань. Там она еще раз
коротко простилась с Тотилой и села на корабль, который тотчас же отвалил от
берега.
Тотила смотрел им вслед. Он видел белую руку Валерии, махавшую ему на
прощанье, видел, как постепенно удалялись паруса, - и все смотрел и смотрел, не
замечая выстрелов, которые между тем начали все чаще раздаваться в гавани. Он
прислонился к столбу и забыл в эти минуты и город, и себя, и все. Вдруг его
окликнул его верный Торисмут:
- Иди, начальник. Я всюду ищу тебя. Улиарис зовет тебя. Иди, что ты
смотришь тут на море, под градом стрел? Тотила медленно пришел в себя.
- Видишь, - сказал он воину, - тот корабль? Он увозит мое счастье и мою
молодость. Идем!
Вскоре он был подле Улиариса. Тот сообщил ему, что заключил перемирие с
Велизарием на три часа.
- Я никогда не сдамся. Но нам необходимо время, чтобы починить стены.
Неужели нет еще никаких известий от короля?.. Проклятие! Более шестисот готов
убито этими адскими машинами. Мне теперь некем охранять даже важнейшие посты.
Если бы я имел еще хотя четыреста человек, я мог бы еще держаться.
- Четыреста человек я могу достать, - задумчиво ответил Тотила. - В башне
Аврелия по дороге в Рим есть четыреста пятьдесят готов. Теодагад строго приказал
им не двигаться к Неаполю. Но я сам пойду и приведу к тебе.
- Не ходи! Прежде чем ты успеешь вернуться, перемирие кончится, и дорога в
Рим будет занята. Ты не сможешь тогда пройти.
- Пройду, если не силой, то хитростью. Торисмут, лошадей - и едем!
Старый Исаак между тем все время был на стенах города, и только когда было
объявлено перемирие, он пришел домой пообедать и рассказывал Мирьям обо всех
ужасах, какие происходят в городе. Вдруг послышались шаги по лестнице, и в
комнату вошел Иохим.
- Сын Рахили, - сказал удивленный старик, - что это ты явился, точно ворон
перед несчастием? Как ты попал в город? Через какие ворота?
- Это уже мое деле, - ответил Иохим. - Я пришел, отец Исаак, еще раз
просить у тебя руку твоей дочери, - последний раз в жизни.
- Разве теперь время думать о свадьбе? - с досадой спросил Исаак: - весь
город горит, улицы завалены трупами.
- А почему горит город? Почему улицы завалены трупами? Потому что жители
Неаполя стали на сторону народа Эдома. Да, теперь время думать о женитьбе. Отдай
мне ее, отец Исаак, и я спасу ее. Я один могу сделать это.
И он схватил руку Мирьям, но та с отвращением оттолкнула ее.
- Ты - меня спасать! - вскричала она. - Лучше умереть!
- А, гордая, - прошипел Иохим, - ты бы хотела, чтоб тебя спас белокурый
христианин? Посмотрим, спасет ли этот проклятый тебя от Велизария! О, я схвачу
его за длинные золотистые волосы и потащу по грязным улицам, и буду плевать ему
в лицо!
- Уходи, сын Рахили! - вскричал Исаак, вставая.
- Последний раз, Мирьям, спрашиваю тебя. Оставь старика, оставь проклятого
христианина, - эти стены скоро раздавят их. Я прощу тебе, что ты любила гота,
только будь моей женою.
- Ты просишь мою любовь! - вскричала Мирьям. - Простить то, что настолько
же выше тебя, насколько солнца выше пресмыкающегося червя! Да разве стоила бы я
его взгляда, если бы была твоей женою? Прочь от меня!
- А, - вскричал Иохим, - это уж слишком! Но ты раскаешься. До свиданья!
И он выбежал из дома. Мирьям также вышла на воздух. Ее томило тяжелое
предчувствие, и ей захотелось молиться, но не в синагоге, а в его храме, - ведь
она будет молиться за него. И она проскользнула в открытую церковь.
Между тем срок перемирия истек. Улиарис взошел на стену и бросил копье в
сторону неприятелей.
- А, не сдаются! - вскричал Велизарий, увидя это. - В таком случае, вы
погибнете. На штурм! За мною! Кто первый водрузит наше знамя на стены города,
тот получит десятую часть добычи!
Услышав это, начальники отрядов бросились вперед. Иоганн также хотел сесть
на лошадь, но почувствовал, что кто-то держит его за ногу и тихо зовет по имени.
- Что тебе нужно, еврей? - с раздражением крикнул он. - Мне некогда: я
должен первым попасть в город.
- Я пришел; чтобы помочь тебе. Следуй за мною, и ты без труда будешь там,
- ответил Иохим.
- Без труда? Что же, ты на крыльях перенесешь меня через стену, что ли?
- Нет, не на крыльях понесу, а подземным ходом провожу тебя, если ты дашь
мне за это тысячу золотых и одну девушку в добычу.
Иоганн остановился.
- Хорошо, ты получишь это. Где дорога?
- Здесь, - ответил еврей и ударил рукою о камень.
- Как? Через водопровод? Откуда ты знаешь эту дорогу?
- Я сам строил этот водопровод. Теперь в нем нет воды. Я только что прошел
через него из города. Он выведет нас в старый храм у Капуанских ворот. Возьми
тридцать человек и следуй за мною.
Иоганн пристально посмотрел на него.
- А если ты лжешь?
- Я буду идти между твоими воинами. Вели им убить меня, если я обману.
- Хорошо, - ответил Иоганн и, позвав солдат, первый спустился в подземный
ход.
Через несколько времени впереди показался свет: они были у выхода. Шлем
Иоганна ударился о корни огромного дерева, - это было оливковое дерево в саду
Мирьям. Он высунул голову из отверстия и увидел старуху, которая молилась подле
креста.
- Боже, - громко говорила она, опустившись на колени: - избави нас от зла,
не допусти, чтобы город пал прежде, чем возвратится мой Юкунд. Горе, горе ему,
если он не найдет уже и следа родного города и не найдет своей матери. О,
приведи его снова той дорогой, по которой он ушел от меня, покажи его мне так,
как я видела его сегодня во сне, - выходящим из отверстия среди корней!
И она встала и пошла ко входу.
- О темный вход, в котором исчезло мое счастье, возврати мне его назад! -
И она с мольбою обратила глаза к небу.
В эту минуту и увидел ее Иоганн.
- Она молится, - прошептал он. - Неужели я должен убить ее во время
молитвы? Лучше подожду: быть может, она скоро кончит.
И он остановился, но уже через минуту потерял терпение.
- Нет, не могу дольше ждать, - она молится слишком долго! - сказал он и
быстро поднялся между корнями. Тут Аррия опустила свои полуслепые глаза и
увидела фигуру человека. Луч радости осветил лицо ее.
- Юкунд! - вскричала она, и этот крик был последним в ее жизни.
Иоганн поразил ее копьем в самое сердце.
- Где лестница в башню? - спросил он Иохима, когда все вышли во двор.
- Вот здесь, идите за мною. Но тише! Кажется, старик услышал, - ответил
Иохим.
Действительно, Исаак показался наверху лестницы с факелом и копьем.
- Кто там внизу? Мирьям, ты?
- Это я, отец Исаак, - ответил Иохим, - я хотел еще раз видеть тебя.
Но Исаак услышал лязг оружия.
- Кто с тобой? - крикнул он и, осветив лестницу, увидел солдат - А, - с
яростью вскричал он: - ты изменил? Так умри же! - и он пронзил Иохима копьем.
Но вслед затем Иоганн ударил его мечом, взбежал на вершину башни и
водрузил там византийский флаг. Внизу между тем гремели удары топоров. Ворота
вскоре пали, и тысячи гуннов бросились в город. Улиарис с горстью своих готов
бросился сюда, думая удержать врага, но, конечно, не мог ничего сделать и пал со
всеми своими людьми. Гунны рассыпались по всему городу, грабя и убивая жителей.
- Где начальник города? - спросил Велизарий, как только въехал в город.
- Граф Улиарис убит, вот его меч, - ответил Иоганн.
- Я не о нем говорю, - нетерпеливо сказал Велизарий. - Где тот мальчишка?
Тотила?
- Он во время перемирия выехал из Неаполя в замок Аврелия за помощью. Он
должен тотчас возвратиться.
- Мы должны захватить его! Завлечь сюда в ловушку! - крикнул Велизарий. -
Он для меня важнее Неаполя. Слушайте! Скорее долой наш флаг с башни, и выставьте
снова готский. Пленных неаполитанцев вооружить и поставить на стены. Всякий, кто
хотя бы взглядом предупредит его, - тотчас будет убит. Моим телохранителям дайте
готское оружие. Я сам с тремястами солдат буду вблизи ворот. Когда он подъедет,
впустите его и дайте проехать спокойно. Но как только он въедет, опустите за ним
ворота. Я хочу взять его живым.
Иоганн стрелой бросился к Капуанским воротам, велел убрать трупы и
уничтожить все следы грабежа и борьбы. Один громадного роста солдат взял труп
Исаака и вынес его во двор, чтобы бросить в яму, которую уже рыли другие. Вдруг
у ворот раздался нежный голос:
- Ради Бога, впустите меня! Я возьму только труп его. О, имейте уважение к
его седине. О мой отец!
Это была Мирьям. Она возвращалась из церкви, когда гунны ворвались в
город. Среди ужасов грабежа и убийств пробежала она к башне и увидела труп отца
в руках солдата. Ей заградили было дорогу копьями, но она с силой отчаяния
отстранила оружие и бросилась к трупу.
- Прочь, девочка! - грубым голосом крикнул Гарицо, громадный солдат,
несший труп. - Не задерживай, мы должны скорее очистить дорогу.
Но Мирьям крепко охватила руками бледную голову старика.
- Пусти! - крикнул снова великан. - Его надо бросить в яму, где лежат
другие трупы.
- О нет! нет! - кричала Мирьям, силясь вырвать труп.
- Женщина! Пусти! - и он поднял топор. На Марьям, не дрогнув, посмотрела
ему в глаза, не выпуская из рук голову старика.
- Ты храбра, девушка! - сказал он, опуская топор. - и ты прекрасна, как
лесная дева у нас в Льюсах. Чего ты хочешь?
- Если Бог моих отцов смягчил твое сердце, то помоги мне отнести труп в
сад и положить его в гроб, который он сам приготовил. Там уже лежит моя мать,
Сара, лицом к востоку. Туда положим и его.
- Хорошо, идем.
Гарицо нес труп, а она поддерживала голову отца. Пройдя несколько шагов,
они подошли к могиле, покрытой большим камнем. Гарицо отвалил камень и опустил
труп в могилу, лицом к востоку.
Молча, без слез смотрела Мирьям в могилу. Такой несчастной, такой одинокой
чувствовала она себя теперь. Гарицо осторожно положил камень на место.
- Иди, - с состраданием сказал он ей.
- Куда? - беззвучно спросила Мирьям.
- А куда ты хочешь? - спросил Гарицо.
- Не знаю. Благодарю, - сказала Мирьям и, сняв с шеи амулет - золотую
монету из иерусалимского рама, - протянула ее солдату. Но тот покачал головою.
- Нет, - сказал он и, взяв ее руку, положил ее себе на глаза. - Это
принесет мне счастье в жизни. А теперь мне надо уйти. Мы должны поймать графа
Тотилу. Прощай!
Имя Тотилы заставило Мирьям придти в себя. Один только взгляд бросила она
еще на тихую могилу и быстро выбежала из садика к воротам. Она хотела выбежать
на дорогу, за город. Но ворота были опущены, а подле стояли люди в готских
шлемах и с готскими щитами.
- Едет, едет! - закричали вдруг эти люди. - Слышен топот лошадей... Эй
девочка, назад!
Снаружи между тем раздался громкий голос Тотилы:
- Откройте ворота! Откройте! Впустите!
- Что это? - подозрительно спросил Торисмут, скакавший рядом с Тотилой. -
В лагере врага и по дороге - точно все вымерли.
В эту минуту раздался звук рога со стены.
- Как отвратительно играет он!
- Это, верно, вельх, - ответил Тотила. - Должно быть, Улиарис вооружил
вельхов.
- Откройте ворота! - снова закричал он. Спускные ворота медленно
поднялись. Тотила хотел уже въехать, как вдруг из ряда воинов выбежала женщина и
бросилась прямо под ноги его лошади.
- Беги! Враги хотят поймать тебя в западню: город взят! Тут она замолчала,
потому что копье пронзило ей грудь.
- Мирьям! - в ужасе вскричал Тотила и дернул лошадь назад.
Торисмут, давно уже подозревавший истину, быстро перерезал мечом канат, на
котором поднимались и опускались ворота, и те мгновенно опустились перед
Тотилой.
Целый град стрел и копий понесся сверху. Но Тотила не двигался.
- Поднимите ворота! - кричал Иоганн.
- Мирьям! Мирьям! - с глубокой тоской повторял Тотила.
И она еще раз открыла глаза и взглянула на него с такой любовью, что он
все понял.
- За тебя! - прошептала она. Тотила забыл и Неаполь, и смертельную
опасность, в которой находился сам.
- Мирьям! - еще раз крикнул он, протягивая к ней обе руки.
Между тем ворота начали подниматься. Тут Торисмут схватил лошадь Тотилы за
повод, повернул ее назад и слегка ударил. Вихрем помчалось благородное животное
по дороге.
- Теперь догоняйте! - крикнул Торисмут, следуя за Тотилой.
С криком бросились воины Иоганна в погоню. Но уже стемнело, и они должны
были возвратиться.
- Где девчонка? - с яростью спросил Иоганн, как только возвратился в
город. Но никто не мог сказать, куда делся труп прекрасной девушки. Только один
человек знал это, - Гарицо. В суматохе он поднял ее и осторожно, точно спящего
ребенка, отнес в садик подле башни, снял там большой камень с только что
закрытой могилы и тихо положил дочь рядом с отцом. Издали доносились крики
гуннов. Грабивших город, стоны раненых, виднелось зарево пожаров. А Гарицо все
смотрел на покойницу. Ему очень хотелось поцеловать ее, но на лице ее было
выражения такого благородства, что он не осмелился. Бережно положил он ее лицом
к востоку и, сорвав розу, которая цвела подле могилы, положил ей на грудь. После
этого он хотел уйти, чтобы получить свою часть в общем грабеже, - но не пошел. И
целую ночь простоял он, склонившись на копье, у гроба прекрасной девушки.
Он смотрел на звезды и прочел древнюю языческую молитву о мертвых, которой
его научила его мать там, далеко на берегах Льюсаха. Но эта молитва не успокоила
его, и он задумчиво прочитал еще христианскую: "Отче наш". А когда взошло
солнце, он заботливо снова прикрыл могилу камнем и ушел.
Так бесследно исчезла Мирьям. Но жители Неаполя, которые любили Тотилу,
рассказывали, что его ангел-хранитель, в образе девушки чудной красоты,
спустился с неба, чтобы спасти его, и затем снова улетел на небеса.
После падения Неаполя Тотила отправился в Рим и дорогой встретил
Гильдебада с несколькими тысячами готов, которых Витихис выслал ему на помощь,
рассчитывая двинуться вслед за ним и самому с большим войском. Теперь же, когда
Неаполь пал, конечно, братьям ничего не оставалось делать, как возвратиться
назад в Рим, к главным силам.
Потеря этого важного города совершенно изменила план короля, который, имея
всего двадцать тысяч воинов, решил остаться в Риме. Готам сильно не нравилось
это бездействие, особенно после того, как они услышали от Тотилы подробности
взятия Неаполя. К тому же каждый день в Риме приходили вести о том, что города
один за другим добровольно сдавались Велизарию. Вскоре во власти готов не
оставалось ни одного города до самого Рима. Войско готов требовало битвы у ворот
Рима. Некоторое время Витихис и сам думал об этом, тем более, что Рим, благодаря
заботам префекта, был прекрасно укреплен. Но вскоре он увидел, что и Рима готы
не смогут удержать, потому что, как только явится Велизарий, население Рима -
больше ста тысяч прекрасно вооруженных и обученных воинов - перейдет на сторону
врага.
И Витихис решил оставить Рим и отступить в крепкую и надежную Равенну,
стянуть туда силы готов и потом с большим войском двинуться на врага.
Это решение было большой жертвой, потому что ему было бы гораздо приятнее
вступить в бой, чем отступать перед врагом царства. Притом что подумает народ,
эти готы, так презирающие врага? И послушают ли они еще его? Потому что
германский король должен был больше советовать и убеждать, чем приказывать.
Часто бывали случаи, когда готы принуждали своих королей вступать в битву.
Занятый этими мыслями, сидел Витихис в своей палатке в Регете, как вдруг
вошел Тейя.
- А, это ты, Тейя. Ну, что же?
- Оба мертвы, - ответил он.
- Как? Ты убил обоих? - спросил Витихис.
- Нет, я не убиваю женщин, - ответил Тейя. - Теодагада я догнал и убил. А
Готелинда спустилась в катакомбы за сокровищами, спрятанными там. Факел ее
потух, и она заблудилась в бесчисленных коридорах. Через пять дней ее нашли. Но
от ужаса и голода она сошла а ума. Когда ее вывели на воздух, она умерла.
Тут в палатку вбежали Тотила, Гильдебранд, Гильдебад и еще некоторые готы.
- Бунт! - закричали они.
- Что случилось? - спросил Витихис.
- Граф Арагад восстал против тебя. Тотчас после избрания он отправился во
Флоренцию, где властвует его старший брат, герцог Гунтарис. В доме его живет
Матасвинта, в качестве ли его пленницы или жены Арагада - неизвестно. Но братья
провозгласили ее королевой и начали сзывать на защиту этой "королевской лилии",
как они называют ее, своих многочисленных приверженцев. Все сторонники Амалов
также присоединились к ним. Кроме того они наняли многочисленные войска гепидов
и аваров и теперь собираются идти к Равенне.
- О, Витихис, - с гневом вскричал Гильдебад, - дай мне отряд в три тысячи
и пошли во Флоренцию. Я скоро привезу тебе эту "королеву готов" вместе с ее
защитниками в одной клетке.
- Дело очень серьезно, - озабоченно сказал Гильдебранд: - впереди -
стотысячное войско Велизария, позади - коварный Рим. Наши войска далеко, и ко
всему этому еще междоусобная война в самом сердце государства!
- Теперь уже нам не остается выбора, - спокойно сказал Витихис. - Теперь
мы должны отступить.
- Как? - с негодованием вскричал Гильдебад. - Отступить?
- Да, мы не должны оставлять врага за спиной. Завтра же утром мы отступим
к Риму и потом дальше - к Флоренции Равенне. Восстание должно быть погашено
прежде, чем оно разгорится.
- Как? - ты отступаешь перед Велизарием? - негодовал великан Гильдебад.
- Только для того, чтобы вернее поразить его, Гильдебад.
- Нет! - вскричал Гильдебад. - Этого ты не посмеешь сделать!
Витихис спокойно подошел к нему и положил руку ему на плечо.
- Я твой король, - сказал он. - Ты сам избрал меня. Громче других звучал
голос: "Да здравствует король Витихис!" Ты знаешь, - и Господь знает, - что я не
стремился к этой короне. Вы сами надели мне ее на голову: возьмите же ее теперь,
если вы мне не доверяете. Но, пока я король, - вы должны верить и повиноваться
мне, иначе мы все погибнем.
- Ты прав, - опустив голову, ответил Гильдебад. - прости, я постараюсь
загладить свою вину в битве.
- Теперь отправляйтесь к своим отрядам и распорядитесь снять лагерь.
Завтра утром мы отступаем. А ты, Тотила, поедешь в Галлию к королю франков с
важным поручением...
Вечером
...Закладка в соц.сетях
