Жанр: История
Битва за Рим
...воих
солдат, - мне они не нужны: у меня сто двадцать тысяч воинов. Выбирай же, чем
хочешь быть: моим подчиненным или гостем?
Цетег прекрасно понял, что если он не согласится подчиниться, то будет
пленником Нарзеса, и потому ответил:
- Я считаю большой честью служить под твоим начальством, непобедимый
полководец.
Про себя же подумал: "Подожди, и Велизарий явился сюда, как мой начальник.
Но я справился с ним. Справлюсь я с тобой".
Нарзес действительно привел с собой стодвадцатитысячное войско. Он выяснил
Юстиниану необходимость уничтожить готов.
- Они узнали наше бессилие и потому опасны. Теперь после войны они еще
слабы, и мы можем уничтожить их. Но через несколько лет они отправятся и тогда,
будь уверен, двинуться на нас, - и мы не в силах будем справиться с ними.
Юстиниан и сам сознавал, что это правда, и потому, несмотря на обычную
скупость, на этот раз не пожалел денег и дал их на наем громадных орд. Со всем
этим войском Нарзес двинулся в Италию, не с юга, как Велизарий, а с севера.
"Готов нельзя уничтожить, начав войну с юга, - говорил он: - они уйдут на север,
в горы, и там их не найдешь. Я начну свой поход с севера и буду гнать их все
дальше на юг, а когда все они столпятся на самом берегу, я загоню их в море и
потоплю, потому что флота, на котором они могли бы спастись, у них уже нет:
милейший Цетег отнял, а правильнее, украл его у них".
И действительно Нарзес высадился на севере Италии и начал войну, какой еще
не видали готы: это не была борьба войска с войском, а поголовное избиение
готов. Никого он не брал в плен, а всех убивал, - не только мужчин, но и женщин,
детей, стариков, больных, раненых, - никому не было пощады. Так двигался он с
севера, уничтожая всех готов на своем пути. Понятно, какой ужас внушил он, когда
способ его войны стал известен. При его приближении готы бросали все имущество и
торопились спасаться с детьми и женами на юг, в лагерь Тотилы, где могли найти
защиту. Скоро на всем севере Италии не осталось ни одного гота.
Тотила между тем расположился в Тагине и стягивал туда все войска.
Последние воины сильно уменьшили число готов. В распоряжении Тотилы было всего
семьдесят тысяч, из которых тысяч двадцать было разбросано в различных
крепостях, так что при нем было не более пятидесяти тысяч воинов. Этого было тем
более недостаточно, что население Италии, узнав о характере войны Нарзеса,
изменило свое отношение к Италии: в нем проснулась старая вражда к варварам, и
во многих местностях они помогали Нарзесу разыскивать и уничтожать скрывавшихся
готов. И Тотила в глубине сердца опасался исхода подготовлявшейся битвы.
Особенно беспокоил его недостаток конницы. Большая часть его конницы была при
войсках Гунтариса и Гриппы подле Рима, и он не мог противопоставить храбрым
лангобардам соответственного числа воинов. Но судьба, казалось, и на этот раз
решила помочь своему любимцу.
Уже несколько дней в лагерь готов доходили темные слухи о приближении
какого-то подкрепления с востока. На Тотила не ожидал никакого подкрепления, и,
опасаясь, чтобы не оказался какой нибудь византийский отряд, послал графа
Торисмута, Визанда и Адальгота на разведку. На следующий же день они
возвратились, и Торисмут с радостным лицом вбежал в его палатку.
- Король, - воскликнул он, - я в добрый час привожу тебе старого друга.
Вот он!
Перед Тотилой стоял корсиканец Фурий Агалла.
- Привет тебе, король готов, - сказал гость.
- А, кругосветный мореплаватель, добро пожаловать. Откуда ты теперь?
- Из тира и... мне необходимо сейчас же поговорить с тобою наедине.
По знаку Тотилы все вышли из палатки.
- В чем дело? - приветливо спросил Тотила. Корсиканец в лихорадочном
волнении схватил обе руки короля.
- О, скажи "да", скажи "да": моя жизнь - больше жизнь, зависит от этого.
- Да в чем же дело? - с неудовольствием спросил удивленный Тотила,
отступая назад: дикая пылкость корсиканца была противна его натуре.
- Скажи "да": ведь ты обручен с дочерью короля вестготов? Валерия
свободна? Да?
Тотила наморщил лоб и с гневом покачал головою.
- Не удивляйся... не спрашивай! - продолжал Агалла. - Да, я люблю Валерию
со всей страстью. Люблю почти до ненависти. Несколько лет назад я просил ее
руки, но узнал, что она твоя, и уступил. Всякого другого я задушил бы
собственными руками. Но тебе уступил и уехал - в Индию, Египет. Я бросился во
все опасности, предавался всевозможным наслаждениям. Напрасно: ни чем не могу я
изгнать образ ее из своей души. Я жаждал ее, как пантера крови. Я проклинал и
себя, и тебя, и ее, думая, что она давно уже твоя. Но вот в Александрии я
встретился со знакомым мне купцом из вестготов. Он рассказал мне, что ты избран
королем и женишься на дочери их короля Агилы, а что Валерия живет одна в замку
Тагины. Он клялся, что это правда. Я в тот же день поехал сюда. У берегов Крита
я встретил порядочный отряд. Это были персы, которых Юстиниан нанял для войны с
тобою. Они находились под начальством Исдигерда, моего старого знакомого. От
него я узнал, с каким громадным войском Нарзес вторгся в Италию. И вот я решил
заплатить тебе мой старый долг благодарности: я предложил Исдигерду двойную
сумму и привел его сюда. В отряде две тысячи всадников.
- О, - вскричал обрадованный Тотила, - благодарю тебя. Такая помощь мне
очень кстати.
- Но ты не ответил мне. Что ты не женат, это я знаю. Но говорят,что
Валерия...не свободна... что она... О, заклинаю тебя, скажи, свободна ли она?
И он снова схватил руки Тотилы. Но тот с досадой отдернул их.
- Все та же старая необузданность! - с неудовольствием сказал Тотила.
- Отвечай, гот! - с гневом вскричал корсиканец. - Говори, да или нет?
- Валерия моя, - горячо сказал король. Моя теперь и вечно. Агалла дико
вскрикнул от злобы и боли и с силой ударил себя обоими кулаками в голову, потом
бросился на постель и уткнулся головой в подушку, чтобы заглушить стоны. Тотила
несколько времени молча, с удивлением смотрел на него и наконец прикоснулся к
его плечу.
- Да сдержи же себя! Разве это достойно мужчины? Я думал, что, испытав
однажды, к чему приводит такая дикая страсть, ты научился владеть собою.
Агалла, точно тигр, вскочил и схватил кинжал.
- А, так ты напоминаешь мне прошлое! Тебе, тебе одному прощу я это. Но
предупреждаю, не делай этого в другой раз. Даже от тебя я не могу снести этого!
О, не брани меня, а лучше пожалей! Разве вы, люди севера, знаете, что такое
любовь!
И он снова начал стонать.
- Я тебя не понимаю, - ответил ему Тотила. - Вижу только, что ты дурно
относишься к женщине.
- Тотила! - с угрозой вскричал Агалла.
- Да, дурно, как к лошади, которую, если не взял один, то может получить
другой. Неужели ты думаешь, что у женщины нет души? Что она не имеет своей воли,
не сделает сама выбора? Неужели ты воображаешь, что если бы я действительно
женился на другой или умер, то Валерия тотчас стала бы твоей? Нет, Агалла, вы -
слишком разные люди. Женщина, которая любила Тотилу, едва ли согласится выйти за
Фурия Агаллу.
Точно пораженный молнией, вскочил корсиканец.
- Гот, ты стал слишком горд! Как смеешь ты считать меня ниже себя? Возьми
назад свои слова!
- Я сказал истину: кто любит меня, тот после никогда не сможет любить
тебя. Валерия боится твоей дикости. Ты внушаешь ей ужас.
Тут Агалла снова вскочил и схватил Тотилу за плечи.
- Ты рассказал ей! - дико вскрикнул он. - Ты открыл ей!.. Ты... В таком
случае...
- Довольно, - ответил Тотила, оттолкнув его. - Нет, я ей этого не сказал
пока, хотя ты заслуживаешь...
- Молчи об этом! - с угрозой прервал его Агалла, но тотчас же переменил
тон. - Прости, - сказал он. - Я теперь пришел в себя. Завтра я сам буду
сражаться с моей конницей и заглажу свою вину.
- Вот видишь, Фурий, теперь ты совсем другой человек. Еще раз благодарю
тебя за твою помощь. Твоя конница позволяет мне привести в исполнение
превосходный план битвы, от которого иначе я должен был бы отказаться. А вот,
кстати, идут и мои главные военачальники. Не уходи, выслушай мой план.
В палатку вошли Тейя, Гильдебранд, Гриппа, Торисмут, Маркья, Алигерн и
Адальгот.
- Друзья мои! - обратился к ним Тотила: - я пригласил вас на совещание о
предстоящей битве. Выслушайте же меня. Вот подробная карта окрестностей Таганы.
Это фламиниева дорога, которая от Капры ведет к Тагине и спускается оттуда к
Риму. Тут, при Тагине будет решена битва. Ты, Гильдебранд, будешь командовать
нашим левым крылом. Даю тебе десять тысяч воинов. Ты, Тейя, станешь на правом
крыле с пятнадцатью тысячами, - на горе позади Капры.
- О нет, - вскричал Тейя, - позволь мне быть подле тебя: я видел такой
дурной сон!
- Нет, мой Тейя, - возразил Тотила, - план битвы нельзя составлять по
снам. У вас с Гильдебрандом будет много дела, когда наступит решительный момент,
потому что, еще раз повторяю, здесь, между Капрой и Тагиной, будет решено дело.
Вот почему я и ставлю здесь половину своего войска. В центре армии Нарзеса стоят
герулы и - лучший отряд его - лангобарды. Так слушайте же. Я знаю лангобардов,
они слишком увлекаются во время битвы, на этом я и строю весь свой план. Я с
небольшим отрядом своей готской конницы выйду из капры против лангобардов. Они,
конечно, не замедлят броситься на меня. Я же со всем своим отрядом тотчас
обращусь в притворное бегство назад в Капру. Лонгобарды бросятся за нами и
далеко опередят свою пехоту. Они погонят нас через всю Капру и затем бросятся по
фламиниевой дороге к Тагине. Тут дорога эта в одном месте суживается и проходит
между двух высоких гор, густо поросших лесом. В этих лесах будут скрыты в засаде
персы Агаллы. Когда лонгобарды, преследуя нас,подъедут к этим горам, я быстро
поверну свой отряд назад, на них. В то же время зазвучит рог, и по этому знаку
твои персы, Фурий, бросятся также с двух сторон на лонгобардов.
- Они погибли! - с торжеством вскричал Визанд.
- Но это еще половина только половина дела, - продолжал Тотила. - Ведь
Нарзес поспешит с пехотой на помощь лангобардам. Но скрою в домах Капры стрелков
из лука, а в Тагине - копьеносцев. И когда Нарзес бросится и захочет вмешаться с
пехотой в борьбу конницы между двумя городами, наши стрелки нападут на него с
двух сторон и задержат его.
- Не хотел бы я завтра быть лангобардом, - сказал Агалла.
- Вы, Гильдебранд и Тейя, когда увидите, что пехота Нарзеса подходит к
Капре, броситесь на ее центр, а мы в то же время бросимся на оба крыла ее и
легко отдалим их от главной массы.
- Ты - любимец Одина, - заметил ему Гильдебранд.
Вслед за тем все разошлись. В палатке остались только Тотила и Агалла.
- Король, сказал корсиканец. - Я хочу просить тебя об одной милости.
Завтра после битвы я уезжаю и никогда не возвращусь сюда. Позволь мне перед
отъездом еще раз увидеть Валерию.
- К чему? - спросил, нахмурившись Тотила. - Это только будет тяжело и
тебе, и ей.
- Нет, мне это принесет счастье. Или ты боишься, король готов?
- Фурий! - с негодованием вскричал Тотила. - Ступай, убедись сам, как мало
походите вы друг на друга.
ГЛАВА XIV
В тот же день вечером Валерия гуляла в саду монастыря Таганы, в котором
прожила столько лет. Вдруг послышались мужские шаги. Она повернула назад, к
дому, но через минуту против нее стоял Фурий Агалла.
- Ты здесь, Агалла? Что привело тебя сюда?
- Потребность проститься с тобою, Валерия, проститься навеки. Завтра мы
идем на смертельный бой. Твой... король позволил мне еще раз увидеть ту...
которую только ему одному и уступаю... должен уступить, но... но не могу.
- Агалла, я невеста твоего друга! - с достоинством сказала Валерия.
- Я знаю!.. Это огненными буквами написано в моем сердце. И к чему он,
именно он, встал между мною и тобою! Всякого другого я уничтожил бы!
- Ты заблуждаешься, Агалла. Чтобы раз навсегда положить конец подобным
разговорам, знай, что если бы даже я никогда не встретила Тотилы, все же я
никогда не вышла бы за тебя. Прощай!
И Валерия хотела пройти мимо него. Но он загородил ей дорогу.
- Нет, не уходи. Я не могу молчать. Ты должна знать, как я люблю тебя. Ты
должна... И он схватил ее руку.
- Ко мне! На помощь! - закричала Валерия. В эту минуту сильный толчок
отбросил корсиканца далеко назад.
- Тигр! - вскричал Тотила, - не хочешь ли ты убить и мою невесту также,
как свою?
С диким криком ярости бросился на него Агалла. Но Тотила спокойно смотрел
ему прямо в глаза. Фурий сдержался.
- Как? Неужели этот безумец убил свою невесту? Агалла взглянул на Тотилу и
видел, как тот утвердительно кивнул головою. Этого он не мог вынести, бросился
бежать и через минуту исчез в и тени деревьев.
- Я пожалел, сказал Тотила, - что позволил ему посетить тебя, и поехал
вслед за ним. Ты очень испугалась?
- Да, он глядел безумным. Но теперь все прошло. Завтра - решительная
битва? Ты беспокоишься?
- Никогда в жизни не ожидал я битвы с такой радостью, как теперь. Она
прославит меня в истории. Мой план хорош и меня радует победа над великим
полководцем. Я жду этой битвы, как праздника. И ты должна украсить мой шлем и
копье, и моего коня веником из цветов и лент.
- Цветов и лент! Но ведь так украшают только жертву!
- И победителя, Валерия.
- Хорошо. Завтра к восходу солнца я пришлю тебе в лагерь оружие,
украшенное цветами, покрытыми утренней росой.
- Да, я хочу выехать украшенным на эту лучшую мою победу. Потому что
завтра одною битвою я выиграю и невесту, и И талию!
Возвратившись в лагерь, Тотила послал графа Торисмута к Агалле спросить,
не изменил ли он своего намерения помочь ему. Торисмут возвратился с запиской:
"Завтра я исполню то, чего ты ожидаешь от меня. После битвы ты не будешь больше
укорять меня", - писал Агалла.
- Что он делал, когда ты приехал туда? - спросил Тотила.
- Он самым заботливым образом расставлял в засаду своих всадников.
С восходом солнца на следующее утро Тотила выехал с небольшим отрядом
своей конницы из ворот Капры. Его вооружение блестело золотом и серебром, и было
кроме того украшено венками роз и разноцветными лентами. Снежно-белый конь его
также имел чудный венок на шее, а в гриву его были вплетены длинные яркие ленты.
Рядом с Тотилой ехал Юлий. Он не был вооружен и держал в руке только прекрасный
щит, данный ему Тейей.
- О! - вскричал Альбоин, увидя Тотилу. - Он едет на битву, нарядившись,
как на свадьбу! Какое дорогое вооружение! Гизульф, брат мой, у нас не видали
такого! И что за конь под ним! О, я должен иметь и этого коня, и это вооружение!
С этими словами он бросился вперед. Тотила остановил коня и, казалось,
ждал удара. Вот Альбоин уже в нескольких шагах. Но в последнюю минуту Тотила
чуть потянул повод, и лошадь его сразу отпрыгнула в сторону, так что Альбоин
проскакал мимо. Тотила очутился сзади него и без труда мог бы пронзить его своим
копьем. Лангобарды этого и ожидали и с громкими криками ужаса бросились к своему
вождю. Но Тотила быстро обернул копье и тупым концом ударил противника по плечу
с такой силой, что тот упал с лошади, Тотила же спокойно подъехал к своему
отряду.
Альбоин быстро вскочил на лошадь и повел свое громадное войско на
небольшой отряд готов. Но прежде чем они подъехали, готы бросились бежать
обратно Капре. Альбоин сначала остановился в изумлении, но затем вскричал:
- Да это бегство! Конечно, бегство! Вот передние уже скрылись в воротах!
Скорее, волчата! За ними в город!
И многочисленная конница его помчалась в Копру. Нарзес со своих видел все
происшедшее.
- Стой! - с яростью кричал он. - остановитесь, безумные! Ведь это бегство
наверно притворное! Назад! Трубите отступление! Громче!
Но лангобарды слишком увлеклись преследованием врага. Остановить их было
невозможно.
- Ах, - вздохнул Нарзес. - И я должен смотреть на такую глупость!
Следовало бы дать им погибнуть в наказание. Но они мне нужны, надо спасти их.
Итак, вперед, во имя глупости! Цетег, Анцал, Либери, за ним в Капру! Ведите
исаврийцев, армян и иллирийцев. Но помните: город не может быть пуст.
Берегитесь! Мои носилки последуют за вами. Но я не в силах больше стоять.
Он в измождении упал на подушки. Цетег же и другие полководцы бегом повели
пехоту.
Между тем готы и за ними лонгобарды вскачь пронеслись через Капру и
помчались по фламиниевой дороге к Тагине. Вот передние ряды лангобардов достигли
уже того места, где лесистые горы с двух сторон суживают дорогу. Увидя это,
Тотила дал знак. Зазвучал рог, и в ту же минуту из ворот Тагины бросился отряд
пехоты с копьями, а с обоих гор выскочили из засады персы. Пораженный Альбоин
быстро оглянулся.
- Ах, мои волчата, никогда еще не бывало нам так худо! - вскричал он и
повернул лошадь назад к Кипре. Но в эту минуту оттуда бросились скрытые в домах
готские стрелки. Таким образом лонгобарды оказались окруженными со всех четырех
сторон.
- Ну, Гизульф, теперь остается только храбро умереть. Кланяйся моей
Розамунде, если тебе удастся выбраться! - крикнул Альбоин и бросился на одного
из предводителей конницы, который в золотом, открытом шлеме мчался прямо на
него.
Альбоин готовился уже ударить его, но тот закричал:
- Стой, лангобард! Идем вместе на наших общих врагов! Долой готов! - И с
этими словами Фурий Агалла рядом с Альбоином понесся на готов.
Первое мгновение готы. увидя это, молчали, думая, что, быть может, это
какая-нибудь хитрость, но затем поняли и с криками: "Измена! Измена!" в страшном
смятении бросились назад к Тагине. Тотила также побледнел, увидя Агаллу рядом с
Альбоином.
- Да, это измена! - вскричал он. - А, тигр! Долой его!
И он понесся на корсиканца. Но, прежде чем он успел достичь его, Исдигерд
с целым отрядом персов очутился между ним и Агаллой.
- На короля! - крикнул он персам. - Все на короля! Вот он, на белой
лошади! - И целый град стрел направился в Тотилу. Щит его был совсем пробит.
Между тем Агалла также увидел его.
- А, это он! Моей должна быть кровь его сердца! - И он бросился к Тотиле,
который страшным ударом успел уже убить Исдигерда. Уже Агалла поднял копье,
прицеливаясь бросить его в открытое лицо Тотилы. Но вдруг две стрелы вонзились в
лошадь Тотилы, а третья в ту же минуту попала ему в плечо. И лошадь, и всадник
упали. Персы Исдигерда громко вскрикнули от радости. Агалла и за ним Альбоин
пришпорили коней.
- Пощадите жизнь короля! - кричал Альбоин. - Возьмите его в плен! Он
пощадил мою жизнь!
- Нет, смерть ему! - крикнул Фурий и бросил копье. Алигерн в это время
старался поднять раненого Тотилу на вороную лошадь префекта. В эту минуту
пронеслось копье Агаллы. Но Юлий отразил его щитом Тейи. Агалла пустил второе
копье: Алигерн прикрыл короля щитом, но оружие было брошено с с такой силой, что
пробило щит и ранило короля. Агалла подъехал уже почти вплоть и занес меч над
Тотилой. Но молодой Адальгот со страшной силой ударил его древком
знамени,которое держал, и тот опрокинулся назад, оглушенный. Между тем Алигерну
удалось наконец посадить раненого Тотилу на лошадь, и в сопровождении Юлия и
Адальгота, он вывез короля из битвы и помчался в Тагину.
Торисмут между тем успел привести свой отряд в порядок. Тотила хотел
распоряжаться битвой, но не мог сидеть на седле.
- Торисмут, - сказал он. - Ты защищай Тагину и пошли скорее гонца к
Гильдебранту: он должен сейчас вести сюда весь свой отряд и во что бы то ни
стало загородить дорогу на Рим. Тейя, как я узнал, уже на месте битвы, он должен
прикрывать отступление на юг, к Риму. Это последняя надежда.
Тут он потерял сознание.
- Везите его отсюда, - сказал Торисмут. - Скорее туда, на гору, в
монастырь. Скорее, потому что из ворот Кипры движется уже пехота Нарзеса, -
наступает решительный момент. Я буду защищать Тагину, пока у меня останется хоть
один человек. Ни один всадник - ни перс, ни лонгобард - не войдет в город, пока
я в состоянии поднять руку: я буду охранять жизнь короля, пока он не очутится в
безопасности.
Действительно, из ворот Капры появилась пехота Нарзеса. Цетег узнал уже о
поступке Агаллы. Он подъехал к нему и протянул руку.
- Наконец-то, мой друг Агалла, ты примкнул к нам!
- О, он не должен жить, этот Тотила! - с яростью вскричал Агалла.
Как? Разве он еще жив? Мне казалось, он умер! - быстро возразил Цетег.
-
- Нет, не умер! Его увезли раненого.
- Он не должен жить! - вскричал Цетег. - Его смерть важнее, чем взятие
Тагины. Это может сделать Нарзес, - их ведь семьдесят против семи готов. А ты,
Агалла, скорее в погоню за Тотилой. Он ранен, значит, не может сражаться. Его
увезут в лес за городом. Туда можно пробраться по двум дорогам. Бери триста
всадников и поезжай одной дорогой, а я возьму триста других и поеду другой.
- О, он наверно теперь в монастыре, у нее, у Валерии! Я задушу его там!..
Благодарю, Цетег. Я иду правой дорогой, ты - левой.
Между тем друзья отвезли раненого короля в ближайший лес за Тагиной. Там
он напился у источника и немного окреп.
- Юлий, - сказал он, - поезжай к Валерии. Скажи ей, что битва проиграна,
но ни Рим, ни я, ни надежда еще непотеряны. И привези ее сюда. Не хочешь? Ну,
так я сам поеду к ней в монастырь.
Юлий неохотно согласился ехать.
- Сними с меня шлем и плащ: они так тяжелы! --просил раненый.
Юлий снял. В эту минуту ему послышался топот лошадей.
- Нас преследуют, кажется, - сказал он товарищам. Алигерн бросился к
опушке леса и тотчас возвратился.
- Да, два отряда персов приближаются с двух сторон, - сказал он.
- О Юлий, скорее же, спаси Валерию! Веди ее под защиту Тейи.
- Да, я спасу ее! - ответил Юлий, в уме которого блеснула счастливая
мысль: "Один раз мы с ним обменялись плащами, и это спасло его от удара убийцы.
Сделаю я и теперь то же. Этим я отвлеку погоню от него". И он быстро надел шлем
и окровавленный белый плащ Тотилы и вскочил на вороного Плутона. И
действительно, как только он выехал из лесу на открытую дорогу, всадники
бросились за ним. Чтобы отвлечь врагов как можно дальше от Тотилы, Юлий пустил
Плутона во всю прыть. Ни добрый конь был ранен, ему трудно было взбираться на
крутую гору. Погоня настигла его.
- Он ли это? - спросил ехавший впереди. - Тотила, кажется, выше ростом?
- Он, - ответил другой. - Его шлем и белый плащ.
- Но ведь он был на белой лошади. А это вороная, - и какая чудная!
- Да, это благородный конь. Я знаю его. Он сейчас остановится, смотри...
Стой, Плутон! На колени! - закричал первый.
И Плутон, дрожа и фыркая, сразу остановился я, несмотря на шпоры и удары,
медленно стал опускаться на колени.
- Да, варвар, езда на лошади префекта гибельна для вас! Вот это тебе за
Рим, это за Капитолий, Это за Юлия!
И префект с яростью нанес три страшных удара в спину Юлия. Тот упал с
лошади. Префект спрыгнул с лошади, подошел к нему и снял шлем с его головы.
- Юлий! - в ужасе вскричал он.
- Ты, Цетег?
- Юлий! Ты не должен умереть! - вскричал снова префект, стараясь унять
кровь, которая лилась из трех глубоких ран.
- Если ты меня любишь, - сказал умирающий, - спаси его, спаси Тотилу. - И
кроткие глаза его закрылись.
Цетег ощупал пульс, приложил ухо к груди. "Он умер! - беззвучным голосом
сказал он. - О, Манилия! Юлий, тебя я любил, - и ты умер с его именем на
устах!.. Теперь порвалась последняя моя связь с людьми. Теперь, человечество, ты
мертво для меня!"
- Поднимите его на благородного коня: это, мой, Плутон, будет последней
службой в твоей жизни. Свезите его туда, в монастырь. Пусть священники
хорошенько похоронят его. Скажите им, что он кончил жизнь, как монах, умер за
своего друга: он заслуживает христианского погребения.
И он сел на лошадь.
- Куда? Назад, в Тагину? - спросил верный Сифакс.
- Нет! Туда, в Лес. Он там скрывается, потому что Юлий выехал оттуда.
Между тем Тотила немного подкрепился, сел на лошадь Юлия и в сопровождении
Адальгота, Алигерна и некоторых других воинов поехал через лес к монастырю. Уже
виднелись белые стены его, как вдруг справа раздался страшный крик, и на лесную
прогалину выехал сильный отряд конницы. Тотила узнал их предводителя и, прежде
чем спутники его успели опомниться, пришпорил коня и понесся на него, пустив
свое копье.
- Гордый варвар! - вскричал тот.
- Гнусный изменник!
Точно две грозовые тучи, столкнулись враги и с такой яростью бросились
друг на друга, что ни один не заботился о прикрытии себя: каждый думал только о
том, чтобы нанести более сильный удар.
Фурий Агалла упал с лошади мертвый. Тотила опустился на руки Адальгота,
смертельно раненый.
- Готы! - прошептал он еще. - Италия!.. Валерия!.. - и скончался.
В эту минуту, прежде чем успел начаться неравный бой, подъехал Альбоин со
своими лангобардами. Молча, с поникшей головой смотрел он на труп короля.
- Он подарил мне жизнь, а я не смог спасти его, - с грустью промолвил
Альбоин.
Один из его воинов указал на богатое вооружение покойника.
- Нет, - сказал Альбоин, - этот герой-король должен быть погребен со всеми
почестями в королевском вооружении.
- Там в монастыре, Альбоин, - грустно сказал Адальгот, - его ждет невеста
и могила, которую он уже давно выбрал для себя.
- Несите его туда. Я даю свободный пропуск благородному трупу и
благородным носильщикам. А вы, всадники, за мною, назад в битву!
Между тем Цетег напал уже на след Тотилы. Вдруг к нему прискакал посланный
с места битвы.
- Скорее, префект, назад! - кричал он. - Почти верная победа ускользает от
нас. Нарзес потерял сознание. Либерий, заступивший его, в отчаянии. Твое
присутствие необходимо.
Цетег быстро повернул коня назад, к Тагане.
- Слишком поздно! - крикнул ему навстречу Либерий. - Битва уже окончена.
Перемирие. Остатки готов удаляются.
- Как? - с яростью вскричал Цетег. - Перемирие?
Отступление?.. Где Нарзес?
- Он лежит без сознания в своих носилках. Испуг, неожиданность вызвали
страшный припадок его болезни.
И неудивительно.
- Какая неожиданность? Рассказывай, что случилось.
- Со страшным кровопролитием, потому что эти готы стояли, точно каменные
стены, ворвались мы в Тагину, но тут мы должны были брать с бою каждый Дом,
каждую комнату. Их предводитель разбил совершенно нашего предводителя Ан
...Закладка в соц.сетях
