Трилогия Бартимеуса 1. Амулет самарканда

страница №19

... сквозь зубы. Звук был негромким, но Натаниэль отчетливо расслышал его.
Лавлейс не шелохнулся.
Лицо Андервуда залила мертвенная бледность. Он быстро взглянул на Лавлейса,
проверяя, заметил ли тот что-либо. Натаниэль невольно последовал его примеру. В висках
звонко пульсировала кровь, но Натаниэль всё равно услышал, как Андервуд пытается
продолжить прерванную фразу:
- ...и... и мы оба должны теперь проследить, чтобы он понес должное наказание, да,
должны. Он пожалеет о том дне, когда придумал всё это...
Второй волшебник вскинул руку. Андервуд мгновенно умолк.
- Что ж, Джон Мэндрейк, - сказал Саймон Лавлейс. - Тебе почти что удалось
произвести на меня впечатление. Да, я действительно пострадал. Последние несколько дней
были весьма трудными для меня. Но, как видишь, я вернул себе то, к чему стремился, и теперь
всё будет хорошо. Можешь не извиняться. Для твоего возраста вызов такого джинна, как
Бартимеус, - незаурядное достижение. А то, что ты сумел на протяжении нескольких дней
удержать его под контролем, - еще поразительнее. Ты заставил меня понервничать - это
мало кому удается - и оставил Андервуда в дураках - в этом, впрочем, ничего
примечательного нет. Всё прекрасно. Только вот конец подкачал. Что это на тебя нашло, что ты
решил во всем сознаться? Я мог втихую разобраться с Андервудом и не тронуть тебя.
Голос Лавлейса звучал спокойно и рассудительно.
Андервуд попытался было что-то сказать, но Лавлейс оборвал его:
- Помолчите! Я хочу услышать соображения мальчишки.
- Да просто он не был в этом виноват, - бесстрастно произнес Натаниэль. - Он ничего
не знал. Вражда была между вами и мною, даже если вы ничего об этом и не знали. А он тут ни
при чем. Потому я и вмешался.
Натаниэля охватило тягостное чувство: ему показалось, что все его усилия были тщетны.
Лавлейс рассмеялся.
- Это что, этакая детская концепция благородства? - поинтересовался он. - Что-то в
этом роде я и предполагал. Да, весьма благородный поступок. Геройский, но дурацкий. Откуда
ты всего этого набрался? Что не от Андервуда, так это точно.
- Я обворовал вас, потому что вы меня оскорбили, - сказал Натаниэль. - Я хотел сам
отомстить вам. Вот и всё. Накажите меня, если хотите. Мне всё равно.
В душе Натаниэля под мрачной покорностью судьбе начал пробиваться росток надежды.
Может, Лавлейс всё-таки не поймет, что они знают об Амулете Самарканда! Может, он
как-нибудь накажет Натаниэля да с этим и уйдет...
Очевидно, Андервуд лелеял ту же надежду. Он нетерпеливо ухватил Лавлейса за руку.
- Саймон, вы же видите - я тут совершенно ни при чем! Это всё паршивец Мэндрейк.
Разбирайтесь с ним, как вашей душе угодно. Вы можете наказать его за это преступление, как
сочтете нужным. Я предоставляю вам в этом вопросе полную свободу действий.
Лавлейс спокойно высвободил руку.
- Спасибо, Андервуд. Я в самом ближайшем будущем определю ему меру наказания.
- Вот и прекрасно.
- Сразу же после того, как разберусь с вами.
- Что?..
Андервуд на миг оцепенел, а потом развернулся и со скоростью, удивительной для
человека его лет, ринулся к открытой двери. Но в тот самый миг, когда он несся мимо
Натаниэля, невесть откуда взявшийся порыв ветра захлопнул дверь. Андервуд вцепился в ручку
двери и принялся дергать ее изо всех сил. Но дверь не открывалась. Андервуд зарычал от
страха и обернулся. Теперь они с Натаниэлем смотрели на Саймона Лавлейса - а тот глядел на
них, стоя в дальнем углу кабинета. У Натаниэля подгибались ноги. Он в отчаянии озирался по
сторонам в поисках Бартимеуса, но паука нигде не было видно.
Лавлейс плавным, изящным движением надел на шею цепочку с Амулетом Самарканда.
- Я не дурак, Джон, - сказал он. - Конечно, вполне возможно, что ты и вправду не
знаешь, что это за вещь, - но мне, честно говоря, слабо в это верится. А бедолага Артур уж
точно всё знает.
Заслышав это, Андервуд схватил Натаниэля за шиворот. Голос его срывался от страха.
- Да, но я никому ничего не скажу! Вы можете на меня положиться, Лавлейс! Держите
Амулет у себя, сколько вам угодно, - я и слова не скажу! Но этот придурок слишком привык
лезть не в свои дела! С ним надо покончить, пока он ничего не разболтал! Убейте его, и вопрос
будет решен!
Он больно сжал шею Натаниэля и швырнул его вперед. Мальчик вскрикнул от боли.
Лавлейс самодовольно ухмыльнулся.
- Какая преданность наставника своему ученику! Очень трогательно. Вот видишь,
Джон, - мы с Андервудом преподали тебе завершающий урок искусства волшебства.
Возможно, с нашей помощью ты поймешь, как ошибся, явившись сегодня ко мне с повинной.
Ты верил в некий кодекс благородного волшебника, которому полагается отвечать за свои
деяния. Так вот, всё это лишь пропаганда. Ни кодекса, ни волшебников, которые его
соблюдают, не существует. Равно как не существует чести, благородства и справедливости.
Каждый волшебник действует исключительно в своих интересах и не упускает ни малейшей
возможности провернуть что-либо к собственной выгоде. Пока он слаб, он старается избегать
опасностей - именно поэтому посредственности из кожи вон лезут, лишь бы найти себе
местечко внутри системы. Артуру об этом прекрасно известно - не так ли, Андервуд? Но если
волшебник силен, он наносит удары. Как, по-твоему, Руперт Деверокс пришел к власти? Его
наставник двадцать лет назад убил предыдущего премьер-министра в ходе государственного
переворота - а Деверокс унаследовал титул. Такова истина. Такова жизнь. И когда я на
следующей неделе пущу Амулет в ход, я буду следовать великой традиции, восходящей еще к
Глэдстоуну.

Сверкнули очки, и рука Лавлейса начала подниматься в каком-то жесте.
- Кстати, может, это тебя немного утешит: еще до того, как ты появился на сцене, я
решил, что убью всех в этом доме. Я не могу позволить себе рисковать. А потому твоя
глупость, заставшая тебя явиться сюда, на самом деле ничего не изменила.
Перед глазами Натаниэля встала миссис Андервуд, хозяйничающая на кухне. На глаза у
него навернулись слезы.
- Пожалуйста!..
- Ты слаб, мальчик. В точности как и твой наставник.
Лавлейс хлопнул в ладоши. В кабинете резко потемнело. По полу пробежала дрожь.
Натаниэль почувствовал, как что-то возникло в дальнем углу комнаты, но от страха не мог
сдвинуться с места. Он не смел даже поднять глаза и взглянуть в ту сторону. Стоявший рядом с
ним Андервуд пробормотал защитное заклятие. Его окружила мерцающая зеленая сеть.
Натаниэль остался за ее пределами, одинокий и беззащитный.
- Наставник!..
Но в этот самый миг - словно обрушился штрек в сланцевом руднике - по комнате
раскатился чудовищный голос:
- Какова твоя воля? - И Лавлейс отозвался:
- Уничтожь их обоих. И всё живое, что найдешь в этом доме. А потом сожги дом дотла,
вместе со всем содержимым.
Андервуд испустил отчаянный вопль.
- Не трогайте меня! Возьмите мальчишку!
Он с силой отчаяния толкнул Натаниэля. Мальчик полетел вперед, споткнулся и упал.
Слезы застилали ему глаза. Он попытался подняться, не воспринимая ничего, кроме
собственной беспомощности. Где-то рядом раздался громкий треск. Натаниэль уже готов был
закричать, но тут чьи-то когтистые лапы сомкнулись на его шее.

Бартимеус

30

Я сделал ставку на стол Андервуда. Это было старомодное, массивное, крепко
сколоченное сооружение. К счастью, Джабор материализовался по другую сторону от него.
Моему старому знакомому потребовалось три секунды, чтобы проломиться сквозь стол, и это
дало мне выигрыш во времени. До этого я околачивался на потолке, в щели за кругом света,
отбрасываемого лампой. Теперь же я обрушился вниз, на лету преобразившись в горгулью, как
мне это уже случалось проделывать. Я приземлился прямо на моего хозяина, бесцеремонно
схватил его за шею и, поскольку подход к окну перекрывал Джабор, ринулся к двери.
Мое вмешательство почти что прошло незамеченным: волшебники были заняты другим.
Андервуд, закутанный в свою защитную сеть, метнул в Лавлейса потрескивающую голубую
молнию. Молния ударила Лавлейса в грудь и исчезла без следа. Амулет Самарканда поглотил
всю ее мощь.
Я с мальчишкой на руках проломился сквозь дверь и помчался вверх по лестнице. И не
успел я добраться до верха, как позади прогремел чудовищной силы взрыв. Нас припечатало к
стене. Сила удара оглушила меня. И пока я лежал, ошеломленный, послышалось несколько
оглушительных ударов. Кажется, Джабор перестарался: похоже было, будто пол кабинета
попросту провалился под ним. [Примечание: В этом весь Джабор. Он из тех, кто способен
радостно перерубить сук, на котором сидит, или загнать самого себя в угол.]
Мне понадобилось не так уж много времени, чтобы привести свою сущность в порядок и
подняться на ноги, но за эти несколько мгновений невежественный мальчишка успел исчезнуть
- хотите верьте, хотите нет. Я краем глаза заметил, как он мчался к лестнице - и вниз.
Я потряс головой, не веря глазам своим. Я же ему сказал, чтобы он не лез в заварушку! И
что же? Он заявился прямиком в руки Лавлейсу, рискуя при этом жизнью, причем не только
своей, но и моей! А теперь он мчится навстречу Джабору! Я понимаю: бежать со всех ног,
спасая свою шкуру, - это очень даже правильно. Но пускай же он бежит в нужном
направлении! Я взмахнул крыльями и мрачно ринулся в погоню.
Второе золотое правило бегства гласит: никогда не издавай звуков, без которых можно
обойтись. Когда мальчишка добрался до первого этажа, я услышал, как он злостно нарушает
это правило. Он орал так, что по коридору катилось эхо.
- Миссис Андервуд! Миссис Андервуд! Где вы?
Его крики перекрывали даже оглушительный грохот ударов, от которых содрогался весь
дом.
Я страдальчески возвел глаза к небу и преодолел последний пролет лестницы. И
обнаружил, что прихожую уже начало заволакивать дымом. В коридоре виднелись пляшущие
отблески пламени. Мальчишка по-прежнему опережал меня - я видел, как он, спотыкаясь,
бредет к этому пламени.
- Миссис Андервуд!
В дыму что-то шевельнулось. Какая-то фигура, скорчившаяся в углу, за стеной из языков
огня. Мальчишка тоже заметил ее. И заковылял туда. Я вытянул передние лапы и наддал ходу.
- Миссис Андервуд! Вы не...
Фигура встала и распрямилась. У нее была голова зверя.
Мальчишка уже открыл рот, чтобы закричать, но тут я настиг его и ухватил поперек
туловища. В результате у него вырвался лишь сдавленный вскрик.
- Идиот, это я! - Я стремительно поволок его обратно к лестнице. - Он собирается
убить тебя. Ты что, так жаждешь умереть вместе со своим наставником?
Мальчишка помертвел. Похоже, мои слова потрясли его. Боюсь, до этого момента он не
вполне осознавал, что происходит - несмотря на то что всё это разворачивалось буквально у
него на глазах. Но я только рад был всё растолковать ему. Пускай знает, что он наворотил.

Сквозь стену огня шагнул Джабор. Кожа его блестела, словно натертая маслом, и пока он
шел через прихожую, на ней играли пляшущие отсветы пламени.
Мы принялись подниматься по лестнице. Мне пришлось поднапрячься, чтобы унести
своего хозяина. Мальчишка обмяк и, похоже, не способен был двигаться самостоятельно.
- Наверх! - рявкнул я. - Этот дом одной высоты с соседними. Попытаемся уйти по
крышам.
- Мой наставник... - пролепетал мальчишка.
- Мертв, - отрезал я. - Скорее всего, проглочен целиком.
Я предпочитал сейчас изъясняться максимально конкретно и доходчиво.
- Но миссис Андервуд...
- Несомненно, там же, где и ее муж. Ты уже ничем ей не поможешь.
И тут - хотите верьте, хотите нет - этот придурок принялся колотить меня кулачками и
вырываться.
- Нет! - закричал он. - Это я во всем виноват! Я должен найти ее!..
Он извивался, словно угорь, и выворачивался у меня из рук. Еще мгновение - и он
свалился бы через перила, прямиком в объятия Джабора. Я с чувством выругался [Примечание:
Не волнуйтесь - по-древневавилонски. Мальчишка не понял ни слова.] и, ухватив его за ухо,
потащил за собой.
- Прекрати брыкаться! - прикрикнул я. - Тебе что, мало на сегодня бессмысленных
жестов?
- Миссис Андервуд...
- Не хотела бы, чтобы ты тоже умер, - рискнул заявить я. [Примечание: Впрочем, без
особой убежденности. Лично мне казалось бы вполне разумным желать обратного.] - Да, ты
виноват, но... хм... не вини себя. Живые должны жить, и... хм... ну, в общем, вот так вот.
На этом я иссяк. [Примечание: Подобная психология не является моей сильной стороной.
Я понятия не имею, какие мотивы движут большей частью людей, - да меня это и не
интересует. С волшебниками же всё просто. Они делятся на три подвида, в зависимости от того,
что ими движет - честолюбие, алчность или паранойя. Вот Андервуд, например, относился к
параноидальному типу - судя по тому, что я успел о нем узнать. Лавлейс? Да от него просто за
версту несет честолюбием! Мальчишка тоже относится к честолюбцам, но он еще молод и не
до конца сформировался. Отсюда и этот нелепый всплеск альтруизма.]
Уж не знаю, что подействовало - мои увещевания или что другое, - но мальчишка
перестал вырываться. Я ухватил его за шею и поволок за собой; сам я наполовину бежал,
наполовину летел - настолько быстро, насколько мне только позволяла дополнительная
тяжесть. Мы добрались до третьего этажа и двинулись дальше, в мансарду. А лестница внизу
трещала под ногами Джабора.
К тому времени, как мы взобрались на самый верх, мой хозяин уже достаточно оправился,
чтобы ковылять почти самостоятельно. И таким вот образом мы, словно участники какой-то
странной гонки трехногих существ, последними, под аплодисменты сострадательных зрителей
прибывающие к финишу, добрались до мансарды целыми и невредимыми. А это, пожалуй, уже
было немалым достижением.
- К окну! - скомандовал я. - Нам нужно выбраться на крышу!
Я пихнул Натаниэля в нужном направлении и толчком распахнул окно. В проем ворвался
холодный воздух. Я вылетел наружу, уселся на крышу, зацепился понадежнее и протянул руку
мальчишке.
- Давай, вылезай!
Но этот чертов мальчишка, чтоб ему пусто было, замешкался. Он поплелся в угол
комнаты и что-то там подобрал. Это оказалось его гадательное зеркало. Каково, а? За ним по
пятам идет смерть с шакальей головой, а он тратит время на всякую ерунду! Лишь после этого
он не торопясь подошел к окну - и лицо его было всё таким же застывшим, ничего не
выражающим.
У Джабора всё-таки есть одно положительное качество - он медлителен. Ему
потребовалось некоторое время, чтобы преодолеть хитроумные повороты лестницы. С
Факварла, будь он на месте Джабора, сталось бы опередить нас и запереть окно - а может, и
вообще заделать его наглухо. Но мой хозяин по-прежнему еле полз, как сонная муха, и к тому
моменту, когда на верхней площадке лестницы появился Джабор - от него так и летели искры,
поджигая всё вокруг, - мальчишка только-только подошел ко мне на расстояние вытянутой
руки. Джабор заметил его, вскинул руку и шагнул вперед.
И с размаху врезался башкой в низкую притолоку.
Это происшествие и подарило мне недостающее мгновение. Я нырнул в окно вниз
головой, уцепившись, словно гиббон, за крышу ногами, схватил мальчишку за руку и рванулся
обратно. Мы рухнули на черепицу, и в тот самый миг сквозь окно вырвался сгусток пламени.
Здание содрогнулось.
Дай я ему волю, мальчишка так и пролежал бы всю ночь, пялясь остекленевшими глазами
в небо. Наверное, он был в шоковом состоянии. Возможно, его впервые всерьез пытались
убить. Я же, напротив, обладал условными рефлексами, порожденными длительной практикой.
В долю секунды я снова вскочил на ноги, подхватил своего хозяина и помчался по покатой
крыше, крепко цепляясь когтями за черепицу.
Я добрался до ближайшей трубы, закинул мальчишку за нее и оглянулся. Бушующее
внизу пламя делало свое дело: черепица с треском соскакивала со своих мест, и сквозь щели
выглядывали язычки пламени. Где-то внизу затрещали и переломились балки.
В окне что-то мелькнуло: огромная черная птица взмахнула крыльями. Я нырнул за конек
крыши и изменил облик. Джабор огляделся по сторонам. Я спрятался за трубу и осторожненько
осмотрелся. Других рабов Лавлейса в окрестностях не наблюдалось, ни джиннов, ни следящих
шаров. Возможно, теперь, когда Амулет Самарканда снова был у него в руках, он решил, что
больше не нуждается в них. И всецело положился на Джабора.

Все дома на этой улице были одной высоты, и потому перед нами открывался
отличнейший путь к бегству. Слева крыши тянулись темным уступом над фонарями,
заливающими улицу светом. Справа под ними раскинулись густые сады, сплетение деревьев и
кустарника. Какое-то особенно высокое дерево росло почти вплотную к дому. Это сулило
определенные перспективы.
Но мальчишка всё еще был медлителен и вял. И не стоило надеяться, что при отступлении
он разовьет достаточную скорость. Мы и пяти метров не одолеем, как Джабор накроет нас
Взрывом.
Я рискнул выглянуть из укрытия. Джабор приближался, опустив голову и принюхиваясь к
нашему следу. Вскоре он догадается, где мы прячемся, и превратит эту трубу в пар. Что ж,
самое время пустить в ход какой-нибудь блестящий, надежный план.
Но поскольку плана у меня не было, пришлось импровизировать.
Я оставил мальчишку лежать, а сам в облике горгульи поднялся над трубой. Джабор
увидел меня. Когда он открыл огонь, я на миг сложил крылья и резко снизился. Заклинание
пронеслось у меня над головой, улетело по дуге куда-то вниз, на улицу, и там взорвалось, не
причинив никакого вреда. [Примечание: Мне. Прочее не в счет.] Я снова взмахнул крыльями и
взлетел повыше. Под ногами у Джабора плясало пламя - оно явно исходило от балок,
удерживающих крышу; черепица трескалась.
Я вскинул лапу, всем видом изображая смирение.
- Эй, может, попробуем договориться? Вдруг твой хозяин захочет получить мальчишку
живым?
Джабор никогда не относился к любителям поболтать. Очередной его снаряд чуть не
привел к полному и бесповоротному окончанию беседы - к счастью, он промазал. Я понесся
вокруг Джабора по спирали, стараясь по возможности удерживать его на одном месте. Всякий
раз, как он запускал в меня Взрывом, отдача расшатывала этот участок крыши. С каждым разом
крыша содрогалась всё сильнее. Но силы мои были на исходе, и мне становилось всё труднее
уворачиваться. В конце концов очередной Взрыв задел меня по касательной, опалив крыло. Я
рухнул на черепицу.
Джабор шагнул ко мне.
Я вскинул руку и пальнул в ответ. Удар был слабым и пошел низко - слишком низко,
чтобы зацепить Джабора. Он пришелся в черепицу, ровнехонько ему под ноги. Джабор даже не
дал себе труда отступить. Вместо этого он победно расхохотался...
...и подавился смехом, когда огромный участок крыши провалился вниз. Главная балка,
проходящая вдоль всего здания, переломилась. Стропила попадали. Брусья, пласты штукатурки
и черепица посыпались вниз, в тот пылающий ад, в который превратились внутренности дома,
и увлекли Джабора за собой. А падать ему, должно быть, пришлось далеченько - сквозь
четыре горящих этажа в подвал. Большая часть дома обрушилась сверху.
Сквозь пролом с ревом вырвалось пламя. Мне этот рев - я как раз ухватился за край
трубы и перебросил тело через нее - показался громом аплодисментов.
Мальчишка, скорчившись, валялся за трубой и смотрел в темноту невидящим взглядом.
- Я выиграл для нас несколько минут, - сообщил я, - но нам нельзя терять время. Так
что пошевеливайся.
Уж не знаю, что на него подействовало - быть может, мой дружелюбный тон, - но он
поднялся довольно быстро. А потом зашаркал по крыше с проворством и изяществом ходячего
трупа. При такой скорости передвижения ему потребовалась бы неделя, чтобы добраться до
деревьев. Его бы сцапал даже какой-нибудь старикашка, слепой на оба глаза, не то что
разъяренный джинн. Я оглянулся. Покамест погони было не видать - лишь пламя с ревом
билось в проломе. Не теряя ни секунды, я собрал все силы, что у меня еще оставались, и
подхватил мальчишку на плечо. А потом со всех ног помчался по крыше.
Примерно через четыре дома перед нами оказалось подходящее дерево, ель. До
ближайших ее ветвей было всего четыре метра. Вполне можно допрыгнуть. Но сперва мне
нужно было передохнуть. Я свалил мальчишку на черепицу и снова оглянулся, проверяя, как
там дела. Никого и ничего. Очевидно, у Джабора хватает своих проблем. Я представил себе, как
он мечется по раскаленному добела погребу, заваленному многотонными пылающими руинами,
и старается пробиться наружу...
Тут в огне что-то зашевелилось. Пора было сматываться.
Я не дал мальчишке возможности запаниковать - просто ухватил его в охапку и прыгнул.
Пока мы летели по воздуху - пламя окрасило всё вокруг в оранжевый цвет, - мальчишка
даже не пикнул. Я лихорадочно работал крыльями и всё-таки сумел достаточно долго
продержать нас в воздухе. А потом мы врезались в крону дерева. Ветки хлестали и лупили нас
со всех сторон. Я вцепился в ствол и остановил наше падение. Мальчишка ухватился за ветку. Я
оглянулся на горящий дом. Сквозь огонь медленно двигалась черная фигура.
Я ослабил хватку, и мы заскользили вниз. Кора так и брызнула из-под когтей. Мы
приземлились на мокрую траву у подножия дерева.
Я поставил мальчишку на ноги.
- А теперь - ни звука! - прошептал я. - И не высовывайся из-под деревьев.
И мы с моим хозяином крадучись двинулись по промозглому темному саду. А улицу
заполонили сирены пожарных машин и грохот рушащихся балок: дом его наставника все
продолжал гореть.

Часть третья

Натаниэль

31

Небо за разбитым стеклом начинало светлеть. Упорный зануда-дождь наконец-то
прекратился. Натаниэль чихнул.
Лондон просыпался. Лежавшая внизу дорога понемногу оживала: унылые красные
автобусы, ворча моторами, везли к центру города первых простолюдинов; немногочисленные
легковые машины пронзительно гудели, если кто-нибудь пытался перебежать им дорогу;
появились даже велосипеды - их хозяева зябко сутулились, пытаясь поглубже упрятаться в
воротники, и трудолюбиво крутили педали.
Мало-помалу стали открываться магазины на противоположной стороне улицы. Хозяева
выбирались наружу и с грохотом поднимали металлические жалюзи. Приводились в порядок
витрины: мясник бросил на наклонный эмалированный поднос розовые ломти мяса, а торговец
табачными изделиями развесил над прилавком множество журналов. По соседству
располагалась булочная, тамошние печи затопили еще несколько часов назад; теперь оттуда
запахло свежим хлебом и сахарными пончиками. Натаниэль, голодный и замерзший, ощущал
этот аромат даже на другой стороне улицы.
Неподалеку ожил уличный рыночек. В воздухе звенели крики, то бодрые и радостные, то
хриплые, гортанные. Мимо топали мальчишки, катя тележки, доверху нагруженные овощами.
По дороге проехала полицейская машина, притормозила у рынка, потом заносчиво поддала газу
и умчалась прочь.
Над крышами повисло солнце - бледный желток, полускрытый туманной дымкой. В это
время миссис Андервуд обычно готовила завтрак.
Натаниэль просто-таки видел ее: маленькую, трудолюбивую, неизменно веселую. Видел,
как она хлопочет на кухне, звенит крышками кастрюль, режет помидоры, закладывает ломтики
хлеба в тостер... Ждет, пока он, Натаниэль, спустится вниз...
Прежде так оно и было бы. Но теперь кухни больше не было. Дома больше не было. И
миссис Андервуд, миссис Андервуд больше...
Натаниэлю хотелось заплакать. У него сводило мышцы лица - так ему хотелось
заплакать. Все его чувства были, словно набухшая талыми водами река, готовая вот-вот
прорвать плотину. Но глаза его оставались сухими. Облегчение не приходило. Натаниэль
смотрел на уличную суматоху, не видя ее и не чувствуя холода, пронизывавшего его до самых
костей. Стоило ему закрыть глаза, и перед его внутренним взором вставали колеблющиеся
белые тени - воспоминание о пламени.
Миссис Андервуд больше...
Натаниэль судорожно вздохнул. Он сунул руки в карманы штанов и почувствовал под
пальцами гладкую поверхность бронзового диска. И тут же отдернул руку. Его знобило от
холода. И разум его тоже словно сковало льдом.
Его наставник - Натаниэль сделал для него всё, что мог. Но она... Он должен был
предупредить ее, отослать ее из дома, пока всё это не произошло. А он вместо этого...
Нужно подумать. Сейчас не время для... Нужно придумать, что делать, или он пропадет.
Полночи Натаниэль, словно сумасшедший, носился по ночному Лондону, по улицам и
садам, разинув рот и ничего не видя вокруг. Он помнил лишь бег в темноте, какие-то стены,
через которые он перелезал, стремительные броски через освещенные участки, приказы
шепотом, которым он машинально повиновался. Он помнил, как прижимался к холодной
кирпичной стене, потом ломился сквозь живую изгородь, раздирая кожу в кровь. А какое-то
время - неведомо, минуты или часы - он прятался у подножия компостной груды,
прижавшись щекой к гниющим отбросам. Всё это происходило словно во сне.
Во время бегства у Натаниэля перед глазами стояли искаженное ужасом лицо Андервуда
и встающая из пламени шакалья голова. Но и это тоже казалось нереальным. Сон во сне.
Он не помнил погони, хотя иногда она шла за ними по пятам. Жужжание следящего шара,
долетающий откуда-то странный химический запах. Больше он ничего не знал. А потом, уже
перед самым рассветом, они очутились среди закоулков, застроенных узкими кирпичными
домами, и нашли среди них один заколоченный.
Здесь он был в безопасности - на время. У него было время подумать, сообразить, что
делать дальше. Но миссис Андервуд больше...
- Что, замерз? - произнес чей-то голос.
Натаниэль отвернулся от окна. Посреди разоренной комнаты стоял мальчишка, который
не был мальчишкой. Глаза его блестели. Он соорудил себе подобие зимней одежды: куртка,
новые синие джинсы, крепкие коричневые ботинки, шерстяная вязаная шапочка. На вид всё это
казалось очень даже теплым.
- Ты дрожишь, - сказал мальчишка. - Хотя одежка у тебя неподходящая для зимы. Что
у тебя под свитерком? Небось ничего, кроме рубашки? А эти тоненькие туфли! Да они же
наверняка промокли насквозь!
Натаниэль не слышал его. Мыслями он был далеко отсюда.
- Тут не то местечко, где можно сидеть полуголым, - не унимался мальчишка. - Ты
только глянь! В ст...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28

Закладка в соц.сетях