Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 1. Амулет самарканда
...к Лавлейсу по кругу, старательно
огибая возвышение для оратора.
Несколько волшебников подбежали к дверям и теперь безуспешно дергали за ручки.
Афритша послала в Лавлейса мощный магический заряд. То ли всё произошло слишком
быстро, то ли происходило оно по большей части на том плане, которого Натаниэль не мог
видеть, но мальчик заметил лишь струю дыма, рванувшуюся к волшебнику. И ничего за этим не
последовало. Афритша озадаченно склонила голову набок.
Тем временем с другой стороны к Лавлейсу быстро приближался джинн-медведь. Он уже
выпустил когти, напоминающие изогнутые кинжалы.
Волшебники беспорядочно носились по залу, пытаясь ломиться в двери и окна, а за ними
по пятам носились пронзительно визжащие бесы.
А потом с афритшей что-то произошло. Натаниэлю показалось, будто он смотрит на
отражение демоницы в озерной глади и что кто-то побеспокоил воду. Афритша словно бы
рассыпалась на тысячу дрожащих осколков, и эти осколки затянуло в пространство над
возвышением. Мгновение - и все они исчезли.
Джинн-медведь притормозил. Втянул когти. И принялся отступать - очень, очень
осторожно.
Тут над самым ухом Натаниэля вновь раздалось пронзительное жужжание мухи.
- Началось! - в ужасе завопила она. - Ты видишь?
Но Натаниэль ничего не видел.
Мимо него промчалась какая-то женщина, вопя от страха. Волосы у нее были
бледно-голубые.
Бартимеус
Первое, что все заметили, было исчезновение афритши. Очень уж зрелищная получилась
картина. Эффектная прелюдия. Но на самом деле многое уже успело произойти в
предшествующие мгновения. Афритше просто не повезло, только и всего. В своем стремлении
устранить опасность, грозящую хозяину, она слишком близко подошла к краю щели.
Эта щель имела четыре метра в длину, и ее было видно лишь на седьмом плане.
Возможно, кое-кто из бесов ее и заметил, но людям это точно было не под силу. [Примечание:
Они могли разве что разглядеть тусклое расплывчатое пятно вдоль щели. Это свет утекал в
щель. Его засасывало Иное Место.]
Это не была аккуратная, ровненькая вертикальная щель - отнюдь. Она шла наискось, и
края у нее были рваные, как будто воздух превратился здесь в толстую ткань из плотных
волокон. Из своей тюрьмы я наблюдал, как она возникает. После первой вспышки над
возвышением воздух задрожал, чудовищно исказился и в конце концов лопнул вдоль этой
линии. [Примечание: Старый принцип жевательной резинки в действии. Представьте себе, что
вы растягиваете полоску жвачки. Сперва она тянется и удлиняется, а потом истончается
посередине. В конце концов в самой тонкой части возникает небольшое отверстие, а потом
жвачка рвется. Вот рог Лавлейса как раз и растянул жвачку. А существо с той стороны ему
помогло.]
Вскоре после появления щели начались перемены.
Трибуна оратора на возвышении принялась изменяться: материал, из которого она была
сделана, из дерева превратился в глину, потом в какой-то странный оранжевый металл, а потом
во что-то, подозрительно напоминающее воск. Трибуна немного осела набок, как будто
подтаяла.
Сквозь возвышение пробилось несколько травинок.
Хрустальные подвески люстры, висевшей над помостом, превратились в капли воды; они
на несколько мгновений замерли, переливаясь всеми цветами радуги, а потом пролились
дождем.
Какой-то волшебник в костюме в тонкую полоску бежал к окну. Каждая полоска на его
костюме пошла волнами, словно под порывами ветра. Никто не заметил эти первые,
незначительные изменения, равно как и десятки им подобных. Лишь после того, что случилось
с афритшей, до волшебников дошла суть происходящего.
Зал превратился в ад кромешный. Люди и бесы визжали и выкрикивали нечто
нечленораздельное. А мы с Лавлейсом, словно не замечая всего этого, наблюдали за щелью.
Мы ждали того, кто шагнет сквозь нее.
42
А затем это произошло. Все планы вокруг щели вдруг потеряли всякую согласованность,
как словно их потянуло в разные стороны и с разной скоростью. Все вокруг поплыло, как будто
меня хорошо навернули по голове. Я вдруг увидел семь рядов окон, малость смещенных друг
относительно друга. Это как-то сбивало с толку.
Если Лавлейс вызвал настолько могущественную сущность, что она способна вот таким
вот образом смешивать планы, значит, всем нам, кто заключен внутри пентакля, придется
солоно. И, должно быть, эта сущность уже совсем рядом. Я не спускал глаз со щели...
Мимо нас с криком пронеслась Аманда Кэчкарт; ее коротко подстриженные волосы
приобрели очаровательный голубой оттенок. Одновременно с этим произошло несколько
изменений, которые были замечены всеми без исключений: два волшебника, слишком близко
подошедших к помосту в тщетной попытке атаковать Лавлейса, вдруг обнаружили, что их тела
неприятно удлинились; еще у одного мужчины нос нелепо вытянулся, а у другого исчез совсем.
- Что происходит? - шепотом спросил мальчишка.
Я не ответил. Щель открывалась. Все семь планов перемешались, словно варенье в тазу
под черпаком домохозяйки. Щель расширилась, и сквозь нее пролезло нечто вроде руки. Она
была прозрачной, словно ее сделали из безукоризненно чистого стекла. На самом деле она была
бы совершенно невидимой, если бы не конвульсии, сотрясающие планы вокруг нее. Рука
нерешительно подвигалась из стороны в сторону: похоже, ее хозяин пытался привыкнуть к
странному для него ощущению пребывания в материальном мире. Я заметил на конце руки
четыре тонких не то выступа, не то пальца. Они, как и сама рука, не имели собственной плоти,
и форму им придавал лишь идущий рябью воздух.
Лавлейс попятился и схватился за пуговицы рубашки, ища успокаивающего
прикосновения Амулета.
Теперь, когда планы перемешались, остальные волшебники наконец-то разглядели эту
руку. [Примечание: Конечно, они способны отчетливо видеть лишь на первых трех планах, но
этого оказалось достаточно, чтобы заметить ее очертания.] Они разразились горестными
воплями - все, от самого здоровенного и самого волосатого мужчины до самой маленькой и
самой визгливой женщины, - образовав гармоничный диапазон из нескольких октав.
Несколько самых храбрых волшебников бросились к центру зала и вынудили своих
слуг-джиннов применить против щели Взрывы и другие магические приемы. Это было
ошибкой. Ни один Взрыв и ни одна молния даже не приблизились к руке. Все они разлетелись
и врезались в стены или потолок, либо стекли на пол, словно вода из протекающего крана,
лишившись всей своей энергии.
У мальчишки отвисла челюсть - да так, что мышь могла бы покататься на ней, словно на
качели.
- Э-это... - заикаясь, пробормотал он. - Э-это ч-что?
Неплохой вопрос. Что это за существо, перемешавшее все планы и разрушившее мощную
магию, - при том, что здесь находится лишь его рука? Я мог бы сказать что-нибудь
драматичное и зловещее, например: "Это наша погибель!", - но это не принесло бы нам
особой пользы. Да и кроме того, тогда он снова повторил бы вопрос.
- Точно не знаю, - отозвался я. - Судя по тому, как осторожно он выбирается наружу,
его прежде редко вызывали. Вероятно, он удивлен и разгневан, но, несомненно, силен. Да глянь
сам! Здесь, внутри пентакля, магия действует не так, как обычно, вещи и существа
изменяются... Все обычные законы исказились либо перестали действовать. Величайшие из нас
всегда приносят с собой хаос Иного Места. Неудивительно, что Лавлейсу для защиты
понадобился Амулет Самарканда. [Примечание: Сущность, заключенная в Амулете, как
минимум не уступала силой тому, кто пробирался сейчас сюда, раз Лавлейс выдерживал его
натиск. Даже я, немало пострадавший джинн, невольно восхищался тем древним обитателем
Азии, который сумел подчинить эту сущность.]
Тем временем прямо у нас на глазах вслед за гигантской прозрачной рукой появилось
дюжее прозрачное плечо в добрый метр длиной. А потом из щели показалось нечто наподобие
головы. Но и это были лишь очертания: сквозь нее прекрасно были видны окна и далекие
деревья за ними; планы вокруг щели содрогнулись в новом приступе безумия.
- Лавлейс не смог бы вызвать это самостоятельно, - сказал я. - Ему должен был кто-то
помогать. И я имею в виду отнюдь не то старое пугало, которого ты убил, и не того склизкого
типа в дверях. Тут приложил руку кто-то, обладающий реальной силой. [Примечание: Это
существо было намного сильнее всех разнообразных маридов, афритов и джиннов, которых
обычно вызывают волшебники. Могущественный волшебник может вызвать африта в
одиночку. Для большинства маридов нужно уже два волшебника. Для этого же существа, по
моим прикидкам, их требовалось никак не меньше четырех.]
Тем временем огромное существо протискивалось сквозь щель. Появилась вторая рука, за
ней - намек на туловище. Большинство волшебников столпились вдоль стен, но те немногие,
что стояли у окон, заметили рябь, пробежавшую по всем планам. Их лица изменились:
мужчины превратились в женщин, а женщины - в детей. Обезумев от такого превращения,
какой-то волшебник в ослеплении кинулся к помосту - и его тело в мгновение ока будто стало
жидким. Его затянуло в щель, словно в воронку слива, и он исчез из вида. Мой хозяин
задохнулся от ужаса.
Теперь в щель просунулась огромная прозрачная нога - вкрадчивым, почти кошачьим
движением. Положение становилось отчаянным. И тем не менее в глубине сердца я оставался
оптимистом. Я заметил, что рябь, исходящая от этого существа, изменяла природу всех
заклинаний, какие только пускали в ход волшебники. И это дало мне надежду.
- Натаниэль! - позвал я. - Слушай меня. - Сперва он не ответил. Вид лордов и леди
его королевства, мечущихся, словно испуганные курицы, поверг мальчишку в шок. После
всего, что произошло за последние несколько дней, я почти позабыл, насколько он на самом
деле молод. А сейчас он ни капли не походил на волшебника - всего лишь перепуганный
мальчишка.
- Натаниэль!
- Что? - слабо отозвался он.
- Слушай. Если мы выберемся из Пут, ты знаешь, что нам нужно будет сделать?
- Но как нам отсюда выбраться?
- Об этом не беспокойся. Если мы вырвемся, что нам нужно сделать?
Он пожал плечами.
- Тогда я тебе скажу. Нам нужно сделать две вещи. Во-первых - отнять у Лавлейса
Амулет. Этим придется заняться тебе.
- Почему?
- Потому что теперь, когда Лавлейс надел его, я не могу прикоснуться к Амулету.
Амулет поглощает все проявления магии, оказывающиеся рядом с ним, и мне как-то не хочется,
чтобы он за компанию поглотил и меня. Но я постараюсь отвлечь Лавлейса, чтобы ты мог
подобраться к нему поближе.
- Хорошо.
- А во-вторых, - продолжал я, - мы должны обернуть магию вызова вспять и
отправить этого громилу обратно. Это тоже твоя работа.
- Опять моя?!
- Да. Я тебе помогу - стащу у Лавлейса рог. Чтобы справиться с этим делом, рог
необходимо разрушить. Но тебе придется призвать на помощь нескольких волшебников, чтобы
произнести изгоняющее заклинание. Кого-нибудь достаточно сильного и знающего - если,
конечно, они еще в сознании. Не беспокойся - тебе не придется делать это в одиночку.
Мальчишка нахмурился.
- Но Лавлейс как раз намеревался отослать это существо в одиночку.
В голосе вновь послышались нотки присущей ему энергичности.
- Да. Но он - волшебник экстра-класса, искусный и могущественный. Ладно, с этим
определились. Нам нужно заполучить Амулет. Если не получится, удирай и ищи помощи у
других волшебников, пока я буду заниматься Лавлейсом.
Я так и не узнал, что собирался ответить мальчишка, поскольку в этот самый миг то
огромное существо вышло из щели, и по всем планам пробежала совсем уж сильная рябь. Она
пронеслась по валяющимся креслам - часть из них разжижились, другие вспыхнули - и
добралась до мерцающих белых Пут, места нашего заключения. И когда она коснулась Пут, те
взорвались с оглушительным грохотом. Я полетел в одну сторону, мальчишка - в другую.
Упал он неудачно и разбил лицо.
Неподалеку от нас медленно повернулась огромная прозрачная голова.
- Натаниэль! - заорал я. - Вставай!
Натаниэль
У него звенело в голове от взрыва, по губам что-то текло. Сквозь стоящий в зале дикий
шум пробился голос. Кто-то звал Натаниэля, выкрикивал его истинное имя. Мальчик,
пошатываясь, поднялся на ноги.
Существо уже целиком присутствовало в зале. Натаниэль не столько видел, сколько
ощущал его огромную фигуру, воздвигшуюся под самый потолок. За спиной твари в некотором
отдалении беспомощно сбились в кучу волшебники вместе со своими бесами. А перед
существом стоял Саймон Лавлейс и выкрикивал приказы своему рабу. Одну руку он прижимал
к груди, а во второй, вытянутой вперед, он по-прежнему держал рог.
- Ты видишь, Рамутра? - крикнул он. - У меня Амулет Самарканда, и потому ты
ничего не можешь сделать со мной. Но все прочие живые существа в этом зале, будь то люди
или духи, - в твоей власти! Я приказываю тебе уничтожить их!
Огромное существо согласно склонило голову и повернулось к ближайшей кучке
волшебников; по залу словно прокатилась ударная волна. Натаниэль кинулся к Лавлейсу. И
заметил неподалеку уродливую муху, летевшую над самым полом.
Лавлейс тоже заметил муху. Он, нахмурившись, следил за ее продвижением - муха
сперва подлетела к нему, потом отступила, потом снова приблизилась, - и все это время
Натаниэль подкрадывался к Лавлейсу сзади.
Всё ближе, ближе...
Муха агрессивно метнулась Лавлейсу в лицо, волшебник отшатнулся, и в этот самый
момент Натаниэль бросился на него. Он прыгнул на спину волшебнику и рванул его воротник.
В тот же самый миг муха превратилась в мартышку и ловко схватилась за рог, который Лавлейс
держал в руках. Лавлейс вскрикнул и так врезал мартышке, что та кубарем отлетела прочь.
Затем он перебросил Натаниэля через себя, и мальчик тяжело грохнулся на пол.
Натаниэль и мартышка валялись рядом, а Лавлейс стоял над ними. Очки волшебника
свисали с уха. Натаниэлю всё-таки удалось наполовину оторвать ему воротник, и теперь
золотая цепь, на которой висел Амулет Самарканда, оказалась на виду.
- Итак, - сказал Лавлейс, обращаясь к Натаниэлю, и поправил очки, - ты всё-таки
отверг мое предложение. Жаль. Как тебе удалось ускользнуть от Мориса? С помощью этой
твари? - Он указал на мартышку. - Очевидно, это и есть Бартимеус.
Натаниэль едва переводил дух. Когда он попытался подняться, тело его пронзила боль.
Мартышка вскочила; силуэт ее сделался расплывчатым, и она словно бы начала
увеличиваться.
- Давай! - прошипела она Натаниэлю. - Пока он не...
Лавлейс сделал знак рукой и произнес одно-единственное слово. У него за плечом
возникла массивная фигура с шакальей головой.
- Я не собирался вызывать тебя, - сказал волшебник. - Хорошего раба, будь то
человек или джинн, найти нелегко. А я подозреваю, что буду единственным, кто выйдет из этой
комнаты живым. Но увидев здесь Бартимеуса, я решил, что было бы неправильно не
предоставить тебе возможности покончить с ним лично.
С этими словами Лавлейс небрежно указал на изготовившуюся к прыжку горгулью, что
стояла теперь рядом с Натаниэлем.
- Не подведи меня на этот раз, Джабор, - сказал он.
Демон с головой шакала шагнул вперед. Горгулья выругалась и стрелой метнулась в
воздух. Джабор распахнул крылья, испещренные красными прожилками, взмахнул ими -
раздался звук, напоминающий хруст ломающихся костей, - и ринулся в погоню.
Лавлейс и Натаниэль остались вдвоем. Боль в груди Натаниэля немного утихла, и он смог
подняться на ноги. И теперь он неотрывно смотрел на золото, поблескивающее на шее у
волшебника.
- Знаешь, Джон, - сказал Лавлейс, небрежно похлопывая рогом по ладони, - если бы
тебе повезло и ты сразу попал в ученики ко мне, вместе мы могли бы вершить великие дела. Ты
- словно отражение меня в юности. Мы оба наделены волей к власти.
Он улыбнулся, продемонстрировав белоснежные зубы.
- Но тебя испортила бесхребетность Андервуда и его посредственность.
Тут его перебили: какой-то волшебник с воем вклинился между ними; кожу волшебника
покрывали мелкие сверкающие синие чешуйки. По всему залу звучали неясные, тревожные
звуки - шум искажающейся магии; они раздавались всё громче по мере того, как
распространялись волны, идущие от Рамутры. Большинство волшебников и их бесов
сгрудились у дальней стены и едва не лезли друг другу на голову в поисках пути к бегству.
Огромное существо лениво шагало к ним, оставляя за собой груды хлама: преобразившиеся
кресла, раскиданные в беспорядке портфели и сумочки, прочие пожитки - скрученное,
вытянутое, сверкающее неестественными цветами и оттенками. Натаниэль постарался
выбросить всё это из головы. Он смотрел на цепочку Амулета и готовился к следующей
попытке. Лавлейс улыбнулся.
- Ты даже теперь не сдаешься, - сказал он. - Именно об этом я и веду речь - о твоей
железной воле, стремлении действовать. Это очень хорошо. Но если бы ты был моим учеником,
я научил бы тебя сдерживаться до тех пор, пока у тебя не появится возможность осуществить
свои стремления. Настоящий волшебник должен быть терпелив, если он желает оставаться в
живых.
- Да, - хрипло отозвался Натаниэль. - Мне об этом уже говорили.
- Тебе следовало прислушаться к этим словам. Ну что ж, теперь поздно. Тебя уже не
спасти. Ты причинил мне слишком много вреда, и даже если бы я и хотел тебе помочь, я не
имею такой возможности. Амулетом поделиться нельзя.
На миг Лавлейс взглянул на Рамутру. Демон загнал группку волшебников в угол и теперь
тянул к ним руку. Раздался чей-то пронзительный крик - и оборвался.
Натаниэль едва заметно шевельнулся. Лавлейс тут же перевел взгляд обратно на него.
- Всё еще сохраняешь волю к борьбе? Что ж, раз уж ты не хочешь подождать, когда тебя,
вместе со всеми этими трусами и дураками, постигнет неминуемая смерть, мне придется
покончить с тобой в первую очередь. Считай это комплиментом, Джон.
Он поднес рог к губам и коротко подул. По коже у Натаниэля поползли мурашки; он
ощутил, что за спиной у него происходят какие-то перемены.
Заслышав пение рога, Рамутра остановился. Пертурбация планов, обрисовывающая его
силуэт, усилилась, словно существо излучало какие-то сильные эмоции - возможно, ярость.
Натаниэль следил, как оно оборачивается; казалось, будто оно смотрит на Лавлейса через зал.
- Не мешкай, раб! - крикнул Лавлейс. - Ты должен исполнять мои повеления! Пусть
этот мальчишка умрет первым!
Натаниэль почувствовал, как чуждый взгляд остановился на нем. И почему-то со
странной, отстраненной отчетливостью обратил внимание на прекрасный златотканый гобелен,
висевший прямо над головой гиганта. Гобелен казался крупнее, чем был на самом деле, как
будто сущность демона каким-то образом увеличивала его.
- Вперед! - Голос Лавлейса сделался резким и надтреснутым.
От демона пошла мощная волна ряби, превращая ближайшую люстру в стаю крохотных
желтых птичек; птахи кинулись врассыпную и заметались под стропилами - а потом
растворились. Рамутра повернулся спиной к оставшимся волшебникам и, тяжеловесно шагая,
направился к Натаниэлю.
От ужаса у Натаниэля свело живот. Он попятился.
И услышал позади смешок Лавлейса.
Бартимеус
Итак, мы с Джабором снова закружились, словно партнеры в танце: я отступал, он
преследовал, и так шаг за шагом, синхронно. Мы летели сквозь хаос, царящий в зале,
уворачиваясь от столкновения с панически мечущимися людьми, от вспышек вышедшей из-под
контроля магии, от волн, исходящих от огромного существа, что величаво шествовало в центре
зала. На лице Джабора застыла гримаса, которая в равной мере могла отражать и раздражение,
и неуверенность, поскольку здешняя окружающая среда должна была стать серьезным
испытанием даже для его необычайной жизнеспособности. Я решил подорвать его боевой дух.
- Ну и каково это - чувствовать себя ниже Факварла по статусу? - крикнул я, ныряя
под одну из немногих уцелевших люстр. - Как я погляжу, его жизнью Лавлейс рисковать не
захотел - его он сегодня не вызвал!
Джабор, отделенный от меня люстрой, попытался обрушить на меня Чуму, но очередная
волна энергии исказила ее, и к полу медленно поплыло облачко прекрасных цветов.
- Очаровательно, - заметил я. - Теперь тебе осталось лишь научиться оформлять это
должным образом. Хочешь, я подарю тебе симпатичную вазочку?
Не думаю, что Джабор способен улавливать суть столь тонких оскорблений. Но тон он
понял и даже сподвигся ответить.
- ОН ВЫЗВАЛ МЕНЯ ПОТОМУ, ЧТО Я СИЛЬНЕЕ! - взревел он, вырвал люстру из
потолка и швырнул в меня. Я увернулся, исполнив почти балетный пируэт, и люстра разбилась
об стену. На головы волшебников посыпался ливень хрустальных осколков.
Похоже, мой изящный маневр не произвел на Джабора должного впечатления.
- ТРУС! - взвыл он. - ТЫ ТОЛЬКО И ЗНАЕШЬ, ЧТО УСКОЛЬЗАТЬ, КРАСТЬСЯ,
УДИРАТЬ И ПРЯТАТЬСЯ!
- Это называется "применять интеллект", - сообщил ему я, проделал еще один пируэт,
схватил обломок балки и метнул в него как копье. Джабор даже не потрудился ее отбить; балка
сломалась об его плечо и отлетела прочь. Затем он двинулся вперед. Несмотря на мое тонкое
замечание, всё мое умение ускользать, красться, удирать и прятаться в настоящий момент не
могло принести мне особой пользы. Взглянув вниз, я увидел, что ситуация стремительно
ухудшается. Рамутра [Примечание: Я никогда прежде не слыхал об этом существе. На самом
деле ничего удивительного в этом нет, поскольку хотя волшебники жестоко вызывают многие
тысячи моих соплеменников (и тем самым дают нам определения), неисчислимо большее
количество духов обитает в Ином Месте, не обособляя свою сущность от прочих и не имея ни
малейшей нужды в именах.] повернулся и пошел через зал обратно, туда, где стояли этот
волшебник и мой хозяин. Нетрудно было понять, что задумал Лавлейс: мальчишка стал
слишком сильно раздражать его, и он возжелал покончить с ним немедленно. Я мог его понять.
Лавлейс по-прежнему держал в руке рог. И Амулет по-прежнему болтался на шее
волшебника. Так что мы до сих пор ничего не добились. Лавлейса необходимо было как-то
отвлечь, пока Рамутра не подобрался достаточно близко, чтобы уничтожить мальчишку. Тут
меня посетила одна неожиданная идея. Любопытненько...
Но сперва мне нужно было хотя бы ненадолго отделаться от Джабора.
М-да, это проще сказать, чем сделать. Джабор - на редкость упрямый тип.
Увернувшись от его протянутой руки, я поднырнул под него и метнулся к центру зала.
Соседство со щелью давно уже превратило помост в нечто вроде бланманже. Вокруг валялись
разбросанные туфли и кресла, но ни единой живой души рядом с возвышением не осталось. Я
спикировал вниз. Сзади со свистом рассекал воздух разогнавшийся Джабор. Чем ближе я
подлетал к щели, тем сильнее напрягалась моя сущность. Я чувствовал, что меня начинает
засасывать. Это неприятно напоминало ощущения, когда тебя вызывают. Когда же
выносливости моей пришел предел, я остановился в воздухе, быстро перекувыркнулся и
оказался лицом к лицу с приближающимся Джабором. Он мчался, вытянув руки вперед, пылая
гневом и не помышляя об осторожности - сейчас он мог думать лишь о том, как настичь меня.
Он жаждал одного: запустить когти в мою сущность, разорвать меня на части, как те свои
жертвы в древнем Омбосе [Примечание: Омбос - город в Египте, посвященный Сету,
прежнему боссу Джабора. Джабор пару веков ошивался в тамошнем храме и питался жертвами,
которые ему приносили, а потом к власти пришел фараон из Нижнего Египта и сжег этот город
дотла.] или в Финикии. Но я - не какой-нибудь человечек, корчащийся от ужаса в темноте
храма. Я - Бартимеус, и я не трус. Я стоял как вкопанный. [Примечание: В воздухе,
естественно. Мы находились в семи метрах над полом.]
Джабор снижался. Я принял борцовскую стойку.
Джабор уже разинул пасть, чтобы испустить шакалий вопль...
Я резко взмахнул крыльями и рывком поднялся выше. А когда Джабор стрелой пронесся
мимо, я развернулся и изо всей силы отвесил ему пинка. Он слишком разогнался, чтобы быстро
остановиться - особенно теперь, после моей дружеской помощи. Джабор лихорадочно забил
крыльями, пытаясь затормозить... Вот он замедлил ход... начал с рычанием разворачиваться...
И тут на него подействовало притяжение щели. Внезапно на физиономии Джабора
отразилось некое сомнение. Он попытался взмахнуть крыльями, но те плохо его слушались. Со
стороны похоже было, будто Джабор погрузился в поток быстро текущей патоки; с его перьев
срывались капли какого-то черно-серого вещества, и их уносило прочь. Это начала истекать его
сущность. Джабор рванулся изо всех сил и действительно сумел немного приблизиться ко мне.
Я показал ему поднятый большой палец.
- Круто! - сказал я. - Думаю, ты преодолел целых пять сантиметров. Продолжай в том
же духе.
Джабор предпринял еще одно титаническое усилие.
- Еще сантиметр! Отличная попытка! Еще немного, и ты до меня доберешься.
Чтобы подзадорить Джабора, я вытянул ногу и нахально помахал ею прямо у него перед
носом. Джабор зарычал и попытался врезать мне. Но потоки сущности срывались уже и с его
конечностей; его мышечный тонус изменялся с каждой секундой - и не в лучшую сторону.
Силы его убывали, а притяжение щели всё усиливалось, и Джабор начал пятиться, сперва
медленно, потом всё быстрее и быстрее. Будь у него хоть капля мозгов, Джабор превратился бы
во что-нибудь наподобие комара; стань он поменьше - и ему, возможно, удалось бы вырваться
из зоны притяжения. Возможно, дружеский совет спас бы его, но, видит небо, я был так занят,
наблюдая за ним, что даже не подумал об этом, пока не стало слишком поздно. Теперь же его
ноги и крылья превратились в поток жирного серо-черного вещества, и вещество это,
сворачиваясь спиралью, утекало в щель - и дальше, прочь от Земли. Джабор наверняка
испытывал неприятные ощущения, особенно если учесть, что данное Лавлейсом задание
по-прежнему удерживало его здесь, но на лице его не отражалось боли - одна лишь ненависть.
Таков уж он. Верен себе до последнего. Даже когда его затылок потерял форму, сверкающие
красные глаза Джабора продолжали сверлить меня. А потом и они исчезли, скрылись в щели, я
остался один и помахал ему ручкой. Но я не стал тратить слишком много времени на прощание.
У меня была масса дел.
Натаниэль
- Поразительная вещь этот
...Закладка в соц.сетях
