Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 1. Амулет самарканда
... 35 Местом засады был избран перекресток. Любой машине приходилось здесь
притормаживать во избежание возможного столкновения. А от ворот поместья перекресток
закрывала густая купа дубов и лавра. Она же предоставляла нам укрытие на время ожидания.
Соответственно, мы отправились туда ночью. Мальчишка полз вдоль края живой
изгороди, окаймляющей дорогу, а я порхал впереди в облике летучей мыши. Ни один часовой
не материализовался поблизости. Ни один наблюдатель не пролетел над нами. Мальчишка
дополз до перекрестка и спрятался в подлеске за самым большим дубом. Я повис на ветке - на
страже.
Мой хозяин спал - или пытался уснуть. Я же созерцал ночную жизнь: стремительные
движения совы и какого-то мелкого грызуна, шуршание ежей в кустах, рысканье беспокойного
джинна. Задолго до рассвета облака разошлись и засияли звезды. Может, Лавлейс сидит сейчас
на крыше и пытается постичь, что говорят созвездия? Интересно, а что они ему говорят? Стало
ощутимо холоднее. Землю покрыл искрящийся иней.
Мне вдруг пришло в голову, что мой хозяин должен здорово страдать от холода.
Примерно с час я тешился этой мыслью. Но затем мне в голову пришло еще кое-что. Он
мог на самом деле замерзнуть до смерти в своем укрытии. А это уже было бы скверно: мне
тогда вовеки не выбраться из проклятой жестянки. Я неохотно спланировал в кусты и осмотрел
мальчишку. К моему облегчению, он всё еще был жив, хотя и начал синеть. Нат закутался в
куртку и забился в груду палой листвы. Листва постоянно шуршала, поскольку мальчишку била
дрожь.
- Давай я тебя согрею, - шепотом предложил я.
Мальчишка мотнул головой: трудно было сказать, то ли он отказывается, то ли так сильно
дрожит.
- Что, нет?
- Нет.
- Почему?
Он с трудом разомкнул намертво стиснутые зубы.
- А вдруг они заметят?
- Ты точно отказываешься не из гордости? Не потому, что брезгуешь принять помощь от
мерзкого демона? [Примечание: Еще какого мерзкого! Напомните мне как-нибудь - я вам
такого расскажу...] Ты осторожнее с этим заморозком - так можно и отморозить себе
кой-чего. Мне доводилось видать такое.
- От-тстань!
- Ну, твое дело.
И я вернулся на дерево. Некоторое время спустя небо на востоке начало светлеть.
Мальчишка чихнул разок - но всё остальное время упрямо хранил молчание, замкнувшись на
своей добровольно избранной тяжкой доле.
С наступлением рассвета облик летучей мыши стал выглядеть недостаточно
убедительным. Я спрятался в кустах и превратился в мышь-полевку. Мальчишка сидел всё на
том же месте; он напрочь окоченел, и у него потекло из носа. Я примостился на соседней
веточке.
- Не нужен ли тебе носовой платок, о мой господин? - поинтересовался я.
Мальчишка с трудом поднял руку и вытер нос рукавом. Потом шмыгнул носом.
- Что-нибудь уже произошло?
- Ты недостаточно хорошо вытер левую ноздрю.
- На дороге!
- Нет. Еще слишком рано. Если у тебя осталось что-нибудь из еды, поешь сейчас. К тому
моменту, как появится первая машина, нам надо быть наготове.
Как выяснилось, нам вовсе не обязательно было спешить. Все четыре дороги были пусты.
Мальчишка доел остатки еды, потом уселся под куст, прямо на мокрую траву, и принялся
следить за одной из дорог. Похоже, он всё-таки простыл: его била дрожь, и он никак не мог ее
унять. Я пробежался вокруг, присматриваясь, нет ли где какого подвоха, потом вернулся к
мальчишке.
- Не забывай, - сказал я, - остановившийся автомобиль не должен исчезать из виду
дольше чем на несколько секунд, иначе кто-нибудь из часовых может заподозрить неладное.
Нам нужно проникнуть в машину сразу же, как только она окажется на перекрестке. Тебе
придется двигаться быстро.
- Я буду готов.
- Я имею в виду - по-настоящему быстро.
- Я же сказал, что буду готов.
- Ладно, ладно. Но мне приходилось видать улиток, которые тебя опередили бы. А
теперь ты еще и заболел - из-за того, что ночью отказался от моей помощи.
- Я не заболел.
- Извини, но как-то не верится. Слишком уж ты громко стучишь зубами.
- Со мной всё в порядке. Оставь меня в покое.
- Эта твоя простуда может нас здорово подвести, когда мы проберемся в дом. Лавлейс
может выследить нас по следу из соп... Тихо! Слышишь?
- Что?
- Машина! Приближается. Отлично! Она затормозит прямо здесь. Жди моего приказа.
Я поспешно пробрался сквозь высокую траву на другую сторону рощицы и пристроился
на грязном крутом склоне над дорогой, за большим камнем. Шум мотора становился все
громче. Я оглядел небо: наблюдателей не было видно, а деревья закрывали машину от
поместья. Я изготовился к прыжку...
И поспешно спрятался обратно. Нет, не катит. Сверкающий черный лимузин. Автомобиль
волшебника. Не стоит и пытаться - слишком уж рискованно. Машина пролетела мимо -
только галька брызнула из-под колес да в воздухе повисло облако пыли, только взвизгнули
тормоза да сверкнул капот. Я успел краем глаза заметить пассажира: какой-то незнакомый
мужчина, одутловатый, губастый, с прилизанными черными волосами. Ни беса, ни какого
иного охранника я не заметил, но это еще ничего не значило. Нет уж, устраивать засаду на
волшебников я не собираюсь.
Я вернулся к мальчишке. Тот застыл, скорчившись под кустом.
- Не то, - сказал я. - Волшебник.
- Я не слепой! - неприязненно фыркнул он. - Я его знаю. Это Лайм, один из дружков
Лавлейса. Уж не знаю, зачем он ввязался в заговор - он не особенно силен. Я однажды
напустил на него несколько мелких демонов - он потом распух, словно воздушный шарик.
- Что, вправду? - Надо признать, это произвело на меня впечатление. - И что же было
дальше?
Мальчишка пожал плечами.
- Они меня отлупили. А это кто едет? - Из-за поворота показался велосипед. На нем
восседал приземистый полный мужчина; он вертел ногами, словно вертолет пропеллером. Над
передним колесом велосипеда была прикреплена здоровенная корзинка, накрытая плотной
белой тканью.
- Мясник, - сказал я. Мальчишка снова пожал плечами.
- Может быть. Ну что, берем его?
- Ты сможешь надеть его одежду?
- Нет.
- Тогда пускай едет. Будут и другие варианты.
Раскрасневшийся, взмокший велосипедист доехал до перекрестка, притормозил на
мгновение, вытер пот со лба и двинулся в сторону поместья. Мы смотрели ему вслед. Точнее,
мальчишка неотрывно смотрел вслед корзине.
- Надо было его взять, - тоскливо протянул он. - Очень есть хочется.
Прошло некоторое время, и мясник-велосипедист поехал обратно. Он крутил педали и
насвистывал. Корзинка его опустела, а вот бумажник, несомненно, потяжелел. Мясника
сопровождал один из часовых, двигавшийся огромными неравномерными скачками вдоль
живой изгороди; в солнечном свете тело и изорванное одеяние часового казались
полупрозрачными.
Мясник уехал прочь. Мальчишка с трудом подавил позыв чихнуть. Часовой исчез. Я
взобрался на верхушку колючего куста и огляделся. Небо было ясное. Зимнее солнце
пригревало не по сезону жарко. Дороги были пусты.
За следующий час перекресток миновали еще две машины. Первая - фургон торговца
цветами. Его вела неряшливого вида женщина с сигаретой в зубах. Я уже готов был ринуться на
нее - и тут заметил боковым зрением троих часовых в обличье дроздов, лениво проплывавших
над рощицей. Они бы точно всё засекли. Я спрятался и пропустил женщину.
Дрозды улетели. Но следующий проезжий тоже нам не подошел. Это опять была машина
волшебника - дорогой автомобиль с открытым верхом, да и ехал он со стороны поместья.
Лицо водителя было почти полностью скрыто шляпой и защитными очками. Я успел разглядеть
лишь рыжеватую бородку, короткую и аккуратно подстриженную, - и он уже унесся прочь.
- Кто это был? - поинтересовался я. - Еще один соучастник?
- Первый раз вижу. Возможно, это тот самый, который приехал вчера вечером.
- Кто бы он ни был, он в поместье не задержался.
Мальчишка в расстройстве ударил кулаком по земле.
- Если мы не проберемся внутрь в самое ближайшее время, начнут прибывать остальные
гости! А нам еще нужно успеть выяснить, что тут происходит. Ах, если бы только я был
могущественнее!
- Извечный крик души всех волшебников, - утомленно заметил я. - Потерпи.
Он посмотрел на меня зверем и огрызнулся:
- Чтобы терпеть, нужно время! А у нас его нет!
Но на самом деле мы поймали свой шанс всего лишь двадцать минут спустя.
Снова послышался шум подъезжающей машины. Снова я пробрался на другой край
рощицы и выглянул из-за гребня насыпи. И мгновенно понял, что наше время пришло. Это был
фургон бакалейщика, высокий, прямоугольный, свежевымытый, с аккуратными черными
крыльями. На борту у него красовалась горделивая надпись: "Скволлс и сын, бакалея из
Кройдона, вкусная еда для всех".
К моему великому облегчению, похоже было, что в кабине восседают сами Скволлс и
сын. Вел машину лысый мужчина постарше, а рядом с ним сидел бодрый юнец в зеленой кепке.
Оба были полны энергии и явно принарядились ради великого дня; лысина старшего блестела,
будто отполированная.
Мышь, притаившаяся за камушком, начала разминать мышцы.
Фургон подъехал поближе; из-под капота неслось подвывание и дребезжание мотора. Я
взглянул в небо. Ни дроздов, ни прочей пакости. Всё чисто.
Фургон подъехал к роще, и деревья заслонили его от ворот Хедлхэма.
Скволлс и сын опустили стекла, чтобы подышать свежим воздухом. Сын напевал себе под
нос что-то веселенькое.
Когда они уже наполовину миновали рощу, сын услышал где-то сбоку негромкий шорох.
Он посмотрел направо.
И увидел, что прямо на него по воздуху в позе атакующего каратиста несется полевая
мышь.
Мышь влетела прямиком в открытое окно. Ни Скволлс, ни сын не успели даже пальцем
пошевельнуть. В кабине завертелся неизъяснимый водоворот, да так, что она закачалась из
стороны в сторону. Фургон слегка отклонился и подъехал к земляной насыпи у края дороги, где
и притормозил. Мотор чихнул и заглох.
На мгновение воцарилась тишина. Потом дверца со стороны пассажирского места
отворилась. Из кабины выпрыгнул мужчина, до чрезвычайности похожий на Скволлса, нырнул
обратно и вытащил недвижные тела Скволлса и сына. Сын лишился большей части одежды.
Перетащить эту парочку через дорогу, на насыпь и в глубь рощи было делом нескольких
секунд. Я спрятал их в зарослях ежевики и вернулся к фургону. [Примечание: Факварл сказал
бы, что проще всего было бы сожрать их, а Джабор и говорить бы не стал, а просто сожрал. Но
я не любитель человечьей плоти - у меня от нее сущность болит. Это всё равно что есть
морепродукты скверного качества: вся скопившаяся в них грязь оказывается во рту.]
Тут-то и началось самое неприятное. Джинны и автомобили просто не совмещаются
между собой. Очень уж противно чувствовать себя заключенным в жестяной колпак и
окруженным со всех сторон вонью бензина, машинного масла, искусственной кожи, людей и их
изделий. Невольно начинаешь думать, какая же это слабая и ничтожная тварь - человек, раз он
для путешествий на дальние расстояния нуждается в таких жалких приспособлениях.
А кроме того, я просто не умею водить машину. [Примечание: Мой единственный опыт
вождения относится ко временам Великой войны, к тому ее периоду, когда британская армия
стояла в тридцати милях от Праги. Какой-то оставшийся безымянным чешский волшебник
приказал мне украсть некие документы. Их хорошо охраняли, и, чтобы миновать вражеского
джинна, мне пришлось въехать в британский лагерь на санитарной машине. Водитель из меня
паршивый, но во всяком случае так у меня появилась достаточно убедительная маскировка (я
заполнил санитарную машину солдатами, которых сбил по дороге). Когда я въехал в лагерь,
солдат потащили в госпиталь, а я под шумок смылся и украл планы грядущей кампании.]
И тем не менее я снова завел мотор и как-то умудрился вырулить от обочины обратно на
середину дороги. А потом - и к перекрестку. На всё это ушло не более минуты, но я, честно
признаться, уже начал психовать: какой-нибудь глазастый часовой мог задуматься, отчего это
фургон так долго не показывается из-за деревьев. На перекрестке я притормозил, быстро
огляделся по сторонам и наклонился к окну.
- Быстро сюда!
Кусты лихорадочно зашуршали, и вот мальчишка рванул дверь на себя и ввалился в
кабину, пыхтя, словно загнанный слон. Дверь захлопнулась. Секунду спустя мы уже покатили
дальше и свернули на дорогу, ведущую к Хедлхэм-Холлу.
- Это ты? - спросил мальчишка, уставившись на меня.
- Кто же еще? Переодевайся, и поживее. Часовые вот-вот доберутся до нас.
Мальчишка забарахтался на сиденье, сдирая свою куртку и стараясь дотянуться до
одежды Скволлса-младшего - рубашки, брюк и зеленой куртки. Каких-нибудь пять минут
назад всё это было чистеньким и аккуратным; теперь же вся одежда была напрочь измята.
- Быстрее! Они приближаются!
И действительно, через поле с обеих сторон, подскакивая, неслись часовые. Черные
отрепья реяли на ветру. Мальчишка возился с рубашкой.
- Здесь пуговицы тугие! Я не могу их расстегнуть!
- Надевай через голову!
Часовой, который слева, приближался быстрее. Я видел его глаза - два черных овала с
горящими в глубине крохотными огоньками. Я попытался прибавить скорость, но нажал не на
ту педаль; фургон задрожал и чуть не остановился. Мальчишка как раз в этот момент
просовывал голову в воротник рубашки и влетел носом в приборную доску.
- Эй! Ты что, нарочно?!
Я отыскал нужную педаль. Мы снова поехали быстрее.
- Скорее натягивай куртку, или нам конец. И кепку.
- А брюки?
- Забудь про брюки. Времени нет. - Мальчишка управился с курткой и как раз успел
натянуть кепку на взъерошенные волосы, когда часовые нагнали нас. Они остались по ту
сторону изгороди, но их блестящие глаза были прикованы к нам.
- Не забывай - нам не положено их видеть, - сказал я. - Смотри вперед.
- Я и смотрю.
Тут его посетила очередная мысль.
- А они не догадаются, кто ты такой?
- Они недостаточно сильны для этого.
Я от души надеялся, что это правда. Мне показалось, что это гули, [Примечание: Гуль -
мелкий джинн довольно неприятной разновидности. Любит лакомиться людьми. Потому из
гулей и получаются хорошие часовые - если их предварительно хорошенько разозлить. Они
видят лишь на пяти планах. Я же выглядел как Скволлс на всех планах по седьмой
включительно.] но в наше время ни в чем нельзя быть уверенным. [Примечание: Всем просто
не терпится возвыситься. Букашки мечтают стать мулерами, мулеры - фолиотами, фолиоты -
джиннами. Некоторые джинны мечтают стать афритами или даже маридами. И все это -
совершенно зряшные мечты. Превзойти пределы, отведенные твоей сущности, невозможно.
Зато многие обожают таскаться в облике существ, более могущественных, чем они сами. Ну, а
если ты и без того хорош, ты, естественно, не захочешь ничего менять.]
Некоторое время мы ехали в сторону гряды деревьев и оба смотрели строго вперед.
Часовые по-прежнему сопровождали машину.
Затем мальчишка снова заговорил.
- А что мне делать с брюками?
- Ничего. Обойдешься тем, что уже есть. Мы вот-вот подъедем к воротам. Во всяком
случае, твоя верхняя половина выглядит достаточно прилично.
- Но...
- Расправь куртку и разгладь все складки, которые найдешь. Итак, я - Скволлс, а ты -
мой сын. Мы везем в Хедлхэм-Холл всякие продукты ко дню конференции. Кстати, хорошо,
что вспомнил - нам бы лучше выяснить, что же мы на самом деле везем. Глянь, а?
- Но...
- Не беспокойся, в том, чтобы посмотреть назад, ничего подозрительного нет.
В задней стенке кабины, посередке, красовался люк. Я указал на него.
- Давай, глянь скоренько. Я бы сам посмотрел, но я за рулем.
- Ну ладно.
Мальчишка встал коленками на сиденье, открыл люк и сунул голову вовнутрь.
- Тут темно... и целая куча всего...
- Достать что-нибудь можешь?
Я взглянул на мальчишку и едва не выпустил руль из рук. Фургон лихорадочно вильнул к
обочине; я едва успел его выровнять.
- Штаны! Сядь немедленно! Где твои штаны?
Мальчишка сел. Картина слева от меня заметно улучшилась.
- Свои я снял. А ты мне сказал, чтобы я не надевал новые.
- Я не понял, что ты выбросил те! Сейчас же оденься!
- Но часовые увидят...
- Часовые и так уже всё увидели, уж поверь мне на слово. Надевай, и всё.
Он снова проехался ботинками по приборной доске. Я сокрушенно покачал своей лысой
головой.
- Нам остается лишь надеяться, что гули мало что смыслят в человеческой одежде.
Возможно, их ничуть не удивит, что тебе взбрело в голову переодеваться прямо сейчас. Но
охранники у ворот будут куда проницательнее - можешь в этом не сомневаться.
Мы находились уже у самой границы поместья. Теперь впереди весь обзор закрывали
деревья. Дорога неспешно обогнула их, и почти сразу после этого показалась огромная арка.
Построенная из массивных глыб желтого песчаника, она с напыщенной солидностью
поднималась из придорожных кустов, подобно тысячам других арок, разбросанных по всему
миру. [Примечание: Их вечно строят в ознаменование победы какого-нибудь одного
зачуханного племени над другим. Триумфальных арок полно повсюду, от Рима до Пекина, от
Лондона до Тимбукту; они попирают землю всей тяжестью праха и смерти. Я еще ни разу не
видел ни одной приличной.] Полагаю, теперь уже никто и не помнит, какой мелкий дворянчик
заплатил за эту арку и с чего ему вдруг приспичило ее возвести. Лица кариатид,
поддерживающих свод, давно стерлись, равно как и надписи на арке. А плющ, обвивающий ее,
упорно трудился над тем, чтобы разрушить саму каменную кладку.
Над аркой возвышался красный купол, накрывая заодно и часть леса. Единственный
проход шел через арку.
Сопровождавшие нас часовые выжидающе уставились вперед.
Я остановил фургон в нескольких метрах от арки, но не стал выключать двигатель. Мотор
тихо урчал. Мы сидели в кабине и ждали.
В основании арки отворилась деревянная дверь, оттуда вышел человек. Мальчишку
передернуло. Я взглянул на него. Он и до того-то был бледным, а теперь вовсе побелел как мел.
А глаза сделались круглыми, словно блюдца.
- В чем дело? - прошипел я.
- Это он... тот самый, которого я видел в зеркале. Тот, который забрал Амулет.
Ни отвечать, ни придумывать что-либо времени не было. Убийца размашистым шагом
приближался к фургону, чуть улыбаясь на ходу.
36
Итак, это был он - тот самый человек, который украл Амулет Самарканда и исчез без
следа, тот самый, который перерезал горло хранителю Амулета и оставил его валяться в луже
крови. Наемник Лавлейса.
Он был здоровенный - для человека, конечно, - на голову выше среднего обывателя и
шире в плечах. На нем были длинная темная куртка и белые брюки восточного фасона,
заправленные в ботинки с высокими голенищами. Угольно-черная борода, широкий нос,
пронзительные голубые глаза под густыми бровями. Для своих габаритов он двигался на
редкость грациозно, небрежно помахивая одной рукой и заткнув большой палец другой за пояс.
Наемник обошел капот и подошел к кабине с моей стороны, ни на миг не сводя с нас
взгляда. Подойдя поближе, он махнул рукой. Я заметил краем глаза, как сопровождавшие нас
гули умчались обратно в поля.
Я высунулся в окно и весело поздоровался с ним, надеясь, что мне достаточно
правдоподобно удается воспроизвести лондонский выговор.
- Доброе утро! Эрнест Скволлс и сын, доставка бакалейных товаров.
Мужчина остановился и несколько мгновений молча созерцал нас.
- Скволлс и сын...
Голос у него оказался низким и тягучим; голубые глаза будто видели меня насквозь.
Честно признать, это смущало. Мальчишка невольно сглотнул. Я молча понадеялся, что он не
впадет в панику.
- Скволлс и сын... Да, вас ждут.
- Да, начальник.
- Что вы везете?
- Бакалею, начальник.
- А именно?
- Э... - Я понятия не имел, что сказать. - Самую разную, начальник. Не желаете ли
взглянуть?
- Мне хватит списка. - Проклятье!
- Ну, как хотите. У нас там коробки, консервные банки - множество консервных банок,
сэр, - пакеты, бутылки...
Наемник сощурился.
- Как-то это чересчур расплывчато.
Тут рядом со мной послышался чей-то высокий голос - это Натаниэль высунулся у меня
из-за спины.
- Он не составлял список, сэр. Это делал я. Мы везем балтийскую икру, яйца ржанки,
свежую спаржу, вяленую салями по-болонски, сирийские оливки, черешковую ваниль из
Центральной Америки, свежайшие макароны, желе с язычками жаворонка, гигантские улитки,
замаринованные в раковинах, свежемолотый черный перец и каменную соль, уиррелские
устрицы, страусиное мясо...
Наемник вскинул руку.
- Довольно! Вот теперь мне действительно хочется на это взглянуть.
- Да, начальник.
Я мрачно выбрался из кабины и поплелся к заду фургона. Приспичило же этому
мальчишке демонстрировать свое богатое воображение! О том, что произойдет, когда наемник
обнаружит в фургоне совсем другие товары, я старался не думать. Но тут уже ничего нельзя
было поделать. Наемник бесстрастно нависал надо мной. Я открыл заднюю дверь.
Наемник несколько секунд изучал содержимое фургона.
- Отлично. Можете ехать дальше.
Сам себе не веря, я оглядел груз. На глаза мне попался деревянный ящик с бутылочками.
Сирийские оливки. Из-за ящика выглядывали небольшая коробка жаворонковых язычков,
пакеты с макаронами... Я захлопнул дверь и вернулся в кабину.
- Куда ехать-то, начальник?
Наемник положил руку на край моего открытого окна. Тыльную сторону руки пересекали
тонкие белые шрамы.
- Впереди будет развилка. Вам - направо, к черному ходу. Там вас кто-нибудь встретит.
Занесете ваши товары и езжайте обратно. Да, и должен вас предупредить: вы вступили во
владения великого волшебника. Если дорожите жизнью, не вздумайте забираться куда не
полагается. Кара будет скорой и ужасной.
- Да, начальник.
Наемник кивнул, отступил на шаг и жестом велел нам проезжать. Я включил зажигание, и
мы медленно въехали под арку. А потом - под защитные купола; мою сущность пробрала
дрожь. Потом мы оказались внутри и поехали между деревьями, по усыпанной песком
извилистой дороге.
Я взглянул на мальчишку. Лицо его было невозмутимо, но по виску ползла капля пота.
- Откуда ты все это узнал? - спросил я. - Ты же смотрел назад не больше пары секунд.
Мальчишка слабо улыбнулся.
- Меня кое-чему учили. Я быстро читаю и хорошо запоминаю. Ну, а о нем ты что
думаешь?
- Об этом наемнике Лавлейса? Любопытный тип. Он - не джинн и даже, скорее всего,
не волшебник. От него не разит тухлятиной, как от вас. [Примечание: Я вовсе не собирался
грубить. Ну ладно, собирался - и тем не менее это чистая правда. Я не какой-нибудь
поисковый бес (они сплошь состоят из нюха), но у меня достаточно развитое обоняние, и я
почти всегда способен засечь волшебника, даже если он старается сохранить инкогнито. Они
столько сидят в своих продымленных комнатах, вызывая различные могущественные
сущности, что их кожа приобретает специфический запах. Самые характерные его черты -
благовония и острый привкус страха. Если и после этого вы не вполне уверены, посмотрите в
глаза: почти наверняка там окажутся линзы.] Но мы знаем, что он сумел завладеть Амулетом, а
значит, он обладает некой силой... И от него просто-таки исходит ощущение уверенности в
собственных силах. Ты обратил внимание, как его слушаются гули?
Мальчишка наморщил лоб.
- Если он не демон и не волшебник, какой силой он может обладать?
- Не занимайся самообманом, - мрачно сказал я. - Есть и другие силы.
Мне вспомнилась та девчонка из Сопротивления и ее приятели.
От дальнейших вопросов меня избавила дорога: она повернула и вынырнула из-под
деревьев. И перед нами предстал Хедлхэм-Холл. Мальчишка тихо ахнул.
На меня усадьба особого впечатления не произвела. После того как поучаствуешь в
возведении нескольких самых величественных зданий мира и сумеешь дать архитекторам
несколько полезных советов, [Примечание: Правда, их не всегда принимали. Взгляните хоть на
Пизанскую башню.] уже не станешь восхищенно присвистывать при виде второразрядного
викторианского поместья, стилизованного под готику. Ну, вы наверняка знаете такие
постройки: куча всяких завитушек, украшений и башенок. [Примечание: Что, не получается
представить? Ну, я просто не хотел надолго прерывать свое повествование. Хедлхэм-Холл
представляет собой огромное двухэтажное здание с двумя приземистыми крыльями, северным
и южным, массой высоких сводчатых окон, покатым фронтоном, резным каменным
орнаментом, напоминающим уже скорее о барокко, множеством кирпичных труб, барельефом
над главным входом, высокими сводчатыми потолками и всяческими горгульями (и им
подобными изваяниями). Всё это построено из бежевого камня, который сам по себе неплох, но
в таких количествах начинает напоминать огромную груду подтаявшей сливочной помадки.]
Здание окружала широкая лужайка; по ней разгуливали павлины и кенгуру. [Примечание:
Они были столь продуманно рассредоточены на лужайке, что я даже подумал: уж не приклеили
ли их там? ]
Посреди лужайки стояли два полосатых шатра, а по террасе уже сновали слуги, разнося
подносы с бутылками и бокалами. Перед домом возвышался массивный древний тис; рядом с
ним, под его раскидистыми ветвями, дорога раздваивалась. Левое ответвление изящно
изгибалось перед фасадом, а правое скромно сворачивало за дом. Мы поехали к черному ходу,
как и было велено.
Мой хозяин всё еще продолжал жадно пожирать взглядом открывшуюся ему картину.
- Забудь свои трогательные грезы, - сказал ему я. - Если ты хочешь дожить до их
исполнения, нам сперва нужно пережить сегодняшний день. Итак, мы проникли внутрь. Теперь
нам нужно сформулировать наш план. Что мы собираемся делать?
Мальчишка мгновенно подобрался.
- Исходя из того, что сказал нам Лавлейс, - сказал он, - можно предположить, что он
намеревается каким-то образом нанести удар по министрам. Но каким именно, нам неизвестно.
Произойдет это сразу же, как только гости прибудут - пока они расслаблены и беспечны. И
Амулет жизненно важен для плана Лавлейса, каков бы ни был этот план.
- Да. Согласен. - Я побарабанил пальцами по рулю. - Ну а как насчет нашего плана?
- У нас две задачи: отыскать Амулет и вычислить, что за ловушку готовит Лавлейс.
Вероятно, Амулет он будет держать при себе, чтобы при любом повороте событий быть
уверенным в собственной безопасности. На
...Закладка в соц.сетях
