Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 1. Амулет самарканда
...и, что я здесь?
- Тебя узнал Руфус Лайм. Я не думал, что ты выкинешь что-нибудь поспешное там,
внизу, учитывая, что тебя и так разыскивает полиция в связи с... с давешним пожаром. Потому
я решил, что проще всего будет увести тебя подальше от толпы, пока ты ничего не учинил. А
теперь прошу прощения, меня ждут спешные дела. Морис - пора.
Скайлер довольно сморщился.
- Так Руперт уже прибыл?
- Прибыл, и его люди вызвали весьма внушительного африта. Как ты думаешь, он что-то
подозревает?
- Ха! Вряд ли. Обычная паранойя, обострившаяся из-за того треклятого нападения на
Парламент. Сопротивление за это ответит! Если б не они, нам бы сегодня было куда проще.
Саймон, как только мы придем к власти, необходимо будет искоренить эту напасть, этих
проклятых детей, и развешать на стенах Тауэра.
- Африт будет присутствовать при речи, - проворчал Лавлейс. - На этом настояли
люди Руперта.
- Тебе придется встать поближе к нему, Саймон. Он должен будет сразу же
отреагировать во всю мощь.
- Да. Надеюсь, Амулет...
- Хватит терять время впустую! Мы об этом уже говорили. Ты знаешь, что он устоит.
Что-то в голосе старого волшебника напомнило Натаниэлю холодную раздражительность
его собственного наставника. Морщинистое лицо неприятно исказилось.
- Надеюсь, ты не дорожишь этой женщиной?
- Амандой? Конечно нет! Она мне совершенно безразлична. Итак, - Лавлейс глубоко
вздохнул, - всё ли готово?
- Пентакль готов. Я подготовил хороший обзор комнаты. Руфус как раз сейчас несет рог
на место, так что это улажено. Я буду следить. Если хоть кто-то из них окажет сопротивление,
мы знаем, что нужно делать. Но я не думаю, что в этом возникнет необходимость. - Старик
хихикнул. - Я жду не дождусь этой минуты!
- Тогда до скорой встречи.
Лавлейс развернулся и направился к арке. Казалось, будто он позабыл про существование
Натаниэля.
Но тут старик окликнул его.
- Амулет Самарканда. Ты его уже надел? - Лавлейс не оглянулся.
- Нет. Он у Руфуса. Африт, если дать ему время, непременно его учует. Я надену Амулет
перед тем как войти.
- Ну, тогда удачи, мальчик мой. - Лавлейс не ответил. Натаниэль услышал шаги,
удаляющиеся вниз по лестнице.
Скайлер улыбнулся; глаза его окружила сеточка морщин, но сами глаза при этом
напоминали щели, холодные и непроницаемые. Он так ссутулился под тяжестью лет, что был
лишь немногим выше Натаниэля. Восковую кожу рук покрывали старческие пигментные пятна.
И всё же Натаниэль чувствовал в нем силу.
- Джон, - сказал Скайлер. - Ведь тебя зовут именно так? Джон Мэндрейк. Мы были
очень удивлены, обнаружив тебя в этом доме. А где твой демон? Ты что, потерял его? Очень
неосторожно с твоей стороны.
Натаниэль сжал губы. Он отвел взгляд и стал смотреть на ближайшую витрину. В ней
лежало несколько странных предметов: каменные чаши, костяные флейты и большой,
траченный молью головной убор, возможно, из числа тех, что некогда носили шаманы
Северной Америки. Ничего полезного.
- Лично я просто убил бы тебя на месте, - сказал Скайлер. - Но Саймон куда
дальновиднее меня. Он решил, что стоит обратиться к тебе с предложением.
- И каким же?
Натаниэль взглянул на следующую витрину. Там обнаружилось несколько маленьких
тусклых металлических кубиков, завернутых в выцветшие полоски бумаги.
Волшебник проследил за его взглядом.
- Что, любуешься на коллекцию мисс Кэчкарт? Ты не найдешь здесь ничего
могущественного. Среди богатых и глупых простолюдинов сейчас модно владеть магическими
предметами, но совершенно немодно в них разбираться. Ха! Невежество - вот истинное
счастье! Шолто Пинну постоянно докучают великосветские дурни, жаждущие обзавестись
подобными безделушками.
Натаниэль пожал плечами.
- Вы говорили о каком-то предложении.
- Да. Через несколько минут сотня самых выдающихся и могущественных министров
правительства будут мертвы, включая нашего обожаемого премьера. Когда к власти придет
администрация Саймона, низшие слои волшебников подчинятся, даже не рассуждая, поскольку
мы сильнее их. Однако же мы довольно малочисленны, и у нас до сих пор имеются вакантные
места в правительстве. Нам нужны среди власть имущих талантливые молодые волшебники.
Наших союзников ждут великое богатство и все выгоды власти. Ты молод, Мэндрейк, но мы
разглядели твой талант. У тебя все задатки великого волшебника. Присоединяйся к нам, и мы
предоставим тебе возможность учиться так, как ты всегда того желал. Подумай: тебе не
придется больше экспериментировать в одиночку, наугад, не придется расшаркиваться перед
ничтожествами, недостойными даже вылизывать твои башмаки! Мы будем испытывать и
вдохновлять тебя, мы поможем твоему дару развернуться в полную мощь. И, быть может,
однажды, когда мы с Саймоном уйдем на покой, ты станешь...
Голос старика оборвался, оставив простор воображению. Натаниэль безмолвствовал.
Шесть лет подавляемого честолюбия оставили неизгладимый след в его сознании. Шесть лет
неудовлетворенного желания - желания заслужить признание, желания открыто
продемонстрировать свою силу, желания войти в Парламент и стать министром. И вот теперь
враги предлагают ему всё это... Натаниэль тяжело вздохнул.
- Я же вижу, Джон, тебе этого хочется. Так что ты скажешь?
Натаниэль посмотрел прямо в глаза старому волшебнику.
- Что, Саймон Лавлейс на самом деле думает, что я к нему присоединюсь?
- Да.
- После всего, что произошло?
- Да, после всего, что произошло. Он знает твой образ мыслей.
- Тогда Саймон Лавлейс просто дурак.
- Джон...
- Заносчивый дурак!
- Ты должен...
- После всего, что он со мной сделал? Да если бы он предложил мне весь мир, я и то бы
отказался! Присоединиться к нему? Я скорее умру!
Скайлер кивнул. Казалось, будто он доволен услышанным.
- Да. Я знаю. Я сразу сказал Саймону, что именно так ты и ответишь. Я слишком хорошо
угадал, что ты из себя представляешь: глупый мальчишка с кашей вместо мозгов. Ха! Тебя
неправильно воспитывали; твой разум затуманен предрассудками. Ты для нас бесполезен.
Старик сделал шаг вперед по натертому до блеска полу. Туфли скрипнули.
- Ну так как, мальчишка, ты не собираешься бежать? Твой джинн удрал. Иной силы у
тебя нет. Почему бы тебе не попытаться сбежать?
Натаниэль не шелохнулся. Он знал, что это привело бы к роковым последствиям. Он
быстро оглядел остальные витрины, но не сумел толком рассмотреть, что в них лежит; враг
преграждал ему путь.
- Знаешь, - заметил старик, - при первой нашей встрече ты произвел на меня немалое
впечатление. Столь обширные познания в столь юном возрасте... Я считал, что Саймон
обошелся с тобой слишком сурово. Даже эта история с букашками была забавна и
свидетельствовала об изрядной предприимчивости. При других обстоятельствах я убил бы тебя
медленно, чтобы поразвлечься. Но сейчас нас ждут важные дела, и у меня нет свободного
времени.
Волшебник вскинул руку и произнес некое слово. И его пальцы окружил сверкающий
черный ореол, мерцающий и колеблющийся.
Натаниэль метнулся в сторону.
Бартимеус
39
Я надеялся, что мальчишка сумеет продержаться достаточно долго и не ввяжется ни в
какие неприятности, пока я до него не доберусь. Но на то, чтобы проникнуть в дом, ушло куда
больше времени, чем я предполагал.
Ящерица сновала по стене то вверх, то вниз: вокруг карнизов, над арками, через пилястры;
ее движения становились всё быстрее и беспорядочнее. Все окна, к которым она подбегала - а
в поместье их было множество, - были накрепко закрыты, и ящерица раздраженно высовывала
язычок. Неужели Лавлейс и компания никогда не слыхали о пользе свежего воздуха?
Бежали минуты. Невезение продолжалось. По правде говоря, мне очень не хотелось
вламываться в дом силой - ну, разве что в самом крайнем случае. Ведь в любой комнате мог
оказаться наблюдатель и обратить внимание на малейший неуместный шум. Найти бы хоть
какую-нибудь щелочку, хоть какую-нибудь трещинку, через которую можно протиснуться...
Но дом был слишком надежно закупорен. Ладно, делать нечего - придется рискнуть и
пробираться через трубу. И я направился в сторону крыши. Но тут мое внимание привлек ряд
очень высоких, изукрашенных окон, расположенных неподалеку от выступающего крыла дома.
Они заставляли предположить, что за ними находится какое-то обширное помещение. А кроме
того, на седьмом плане эти окна закрывала мощная магическая решетка. На прочих окнах
поместья ничего подобного не наблюдалось. Во мне взыграло любопытство. Ящерица, шурша
чешуей по камням, побежала поближе к окнам - взглянуть, что же там такое. Она уцепилась за
колонну и вытянула голову, стараясь не приближаться к светящимся прутьям решетки.
Да, внутри и вправду обнаружилось кое-что интересненькое. Сквозь окна открывался вид
на большой круглый зал; десяток люстр, свисающих с потолка, заливали его ярким светом. В
центре располагалось небольшое возвышение, задрапированное красной тканью, а вокруг была
симметрично расставлена сотня кресел. На возвышении стояла трибуна докладчика, а на ней -
стакан и кувшин с водой. Очевидно, здесь и должна была проходить конференция. Вся отделка
этого помещения, от хрустальных люстр до пышных узоров позолоты на стенах, предназначена
была для создания ощущения богатства и престижа - в понимании волшебников (то есть в
весьма вульгарном понимании). Но самым необычным здесь был пол; казалось, будто он сделан
из стекла. Он блестел и сверкал, и свет люстр переливался в нем самыми необыкновенными
оттенками. Но мало этого: под стеклом раскинулся огромный и необыкновенно красивый
ковер. Он явно был из Персии, и на нем изображена была поразительно детальная сцена охоты:
драконы, химеры, мантикоры и птицы. Принц (вытканный в натуральную величину) ехал по
лесу в окружении придворных и сопровождении псов, леопардов, ловчих соколов и прочих
охотничьих животных. Трубили рога, реяли знамена. Это был идеализированный двор из
восточных волшебных историй, и он произвел бы на меня глубокое впечатление, не обрати я
внимание на двоих придворных. У одного из них была омерзительная морда Лавлейса, второй
- вылитый Шолто Пинн. Неподалеку я разглядел и портрет своей недавней тюремщицы,
Джессики Уайтвелл. Она ехала верхом на белой кобыле. Да, испортить великолепное
произведение искусства столь тонко замаскированной пакостью - в этом весь Лавлейс.
[Примечание: Представляю, как неохотно ткачи Басры согласились сотворить это
убожество. Давно ушли в прошлое те времена, когда они при помощи сложных и жестоких
заклинаний вплетали в свои ковры джиннов, создавая тем самым артефакты, способные носить
своего владельца по всему Среднему Востоку; а еще на таких коврах не оставалось пятен.
Сотни джиннов угодили в подобные ловушки. Но магическая сила Багдада давно сломлена, и
ныне эти ремесленники ткут лишь коврики для богатых иноземных клиентов. И поделом! ]
Несомненно, в образе принца тут был изображен сам Деверокс, премьер-министр, а
вокруг толпились все самые влиятельные волшебники.
Этот занятный пол был не единственной необычной деталью в зале. Все окна, выходящие
наружу, светились защитой, как и то, сквозь которое заглядывал я. Разумно: вскоре тут
соберется большая часть правительства, и нужно, чтобы зал был защищен от нападения. Но в
каменную кладку вокруг моего окна было вделано нечто наподобие замурованных железных
прутьев, и назначение их оставалось неясным.
Я как раз размышлял над этим, когда в дальнем конце зала отворилась дверь и в зал
поспешно вошел волшебник. Это был тот самый угодливый тип, которого я видел в машине: со
слов мальчишки я знал, что это Лайм, один из доверенных людей Лавлейса. Он нес в руках
какую-то вещь, завернутую в ткань. Суетливо и нервно поглядывая по сторонам, Лайм подошел
к возвышению, взобрался на него и приблизился к трибуне докладчика. Внутри трибуны
имелась полка, невидимая со стороны кресел для публики, и вот на эту-то полку Лайм и
положил свою ношу.
Но прежде чем сделать это, он развернул ткань, и по моей чешуе пробежала дрожь. Это
был тот самый рог для вызова духов, который я видел в кабинете Лавлейса в ночь, когда я
украл Амулет Самарканда. Слоновая кость пожелтела от времени, и рог обхватили тонкие
полоски металла, но черные отпечатки пальцев на боку рога [Примечание: Единственное, что
осталось от того, кто первым трубил в этот рог. Суть в том, что при изготовлении подобной
вещи необходимо, чтобы тот, кто первый ею воспользуется, отдался на милость всех тех, кого
он вызовет. С учетом этого своеобразного требования неудивительно, что рога для вызова
духов встречаются чрезвычайно редко.] все еще были видны.
Рог для вызова...
До меня начало доходить. Магические решетки на окнах, металлические решетки,
вмонтированные в стены и готовые мгновенно выдвинуться... Защита зала предназначалась не
для того, чтобы не впустить никого внутрь, а для того, чтобы никого оттуда не выпустить.
Да, мне определенно пора очутиться в доме. Почти не думая о шныряющих сверху
часовых, я стремительно взбежал по стене дома и ринулся по красной черепичной крыше к
ближайшей трубе. Я стрелой метнулся к отверстию, уже нацелился прошмыгнуть внутрь - и
отпрянул, дрожа. Дымоход перекрывала сеть из искрящихся нитей. Закрыто. Я кинулся к
соседней трубе. Та же картина.
Я в смятении принялся метаться по крыше Хедлхэм-Холла, заглядывая в каждую трубу.
Все они были запечатаны. Кто-то хорошенько потрудился, чтобы обезопасить дом от
соглядатаев, и это явно был не один человек.
В конце концов я остановился и задумался, как же мне быть дальше.
Все это время к дому безостановочно, одна за другой подъезжали машины, [Примечание:
В соответствии со свойственной волшебникам мрачностью и однообразием все эти машины
были большими, черными и блестящими. Даже самые маленькие из них выглядели так, словно
мечтали вырасти и сделаться катафалком.] высаживали пассажиров и направлялись на
отведенную для них стоянку. Большинство гостей уже прибыло. Конференция вот-вот должна
была начаться.
Я оглядел лужайку. К дому быстро приближались последние запоздавшие гости. И не
только они.
Посреди лужайки виднелся пруд, украшенный фонтаном с изваянием какого-то
влюбленного греческого бога, пытающегося поцеловать дельфина. [Примечание: Неразумно.]
За озером проходила дорога, изгибалась и уходила сквозь деревья к воротам. И по этой дороге
шли трое, из них двое - быстро, а третий - еще быстрее. Для человека, которого совсем
недавно нокаутировала мышь-полевка, мистер Скволлс мчался, можно сказать, во весь опор.
Сын двигался еще проворнее: видимо, его подстегивала нехватка одежды (отсюда казалось,
будто он состоит сплошь из гусиной кожи). Но оба они сильно уступали в скорости бородатому
наемнику - тот несся через лужайку с такой скоростью, что плащ так и реял за спиной. Ага.
Похоже, дело пахнет керосином.
Я взгромоздился на край трубы, проклиная себя за то, что так гуманно обошелся со
Скволлсом и сыном [Примечание: Я полагал, что после моего удара они проваляются без
сознания как минимум пару дней. Но просчитался. Вот к чему приводит спешка в работе.] и
размышляя, могу ли я просто проигнорировать приближающуюся троицу. Но в очередной раз
взглянув в их сторону, я отбросил сомнения. Бородач приближался даже быстрее, чем раньше.
Странно: он вроде бы шел как обычный человек - но при этом преодолевал расстояния с
обескураживающей скоростью. Он находился уже почти на середине пути, у озерца. Еще
минута - он доберется до усадьбы и поднимет тревогу.
Значит, с проникновением в дом придется подождать. Время осторожности миновало. Я
превратился в дрозда и спорхнул с крыши.
Человек в черном подошел ближе. Я заметил трепетание воздуха вокруг его ног и
странное несоответствие, как будто его движения толком не помещались ни на одном из
планов. Тут до меня дошло: на нем были сапоги-скороходы [Примечание: Весьма действенное
магическое приспособление, изобретенное в Европе в Средние века. По приказу носителя они
начинают даже при самых маленьких шагах переносить его на значительное расстояние.
Обычные (земные) понятия пространства и времени к ним неприменимы. Считается, что якобы
в каждом таком сапоге заключен джинн, способный перемещаться на гипотетическом восьмом
плане (правда, лично мне ничего об этом не известно). Да, теперь становится понятнее, как этот
наемник скрылся от преследования, когда похитил Амулет для Лавлейса.] Еще несколько
шагов, и за ним будет не угнаться. Он может преодолевать милю за шаг. Я прибавил скорости.
Пруд был очень миленький (если не считать сомнительного изваяния бога с дельфином).
Молодой садовник пропалывал бережок. Несколько ни в чем не повинных уток сонно
покачивались на воде. Камыш шелестел на ветру. Кто-то соорудил на берегу беседку, увитую
жимолостью, и ее листва отливала приятной умиротворяющей зеленью под лучами
полуденного солнца.
Это так, описание на память. Первым Взрывом я промазал по наемнику (трудно
правильно рассчитать скорость человека в сапогах-скороходах), но зато попал в беседку. Та
мгновенно испарилась. Садовник взвизгнул и прыгнул в озеро; утки закачались на волне.
Камыши вспыхнули. Наемник поднял голову. До этого момента он меня не замечал -
наверное, был слишком занят тем, чтобы удержать сапоги под контролем, - так что это было
не очень-то спортивно. Но что ж поделать - я опаздывал на конференцию. Мой второй Взрыв
угодил ему прямехонько в грудь. Наемник исчез в вспышке изумрудного пламени.
Эх, если бы все мои проблемы решались так просто!
Я быстро описал круг, оглядывая горизонт, но вокруг не видно было ни наблюдателей, ни
вообще чего бы то ни было нехорошего, если не считать розовой задницы Скволлса-сына: они с
папашей развернулись и резво дернули обратно к воротам. Прекрасно. Я уже готов был
повернуть обратно к дому, но тут дым от Взрыва рассеялся, и я увидел наемника. Он сидел в
воронке метровой глубины, в грязи с головы до ног, и ошарашенно моргал - но при этом был
живехонек.
Хм. Вот на такое я как-то не рассчитывал.
Я резко затормозил в воздухе, развернулся и нанес еще один, более концентрированный
удар. От такого удара даже Джабор бы слегка покачнулся, а большинство людей превратились
в облачко дыма на ветру.
Но бородач к большинству не относился. После того как пламя угасло, он взял и вскочил
на ноги, легко и непринужденно. Правда, выглядел он слегка одуревшим. Надо признать, что
большая часть его плаща сгорела, но тело под ним осталось всё таким же крепким и здоровым.
Я не стал предпринимать других попыток. Я умею понимать намеки.
Наемник запустил руку под плащ, извлек из потайного кармана серебряный диск - и
метнул его с совершенно неожиданной скоростью. Диск пронесся на расстоянии волоска от
моего клюва и небрежно по дуге вернулся к хозяину.
Однако! За последние несколько дней мне многое пришлось пережить. Такое
впечатление, что все, кто встречался мне на пути, желали урвать кусочек меня - все, будь то
джинны, волшебники или обычные люди. Меня вызывали, избивали, в меня стреляли, меня
брали в плен, загоняли в сжимающийся шар - и считали это чем-то само собой разумеющимся.
И вот теперь, в довершение всего, этот тип тоже присоединился к моим недоброжелателям,
хотя я всего-то и пытался его убить.
Я вышел из себя.
Самый разъяренный дрозд, какой только существовал на свете, спикировал на статую в
фонтане. Дрозд приземлился на хвост дельфина, обхватил камень крыльями и принял облик
горгульи. Дельфин с богом [Примечание: Они тесно сплелись друг с дружкой. Не спрашивайте
меня как.] откололись от постамента. Заскрежетал раздираемый свинец, и статуя рухнула в
озеро. Из разорванных труб зафонтанировала вода. Горгулья схватила статую за голову,
рванула и перенесла на берег озера, неподалеку от того места, где стоял наемник.
Он выглядел не настолько обеспокоенным, как мне хотелось бы. И снова метнул диск.
Диск впился мне в руку - ядовитое прикосновение серебра.
Не обращая внимания на боль, я швырнул статую - так шотландские горцы на
состязаниях швыряют бревно. Статуя пару раз элегантно перевернулась и рухнула на наемника.
Раздался приглушенный удар.
Наконец-то я его достал! Но всё-таки его не сплющило, как я надеялся. Я видел, как он
барахтается, пытаясь ухватить лежащего ничком бога хоть за что-нибудь и стащить статую с
себя. Это начинало становиться скучным и утомительным. Ну что ж, если я его и не остановил,
то уж наверняка задержал. И пока наемник барахтался, я подскочил к нему вплотную и стащил
с него сапоги-скороходы. А потом размахнулся как следует и зашвырнул их на середину озерца,
в гущу энергично кружащих уток. Сапоги булькнули и ушли под воду.
- Ты за это заплатишь! - сказал наемник. Он всё еще продолжал бороться со статуей и
мало-помалу сдвигал ее.
- Что, ты так до сих пор и не научился признавать свое поражение? - поинтересовался
я, раздраженно почесывая рог. Я как раз раздумывал, чего бы еще такого сделать, но тут...
...тут я почувствовал, как у меня все внутри перевернулось. Самая моя сущность забилась
в корчах. Я задохнулся и начал таять и испаряться прямо на глазах у наемника.
Он рванулся изо всех сил и сбросил статую с себя. Сквозь боль я разглядел, как он
поднялся на ноги.
- Стой, трус! - выкрикнул он. - Остановись и сражайся!
Я махнул ему расплывающейся лапой.
- Считай, что тебе повезло, - простонал я. - Я тебя отпускаю. И не забывай...
Тут я исчез, и моя остроумная реплика исчезла вместе со мной.
Натаниэль
Стрела блестящей черной плазмы ударила в ближайшую витрину. Головной убор шамана,
горшки и флейты, сама витрина и часть пола - всё испарилось с таким звуком, какой издает
вода, быстро втягиваясь в слив. Из бреши в полу поднялись четыре столба пара.
Натаниэль преодолел в кувырке около метра и вскочил на ноги. У него закружилась
голова, но он не колебался ни мгновения. Он кинулся к следующей витрине, той, в которой
лежали металлические кубики. Когда старый волшебник снова вскинул руку, Натаниэль сгреб
несколько кубиков - сколько смог - и нырнул за ближайший стеллаж с книгами. В то место,
где он только что стоял, ударила вторая стрела плазмы. Старик прищелкнул языком.
- И что ты собираешься сделать? Напустить на меня еще букашек?
Натаниэль взглянул на кубики у себя в руках. Нет, не букашки - но немногим лучше.
Всего лишь Пражские Кубики: мелкий реквизит волшебников низкого уровня,
промышляющих фокусами. В металлической скорлупе каждого кубика сидело по
демону-букашке; туда же были заключены различные минералы, истолченные в порошок.
Высвобождаясь по команде, букашки и порошок вспыхивали, порождая причудливые языки
пламени. Дурацкая игрушка, и ничего больше. Уж никак не оружие.
Каждый кубик был завернут в бумагу со знаменитым логотипом алхимиков с Золотой
улицы. Кубики были старые, возможно, еще прошлого века. Возможно, они вовсе не работали.
Натаниэль схватил один из кубиков и швырнул как есть, не разворачивая, через стеллаж.
И выкрикнул слово Освобождения.
Демон, сидевший в кубике, вспыхнул, рассыпав сноп серебряных искр и испустив
металлический звон. Галерею наполнил слабый, но безошибочно узнаваемый запах лаванды.
Старик радостно захихикал.
- Как это мило с твоей стороны! Еще, пожалуйста! Я желаю, чтобы наш приход к власти
сопровождался наилучшими ароматами. А запах рябины у тебя есть? Мой любимый!
Натаниэль выбрал следующий кубик. Реквизит? Ну и ладно! Всё равно у него ничего
больше нет.
Он услышал поскрипывание туфель старика: тот, шаркая, шел по галерее к краю прохода.
Что теперь делать? Но путь к бегству перекрывали стеллажи с книгами.
А действительно ли они его перекрывают? Полки были открыты с обеих сторон. Он мог
заглянуть через щель между книгами и верхней полкой в соседний проход. Если протиснуться
через...
Натаниэль швырнул следующий кубик и подбежал к полке.
Морис Скайлер завернул за угол; руки его скрывались в колеблющемся силовом шаре.
Натаниэль ударился о второй ряд полок, словно прыгун, берущий высоту. И пробормотал
приказ Освобождения.
Кубик взорвался прямо в лицо старику. На миг в воздухе в качестве аккомпанемента
повис чешский марш девятнадцатого века.
В следующее мгновение пять десятков книг водопадом посыпались вниз. Натаниэль
грохнулся поверх этой груды.
Он скорее почувствовал, чем увидел третью стрелу, уничтожившую проход у него за
спиной.
Теперь в голосе волшебника появилась нотка раздражения.
- Мальчик! Время дорого! Постой, пожалуйста!
Но Натаниэль уже успел вскочить и метнуться к следующей полке. Он двигался быстро,
не думая, не позволяя себе остановиться ни на миг, чтобы ужас не взял над ним верх. Теперь он
стремился лишь к одному: добраться до двери в дальнем конце галереи. Старик сказал, что за
ней приготовлен пентакль.
- Джон! Послушай!
Натаниэль грохнулся навзничь в следующий проход, вместе с посыпавшимися книгами.
- Я восхищаюсь твоей решимостью!
Сверху на Натаниэля свалился словарь в кожаном переплете, и из глаз у мальчика
посыпались искры. Он с трудом поднялся на ноги.
- Но это же глупо - пытаться отомстить за твоего наставника!
Еще один выброс магической энергии. Еще один исчезнувший стеллаж. Комнату
заполнил густой едкий дым.
- Глупо и противоестественно! Лично я много лет назад убил своего наставника. Я бы
еще понял, если бы твой Андервуд был человеком стоящим.
Натаниэль швырнул через плечо третий кубик. Кубик упал на витрину, но не вспыхнул.
Натаниэль забыл произнести приказ.
- Но ведь он же был просто ничтожеством! Ведь правда, Джон? Выжившим из ума
ничтожеством. А ты готов ради него пожертвовать жизнью. Лучше отойди в сторону!
Натаниэль добрался до последнего прохода. Дверь была уже близко - оставалось всего
лишь несколько шагов. И лишь теперь Натаниэль остановился словно вкопанный. В душе у
него вспыхнул гнев и заглушил страх.
Тихо скрипнули туфли. Старик, шаркая, шел по галерее, по следу из рассыпанных книг, и
заглядывал в каждый боковой проход. Но мальчишка словно сквозь землю провалился. Скайлер
свернул в последний проход, на ходу поднимая руку...
И раздраженно прищелкнул языком. Проход
...Закладка в соц.сетях
