Жанр: Фантастика
Трилогия Бартимеуса 1. Амулет самарканда
... был пуст.
Натаниэль, бесшумно перелезший через стеллаж в предыдущий проход и теперь
крадущийся за старым волшебником, сполна использовал фактор неожиданности.
В волшебника врезалось три кубика одновременно, и взорвались они так же
одновременно, по одной команде. Это были лимонно-зеленая "Прялка Катерины",
рикошетирующая "Венская пушка" и "Ультрамариновый костер", и хотя по отдельности
каждый из них давал весьма скромный эффект, в сумме они оказались достаточно мощными.
Послышалась мешанина популярных песенок, и в воздухе поплыл густой, насыщенный запах
рябины, эдельвейса и камфары. Взрыв сбил старика с ног и швырнул на дверь - ту самую, в
конце галереи. Скайлер с силой врезался в дверь - головой. Дверь рухнула внутрь, и
волшебник упал за порог; шея его как-то странно искривилась. Черный сгусток энергии,
пульсировавший у него в руке, тут же погас. Натаниэль медленно пошел к нему сквозь дым,
сжимая в руке последний кубик.
Волшебник не шевелился.
Возможно, он притворялся. Он мог в любое мгновение вскочить и кинуться в драку.
Возможно. Натаниэль был готов к этому.
Ближе... Старик по-прежнему не шевелился. Натаниэль уже был рядом с его туфлями.
Еще шажок... Вот теперь он наверняка вскочит...
Морис Скайлер не шелохнулся. У него была сломана шея. Лицо его обмякло, рот
приоткрылся. Натаниэль стоял уже достаточно близко, чтобы пересчитать все морщинки на
щеке у старика. Он видел тоненькие красные сосуды, проступившие на носу и под глазом...
Глаз был открыт, но смотрел на мир незряче. Как будто у рыбы на прилавке. На глаз упала
редкая седая прядь.
У Натаниэля задрожали плечи. На миг ему показалось, что он вот-вот расплачется.
Но он заставил себя стоять неподвижно, выжидая, пока дыхание восстановится и бьющая
его дрожь уймется. Овладев наконец своими эмоциями, Натаниэль переступил через труп
старика.
- Ты ошибся, - сказал он негромко. - Я делаю это не ради своего наставника.
За дверью обнаружилась маленькая комнатка без окон. Наверное, когда-то тут был чулан.
Посередине был нарисован пентакль, а вокруг аккуратно расставлены свечи и сосуды с
благовониями. Две свечи сшибло падающей дверью. Натаниэль аккуратно вернул их на место.
На одной из стен висела золоченая рама. В раме не было ни картины, ни холста - но ее
заполняло прекрасное изображение большого, круглого, залитого солнцем помещения, в
котором двигалось множество фигурок. Натаниэль мгновенно понял, что это за рама -
гадательное зеркало, куда более мощное и качественное, чем его утраченный бронзовый диск.
Он подошел ближе. Зеркало показывало просторный зал, уставленный множеством стульев;
застеленный ковром пол как-то странно блестел. В зал входили министры - смеялись и
болтали, продолжали потягивать вино из бокалов и принимали от выстроившихся у входа слуг
аккуратные черные ручки и папки. Премьер-министр уже находился там, в центре бурлящей
толпы. Мрачный африт по-прежнему следовал за ним по пятам. Лавлейса пока что не было
видно.
Но он в любой момент мог появиться в зале и приступить к претворению своего плана в
жизнь. Натаниэль заметил лежащий на полу спичечный коробок. Он поспешно зажег свечи,
перепроверил благовония и шагнул в пентакль, невольно восхитившись изяществом, с которым
был выполнен рисунок. Затем Натаниэль закрыл глаза, сосредоточился и припомнил
заклинание вызова. Через несколько секунд он почувствовал, что готов. От дыма у него
першило в горле. Натаниэль откашлялся и прочел заклинание.
Результат последовал незамедлительно. Натаниэль давно уже никого не вызывал и теперь
слегка вздрогнул при появлении джинна. На этот раз джинн появился в облике горгульи; вид у
него был раздраженный и обиженный.
- Ну ты никак не мог выбрать другого момента, а? - вопросил джинн. - Я
только-только загнал того наемника в удобное для меня положение, и тут ты вдруг решаешь,
что неплохо бы меня вызвать!
- Оно вот-вот начнется! - От усилий, ушедших на вызов Бартимеуса, у Натаниэля
закружилась голова. Он привалился к стене, чтобы не упасть. - Смотри - вон там, в зеркале!
Они собираются. Лавлейс сейчас идет туда. Он собрался надеть Амулет, значит, ему всё будет
нипочем. Я д-думаю, он кого-то вызовет.
- Да что ты говоришь? А я и сам уже это вычислил. Ну, ладно, тогда приди в мои
нежные когти.
Джинн потянулся, проверяя, как работают мышцы; лапы протестующе затрещали.
Натаниэль побелел. Горгулья закатила глаза.
- Я всего-то навсего собираюсь отнести тебя туда. Просто отнести! - сказал джинн. -
Если мы хотим перехватить Лавлейса, прежде чем он войдет в зал, нам нужно поторопиться.
Как только он туда войдет, зал будет запечатан - можешь не сомневаться.
Натаниэль осторожно сделал шаг вперед. Горгулья нетерпеливо притопнула.
- За меня можешь не переживать! - резко бросил джинн. - Я не потяну себе спину. Я
очень зол, и силы ко мне вернулись.
С этими словами он сграбастал Натаниэля и развернулся было, чтобы выйти из комнаты,
но споткнулся об мертвое тело в дверях.
- Ты бы хоть не раскидывал трупы жертв где попало! Я себе палец отшиб!
Джинн одним прыжком перемахнул через обломки двери и помчался по галерее, помогая
себе мощными взмахами каменных крыльев.
Желудок Натаниэля на каждом шаге грозил вывернуться наизнанку.
- Потише! - выдохнул Натаниэль. - Меня тошнит!
- Значит, поездка тебе не по нутру. - Бартимеус сиганул сквозь арку, ведущую в
галерею, и, проигнорировав лестницу, опустился в коридоре десятью футами ниже. Вопль
Натаниэля эхом отдался от стропил.
Наполовину бегущая, наполовину летящая горгулья преодолела следующий коридор.
- Итак, ты совершил свое первое непосредственное убийство. И как ощущения? -
дружелюбно поинтересовался джинн. - Я уверен, что теперь ты чувствуешь себя настоящим
мужчиной. Помогло ли это загладить воспоминания о смерти жены Андервуда?
Натаниэля так тошнило, что ему не под силу было даже слушать это, не то что отвечать.
Минуту спустя гонка окончилась, да так внезапно, что Натаниэля мотнуло, словно
тряпичную куклу. Горгулья остановилась на углу длинного коридора, поставила Натаниэля на
пол и молча указала вперед. Натаниэль встряхнул головой, чтобы мир перестал кружиться
перед глазами, и посмотрел, куда было указано.
На противоположном конце коридора располагалась дверь, ведущая в зал, и дверь эта
была открыта. Рядом с дверью стояли трое - чопорный слуга, придерживающий дверь, тот
волшебник с рыбьей физиономией, Руфус Лайм, и сам Саймон Лавлейс, застегивающий
воротник. Под рубашкой на миг блеснуло золото - а потом Лавлейс застегнул-таки воротник и
поправил узел галстука. Покончив с этим, Лавлейс хлопнул спутника по плечу и вошел в дверь.
- Мы опоздали! - прошипел Натаниэль. - Может, ты?..
Он оглянулся и застыл в изумлении: горгульи рядом не было.
Тут над ухом у него зазвучал еле слышный голосок:
- Пригладь волосы и иди к двери. Ты можешь притвориться слугой и войти в зал. Живо!
Пошевеливайся!
Натаниэль подавил настойчивое желание почесать ухо - там копошилось что-то
маленькое и щекотное. Он выпрямился, откинул волосы с лица и быстро засеменил по
коридору. Лайм куда-то ушел. Слуга как раз собрался закрыть дверь.
- Подождите! - Натаниэлю отчаянно хотелось, чтобы его голос звучал более солидно и
властно. - Впустите меня! Им нужен еще один человек, чтобы разносить напитки.
- Что-то я тебя не знаю, - нахмурившись, сказал слуга. - А где Уильям?
- У него разболелась голова. И вместо него отправили меня. В последнюю минуту.
Шаги в коридоре. Чей-то властный голос.
- Погодите!
Натаниэль обернулся. И услышал, как Бартимеус выругался у него над ухом.
По коридору к ним стремительно приближался чернобородый наемник - босой, в
изорванной одежде, - и его голубые глаза метали молнии.
- Скорее! - повелительно произнес джинн. - Дверь приоткрыта - давай, ныряй
внутрь!
Наемник прибавил шагу.
- Задержите мальчишку!
Но каблук Натаниэля уже опустился с размаху на ногу слуги. Слуга взвыл от боли и
отдернул руку. И тут же попытался схватить обидчика. Натаниэль увернулся, толкнул дверь и
протиснулся в образовавшийся проем.
Насекомое у него на ухе возбужденно запрыгало.
- Теперь запри дверь, чтобы они не вошли! Натаниэль изо всех сил толкнул дверь - уже
в обратную сторону, - но слуга налегал на нее всем телом, и дверь начала отворяться.
А затем за дверью раздался голос наемника, тихий и вкрадчивый.
- Оставь, - сказал он. - Пусть себе идет. Он заслужил эту участь.
Давление на дверь ослабло, и Натаниэль наконец-то смог ее захлопнуть. Щелкнули замки.
Щелкнули и провернулись.
Над ухом у Натаниэля вновь раздался все тот же голос:
- Недобрый знак.
Бартимеус
41
С того момента, как мы вошли в роковой зал и он был запечатан, события начали
разворачиваться стремительно. Мальчишка, наверное, даже не успел оценить обстановку,
прежде чем она необратимо изменилась, но мои чувства, конечно же, более совершенны. За
оставшийся краткий миг я оценил ее во всех подробностях.
Во-первых, где мы находимся? За запертой дверью, на самом краю круглого стеклянного
пола. Поверхность стекла была шероховатой, и потому обувь по ней не скользила, но при этом
стекло было достаточно прозрачным, чтобы лежащий внизу ковер был виден во всей его красе.
Мальчишка стоял прямо над краем ковра - каймой, украшенной узором из переплетающихся
виноградных лоз. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга маячили бесстрастные слуги с
сервировочными столиками, уставленными пирожными и напитками. Далее полукругом стояли
стулья, те самые, что я видел в окно; теперь они поскрипывали под тяжестью собравшихся
волшебников. Волшебники потягивали напитки и вполуха слушали ту женщину, Аманду
Кэчкарт. Она стояла в центре зала, на возвышении, и обращалась к гостям с приветственной
речью. За плечом у нее с непроницаемым лицом торчал Саймон Лавлейс. Женщина продолжала
вещать:
- ...и в завершение мне хотелось бы обратить ваше внимание на ковер у вас под ногами.
Мы заказали его в Персии. Думаю, это самый большой ковер во всей Англии. И я полагаю, что
каждый из вас, если присмотрится, сможет отыскать на этом ковре себя.
(Одобрительный гул. Отдельные восклицания.)
- Итак, сегодня дебаты продлятся до шести вечера. Затем мы сделаем перерыв и
пообедаем в шатрах на лужайке. Там же вы сможете посмотреть выступление латвийских
жонглеров.
(Одобрительные возгласы.)
- Благодарю вас. А теперь я передаю слово вашему истинному хозяину, мистеру
Саймону Лавлейсу!
(Напряженные, резкие аплодисменты.) Пока она бубнила, я был занят - шептал
мальчишке на ухо. [Примечание: Точнее - прямо в ухо. Ну что вам сказать... Мне случалось
побывать в неприятных местах, но его внутреннее ухо успешно может потягаться с самыми
мерзкими из них.] В этот момент я пребывал в облике вши - самой мелкой твари, о которой я
успел подумать. Зачем? Да затем, что я предпочитал не попадаться на глаза африту до тех
самых пор, пока без этого можно обойтись. Она (а это была афритша) была сейчас
единственным иномирным существом в зале (из соображений вежливости на время собрания
бесы прочих волшебников были распущены), но в соответствии с условиями вызова она
восприняла бы меня как источник угрозы.
- Это наш последний шанс, - сказал я. - Можешь мне поверить: что бы Лавлейс ни
задумал, он провернет это сейчас, пока африт не уловил ауру Амулета. Амулет висит у него на
шее. Может, ты подкрадешься к Лавлейсу и вытащишь безделицу у него из-под рубашки, на
всеобщее обозрение? Это встряхнет волшебников.
Мальчишка кивнул и начал обходить толпу по краешку. Лавлейс тем временем завел
подобострастную речь.
- Премьер-министр, леди и джентльмены, позвольте сказать вам всем, как я польщен
оказанной мне честью...
Теперь мы очутились на краю аудитории, и перед нами открылся проход к возвышению.
Мальчишка помчался по нему галопом, а мне пришлось исполнять роль жокея на усердной
(хотя и глупой) лошади.
Но едва лишь он миновал первое кресло, как чья-то костлявая рука схватила его за
загривок.
- И куда это ты несешься, слуга?
Я узнал этот голос. Он вызвал у меня неприятные воспоминания о Скорбном Шаре. Это
была Джессика Уайтвелл: ввалившиеся, словно у мертвеца, щеки и коротко подстриженные
белые волосы. Натаниэль дернулся, пытаясь вырваться. Я, не теряя времени, выбрался из его
уха и пополз по мягкой белой коже за ухом, к руке, вцепившейся в его загривок.
- Пустите! - извиваясь, выкрикнул Натаниэль.
- ...какая это радость для меня... - Лавлейс всё еще не услышал поднятого этой возней
шума.
- Как ты смеешь вмешиваться в ход собрания?
Острые ногти Джессики безжалостно впились в кожу мальчишки. Вошь тем временем
приближалась к ее тонкому бледному запястью.
- Вы не понимаете! - задыхаясь, выпалил Натаниэль. - Лавлейс...
- Умолкни, отродье!
- ...рад видеть вас всех. Шолто Пинн передает свои извинения: он плохо себя
чувствует...
- Джессика, набрось на него Путы, да и всё, - посоветовал волшебник, сидевший в
соседнем кресле. - Разберемся с ним позже.
Я добрался до ее запястья. До его тыльной стороны с синими прожилками вен.
Вошь была недостаточно велика для моего замысла. Я превратился в жука-скарабея с
очень острыми жвалами. И с глубоким удовольствием цапнул Джессику.
От ее визга зазвенели подвески на люстрах. Джессика выпустила Натаниэля, и тот
кинулся вперед, да так резво, что я едва не свалился с его загривка. Лавлейс, прервав свою речь,
обернулся, и глаза его расширились. Все повернулись в нашу сторону.
Натаниэль вскинул руку в указующем жесте.
- Смотрите! - прохрипел он (Джессика едва его не удавила). - У Лавлейса Аму...
Тут Натаниэля накрыла сеть, сплетенная из белых нитей. Джессика опустила руку и
поднесла кровоточащее запястье к губам.
- ...лет Самарканда! Он собирается убить вас всех! Я не знаю, что он задумал, но это
что-то ужасное и...
Скарабей устало похлопал Натаниэля по плечу.
- Побереги дыхание, - сказал я. - Тебя никто не слышит. Она нас запечатала.
[Примечание: Нити Пут схватывают намертво. Они не выпускают из своего кокона никого - и
ничего, даже звук. Это своего рода временная тюрьма; обычно ее применяют не для джиннов, а
для людей-неудачников.]
Мальчишка непонимающе уставился на меня.
- Что, ты никогда раньше не оказывался в такой ситуации? А ведь с другими ты это
делал, и не раз.
Я принялся наблюдать за Лавлейсом. Он неотрывно смотрел на Натаниэля, и я заметил в
его глазах тень сомнения и гнев. А потом он медленно отвернулся, дабы продолжить речь.
Лавлейс кашлянул, ожидая, пока утихнет гомон в зале. А сам тем временем запустил руку на
потайную полку на трибуне.
Мальчишка запаниковал и принялся колотить по упругой стене Пут.
- Успокойся, - посоветовал ему я. - Дай лучше я их проверю: у большей части Пут
попадаются слабые звенья. Если я найду такое звено, то смогу выпустить нас отсюда.
Я превратился в муху и принялся кружить вдоль кокона Пут, выискивая в них изъян.
- Но у нас нет времени...
- Просто смотри и слушай, - мягко сказал я, чтобы успокоить его.
Я не хотел этого выказывать, но мне и самому было тревожно. Мальчишка сказал чистую
правду: у нас и вправду не было времени.
Натаниэль
- Но у нас нет времени... - начал было Натаниэль.
- Заткнись и смотри!
И муха с лихорадочным жужжанием стала носиться вдоль стен их тюрьмы. В этом звуке
слышалась паника.
Здесь было так тесно, что Натаниэль едва мог пошевелить кистями рук; для большего
просто не было места. Такое ощущение, будто ты очутился внутри египетского саркофага или
"железной девы"... Стоило лишь Натаниэлю подумать об этом, как в нем волной поднялся
ужас перед замкнутым пространством. Натаниэль с трудом сдержал крик; он глубоко вздохнул
и, чтобы отвлечься, сосредоточился на том, что происходило вокруг.
После того как нежданно возникшая помеха была устранена, внимание волшебников
вновь оказалось приковано к оратору, который продолжал, как будто ничего и не случилось:
- В свою очередь, я хотел бы поблагодарить леди Аманду за то, что она предоставила в
наше распоряжение этот прекрасный зал... Кстати, позвольте обратить ваше внимание на
здешний потолок с его коллекцией бесценных люстр. Они были извлечены из руин Версаля
после Французских войн. Сделаны они из кристаллов адамантина. Их создатель...
Лавлейсу было что порассказать об этих люстрах. Все волшебники дружно задрали
головы к потолку, вразнобой выражая свое восхищение. Роскошь этого зала вызывала у них
самый искренний интерес.
- Ты еще не нашел слабое звено? - обратился Натаниэль к мухе.
- Пока что нет. Сеть неплохо сработана, - раздраженно прожужжала муха. - Почему
ты позволил, чтобы тебя схватили? Теперь мы беспомощны!
Опять беспомощны! Натаниэль прикусил губу.
- Я думаю, Лавлейс собирается кого-то вызвать, - сказал он.
- Конечно. И для этого у него есть рог, так что ему не придется читать заклинаний. Это
очень экономит время.
- И что это будет?
- А кто его знает! Видимо, нечто достаточно большое, чтобы справиться с афритом.
И снова страх сдавил Натаниэлю горло, норовя прорваться криком. Снаружи Лавлейс
продолжал расписывать достопримечательности потолка. Натаниэль обшаривал глазами зал,
надеясь поймать взгляд кого-нибудь из волшебников, но те неотрывно глазели на чудесные
люстры. Натаниэль в отчаянии потупился.
И боковым зрением заметил нечто странное.
Пол... Свет, сверкающий на стекле, мешал смотреть, но всё-таки Натаниэлю показалось,
что он заметил какое-то движение под полом, нечто вроде белой волны, прокатившейся от
дальней стены и по всему залу. Натаниэль сощурился. Сеть Пут загораживала ему обзор, и
Натаниэль плохо понимал, что именно он видит. Но похоже было, будто что-то накрывает
ковер.
Муха покружила у головы Натаниэля.
- Одно утешает, - сказала она. - Это не может быть кто-то слишком уж могучий,
иначе Лавлейсу пришлось бы использовать пентакль. Амулет его, конечно, защитит, но чтобы
удержать по-настоящему могущественные сущности, с ними нужно обращаться очень
осторожно. Нельзя допустить, чтобы они разбежались - или они снесут всё вокруг к чертям.
Вспомни хоть тот же Атлантис.
Натаниэль понятия не имел, что произошло с Атлантисом. Он продолжал смотреть на пол.
И вдруг осознал, что ощущение движения затронуло весь зал: казалось, будто сам пол
перемещается, хотя стекло оставалось все таким же твердым и недвижным. Натаниэль поглядел
себе под ноги и увидел, как под ними быстро проскользнуло улыбающееся лицо какой-то
молодой волшебницы, а вместе с ним - голова коня и крона дерева...
И лишь теперь Натаниэль осознал истину. Ковер ничем не накрывали. Его убирали,
быстро и бесшумно. И никто ничего не заметил. Пока волшебники, разинув рты, глазели на
потолок, пол под ними изменился.
- Бартимеус... - позвал Натаниэль.
- Чего тебе? Я пытаюсь сосредоточиться.
- Пол...
Муха охнула и опустилась Натаниэлю на плечо.
- А вот это паршиво.
Пока Натаниэль смотрел вниз, под ним проплыл орнамент из вьющихся растений, а
следом - и украшенный бахромой край ковра. А под ковром обнаружились какая-то светлая
поверхность - возможно, штукатурка - и огромные руны, выписанные блестящими черными
чернилами. Натаниэль мгновенно понял, что это, и ему хватило одного взгляда, чтобы
окончательно убедиться. Он увидел части безукоризненно выписанных кругов, две прямые
линии, образующие луч звезды, изящно изгибающиеся рунические надписи, красные и
черные...
- Гигантский пентакль, - прошептал он. - И мы все внутри него.
- Натаниэль, - сказала муха, - помнишь, я велел тебе сохранять спокойствие и не
дергаться?
- Помню.
- Так вот, забудь об этом. Дергайся, как только сможешь. Возможно, нам удастся
привлечь внимание кого-нибудь из этих идиотов.
И Натаниэль заплясал на месте, дергая кистями рук и вертя головой. Он кричал, пока у
него не заболело горло. Муха летала вокруг него и переливалась яркими сверкающими
красками. Но сидевшие поблизости волшебники ничего не замечали. Даже Джессика Уайтвелл,
сидевшая совсем рядом, по-прежнему смотрела на потолок. Натаниэля вновь затопило то самое
ощущение ужасающей беспомощности, что он испытывал в ночь пожара. Вся его энергия и
решимость развеялись.
- Ну почему они не смотрят?! - взвыл он.
- Алчность в чистом виде, - отозвалась муха. - Их удерживают путы богатства. Дрянь
дело. Я бы попытался использовать Взрыв, но в таком тесном замкнутом пространстве он тебя
убьет.
- Да уж, лучше не нужно, - сказал Натаниэль.
- Разве что ты освободил бы меня от Бесконечного Заточения... - пробормотала
муха. - Тогда я смог бы выбраться отсюда и заняться Лавлейсом. Ты, конечно, погиб бы, но я
спас бы всех остальных, честное слово, а потом рассказал бы им о твоем самопожертвовании.
Это было бы... Смотри! Начинается!
Натаниэль и сам уже смотрел на Лавлейса. Тот больше не указывал на потолок. Он с
лихорадочной поспешностью сунул руку под кафедру, достал оттуда какой-то предмет, сбросил
укрывавшую его ткань на пол и поднес предмет к губам - старинный рог, весь в пятнах и
трещинах. На лбу Лавлейса выступили капельки пота и заблестели в свете люстр.
Где-то в толпе раздался гневный нечеловеческий вопль. Волшебники потрясенно
опустили головы.
Лавлейс подул.
Бартимеус
Когда ковер уполз и под ним обнаружился гигантский пентакль, я понял, что мы
вляпались в какую-то редкостную мерзость. Лавлейс всё рассчитал. Все мы, включая его
самого, оказались заключены внутри круга, в котором он взывал к Иному Месту. На окнах
установлены решетки, да и в стенах наверняка тоже, а значит, ни у кого из нас нет ни
малейшего шанса улизнуть. У Лавлейса - Амулет Самарканда, а значит, учитывая силу этой
вещи, он неуязвим. А вот все прочие окажутся в полной власти того, кого вызовет Лавлейс.
Я не врал мальчишке. Есть существа, которых ни один нормальный волшебник по своей
воле не вызовет, пока не позаботится о связывающем пентакле. Величайшие сущности в такой
ситуации впадают в неконтролируемое бешенство, стоит предоставить им лишь малейший
шанс, [Примечание: Один из наихудших примеров - судьба микенского поселения Атлантис,
находившегося в Средиземном море, на острове Санторин. Произошло это где-то три с
половиной тысячи лет назад, если мне память не изменяет. Они хотели завоевать другой остров
(ну, или еще что-то в этом роде), и ради этого их волшебники собрались в кучу и вызвали
некую агрессивную сущность. И не смогли удержать ее под контролем. Я тогда находился
всего в нескольких сотнях миль оттуда, в дельте Нила. Я слышал взрыв и видел огромные
волны, обрушившиеся на африканское побережье. Несколько недель спустя, когда всё
успокоилось, корабли фараона поплыли к Санторину. Выяснилось, что море поглотило всю
центральную часть острова, вместе с его великолепным городом и со всем населением. А всё
потому, что тамошние волшебники не потрудились нарисовать пентакль.] а втайне
заготовленный Лавлейсом пентакль означал, что вызванная им сущность будет ограничена в
своих действиях пределами одного-единственного зала, вот этого самого.
Но Лавлейсу только того и надо было. Когда его раб уйдет, он окажется единственным
выжившим членом правительства. И он уже готов взять власть в свои руки.
Лавлейс подул в рог. Он не произвел ни звука ни на одном из семи планов бытия, но в
Ином Месте сейчас должно было разнестись гулкое и протяжное пение рога.
Как и следовало ожидать, афритша отреагировала первой. Как только рог для вызова
оказался в поле ее зрения, она взвыла, схватила Руперта Деверокса за плечи и ринулась к
ближайшему окну, на ходу наращивая скорость. Афритша врезалась в стекло. Магические
прутья вспыхнули синим пламенем, раздался грохот, напоминающий раскат грома, и афритша
полетела обратно в зал, головой вперед, прижимая к груди обмякшего Деверокса.
Лавлейс отнял рог ото рта и слегка улыбнулся.
Самые умные из волшебников всё поняли в тот самый миг, как он затрубил в рог. У
некоторых над плечом во вспышке разноцветного пламени возникли их бесы. Другие вызвали
помощников получше: скажем, эта женщина, Уайтвелл, бормотала заклинание, призывая своего
джинна.
Лавлейс осторожно спустился с возвышения, неотрывно глядя куда-то вверх. В стеклах
его очков плясали блики. Костюм его оставался столь же элегантным и безукоризненным, как и
всегда. Лавлейс не обращал ни малейшего внимания на воцарившийся вокруг ужас.
Что-то на миг сверкнуло.
Я отчаянно метался вдоль удерживающей нас паутины; я искал слабое место и не находил
его.
Еще одна вспышка. Вся моя сущность содрогнулась.
Натаниэль
Многие волшебники с встревоженными возгласами повскакивали со своих мест и теперь в
замешательстве оглядывались по сторонам; а в это время толстые железные и серебряные
прутья выскользнули из стен, перекрыв окна и двери. Натаниэль давно уже прекратил
дергаться. Ясно было, что на него никто и не посмотрит. Ему оставалось лишь глядеть, как
какой-то волшебник, сидевший впереди, отшвырнул свое кресло и бросил в Лавлейса желтый
огненный шар - их разделяло каких-нибудь два метра. К изумлению волшебника, на середине
пути шар чуть-чуть изменил траекторию полета, коснулся груди Лавлейса и исчез. Лавлейс,
внимательно глядевший в потолок, как будто ничего и не заметил.
Муха с жужжанием металась взад-вперед, стукаясь головой об преграду Пут.
- Это действие Амулета, - сказала она. - Он поглотит всё, чем бы они ни швырялись.
Джессика Уайтвелл завершила свое заклинание. Рядом с ней в воздухе повис невысокий
коренастый джинн, принявший облик черного медведя. Она указала на Лавлейса и выкрикнула
приказ. Медведь ринулся вперед - прямо по воздуху, загребая лапами, словно пловец.
Прочие волшебники тоже накинулись на Лавлейса. Примерно с минуту он находился в
сердце бури - такая бешеная энергия бушевала вокруг него. Но Амулет Самарканда поглотил
всю эту энергию. Лавлейс нимало не пострадал - лишь аккуратно пригладил волосы.
Афритша тем временем пришла в себя, осторожно уложила оглушенного
премьер-министра в кресло и ринулась в бой. Она летела, рассекая воздух сверкающими
крыльями - но Натаниэль заметил, что она приближается
...Закладка в соц.сетях
