Жанр: Фантастика
Зона бессмертного режима
... сразу же
повеселел и обратил свое внимание на гадов, которым податься было некуда. Собственно,
как обратил-то - выстрелил по яме из лучевого деструктора. Подошел поближе,
посмотрел, пожевал с удовлетворением тонкими губами. - Да, фрагментировано
качественно.
Он лично опустил на дно малый биосервоконтейнер, под завязку наполнил его свежей
протоплазмой, дистанционно поднял, посмотрел на индикаторы и сделался доволен -
кондиции соответствовали усредненным нормам. Это было как нельзя более кстати -
близилось время ужина. Походный, запрограммированный под потерпевших конвертер
выдал на гора хряпу и бронебойку, командное звено с чувством вгрызлось в деликатесы со
звездолета, и в лагере на время настала тишина - лишь дружно брякали теллуровые ложки,
жевали алчно наполненные рты да похрустывали панцири мазандарбийских крабов - их
ануннаки нормальные пользовали с луком, с чесноком, с белинским и с молоками карпа
Ре.
А между тем уже опустился вечер, первый день на голубой планете подходил к концу.
Желтое чужое солнце медленно уходило за горизонт, по травам потянулись длинные
тени. Где-то неподалеку в непролазных зарослях подали голос незнакомые ночные птицы.
Темнело на глазах.
- Короче, дело к ночи, - сделал верный вывод Красноглаз, загнал с поддужными
рабочий люд в землянки и принялся бодяжить ханумак - вдумчиво, старательно, не
торопясь, так чтобы хватило на всех. Впрочем, Тот с Шамашем вмазываться не стали -
первому еще предстояла связь с центром, второму завтра поутру - выход на орбиту, а
Энки, как это и положено руководителю, в коллективе не ширялся, Зу с Нинуртой, дятлам
и щеглам было не положено. Так что ширева братве должно было хватить надолго. На всю
ночь, которая впереди. И вот она настала, мрачная, беззвездная, полная шорохов,
движения и неясных звуков. Весьма и весьма настораживающих. Однако в лагере за
силовым забором все было тихо и спокойно - массы, истомленные на пахоте, мирно
спали, урки чинно "играли на баянах", Тот докладывал по грависвязи в центр, Зу с
Нинуртой бдели, все вглядывались в темноту, а довольный Энки подводил итоги дня. Да,
день сегодняшний прошел не даром, отнюдь, - на пластиковом полу в командном модуле
было по щиколотку змей. Длиннющих, ядовитых, упитанных, худых, зеленовато-желтых,
черных, оливковых, короткозубых, со сплющенными головами, в пикантнейшую полоску,
в немыслимых разводах, в узорах камуфляжа. Таких вроде бы разных и в то же время
похожих - с жутким зияющим отверстием на месте левого глаза. Да, да, именно так, не
просто глаза, а левого. Словом, здесь было на что посмотреть, куда положить глаз, чем
полюбоваться. Однако Энки не предавался просто созерцанию - вдумчиво, старательно, с
огоньком он драл с рептилий кожу. Щурясь, выворачивал чулком, придирчиво,
оценивающе мял, с тщанием раскладывал по колеру - эти к розовому комбидрессу Нинти,
эти к ее бежевым чулочкам, эти к сногсшибательным, с воланами и рюшами,
секусуальнейше просвечивающим бикини...
- Да, коллега, посмотрю я, вы уже набили руку. - Тот, сидевший рядом за пультом
грависвязи, кивнул, дружески оскалился, а закончив сеанс, дабы добро не пропадало, тоже
мертвой хваткой взялся за змей - принялся знакомиться с их внутренним строением,
особенностями анатомии, скелета и органами ядотворения. Причем старался не только
конечностями, но и языком - рассказывал о явной нерентабельности метода добычи
драгметаллов из океанской воды. Что куги, что кубаббары, что...
- Дай хрен с ними, - отреагировал Энки, крайне индифферентно вздохнул и с тихим
вожделением, мечтательно окинул взглядом снятое. - Вот вы говорите, коллега, женские
подвязки из змеиной кожи... А что, если посмотреть на проблему шире, глобальнее, так
сказать. Представьте только себе - почти что несуществующие трусики, миниатюрнейшие
танга, узкие, практически ничего не закрывающие слипы, мини-бикини на пределе
возможного. А лифчики, бюстгальтеры, топы, комбидрессы. И все это из змеиной кожи.
Пикантейшее, облегающее, плотно врезающееся в плоть, не скрывающее всех этих
нюансов, всех волшебных выпуклостей, всех этих невероятных подробностей волнующего
женского тела.
Глаза его загорелись углями, скуластое лицо раскраснелось, на лбу выступил пот и, что
самое удивительное и непонятное, прорезалось удивительное красноречие. М-да. А ведь
закончился только первый день воздержания. Что же будет дальше?
Три недели спустя
Когда с небес спустилось Царство,
На Землю вниз сошли цари, а вслед за тем
С небес был спущен царский трон:
Он, Энки, установил божественный порядок
И совершенные законы на Земле...
Пять городов воздвиг на чистом месте
И дал им имена Он...
Приблизившись к Земле, увидел Он
Большое наводнение.
Когда пришел в Зеленые долины,
Холмы и горы к небу вознеслись
По слову Энки.
Построил дом свой Он на чистом месте,
Свой дом.
Над Змеиной Топью тень его легла...
Там плещется в воде рыба карп
Среди молодых побегов тростника гизи,
Энбилулу, смотритель водоемов,
Поставлен был Им главным средь болот.
Энкинду назначил Энки
Смотрителем оврагов и канав.
Шумерский эпос
- Так-с, вошли в посадочный коридор, движутся на наши маяки. - Тот отвернулся от
экрана, весело поправил очки и несколько двусмысленно, с ухмылочкой взглянул на
неподвижного Энки. - Значит, скоро будут.
- Да? - Энки порывисто вздохнул, судорожно дернул горлом и трудно потрогал языком
обветрившиеся сухие губы. - Господи, неужели, господи...
Он все еще не мог поверить своему счастью и пребывал в каком-то состоянии ступора.
От радостных известий-то, оказывается, можно попасть и не только на седьмое небо.
Просто на небеса.
Дело происходило в командном модуле утром, ни свет ни заря - ждали
запланированный планетоид с борта кормильца-звездолета. Он должен был доставить
оборудование, припасы и обслуживающий персонал для построенной на скорую руку
биолаборатории. Вроде бы ничего такого необыкновенного, экстраординарного,
выбивающего из колеи. Вроде бы... Но это смотря для кого. Начальником-то
биокомплекса Ан назначил свою дочку Нинти, и она вот-вот должна была предстать пред
запавшие очи Энки. Длинноногая, рыжеволосая, крутобедро-высокогрудая, со своим
укромнейшим, уютным лоном... Словом, во всем своем расцвете красоты, шарма,
прелестей и обаяния. Прекрасная, похожая на богиню. Сам-то Энки выглядел не очень,
уже не прежним молодцом, эти три недели воздержания дались ему с трудом - он исхудал
телом, спал с лица, обрюзг душой и, чтобы хоть как-то выжить и не залезть в петлю, завел
себе двух любовниц. Бывшего генерала от бронелазии Энбилулу и бывшего же сказителя
от дипломатии Энкинду. Ануннаков ласковых, покладистых, проверенных и безотказных.
Эх, если бы не они...
- Ну что, коллега, пора. - Тот снова глянул на экран, значимо кивнул и потянул Энки за
собой к выходу из модуля. - Пошли, коллега, пошли.
Пошли. В стылую, пасмурную неприветливость раннего промозглого утра. Новый день
на чужой планете только начинался - стлался волокнистый туман, пробовали
многоголосие птицы, урки, мрачные и злые после ханумака, выгоняли на работу массы.
Хмурый Мочегон, оставленный Красноглазом за старшего, следил за процессом, держался
за башку и голосом нехорошим повторял:
- Всех, всех затрюмую, раздербаню, на ноль помножу, педерастами сделаю. Всем рога
обломаю.
В общем, все было как всегда - серо, обрыдло, монотонно и совсем не весело. И вот,
нарушая рутину, монотонность и избитость бытия, в небе грохнуло, раскатилось,
завибрировал воздух, и сверху, из-за туч, показался планетоид. Он плавно описал дугу,
слепя малиновым огнем форсажа, затем завис, инициировал пси-поле и мягко опустился
на упоры. Выдвинулась аппарель, отошла дверь шлюза, и на свет божий появилась Нинти
- стройная, улыбающаяся, рыжеволосая, действительно прекрасная, как богиня. Легкий
субаэровысотный костюм плотно облегал ее лакомое тело, подчеркивая стройность
длинных ног, волнующую высоту груди и бесподобность линий дивных бедер. Куда
какому-то там исподнему из змеиной кожи.
- Салют! - Нинти ручкой сделала всем привет, мило улыбаясь, отошла в сторонку, и
Мочегон с братвой сразу воодушевились, хмыкнули, радостно заржали:
- Ы-ы-ы, такую мать! Лафа...
Да, похоже, тотальному воздержанию наступал конец - обслуживающий персонал
лаборатории состоял на сто процентов из женщин. И даже на самый первый взгляд, к
гадалке не ходи, из стопроцентных женщин. Бывалых анунначек, у которых небось не
срывалось. И не сорвется.
- Ну, здравствуй, братик, - чинно, как и полагается сестре, зарулила Нинти в объятья
Энки, крайне целомудренно, по-родственному сдержанно поцеловалась с ним, однако все
же исхитрилась, улучила момент - потерлась незаметно так о его бедро лобком,
изобразила страсть, восторг, экстаз и ликование - мол, помню, сохну, уважаю и хочу. В
общем, дорогой ты мой, готовься...
Изображать-то она радость и восторг изображала, а у самой-то на душе было не очень.
Ну, во-первых, что Энки, что Энлиль - все одно, хрен редьки не слаще, то бишь те же яйца,
только в профиль. Ну а во-вторых, и это самое главное, Нинти влюбилась. В могучего,
неутомимого, как тавр, суперануннака по имени Кумарби. Один господь бог, ангелы и
приснодева знают, как ей было хорошо с ним там, на звездолете, в уютнейшей каютке на
четвертой палубе. Хотя, увы, не только господь бог, ангелы и заступница приснодева. Об
ее романе стало известно Энлилю, со всеми вытекающими тяжелыми последствиями.
Была драка, мордобой, ужаснейший скандал и, естественно, вмешательство грозного
папахена. И вот он, нерадостный итог - бедный, до смерти избитый Кумарби там, а она
здесь, на этой мерзкой планете, в объятиях своего братца Энки. Этого похотливого,
эгоистичного самца, так и порывающегося обрюхатить ее во славу своих личных амбиций.
Вот козел. Да, впрочем, не он один. Все мужики сволочи и гады, грубые примитивные
создания. Нет, право же, понять женщину может, наверное, лишь женщина, только она
может подарить ей по-настоящему чудное мгновение. Гм. Интересно, интересно, над
этим стоит подумать. Хотя какие теперь мысли, какое что - надо сеять ханумак,
выращивать триноплю, разводить, черт бы его побрал, этого карпа Ре. С папахеном шутки
плохи - крут, может запросто оставить без клитора . Что с него возьмешь - сатрап.
Грубый, примитивный самец.
- Привет, сестренка, - воодушевился Энки, с крайним напряжением вздохнул и, трудно
разорвав отнюдь не братские объятья, с полнейшим равнодушием спросил: - Ну как там
наши? Уважаемый отец? Разлюбезнейший брат?
Ему хотелось немедленно броситься на Нинти, бешено сорвать с нее этот субкостюм, а
потом напористо, в рваном темпе, но не форсируя событий, не спеша, на всю глубину
укромнейшего, уютнейшего лона...
- Отлично, - отозвалась Нинти, с брезгливостью зевнула и заговорила сразу же на
предмет карпа Ре - готов ли селекционный пруд, чиста ли в нем вода, широк ли он, глубок
ли, правильной ли формы, прижился ли камыш гизи? И вообще, как обстоят дела с
дренированием и ирригацией? А то ведь этот карп Ре рыба нежная, капризная, знающая
себе цену, размножающаяся лишь в чистой воде и непременно среди молодых побегов
того самого гизи. Не дай бог, если привезенные со звездолета особи загнутся. Папахен не
простит.
- С ирригацией у нас, сестренка, все в порядке, - веско успокоил ее Энки, радостно
заржал и похотливо оскалилися. - Сейчас удостоверишься сама. Поехали, пока в твоей
больничке полным-полно свободных коек.
Однако сразу тронуться в медбиоагроцентр, окрещенный Шуруппаком, не удалось,
вернее, сразу не удалось собрать прелестниц из обслуживающего персонала - Мочегон с
братвой, измученные воздержанием, принялись решать свой половой вопрос на корню. И
весьма успешно. Позже Энки случайно узнал, что в медцентр были направлены самые
слабые на звездолете анунначки. Самые слабые на передок.
Наконец с грехом пополам собрались, с неохотой сели в турбогравикар, и Энки,
взявшись за водительский штурвал, порулил над топями, болотами, озерами, полосами
грязи, льда, растительности и вспененной воды. Путь лежал на север, в глубь материка.
До центра Междуречья, где находился Шуруппак, было десять беру - сущие пустяки для
турбогравикара. Долетели, как на крыльях.
- А что, здесь ничего. Очень даже, - быстро осмотрелась Нинти. - Думаю, карпу Ре
здесь понравится. Сегодня же в положительном ключе доложу папахену.
Еще бы ничего - главный корпус стоит, силовая ограда функционирует, все, что надо,
осушено, расчищено и ирригировано. А немереные теплицы под ханумак и триноплю, а
система дамб, а кубоберы ила, грязи и земли, вырытые для углубления рек! Да один этот
селекционный пруд чего стоит. Хотя если глянуть широко, в корень, глобально, то
Шуруппак - это лишь часть, крупица, толика адовой работы, сделанной в сжатые сроки.
Ведь сколько всего понаворочено-то за эти три недели. Помимо Шуруппака и базового
лагеря Эриду вчерне построены космопорт Сиппар, промышленная зона Бад-Тибира и
Центр управления и безопасности Ларак. Но и это еще не все. На юге континента в
районе Арали уже дала куги и кубаббару первая, заложенная под личным руководством
Тота, шахта. Да, что-что, а шевелить извилинами он умел. Мочегон тоже даром хлеб не
хавал - гонял рабочие массы и в хвост, и в зад, и в гриву. Ну а те... В общем, трудовая
гармония на третьей планете была полной, процесс созидания с целью разрушения шел
полным ходом.
- Спасибо, сестренка, на добром слове. Передавай родителю привет от меня. - Энки,
непроизвольно сплюнув, попал прямехонько в селекционный пруд, угрюмо кашлянул,
поперхал горлом и начал придвигаться ближе. - Ну что, пойдем в палату? А может, лучше
в операционную? Слушай, а ведь мы не пробовали никогда в гинекологическом кресле.
Представляешь, я сниму все, надену белый медицинский халат... а ты в этом своем
высотном костюме...
- О нет, нет, дорогой, не сейчас. Я так устала. К тому же у меня критические дни. Так
что давай вечером. - Нинти сразу вспомнила губы Кумарби, его могучие, но такие
ласковые руки, его изогнутый, не знающий устали член, горестно вздохнула и сменила
тему: - М-да, глубоко копаешь, братец, ишь, нарыли-то земли, постарались. Как же я со
всем этим-то управляться буду? Бабы, которых мне дали в нагрузку, не в счет - дуры,
пробки, суки и дешевки. Дальше буферов своих и видеть не хотят. Надо бы мне, братец,
двух ануннаков потолковей - один бы за каналами смотрел, другой бы за прудами.
Честных ануннаков, проверенных, сильных да смышленых. Желательно высоких
блондинов. Дело-то это не простое, хлопотливое.
Ну да, как же, хлопотливое. Это тебе не дамбы возводить, не протоку углублять и не
вибромотыгой в шахте наяривать. Очень даже блатное дело, отсосное, не так чтобы
мудреное - мокрое. Голимая синекура, в натуре.
- Ладно, сестренка, уговорила, будут тебе ануннаки. - Энки тоже вспомнил опытные
губы, ласковые руки и дивные мгновенья, Энбилулу с Энкинду вспомнил. - Кадры
проверенные, опытные и безотказные. Карп Ре будет доволен.
Конечно безотказные. Уж не стали бы откладывать на вечер то, что можно сделать
сейчас. Да еще в гинекологическом кресле.
Спустя время
- Ну-с, попробуем-таки, что мы здесь имеем. - Исимуд с важным видом покрутил
сервобанку, понюхал, постучал, погладил, поскреб, старательно потряс, взвесил на руке и,
вдумчиво открыв самозакатывающуюся крышку, засунул толстый палец в икру карпа Ре. -
Гм, что-то жидковата консистенция, ей-богу жидковата. - Он осторожно вытащил
ставший желтым палец, с тщанием понюхал, быстро сунул в рот. - М-м-м, и заквас не
очень, средний, очень средний заквас. - Снова взял икры, уже на пару пальцев, ненадолго
задумался, с чувством прожевал. - В общем так, дорогой генералиссимус. Только из
уважения к вам возьму все. С десятипроцентной скидкой. И тара за ваш счет. Это, сами
понимаете, если деньги сразу. Иначе - на реализацию. Бессрочную. Ну как?
Дело происходило на орбите, на высшем уровне, в просторном, обставленном с
хорошим вкусом рабочем кабинете Ана. За иксобразным флюоресцирующим столом в
баюкающих члены массажных виброкреслах сидели четверо - сам предводитель в
генеральском мундире, Тот, Парсукал и барыга Исимуд, лично прибывший на борт
звездолета с целью закупки пробной партии товара. Только что не слабо пообедали,
вдарили, но в меру, по дыму тринопли и сейчас неторопливо, в обстановке понимания
постепенно приходили к долгожданному консенсусу. И вот, слава богу, кажется, пришли.
- Гм, значит, тара-то за наш счет. - Ан пожевал губу, выругался про себя, посмотрел на
Тота, затем на Парсукала и наконец изрек: - Ладно, уважаемый, быть по сему. И деньги
вот на этот криптосчет, в Мегаотделении Субкосмобанка. Я проверю.
- Экий же вы недоверчивый, генерал, - криво улыбнулся Исимуд, отчего стали видны
его белые, сразу чувствуется имплантированные, зубы. - Можете не стараться, у нас все
как в аптеке - на довери и на мази. - Он дружелюбно подмигнул, почесал за ухом и
вытащил портативный, стоящий немерено гиперфон. - Эй, Сяма, это я. Готовься к
погрузке. Мы договорились. - Встал, широко оскалился, строго посмотрел на Парсукала: -
Ну что, друг мой, может, приступим? Время деньги, и оно не ждет.
- Да, да, начинайте, я подойду попозже, - согласился Ан, и Исимуд в компании
Парсукала и Тота отчалил. Первому полагалось детальнейше следить за погрузкой,
второму - внимательнейше за поведением первого. А как иначе-то - рукожоп, пусть даже
десять раз проверенный, и есть рукожоп, полагаться на него полностью могут только
дегенераты.
"Ну, слава богу, начало есть. - Ан скинул на плечи капюшон мундира, бросил в
курительницу лучшей тринопли и, откинувшись на спинку чуть пульсирующего кресла,
полностью отдался во власть фиолетового дыма. - Да, дела идут - шахта функционирует,
ханумак растет, карп Ре дает икру, планетоиды летают. И все благодаря Тоту, Шамашу,
Нинурте и Мочегону - верные кореша, фартовые, дело свое знают. А вот чада родные,
наследнички, плоть от плоти моей... Ни хера не вошкаются, рогом не шевелят. Зато уж
передком-то, передком - Нинти вот уж с месяц как родила от Энки. Так и даже здесь он
оказался полный мудак, вернее, ребенок этот его оказался девочкой. Ну это еще ладно,
ничего, как говорится, где-то там, не на глазах. А вот еще одна плоть от плоти, сукин сын
Энлиль. Этот-то уж весь на виду и на слуху, во всем своем природном естестве. Только и
знает - драки, бабы, ханумак. Точнее сказать, вначале ханумак, потом бабы и затем уже
драки. Мало что своего родного дядю Кумарби избил, так еще вчера схлестнулся с сыном
Энки Гибилом - ты, мол, шкет, мне жопой сейчас ответишь за своего блядского родителя.
Хорош шкет, ростом под потолок и габаритами с дверь. В общем, снова была драка с
последствиями, причем на равных, и теперь уже Гибил истошным матом грозит, что
сделает Энлиля педерастом. Племянничек и дядя, так их растак. У, родственнички
хреновы, такую твою мать... Эх, хорошо бы отправить их куда-нибудь подальше, с глаз
долой, к чертовой матери, чтобы не видеть весь этот бардак. Гм... А ведь это мысль.
Только отправить их не к дьяволу на рога, а на голубую планету, к обожаемым
родственничкам, в тесный семейный круг. Пусть, пусть вкалывают, стараются,
способствуют процессу. А чтобы возникла здоровая конкуренция, нужно будет назначить
Энлиля старшим. И все - никакого шума, гама, только рост производственных
показателей. Гм, вот оно, решение проблемы, гениальное, как все простое,
бултыхающееся на самой поверхности всего этого дерьма. В общем, ладно, пожалуй, так и
сделаем, а сейчас надо будет посмотреть, как идет погрузочный процесс. Ибо там, где
прошел харбей, рукожопу уже делать нечего".
Ан, колыхая фиолетовое облако, поднялся, надел рогатый капюшон с генеральской
эмблемой и, подался вниз, на парковочную палубу, где стояла под погрузкой посудина
барыги. Легко сказать посудина - новенький гиперпространственный хроно-бот, за
которым не угонятся и дредноуты Космопола. Атас, чудо техники, стремительный
красавец с изящными обводами. К тому же комфортабельный, вместительный и умеющий
за себя постоять - по обеим сторонам командирской рубки грозили супержерлами
мезоновые излучатели. В общем, хрен догонишь, а если и догонишь, то хрен возьмешь. А
вот драгметаллы, наркоту и икру карпа Ре этот самый хронобот брал играючи и до хрена -
сквозь овальные провалы люков сервороботы знай грузили себе куги, кубаббару,
гермоемкости с раданием, спецсосуды с протоплазмой, спецбаулы с ханумаком,
спецконтейнеры с экстрактом тринопли. В особых запломбированных термобоксах
носили кровь, лимфу, семя и внутренние органы. Атмосфера была самая рабочая - роботы
вкалывали, Исимуд вел учет, Парсукал держал контроль, Тот - ушки на макушке. Что
рукожопу, что хербею фаллос в рот не клади - откусят. Такая вот любовь - доверяй, но
проверяй. Дважды, а лучше трижды.
- Достопочтенный Мастер-Наставник, разрешите сделать отчет, - качественно, как
всегда, прогнулся Парсукал при виде Ана. - Дело успешно движется к концу, текущая
готовность девяносто девять процентов. Усушки, утряски, потравы и недоклада не
обнаружено.
- Уже девяносто девять и семь десятых, - поправил его Тот и с юмором оскалился,
Исимуд кивнул, оценивающе хмыкнул, глянул, как серворобот управляется с
контейнером.
- Тэк-с, последний. Ну все, финита, аллес, можно разбегаться. Вопросы, пожелания?
Какие-нибудь фи?
С улыбочкой спросил, с любезным видом, но мыслями уже там, далеко, в пространстве
расширяющихся гешефтов. Ох и многомерном же.
- А привезите-ка вы, голубчик, в следующий раз гиперприложение зэт, - тоже так
задумчиво отозвался Тот. - Непременно, знаете ли, полную мегаверсию, обязательно на
двойном кристалле, с возможностью трансфокации и гиперонного абгрейда. И никаких, я
вас умоляю, корсарских копий.
- Вы это что же, собрались двигать куда? - не то чтобы удивился - обеспокоился
Исимуд. - Крайне не советую. Дальше первого же имперского крейсера не уйдете.
Посудина-то эта ваша все еще в розыске. Всегалактическом.
Беспокойство в его выкаченных буркалах на глазах сменялось жутким разочарованием
- вот, блин, непруха, связался, блин, с вольтанутыми.
- Мы что же, голубчик, так похожи на самоубийц? Нет, никто никуда не едет, - тонко
усмехнулся Тот. - В гиперприложении зэт нас интересует только файл "дубль ОУ",
тензорно коррелирующий сигма-матрицу пространственно-информационной базы.
Интересно все-таки, черт возьми, узнать, куда нас занесла нелегкая.
- А, вот в чем вопрос, - коротко вздохнул Исимуд. - Ну так это фигня. Слышь, Сяма, -
крикнул он на весь звездолет, - насчет чего там ругался-то Кайм, когда летели сюда?
- Ай вей, лучше бы мы летели отсюда, - ответили картаво, забухали шаги, и из люка
хронобота показался Сяма, плотный, кучерявый, упитанный хербей. - Да информации по
здешнему району в банке данных ноль. Потому как - я, конечно, дико извиняюсь -
глухомань, окраина, жуткая периферия. Вот Кайм-то поначалу и окрысился, он ведь у нас
центровой. Обалденный пилот, и недорого берет. О, азохенвей, получилось в рифму. И
почему я только не поэт?
Судя по его бегающим глазкам и блокноту-вычислителю в руке, он был жулик, дока и
барыга милостью божьей.
- Слышали? - усмехнулся Исимуд. - Глухомань, окраина и необитаемые задворки. На
фиг никому не нужная конкретная периферия. И это хорошо - уж здесь-то есть где
развернуться. Не ждать, так сказать, милостей от природы. Ну-с, все, давайте прощаться.
Приляжем по нашему хербейскому обычаю на дорожку.
Ладно, прилегли, попрощались, разбились на группы - Сяма с Исимудом забрались в
хронобот, Ан же с Тотом следом за Парсукалом дружно пошагали из парковочного бокса.
Рявкнули сирены, замаячили огни, герметическая переборка запечатала проход.
Гаммаструктурированное силовое поле плавно подхватило гравибот, осторожно вынесло
его за борт звездолета и крайне аккуратно, в дружеской манере обеспечило начальным,
чисто символическим ускорением. Гравибот, выдержав дистанцию, активировал
двигатели, лихо развернулся, выполнил маневр и, играючи взяв курс в направлении
Туннеля, двинулся с напором на фотонной тяге. Да, Кайм был, видимо, и впрямь
обалденным пилотом. "По сравнению с нашим Шамашем - говно", - сделал вывод Ан,
отвернулся от иллюминатора, однако снова придвинулся, вздохнул, нашел глазами
голубую планету. Все его мысли сейчас были о ней. Пора, пора было воплощать их в
жизнь...
Глава 7
- Стоп хия, плиз . - Бродов, вышел, не доезжая вокзала, на в меру оживленной, видимо
центральной, улице. И сразу же почувствовал контраст между фальшью туристической
Эль Гуны и колоритом настоящего Луксора, где живут, выживают и варятся в своем соку
стопроцентные арабские аборигены. Было очень шумно, грязно и неуютно. Роились мухи
над головой быка, лежащей на дороге у мясной лавки , мальчишка-чистильщик надраивал
штиблеты надувшемуся дядьке в чалме, старались зазывалы, порыкивали моторы, сновали
по своим делам арабы. Да и сами-то арабы были здесь совсем другие, не те сытые,
добродушные арабы, премило улыбающиеся в Эль Гуне, - мелкие, жилистые,
настороженные, с взглядом оценивающим и недобрым: а что это еще за неверный пес на
нашей исконной земле? А может, он враг ислама? Шпион? Террорист? Американский
империалист? Замаскированный еврей из Моссада? Словом, долго здесь маячить Бродов
не стал, подался из центра на периферию. Там было гораздо тише, но не в пример грязней
- на улице валялся мусор: пластиковые пакеты, засохшее дерьмо, очистки овощей.
Древним египтянам бы показать, у них-то Фивы были идеально чистым городом . Однако,
как бы там ни было, выбрал Данила курс правильный - вскоре увидел вывеску,
выцветшую, но на английском: "Гостиница "Новый Эверест"". Слово "Эверест" было
написано с ошибкой в сторону фаллического уклона - "Эверект". Кривилась же вывеска
на фасаде дома, почему-то мигом напомнившего о "малинах" Гиляровского. Сразу
чувствовалось, что слияние с простыми массами здесь возможно без труда, с
минимальными затратами и в полнейшей мере. Такое тесное, что потом, может, и не
найдут.
"Эве
...Закладка в соц.сетях
