Жанр: Фантастика
Зона бессмертного режима
...е-какие
выводы и начал действовать самостоятельно. Решать на пару со Свалидором горящие
вопросы на злобу дня - кардинально, крайне решительно, с завидной легкостью, раз и
навсегда. Затем настало время сока, томатного, воняющего резиной, выпускаемого штыкножом
из грелок на землю. В общем, через год Бродов уже встал на ноги, а когда
подтянулось пополнение в лице его друзей-однополчан, дела на тернистом охранном
поприще резко пошли в гору. В городе все знали, что скат - рыба с зубами, тот, кто платит
ему, больше не платит никому. А тот, кто этого не понимал, быстро убеждался на своей
шкуре, что люди Бродова вне конкуренции. Куда до них спортсменам, братве, ментам и
фээсбэшникам. Не тот калибр, кишка тонка.
"Да уж". Бродов улыбнулся, вспомнил, как однажды обидел Пуделя с подхватом , а в
это время в дверь постучали, и пожаловала Катерина.
- Данила Глебович, разрешите? Я вашу "Волгу" пробила.
- Ну? - буркнул одобрительно Бродов и глянул выразительно на секретаршу: - Давай.
Вернее, на руку ее посмотрел, на правую, где должна была находиться бумажка с
данными. Установочными, определяющими личность владельца транссредства. Это по
идее.
- Не дам, - отвечала секретарша. - "Волги" с такими номерами в природе не
существует. По крайней мере в Иркутской области. Вот так.
В умных глазах ее светилась усмешка - ох, командир-командир, не то ты у бедной
девушки просишь.
- Ладно, Катерина, молодец, - похвалил ее Бродов, - спасибо. Иди.
- Всегда пожалуйста, - отозвалась та, показала зубы и вразвалочку, поигрывая бедрами,
двинулась на выход. Глядя ей вслед, Бродов вспомнил Владимира Семеновича: "Ох,
рельеф мускулатуры, мышцы крепкие спины". А когда дверь закрылась, мысли его
приняли другое направление. Устремились к странной лазурноглазой незнакомке из
несуществующей в природе черной "Волги".
Град Петров встретил Бродова оттепелью, на летном поле было сыро и тепло, словно в
гадюшнике. Казалось, что прилетели не в Петербург - Ташкент.
"Да, у природы нет плохой погоды", - Данила хмыкнул, распахнул "пропитку" и в
общей людской массе направился к аэровокзалу. Настроение у него было лучше не
придумаешь. Сколько же они времени-то с Бурундуком не виделись? Лет восемь, верное.
С гаком. А может, и побольше. Да, бегут годы...
Скоро он уже добрался до зала прибытия, плавно притормозил и сразу же увидел среди
встречающих Женьку - все такого же тощего, мосластого, обманчиво интеллигентного.
Рядом с ним стояла пухленькая девушка с миленькими конопушками на вздернутом носу.
Вот уж верно замечено - разноименные полюса притягиваются.
- Бродов! Данила! Командир! - нисколько не смущаясь посторонних, восторженно
заорал Женька, приветственно потряс правой рукой и бросился, как сумасшедший,
обниматься. - Ты, черт...
Левую по локоть отхватила разъяренная касатка. Та самая, четырехметровая, с
микрочипом в башке, едва не откусившая Бродову голову . Весело, ох как весело было
тогда в водах Средизерноморья...
- Здорово, брат, здорово, - обнялся Бродов с Женькой, похлопал его по мускулистой,
неожиданно крепкой спине. - Привет.
И, разом ощутив тягучий ком в горле, выругался про себя - ну вот, блин, дожили,
сантименты пошли. Видимо, уже недалеко до маразма.
- Данила, познакомься. - Женька отстранился, гордо подмигнул и указал на девушку с
конопатым носом: - Это Клара. Моя подруга. Боевая. На той неделе заявление подали.
Ну, раз на той неделе заявление подали...
- Копылова, - протянула Клара с достоинством маленькую крепкую ладонь. - Много
слышала о вас. Хорошего. - И вдруг улыбнулась, как-то по-простецки, искренно,
обезоруживающе и добро. - Ребята, поехали, а? Пироги стынут...
Ехать надо было на древней, видавшей лучшие времена бежевой "копейке". Клара
устроилась за рулем, Женька на "месте смертника" , Бродов, перекрестившись, с
опасением в душе опустился на заднее сиденье. После "хаммера" в "копейке" ему было
как-то не по себе. Однако ничего - Клара круто взяла с места, глушитель с готовностью
зарычал, подвеска весело загрохотала, из печки потянуло баней. И потащились по
сторонам дороги грязно-белые ландшафты. Зима называется. В общем, ничего страшного
не случилось, тем более что ехать было недалеко, на Пулковское шоссе.
- Прибыли. - У длинного, напоминающего линкор дома-корабля Клара остановилась,
заглушила мотор и принялась навешивать на руль противоугонные вериги. - Ребята, уно
моменте, в России живем. Так, еще немного, еще чуть-чуть. Ну все, выходим.
Она привычно залезла под капот, вытащила центральный провод из крышки трамблера,
вдумчиво задраила все двери и вякнула сиреной сигнализации.
- Ап, готово. Пошли.
Основательная такая девушка, напористая, хорошо знакомая с реалиями нашей жизни.
К слову сказать, двигающаяся, несмотря на формы, быстро, непринужденно, с какой-то
скрытой грацией. И где только Женька ее нашел?
Между тем зашли в подъезд, плавно прокатились на лифте и оказались наконец в
однокомнатной квартире, прихожку которой украшали лосиные рога. Так, ничего
особенного, не бродовские необъятные хоромы и не сдвоенные палаты Зои Викторовны:
стол, компьютер, продавленная тахта и книги, книги, книги. Зато уж благоухало-то на
славу - и жареным, и пареным, и печеным. Не удивительно, как вскоре выяснилось, - стол
на кухне ломился от еды, будто прибыл Бродов с голодного острова.
- Раздевайся, Данила, будь как дома, - улыбнулась Клара, расстаралась с тапками и, не
теряя времени на разговоры, потащила Бродова к столу. Действительно, какое может быть
общение на голодный желудок? Женька уже был на кухне - хлопал холодильником, звенел
бутылками, чувствовалось, что по отношению к Бродову у него были самые серьезные
намерения. И вообще сразу чувствовалось, что Бродову здесь ужасно рады.
- Женька, а ведь мы нажремся, - сделал вывод Данила, тяжело вздохнул и принялся
вытаскивать из сумки дары сибирской земли - омуля, икру и... французский коньяк. В
глянцевых, радующих взор картонных коробочках, числом не менее пары дюжин:
"Бисквит", "Мартель", "Отард", "Наполеон", "Камус"... Ох и здоровый же был Бродов
мужик, сказалась спецназовская закалка.
Ладно, сели, не церемонясь, приняли, со вкусом закусили. Повторили. Усугубили.
Пошла беседа, полился разговор. О том, о сем, об этом. За жизнь. Бурундук, оказывается,
нынче подвизался в сторожах, Филатов, бывший сослуживец, стал важной шишкой в ФСБ,
а Клара, оказывается, писала фантастическую прозу. Как раз вчера пришли сигнальные
экземпляры ее новой книги. Значит, скоро будет гонорар.
- И про что же, Кларочка, сие творение? - с вялостью, только чтобы сделать хозяйке
приятное, осведомился Бродов. - Какие-нибудь небось звездные войны?
Меньше всего на свете ему хотелось сейчас говорить о литературе.
- Да нет, неправда ваша, - усмехнулась Клара, и в глазах ее вспыхнули огни. - Слышал
ты, Данила, когда-нибудь о древнем Шумере? О глиняных табличках с клинописными
знаками?
Коньяк она пила наравне со всеми - стопками. Хрустальными. Весьма объемистыми.
- Таблички с клинописью? - оживился Бродов и вспомнил ночь любви в чертоге Зои
Викторовны. - Как же, как же... Их превосходительство Ану, наследничек Энлиль, братец
Энки, красотка Нинхурсаг. Ануннаки, лулу. Божественная комедия... Ну да, знакомые все
лица.
- Ух, командир, ну ты и подкован, - рассмеялся Женька и принялся мастерски
разливать мартель, Клара же сделалась необычайно серьезной и крайне уважительно
воззрилась на Бродова:
- М-да, коллега, а ведь мы, оказывается, с вами одной крови. Отрадно, весьма. Так вот,
я внимательно проанализировала весь этот эпос - благо по образованию востоковед, и
посмотрела на проблему с другой стороны. С теневой. Все они - и Энлиль, и Ану, и
рядовые ануннаки, - хоть и могущественные боги, однако в плане морально-этическом
обыкновенные преступники. Живущие по законам стаи, вернее, по тюремным понятиям.
Чего только у них нет - разборки, преступления, драки, воровство, насилие над
женщинами, притеснение слабых. Ведь даже человека они создали исключительно для
добычи золота. Так что, если вдуматься, весь этот шумерский пантеон - обыкновенные
зэки, вооруженные передовыми инопланетными технологиями. Со всей соответствующей
уголовной атрибутикой - бойцами, паханами, мужиками и чертями, словно на какойнибудь
воровской образцово-показательной зоне строгого режима. Вот так, дорогой
коллега, в таком разрезе. Ну а уж дальше - дело техники. Завернуть сюжетец нам не
привыкать. - Она победоносно хмыкнула, мотнула головой и ловко, с некоторой
торжественностью приголубила стопку. - Ну, давайте, ребята, выпьем. За тиражи.
- Коллега, за миллионный, - пролил ей бальзама на душу Бродов, выпил, перевел
дыхание и не удержался, спросил: - А вообще-то, Клара, ты не слишком того? Это же всетаки
легенды, эпос, преданья старины глубокой. В них, конечно, есть намек, но не до
такой же степени. А то боги - и вдруг зэки.
- Ладно, коллега, будем как в Одессе. Вопросом на вопрос, - нисколько не обиделась
Клара, опустила стопку и следом за мартелем отправила маслину. - Вы ведь слышали,
уверена, про теорию Дарвина. Так вот как с позиции сей теории объяснить, коллеги, наше
с вами происхождение? А? Примерно полтора миллиона лет назад появился - и в общемто
не ясно откуда - примат "хомо эректус", человек прямоходящий. Он просуществовал
без каких-либо изменений больше миллиона лет и вдруг совершенно неясно почему
превратился в "хомо сапиенса" с объемом черепа на пятьдесят процентов больше
прежнего. Этак двести пятьдесят тысяч лет назад. Сей индивидуум обладал способностью
говорить и имел строение тела довольно близкое к современному. - Клара замолчала и
посмотрела на Бурундука, с увлечением занимающегося ароматнейшим омулем. - С тех
пор он практически не изменился. Так вот, может, наш кроманьонец произошел от
неандертальца, как это следовало предположить из теории Дарвина? Фигушки. Недавние
находки в Израиле убедительно доказали, что "хомо сапиенс" существовал одновременно
с неандертальцем и прекрасно с ним уживался. А как вы, коллеги, объясните тот факт,
что в человеческой клетке содержится всего сорок шесть хромосом, когда у наших якобы
ближних родственников обезьян - сорок восемь. Что нам теория естественного отбора
говорит по этому поводу? Правильно, молчит в тряпочку. Так, едем дальше. - Она
остановилась, налила одной себе, бодро выпила и закусывать не стала. - Человеческий
мозг чрезвычайно эффективен, но средний индивидуум использует его возможности в
ничтожной степени. Зачем такой запас качества? Напрашивается вывод, что мозг устроен
на вырост с учетом будущих потребностей его владельца. Почему способность к языкам
уже заложена в мозгу новорожденного? Кем? А возьмите словарный запас. Если строго
следовать Дарвину, в повседневной жизни мы вполне бы обошлись набором из
нескольких десятков простых звуков. А у нас в разных языках в среднем по двадцать пять
тысяч слов. Зачем?
- Солнышко, возьми омуля, вкус специфический, - добро посмотрел на нее Женька,
дружески мигнул, однако та все никак не унималась: тема, видимо, была ей
необыкновенно близка.
- А человеческая сексуальность! Уму непостижимо. Как можно объяснить
естественным отбором, что женская особь человека готова к совокуплению всегда, но к
зачатию способна только несколько дней в месяц? А пролонгированный коитус? А
оргазм? Почему пенис у мужчины в состоянии эрекции больше, чем у любого из живущих
ныне приматов? Кто ответит?
- Я не в курсе, - открестился Бродов, горестно вздохнул, с юмором посмотрел на
Женьку: - А ты, брат?
- Увы. - Тот, еле сдерживая смех, пожал плечами: - Тайна сия велика есть.
Клара же фыркнула, разразилась хохотом и стала потихоньку тему закруглять.
- Так вот к чему это все я. Мы с вами, братцы, искусственные создания. Вылепленные
нехорошими пришельцами тогда в Шумере. Лулу, рабы. - Она вздохнула, виновато
улыбнулась и сделала плавный переход: - Пойду-ка я, братцы, прилягу, непривычны мы к
французскому-то коньяку.
Пошатываясь, Клара поднялась, прошлась а-ля сомнамбула и рухнула на заскрипевшую
тахту. Мгновение - и она уже спала. Что с нее возьмешь - слабый пол.
- Мы не рабы, рабы не мы, - переварил услышанное Бродов, почесал затылок и
повернулся к Женьке. - Тебе, брат, не надоело жрать? Мне надоело. Может, пойдем на
воздух?
- Пойдем, - легко согласился тот, - пройдемся. На улице теплынь, весна, кажись, уже
грачи прилетели. Наиполнейший форшмак в природе.
Не забыв про посошок на дорожку, они оделись, спустились в лифте, вышли из
подъезда. На улице и впрямь была весна, не к месту, не ко времени, не к настроению:
сосульки, слякоть, грязь, распутица, лужи, веер брызг из-под колес машин. Грачей,
правда, видно не было, зато уж воробьев, воронья...
- Да, во всем виновата экология, - поделились впечатлениями Бродов с Женькой,
закурили и неспешно, гуляющей походкой направились куда глаза глядят. А смотрели их
глаза в перспективу, в сторону Средней Рогатки.
- Женька, может, поедешь все же? - начал разговор издалека Бродов. - Кларе-то твоей
не надоело на "копейке" ездить? Там ведь все свои - Рыжий, Кныш, Небаба, Наговицын.
Помнишь, Жень, как на Мальте Меченого охраняли ?
Ему совсем не нравилось, что Женька - старший лейтенант спецназа с тремя боевыми
орденами - ходит нынче в каких-то сторожах. Живет в занюханной хибаре и ездит в
древних "Жигулях". Большего заслужил, ох куда большего. Хотя бы потому, что ему,
Бродову, голову спас.
- Да, там свои, - согласился Бурундук. - Да и здесь не чужие. Батя на Смоленском
лежит, матушка на ладан дышит, Клара без Питера себя не мыслит. Убери все это у меня -
что останется? Любовь к отечеству? Которого уже нет. Присяга? Э, Данила, плавали,
знаем. И ты это знаешь не хуже меня.
Да уж. Когда делили Черноморский флот, спецподразделение "Барракуда" досталось
украинской стороне. Однако Бродов с подчиненными отказались - ну не проститутки же
ведь, чтобы принимать присягу по второму разу, за что были вымазаны в дерьме, лишены
всех регалий и словно половые тряпки вышвырнуты с флота. По принципу - бей своих,
чтоб чужие боялись.
- М-да. - Данила замолчал, бросил сигарету и больше тему подымать не стал, заговорил
о нейтральном. Понял, что убеждать Женьку бесполезно, тот уже все решил. И долго так
они бродили по Московскому району - курили, разговаривали, смотрели на людей,
вспоминали пережитое и недоумевали в душе: и чего все ради? А когда вернулись на
Пулковское, то были совсем трезвы, но далее общаться с Бахусом не пожелали, сели пить
круто заваренный огненно-горячий чай. Тем временем и Клара поднялась, пришла на
кухню заспанная, похожая на привидение.
- Ох, братцы, хоть и французский коньяк, а все одно по башке бьет. Особенно если его
стопками. Вот чайку индийского - это да.
Она натужно улыбнулась, налила себе чаю и, кое-как сдерживая зевоту, включила
телевизор.
- Ну что там по ящику?
По ящику передавали новости, последние. Гарант охватывал инструктажем министров,
в Московской области объявился дезертир, а над горизонтом Хуфу сгустилось облако
секретности. Весь район блокирован, информации ноль, журналистов и на пушечный
выстрел не подпускают к чуду света. Вот уж воистину - чудеса.
- Да, с этой пирамидой всегда было нечисто, еще со времен Весткарского папируса. -
Клара усмехнулась, все-таки зевнула и потянулась к сдобной булке с завитушками. - А
помните хотя бы историю с загадочной дверью, случайно обнаруженной немецким
инженером? Ну, тогда, в девяностых? Что, неотчетливо? - удивилась она, отщипнула
сдобы, но есть не стала, принялась лепить шарик. - Где-то в начале девяностых в
пирамиде Хеопса обследовали шахты с целью создания системы вентиляции. Для работ
применялся миниатюрный робот, оборудованный манипуляторами и системами
наблюдения. И вот в один прекрасный момент его телекамера обнаружила дверь,
закрывающую проход в какое-то помещение, находящееся в районе камеры царя. Казалось
бы, ура, эврика, мировая сенсация, надо копать дальше. Фига с два, - хмыкнула она,
сунула шарик в рот и принялась яростно жевать. - После обнаружения сей двери не было
сделано никаких заявлений прессе. Тишина гробовая. Хорошо еще, что инженер, который
сконструировал этого робота, оказался настоящим мужиком. Устав от бесконечных
проволочек и отмен пресс-конференций, он на свой страх и риск передал информацию в
газеты. И тут сразу стало ясно, что кто-то очень не хочет, чтобы мир знал об этом
открытии. Появились статьи, что никакой двери нет, официальные лица называли
инженера, как бишь звали-то его, мистификатором, чиновники от науки пожимали
плечами, мол, все то бред, фикция, измышления какого-то дилетанта. И никто не знал,
что робот записал изображение двери на видеопленку. Так что когда инженер
продемонстрировал запись, то все заткнулись. А в глобальном плане воз и поныне там - о
каких-либо дверях в пирамиде Хеопса что-то больше не слышно .
- Ничего, Кларочка, не переживай, - ласково посмотрел на нее Бродов. - Все тайное
когда-нибудь становится явным. Бог даст, может, доживем. А что это за папирус такой,
Весткарский? Нельзя ли поподробней?
В глубине души он был полон сомнений - что же все-таки для женщины важнее: ум
или красота? А с точки зрения мужчины? Может, все-таки разумный компромисс? И если
это так, то где найти ее, с золотой серединой?
- Можно и поподробней, - согласилась Клара, покладисто кивнула и жадно
приложилась к бутылке с минералкой. - М-м, пить хочется. То ли с омуля, то ли с
коньяка... Так, значит, папирус, папирус... Весткарский папирус... Назван он так в честь
одной дамочки, привезшей этот папирус из Египта и подарившей его вроде бы
Берлинскому музею. А говорится в нем помимо всего прочего о том, как его величество
Повелитель Верхнего и Нижнего Египта Хуфу, правогласный , воплощение Озириса,
общался с магом по имени Деди, почтенным мудрецом ста десяти лет от роду. Сей
волшебник будто бы знал о секретных помещений Тота, которые его величество желал
всем сердцем задвинуть в собственном горизонте. Только задвинул или нет, не ясно,
потому как папирус этот не имеет конца. А именно множество пробелов-лакун . Кстати,
интересно, интересно... Очень интересно... Так, так, так... Верно говорят, хорошая мысля
приходит опосля... Ребята, извиняйте, пойду увековечу.
Она еще отхлебнула минералки, резко поднялась и рысью подалась вон из кухни.
Минута - и из комнаты послышалось приветствие включенного компьютера. Процесс
увековечивания премудрого пошел.
- Кандидат наук. Шесть книжек уже написала, - гордо прокомментировал Женька,
встал и принялся возиться с посудой. - А ты, командир, когда найдешь даму сердца? Не
органа малого таза?
- А кто ж его, Женя, знает. Меня девушки хорошие не любят, - отшутился Бродов,
коротко вздохнул и, дабы не муссировать тему, начал вспоминать, как они вояжировали
на "Академике Павлове" : По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там.
- Да уж, раньше были времена, - шмыгнул носом Женька, - а теперь мгновения. - Он
тяжело вздохнул, поднялся, вытащил из холодильника водку. - Давай, Даня, по чуть-чуть.
Холодненькой. За тех, кто в море.
Приняли "Столичной", зажевали "Краковской", вспомнили, как куролесили в водах
Адриатики. Еще - у островов Паг, Керкенна, Дуги-Оток, Валетта, в проливе Кварнер, в
заливе Габес, у берегов Туниса, Алжира и Марокко. Долго сидели, выпили всю бутылку -
было чего вспомнить. А потом на кухню заявилась Клара, бодрая, довольная, светящаяся
оптимизмом, и принялась кормить их рассольником и пловом. По ее лицу было видно
сразу - творческий процесс успешно завершен, все премудрое и прекрасное надежно
увековечено.
- Ну-с, о чем на этот раз? - с улыбкой осведомился Бродов, работая ложкой. - Какие
мысли?
- Все те же, фантастико-криминальные, - сказала Клара, интригующе кивнула и
неожиданно сделалась на удивление серьезной. - Они вернутся. И попытаются опять взять
контроль над человечеством. Весь вопрос только в том - как. Мы ведь уже не прежние
лулу. Скорее всего, на Земле будет заварена такая каша, какую расхлебать своими силами
люди будут не в состоянии. Вот тут-то боги и выйдут на арену в качестве спасителей
голубой планеты. Всего этого отчаявшегося, потерявшегося человеческого скопища. Вот
такой вот, братцы, футуристический прогноз, донельзя мрачный, пессимистический и
чернушный. А может, я просто воинствующая паникерша, принявшая не в меру
французского коньяка? Ладно, будущее покажет, как говорится, будем живы - не помрем.
Данила, пироги греть? С капустой, грибами и с рисом и яйцом...
- Греть, греть, всенепременнейше. Равно как и эту аппетитную, тающую во рту
кулебяку.
За чаем, пирогами и разговорами время летит быстро, они даже не заметили, как
наступило утро.
- Ого, как скоро ночь минула, - глянул на часы Бурундук, встал, зевнул, вздохнул
истово, так что затрещали связки, потянулся. - Пора мне, братцы, на трудовую вахту. А то
Васильевич будет рвать и метать. Не обижайся, командир, Клара тебя проводит. Жаль вот
только, что ненадолго ты, проездом.
- Не переживай, брат, - успокоил его Бродов и хитро подмигнул. - У нас все
рассчитано. Я ведь из Египта возвращаюсь по дуге, через Питер. Так что бог даст -
увидимся, через двенадцать ден встречай. Да я еще позвоню.
- Ну вот и славно, - воодушевился Бурундук, по-быстрому оделся, обнялся с Бредовым и
пулей выскочил сменять Васильевича. Выстрелил замок, хлопнула дверь, ухнул лифт, и
наступила тишина.
- У тебя когда самолет-то, Данила? - посмотрела в окно Клара, еле-еле сдержала зевок,
зябко, словно на пронизывающем ветру, передернула пухлыми плечами. - А... Тогда
поехали, я еще заправиться хочу.
Ладно, собрались, оделись, присели на дорожку. Пошли. На улице ощутимо холодало,
падал снег, "копейка" выглядела несчастной и замерзшей. Словно старая больная кошка,
скорчившаяся на канализационном люке.
- Ну вот, блин, гололед проклятый, как сказал Александр Матросов, бросаясь на
амбразуру. - Клара отключила сигнализацию, не сразу поладила с дверями и сделала
гостеприимный жест: - Давай, Данила, залезай.
- Есть. - Бродов положил сумку назад, сам сел вперед, попробовал устроиться с
комфортом в кресле. Наивный...
Клара между тем освободила руль, сунула на место провод и, чавкая противно
мембраной бензонасоса, подкачала топливо в чрево карбюратора. Чиркнул стартер,
двигатель подхватил, из жерла глушителя повалил сизый дым. Символизируя дым ладана,
на который дышали поршни и кольца.
- Чертово давление, - пожаловалась Клара, постучала по мигающей ало лампочке и, с
натугой включив скорость, под звяканье кардана тронулась. Казалось, порулила не в
аэропорт - к месту вечной стоянки транспортного средства.
И снова потянулись вдоль дороги ландшафты - унылые, скучные, припорошенные
хилым снежком. Совсем размякла, рассопливилась, ударилась в распутство зимушка-зима.
- Так, вот здесь семьдесят шестой, кажись, есть. - Не доезжая до железнодорожной
станции, Клара прижалась влево, лихо развернулась и встала на бензоколонке - возиться с
баком, заправочным шпалером и проклятущим металлом. Бродов же, пользуясь
моментом, вытащил пачку долларов, запечатанную банковской лентой, с рожами дяди
Франклина, радостно ухмыльнулся и сунул в "бардачок". Для него это пустяковина, а
Женьке будет приятно.
- Бензин дерьмо, спинным мозгом чую - этилированный, - прокомментировала процесс
Клара, благополучно завелась и через четверть часа уже прощалась на парковке у
аэровокзала. - Ну, Данила, счастливо долететь. Позвони оттуда, скажи, что и когда, мы
встретим. Эх, завидую тебе белой завистью: Египет, фараоны. Вот, возьми на дорожку,
еще неизвестно, какой у них там харч, - и протянула Бродову увесистый пакет
внушительных размеров. - Да бери ты, бери, нам с Женькой все одно не сожрать. А потом
мне мучное вообще вредно.
Смешно так сказала, нараспев, с артикуляцией кота Матроскина - у нас, мол, этой
сметаны - завались.
- Ну, спасибо, Клара, спасибо. Этого я тебе до смерти не забуду, - усмехнулся Бродов и
покачал съестное на руке. - Ну ладно, пойду.
Он чмокнул Клару в ноздреватую щеку, вылез, повесил сумку на широченное плечо и,
уже закрывая дверь, сказал:
- Встречать, надеюсь, будете на новой тачке. В "бардачке" посмотри.
Данила улыбнулся, резко хлопнул дверью и, широко шагая, подался к зданию
аэровокзала. Настроение у него было лучше некуда.
Не только у него - на второй этаж Пулково-1 прибывали путешественники, являющие
собой даже на первый взгляд воплощение счастья. Словно очумелые бросались они к
стойке с логотипом турфирмы, хватались за конверты с авиабилетами и ваучерами ,
шуршали документами, рассматривали их, любовно убирали и изнемогали от нетерпения.
Глаза их при этом лихорадочно блестели, губы улыбались, члены подергивались. Многие
уже успели набраться на дорожку, им было хорошо и без Нила, и без пирамид... Руссо
туристе, облико морале.
"Да, похоже, вояж у меня намечается знатный". Бродов, ничем не выделяясь из масс,
получил конверт, проверил содержимое, с удовлетворением крякнул и принялся ждать.
Вернее, знакомиться с Мариной, Аленой, Валентиной Степановной, Мишаней, Тарасом и
четой Стародворских. Наших соотечественников, заранее терзаемых ностальгией, резко и
конкретно потянуло к сближению. Наконец великодушно скомандовали на посадку,
начался великий шмон, копание в белье и постепенное подтягивание к магазину тэкс фри.
Отечество здесь было в своем репертуаре - питейно-алкогольном ликероводочном, а
ценники такие, что даже Бродов удивился. Впрочем, предавался удивлению он недолго -
подъехали автобусы, забрали народ и быстренько перекантовали на летное поле. К
огромному, не вызывающему дурных эмоций аэробусу. Здесь их уже ждали с нетерпением
пограничники, стюардессы и энергичная дама в штатском. Взгляд, нижние конечности и
броская фигура были у нее, как у секретарши Бродова.
И вот свершилось - люди поднялись внутрь, расселись по местам, пристегнули ремни.
Могуче рявкнули турбины, аэробус вздрогнул, с готовностью взял старт и все быстрее
покатился по полю. Рванули за корму елк
...Закладка в соц.сетях
