Жанр: Фантастика
Плоский мир 10. Движущиеся картинки
...иблиотекарь испытал легкий приступ мигрени, а в другой раз у него
выступило легкое раздражение на коже. Однако рисковать тоже смысла не было.
Поправив дымчатые стекла забрала, орангутан заскользил темным пальцем по
содержанию. По мере приближения пальца слова злобно ощетинивались и норовили
цапнуть.
Время от времени библиотекарь подносил полоску похищенной мембраны к
колеблющемуся пламени факела.
Над наскальной надписью хорошо поработали песок и ветер, но стереть полностью
не смогли. Такие значки библиотекарь уже видел.
Отыскав нужную ссылку, библиотекарь попробовал открыть книгу на нужной
странице. Некротеликомникон сопротивлялся. Пришлось пригрозить факелом.
Наконец библиотекарь впился глазами в текст.
Итак, старик Ахмед Просто-Голова-Болит говорил:
"...И на склоне того Холма была найдена Дверь, ведущая прочь из этого Мира, и
люди Города заглянули Туда, не ведая, что за ужасные Напасти поджидают их в щелях
вселенной..."
Коготь библиотекаря быстренько пробежался по значкам и перепрыгнул на
следующий абзац.
"...И тогда Иные, прознав о Вратах Святого Леса, именуемого Голывудом, хлынули
в этот Мир и заполонили его, и Помешательство помутило мировой Разум, и небеса
померкли в Хаосе, и Город сгинул под поверхностью Моря, и люди стали что раки и
рыбы, и немногим удалось спастись..."
Библиотекарь засопел. Взгляд, прыгая через абзацы, бежал к нужному месту.
"...Золотой Воин, и прогнал Он Демонов туда, откуда они пришли, и сказал: Там,
Где Нашли Врата, Там И Я Пребуду Вовеки, Ибо Я Есмь Тот, Кто Послан Вам Голывудом
Держать Взаперти Страшное Безумие. И они просили Его: Научи Нас, Как Нам Предать
Врата Эти Развалинам, и Он отвечал им: Не Можно Это, Даже Не Пытайтесь, Но Я Стану
Охранять Их Ради Вас. И они, поскольку не вчера родились, убоявшись Лекаря паче
самого Недуга, вопрошали Его: А Какую Плату Возьмешь С Нас За То, Что Будешь
Охранять Врата? И тогда Он начал расти, и возвысился, и стал ростом с дерево, и сказал:
Не Хочу Другой Платы, Кроме Памяти Вашей, Ибо Пока Будете Помнить, Я Не Усну.
Вспоминайте Голывуд По Три Раза На Дню, А Не Сделаете Так, Все Города В Мире
Падут И Обратятся В Прах, И Все Пожрет Пожар, Равного Которому Не Видели Глаза
Ваши. После чего Золотой Воин поднял золотой меч и пошел к Холму, и с тех пор и
доныне он охраняет Врата Голывуда.
А люди говорили друг другу: Вот Забавно, Он Точь-В-Точь Мой Дядя Осберт..."
Библиотекарь перевернул страницу.
"Но нашлись между людьми люди и между зверьми - звери, в кого вселились
голывудские чары. И проклятие сие передавалось из рода в род, и так прошло через
множество поколений, и так пребудет, пока жрецы не лишатся Памяти и пока не заснет
Золотой Страж. И ежели так случится, великое Горе придет в Мир..."
Библиотекарь оставил книгу в покое. Лязгнув переплетом, она захлопнулась.
Сам по себе рассказ был не нов. Ему приходилось уже читать нечто подобное -
правда, в книгах значительно менее опасных, чем эта. По большому счету, своей версией
этой легенды обладали все крупные города в долине Сто. Когда-то, в незапамятные
времена, стоял на Диске огромный город, более великий размерами, чем сам АнкМорпорк,
если такое вообще возможно. И жители его сделали нечто поистине ужасное,
чем осквернили даже не человечество и не богов, но саму природу вселенной. В наказание
за это одной неспокойной ночью город был благополучно поглощен океаном. Выжили
лишь единицы, чтобы донести до варваров, рассеянных по Диску, ремесла и искусства
своей высокой цивилизации - такие как ростовщичество и макраме.
Подобные легенды никогда не вызывают доверия. В сущности, то был один из
характерных мифов, основанных на принципе "не пей, а то козленочком станешь",
которые каждая умирающая цивилизация передает своим последователям. Однако тот же
Анк-Морпорк, к примеру, все кругом считали городом до такой степени падшим, что он
сделал почти полный оборот и вот-вот должен был начать опять падать сверху. И это не
помешало Анк-Морпорку успешно избежать всяческих кар небесных. Впрочем, всегда
существует вероятность, что кара таки свершилась, просто никто этого не заметил.
Поглощенный морем город мифы всегда помещали далеко-далеко - как во
времени, так и в пространстве.
Никто не мог сказать, где он стоял и существовал ли на самом деле.
Библиотекарь вновь уставился на значки.
Они были ему очень знакомы. Ими были испещрены развалины Голывуда.
Целое полчище слонов проходило мимо подножия невысокого холма, на котором
стоял Ажура. Телеги с припасами, точно потерявшие управление яхты, выписывали
зигзаги между пыльными серыми тушами. Целая миля вельда превратилась в грязную,
хлюпающую трясину, лишенную всякой растительности, - хотя, судя по витавшим там
ароматам, с началом дождей здесь могла вырасти самая сочная зелень на всем Плоском
мире.
Ажура украдкой приложил к глазам уголок накидки. Три сотни и еще шестьдесят
три! Шутка сказать!
Воздух возбужденно трепетал, сотрясаемый нестройным хором хоботов. Еще
столько же слонов, даже больше, если верить М'Бу, смогут собрать отряды опытных
ловцов, заранее высланные вперед. Ажура слушал и не пытался спорить.
Удивительно, как все повернулось. Многие годы он думал, что М'Бу - это просто
улыбка на двух ножках, которая бегает с метлой и совком. Шустрый паренек, но не
сказать, что большой дока.
Однако наступает день, когда кому-то где-то на краю света позарез понадобилась
тысяча слонов, и паренек поднимает голову, и в глазах его горит искра, и в улыбке его
светится непоколебимая уверенность лучшего специалиста по слонам на Диске. Чудно!
Знаешь человека с пеленок, а он, оказывается, волею богов избран собрать и провести
через саванну тысячеголовое стадо слонов!
Сыновей у Ажуры не было, однако он уже решил для себя, что все его добро после
смерти должно перейти к его помощнику. И хотя сейчас у него были лишь три сотни
шестьдесят три слона плюс, в качестве бесплатного приложения, мамонт, важно было,
конечно, само решение.
М'Бу бежал со всех ног к своему хозяину. Под мышкой он крепко сжимал доску с
подсчетами.
- Дело сделано, хозяин! - крикнул он. - Все ждут вашего слова!
Ажура встрепенулся. Перед его глазами расстилалась знакомая равнина, кое-где
виднелись кроны баобабов, еще дальше пролегала лиловая кайма гор. Ох уж ему эти
горы! Вечное расстройство. Но когда он пытался поделиться своими страхами с М'Бу, тот
ему отвечал так:
- Сначала надо добраться до моста, хозяин, а потом уже переправляться на другую
сторону.
Когда Ажура на это заметил, что мостов в горах отродясь не было, юный слонопас
открыто посмотрел ему прямо в глаза и твердо заметил:
- Тогда сначала надо построить мосты, хозяин, а потом переправляться на другую
сторону.
В многих днях пути от этих гор лежало Круглое море. И в далекой стране,
расположенной у его берегов, города носили забавные названия: Анк-Морпорк, Голывуд.
По вельду пробежал ветерок, донося до Ажуры затихающий шепот.
И тогда он поднял свой посох.
- До Анк-Морпорка пятнадцать сотен миль, - крикнул он. - Мы собрали три
сотни и шестьдесят три слона, пятьдесят повозок с кормом... Я чувствую приближение
муссона, будет трудно, но мы в... в этих... как его... полосатые такие...
Голос его осекся и утих. По лбу пролегла глубокая борозда. Ажура, казалось,
пытался вслушаться в собственные слова, но не постигал их смысла.
Воздух словно блестел.
Ажура вдруг ясно понял, что М'Бу не сводит с него глаз.
- В общем, начинайте... - пожал он плечами.
М'Бу сложил ладони рупором. Всю ночь не смыкая глаз, он отрабатывал порядок
построения при марше.
- Голубая группа, хозяйство дяди Н'Гру, начинай движение! - гаркнул он. -
Желтая группа, хозяйство тети Гюгюль, - вперед! Зеленая группа троюродного брата
Кгк, начинай движение...
Спустя час вельд вблизи пологой возвышенности пришел в полное запустение, не
считая, правда, миллиарда с лишним мух и одного навозного жука, который сидел и не
верил своему счастью.
Затем упало нечто и исчезло среди красной пыли, в которой образовалась одна
маленькая воронка.
То же самое еще раз. И еще.
Ствол ближайшего баобаба раскроила молния.
Наступил сезон дождей.
У Виктора начинала болеть спина. На бумаге идея спасения юных девушек выглядит
куда привлекательнее, в чем начинаешь убеждаться, прошагав первую же сотню ярдов.
- Ты знаешь, где ее дом? - спросил он. - Хотя бы приблизительно. Далеко до
него еще?
- Понятия не имею, - ответил Гаспод.
- Кажется, она как-то раз говорила, что на первом этаже у нее магазин одежды.
- Тогда это по главной аллее, за столовой Боргля, - сказал Гаспод.
Гаспод и Лэдди, возглавив шествие, повели его по аллеям городка, а потом по
шаткой наружной лестнице. Не исключено, что дом Джинджер они нашли по запаху.
Виктору не хотелось ломать голову над таинственными животными чувствами.
Ступать следовало как можно тише. Виктор не сомневался в том, что все
меблированные дома кишат Крайне Подозрительными Домохозяйками, а у него и так
хватало неприятностей.
Он толкнул дверь ногами Джинджер.
Комнатушка была неказистая - низенькая, с невзрачной, вылинявшей мебелью,
которой обставляют все сдаваемые внаем комнаты во вселенной... По крайней мере, такой
комната была, когда сдавалась.
Ибо сейчас здесь жила Джинджер.
Джинджер сохранила все до единого плакаты. Даже самые первые, из ранних
кликов, где она упоминалась мелкими буквами как "девушка".
Плакаты держались на кнопках. Из каждого угла на Виктора был устремлен
неподвижный взгляд Джинджер и точно такой же - его собственный.
Одна из стен комнатушки была целиком отдана большому зеркалу. Возле зеркала
стояли наполовину оплывшие огарки.
Виктор, бережно уложив девушку на узкую кровать, медленно выпрямился и так же
медленно осмотрелся по сторонам. Его шестое, седьмое и так далее чувства буквально
вопили. Он очутился там, где правила бал магия.
- Очень похоже на храм, - сказал он. - В котором она поклоняется самой себе.
- У меня мурашки по шерсти бегают, - проговорил Гаспод.
Виктор продолжал осмотр. Пусть до сей поры ему удавалось избегать
остроконечной шляпы и большого посоха, однако профессиональной интуицией он всетаки
заразился. Ему вдруг привиделся опустившийся на дно моря город, осьминоги,
бесшумно скользящие сквозь затопленные двери, омары, вышагивающие по улицам.
- Судьба не любит, когда человек занимает больше места, чем ему отпущено. Это
все знают.
"Стану главной мировой знаменитостью... - подумал Виктор. - Это ее слова..."
Он сокрушенно тряхнул головой.
- Нет, не в этом дело, - сказал он вслух. - Просто ей нравятся плакаты. Обычное
хобби.
Хотя в это он сам не верил. Комнату буквально захлестывало...
...Вот только что именно ее захлестывало? Ничего подобного он прежде не ощущал.
Да, здесь определенно присутствовала некая сила. Которая так манила, так возбуждала...
И все же на магию она не походила. По крайней мере, на ту магию, которой он учился.
Она была во всем подобна магии, являясь при этом чем-то отличным от нее. Примерно
такая же грань разделяет сахар и соль - форма и цвет одни и те же, но суть...
Амбиции не свойственны магии. Да, они тоже сильны, но волшебством не обладают.
Или, или...
Ведь магия - дело нехитрое. Вся многоступенчатая пирамида волшебного знания
была выстроена с единственной целью - помешать обнаружению этой истины. Всякий
человек, наделенный зачатками разума и в меру настойчивый, способен к занятию
волшебством. Вот почему сами волшебники обставляют магию всевозможными
ритуалами; вот откуда берутся все эти остроконечные шляпы!
Весь фокус заключался в том, чтобы научиться творить магию безнаказанно.
Если представить людскую расу как кукурузное поле, то магия помогает своим
посвященным вырасти чуть больше, чтобы выделяться на этом однородном поле. Но за
полем постоянно наблюдают боги и те... гм... Твари, - Виктор чуть поколебался, -
которые прячутся за пределами мироздания. Людей, которые предаются занятиям магией,
не отдавая себе отчета в том, какой опасной штукой они занимаются, - таких людей ждет
недолгое будущее.
Порой даже хоронить нечего было.
Вдруг ему вспомнился день, проведенный на взморье, лицо Джинджер. "Я стану
мировой знаменитостью..." Вообще, если вдуматься, в этом что-то есть. Честолюбие,
которое не разменивается ни на золото, ни на власть, ни на прочие мирские штучки;
амбиции, которые ведут только к одному - стать настоящим собой, единственным в
своем роде. Честолюбие - не ради. Честолюбие - быть.
Виктор вновь тряхнул головой. Между тем он по-прежнему находился в той же
комнатушке дешевого меблированного дома, расположенного в городке, который был
настолько же реальным... таким же реальным, как... который оброс слоем реальности не
толще мембраны. Не лучшее место для подобных размышлений.
Не стоило заблуждаться относительно реальности Голывуда.
Взгляд его блуждал по портретам. "Всю жизнь человек ждет своего шанса, -
говорила она. - Можно превратиться в дряхлого старикашку, но так и не дождаться
своего часа. Подумай о прирожденных лыжниках, родившихся посреди пустыни; о
гениальных кузнецах, которым так и не удалось подковать лошадь, потому что ее
изобрели на тысячу лет позже. Подумай о великих умельцах, чье искусство не нашло
спроса. О всех тех людях, кто не состоялся..."
"То есть мне повезло, - угрюмо подумал он. - И угораздило же меня так угадать с
рождением..."
Джинджер перевернулась на другой бок. Дыхание ее стало более ровным.
- Идем-ка отсюда, - сказал Гаспод. - А то мужчина в будуаре молодой девушки,
один...
- С чего ты взял, что я один? - спросил Виктор. - Она тоже здесь.
- Вот об этом я и говорю.
- Гав-гав! - преданно поддержал Лэдди.
- Знаешь, - рассуждал Виктор, спускаясь по лестнице следом за псами, - мне и
впрямь начинает казаться, что здесь что-то не так. Что-то происходит, а я никак не пойму
что. И чего она полезла в этот холм?
- Возможно, она пособница темных сил, - буркнул Гаспод.
- Сам город, потом эта старинная книга, холм... - проговорил Виктор, не удостоив
это замечание ответом. - За всем этим что-то стоит, но разгадать, что именно, я не могу.
Пока не пойму связь.
Они окунулись в сумерки Голывуда, расцвеченные мигающими огнями и суетой.
- Завтра днем вернемся на холм и еще раз все осмотрим, - сказал Виктор.
- Не получится, - возразил Гаспод. - Завтра с утра мы отправляемся в АнкМорпорк.
Или ты забыл?
- Кто это мы? - удивился Виктор. - В Анк мы едем вместе с Джинджер. Насчет
тебя не знаю.
- И Лэдди тоже едет в Анк-Морпорк, - добавил Гаспод. - Я...
- Лэдди молодец.
- Ага, конечно. Я слышал, как его инструкторы обговаривали это. Ну и я,
разумеется, должен ехать. Надо же кому-то присмотреть там за ним.
Виктор зевнул:
- Как угодно, а я прямо сейчас иду спать... Поднимут, наверное, совсем рано.
Гаспод с невинным видом оглядел аллею. Где-то с шумом открылась дверь, и темная
аллея наполнилась пьяным гоготом.
- А мне, пожалуй, не помешает прогуляться перед сном, - заявил он. - Повожу
Лэдди...
- Молодец Лэдди!
- ...По городу, покажу ему местные достопримечательности .
Виктор недоверчиво поглядел на него.
- Только не води его чересчур долго. Люди начнут беспокоиться.
- Ладно, договорились, - сказал Гаспод. - Желаю выспаться.
Он сел на задние лапы и не сводил взгляда с Виктора, пока тот не скрылся в темноте.
- Ха! - презрительно выдохнул он спустя минуту. - Обо мне бы кто
побеспокоился!
Он хмуро уставился на Лэдди, который тут же замер в стойке, выражающей ретивое
послушание.
- Слушай меня, четвероногий друг, - проговорил Гаспод. - Пришло время
научить тебя кое-чему. Урок первый - Как Добывать Дармовую Выпивку. Тебе крупно
повезло, - мрачно добавил он, - что ты встретил меня.
По полночной улице, шатаясь, медленно ползли две тени, отдаленно напоминающие
собак.
- Мы мма-а-ааа-ленькие ягнятки, - завывал Гаспод. - Мы заблу-у-удились в
лесу-у-у...
- Гав! Тяв! Гав-гав!
- Мы м-мленькие заб'лдшие овечки... И мы... и мы...
Гаспод плюхнулся на задницу и попытался почесать ухо - по крайней мере, то
место, где, согласно его представлениям, это ухо находилось. Нога почесала воздух.
Лэдди сочувственно поглядел на товарища.
Вечер прошел с небывалым триумфом. Раньше, чтобы выклянчить дармовую
выпивку, Гаспод всегда прибегал к одному и тому же простому способу: он садился возле
какого-нибудь стола и смотрел на выпивающих до тех пор, пока в ком-нибудь из них не
просыпалась совесть. Ему неизменно наливали чего-нибудь в блюдце, надеясь, что,
получив желаемое, пес побыстрее уберется с глаз долой. Да, этот способ требовал
времени и терпения, зато был стопроцентно надежным. Что же касается Лэдди...
Лэдди умел показывать фокусы. Во-первых, он глотал пиво прямо из бутылок. Вовторых,
мог пролаять ровно столько раз, сколько видел перед собой поднятых пальцев.
Гаспод и сам умел считать, однако ему как-то не приходило в голову, что подобного рода
деятельность может щедро вознаграждаться.
Также Лэдди умел навязаться какой-нибудь молодой особе, которую вывел в свет
томимый надеждами воздыхатель. Лэдди клал голову ей на колени и бросал столь
печальные взгляды, что воздыхатель, надеясь покорить сердце девушки своей щедростью,
неизменно покупал Лэдди блюдце пива и тарелку печенья в форме золотых рыбок.
У Гаспода этот фокус никогда бы не получился. Ему бы пришлось подпрыгнуть,
чтобы положить голову кому-нибудь на колени, - да и в этом случае он заслужил бы
только пинок под зад.
Весь вечер он провел, сидя под столом, откуда наблюдал за Лэдди с явным
неодобрением. Позднее явное неодобрение сменилось неодобрением пьяным - Лэдди
щедро делился с ним всей своей добычей.
После того как их обоих вышвырнули, Гаспод решил, что сейчас самое время
прочесть лекцию на тему "Кто мы, псы, такие?".
- П-ред людьми не-зя люблезить... зебюзить... лебезить! - говорил он. - Так ты
себя только роняешь... В грязь, да, в грязь. Нам никогда не избавиться от вековой
зависимости от человека, если собаки вроде тебя будут нестись к хозяину по первому его
зову. Ты меня, конечно, 'звини, но я был оч-чень разочарован, когда ты валялся там кверху
пузом...
- Гав!
- Ты - пес на побегушках у человеческого империализма, - сурово отчеканил
Гаспод.
Лэдди закрыл нос лапами.
Гаспод попытался подняться, однако лапы его запутались, и он тяжело осел обратно.
Немного спустя две гигантские слезы пробороздили шерсть на его морде.
- Конечно, мне шанса никогда не давали, - продолжал он, чудом поднимаясь на
все четыре лапы. - Ну посмотри, как я начал. Меня сунули в мешок и швырнули в реку.
Да, да, в самую настоящую реку. Милый крошка-щенок открывает свои глазки, смотрит,
так сказать, на мир - и выясняет, что весь мир - это большой мешок. - Слезы так и
капали с его носа. - Первые две недели кирпич был у меня за маму.
- Га-аав, - произнес Лэдди, выказывая свое искреннее участие.
- На мое счастье, меня бросили в Анк. В любой другой реке я бы захлебнулся и
мигом отправился к собачьим праотцам. Я слышал, к нам, собакам, которые умерли,
приходит такая громадная черная псина и говорит: "Фас твой пропил. Час. Пробил".
Невидящими глазами Гаспод уставился перед собой.
- Только в Анке не особо утонешь, - задумчиво промолвил он. - Жесткая очень
речка - Анк.
- Тяв, тяяв...
- Вот она, собачья судьба... - пожал плечами Гаспод. - Образно выражаясь.
- Тя-яв...
Мутные глаза Гаспода наконец остановились на радостной, бодрой и беспробудно
глупой морде Лэдди.
- И зачем я тебе все это говорю? Ты, наверное, ни словечка не понял, - буркнул
он.
- Гав! - с надрывом произнес Лэдди.
- Счастливая ты тварь, - вздохнул Гаспод.
С другого конца аллеи донеслись взбудораженные возгласы. Кто-то кричал:
- Да вот же он! Глядите! Сюда, Лэдди! Ко мне, малыш!
- Это и есть Человек, - прорычал Гаспод. - Но тебе вовсе не обязательно
следовать на его зов.
- Молодец Лэдди! Хороший мальчик! - пролаял Лэдди, послушно, хотя и с
оттенком нерешительности, семеня в сторону голосов.
- Мы искали тебя по всему городу! - процедил один из инструкторов, замахиваясь
палкой.
- Не бей его! - крикнул другой. - Ты только все испортишь.
Он вгляделся в сумрак аллеи и наткнулся на суровый взор Гаспода.
- Слушай, это тот кабысдох, что вечно болтается по округе! - воскликнул человек.
- Честно говоря, у меня от него мурашки по коже.
- Ну так швырни в него чем-нибудь, - посоветовал ему товарищ.
Инструктор нагнулся за булыжником. Однако когда он выпрямился, аллея уже
опустела. Пьяный или трезвый, Гаспод всегда мог положиться на свои безукоризненные
рефлексы.
- Видал, да? - проговорил инструктор, изучая беззвучные тени аллеи. - Точно
ясновидящий какой. Мысли умеет читать на расстоянии.
- Обыкновенная блохастая псина, - пожал плечами его товарищ. - Выбрось ты
его из головы. Лучше давай поводок, поведем нашего друга обратно, пока господин
Достабль ничего не узнал.
Лэдди безропотно последовал за ними в "Мышиный Век Пикчерз", где позволил
посадить себя на цепь в своей же личной конуре. Вряд ли он испытывал какой-то восторг
от сидения в конуре, но кто мог разобраться в той мешанине из чувства долга,
обязанностей и эмоциональных пристрастий, что царила в его, за неимением лучшего
слова, мозгу. Пару раз испытав прочность цепи, Лэдди растянулся на полу и стал ожидать
развития событий.
Через минуту-другую он услыхал хриплый голос, обратившийся к нему через
изгородь: - Я бы, конечно, передал тебе напильник в косточке, так ведь ты сожрешь его.
Лэдди мигом вскочил:
- Лэдди молодец! Хороший мальчик Лэдди!
- Т-сс! Тихо! Ты, главное, молчи. Ничего не говори. И настаивай на адвокате, -
посоветовал Гаспод. - Сажание на цепь есть злостное нарушение всех человеческих
прав.
- Г-гав!
- Ничего, ничего, я с ними рассчитался. Проводил главного до дома и хорошенько
отлил на его парадную дверь.
- Г-гав!
Гаспод вздохнул и поплелся восвояси.
Время от времени из глубин его души всплывал вечный вопрос: так ли уж скверно
кому-то принадлежать? То есть не просто считаться собственностью и сидеть на цепи в
конуре, но в полном смысле слова принадлежать - захлебываться от радости при виде
хозяина, подносить ему в зубах домашние тапочки и медленно уходить за ним, когда он
уйдет в могилу...
Как видно, такая потребность в принадлежности крепко засела в голове Лэдди -
скорее даже он уже был рожден с этой потребностью. Гасподу вдруг представилось, что
это свойство как раз отвечает на вопрос "Кто мы, псы, такие?". В горле его родилось
глухое рычание. Нет уж, он тоже пес и твердо знает, что те, кто носит в зубах тапочки,
виляют хвостами на прогулках и сохнут по умершим хозяевам, не имеют ничего общего с
настоящим псом. Настоящий пес - это прежде всего твердость духа, независимость
суждений и врожденная хитрость.
Вот так-то.
Он слышал, что любая собака может скрещиваться с любой собакой, независимо от
породы. Можно даже с волком скреститься. А это значит, что глубоко внутри каждой
собаки кроется волк. Стало быть, из всякого волка можно вывести собаку, но волка из
собаки не сделаешь. И если вдруг расшалилась подагра или начинают бесчинствовать
блохи, значит, ты еще жив, ты - настоящий пес.
Далее Гаспод представил, как происходит брачная связь с волчицей - и что с тобой
произойдет, когда дело будет сделано.
Но это неважно. Главное, настоящая собака не станет лить слезы счастья только
потому, что ее приветил словом любимый хозяин.
Вот так-то.
Он зарычал на кучу мусора, как бы предлагая ей не согласиться.
Мусор зашевелился, и на поверхность вынырнула кошачья морда. В зубах кот
сжимал полуразложившуюся рыбину. Гаспод подумал было в целях поддержания
традиций напуститься на этого представителя кошачьего племени с лаем, но кот вдруг
выплюнул рыбу и заговорил.
- Здорово, Гаспод.
Пес с облегчением вздохнул:
- Уф! Привет, кот. Я ничего дурного не имел в виду. Просто не признал тебя.
- Ненавижу рыбу, - процедил кот. - Но она, по крайней мере, молчит, когда ее
ешь.
Тут зашевелился другой край кучи, и на свет показалась мышь.
- Вы-то как здесь оказались? - спросил Гаспод. - По-моему, вы утверждали,
будто вам на холме спокойней.
- Какое спокойствие... - хмыкнул кот. - Там теперь совсем неладно. Всякая
сверхъестественная жуть творится.
Гаспод нахмурился.
- Ты же кот, - промолвил он с укоризной. - Коты должны нормально
реагировать на всякие сверхъестественные штучки.
- Ага, я раньше тоже так считал. Но когда из шкуры золотые искры посыпались, а
земля под лапами принялась ходуном ходить, я несколько изменил свое мнение. И голоса
какие-то, которые прямо у тебя в голове разговаривают... - добавил кот. - Настоящий
кошмар.
- Поэтому мы и переселились сюда, - сказала Писк. - А Господин Топотун
вместе с уткой решили спрятаться в дюнах.
Вдруг с соседнего забора на землю спрыгнул еще один кот. То было громадное,
рыжего отлива животное, не успевшее причаститься к голывудской интеллектуальности.
Он ошалело взирал на мышь, ведущую непринужденную беседу с котом.
Писк наступила коту на лапу.
- Ну-ка, прогони его, - велела она.
Кот остановил взгляд на пришельце.
- А ну исчез отсюда, - рявкнул он. - Ладно, ладно, иди своей дорогой, не
обращай внимания. О боги, как это унизительно!..
- Не один ты мучаешься, - сказал Гаспод, когда кот-пришелец, непонимающе
тряся головой, затрусил прочь. - Если б кое-кто из городских псов увидел, что я здесь с
котом болтаю, со мной бы вообще перестали здороваться.
- Мы тут подумали, - сказал кот, нервно косясь на мышь, - и решили попытать
счастья. В конце концов, кто сказал... э-э... кто сказал, что мы...
- Что мы не впишемся в движущиеся картинки, - закончила за него Писк. - А ты
как считаешь?
- Что, решили поработать дуэтом? - осведомился Гаспод.
Кот и мышь кивнули.
- Забудьте, - посоветовал он. - Кто расстанется со своими деньгами, чтобы
посмотреть, как кошка гоняется за мышкой? Собаками здесь да, интересуются, и то
только такими, которые ноги хозяевам лижут. Но кошки-мышки здесь не пройдут.
Можете мне поверить. Я о движущихся картинках все зна
...Закладка в соц.сетях
