Жанр: Фантастика

Плоский мир 10. Движущиеся картинки

сторінка №18

рящей сейчас в противоположную
сторону. Он позволил себе расслабиться.
...Уамм... уамм...
Ваза отчаянно раскачивалась, растревоженная спрятанным в ее чреве непостижимым
механизмом. Казначей решился наклониться поближе... Да, действительно, такой
странный шипящий звук. Словно воздух сжимается и...
Одиннадцать шариков, один за другим, вспороли мешки с песком.
Ваза начала падать - в соответствии со знаменитым физическим законом. Но
вместо того, чтобы упасть на мешок, она упала прямо на казначея.
Минннь... минннь... миннн...
Казначей мигнул. Сделал шаг назад. И тоже упал.
Странные изменения реальности, возникшие в Голывуде, дали незаметные, но
коварные побеги, которые добрались до самого Анк-Морпорка. Над головой казначея
внезапно возникла пара певчих пташек, покружила с минуту и, прочирикав свое "фьюфью",
так же внезапно испарилась.

Гаспод лежал на песке и натужно сипел. Рядом, захлебываясь от нетерпеливого лая,
выплясывал Лэдди.
- Ну, все хорошо, что хорошо кончается, - проговорил наконец Гаспод, вставая на
лапы и стряхивая с себя пыль.
Лэдди продолжал фотогенично лаять и прыгать.
- Ну хватит, хватит уже, - вздохнул Гаспод. - Давай подумаем лучше, что у нас
сегодня на завтрак. Потом отдохнем часок-другой, ну а затем...
Лэдди зашелся лаем. Гаспод опять вздохнул.
- Ладно, ладно, - протянул он. - Будь по-твоему. Только спасибо тебе за это
никто не скажет, помяни мое слово.
Лэдди взял с места в карьер. Гаспод вразвалочку поковылял следом. Настоящим
сюрпризом для него стало то, что Лэдди, вдруг развернувшись, осторожно подхватил его
за загривок и помчался дальше.
- Ну да, ты большой, а я маленький, вот ничего и не могу сделать, - жаловался,
болтаясь из стороны в сторону, Гаспод. - Да нет же, не туда, не туда! Людей в это время
суток лучше ни о чем не просить. Нам помогут только тролли. Они уже успели продрать
глаза, а кроме того, лучших копщиков не найдешь. Так, теперь направо. Берем курс на
"Голубую Лаву", там мы все... вот проклятье!
До него наконец дошло, что ему придется прибегнуть к речи.
Причем сделать это публично.
Можно пускаться на чудеса изобретательности, скрывая свою ненормальность от
людей, но обязательно наступит день и час, когда тебя припрут к стенке обстоятельства,
когда тебе волей-неволей придется заговорить. Если он будет молчать, Виктор с этой
любительницей кошек навсегда останутся в той усыпальнице. Ведь Лэдди просто опустит
его к чьим-нибудь ногам и уставится на него с выжидательным видом. И в эту минуту
ему, Гасподу, придется объяснить суть дела. В общем, свои дни он будет доживать
этаким цирковым уродцем.
Лэдди рысью промчался по улице и влетел в "Голубую Лаву", битком набитую
завсегдатаями. Просочившись сквозь частокол колодообразных лодыжек к стойке, он
разразился призывным лаем, а потом бросил Гаспода на пол.
И вид у него действительно был выжидательный.
Гул разговоров немного стих.
- Это пес Лэдди, - заметил один из троллей. - Чего хочешь, пес?
Гаспод, неверной походкой подобравшись к ближайшему от себя троллю, деликатно
подергал за полу ветхой кольчуги.
- Прошу прощения, - сказал он.
- Это умная собака, понял? - проговорил другой тролль, с ленивым зевком пиная
Гаспода в бок. - Видел вчера его в клике. Он умеет исполнять команды и считать до
пяти.
- Это ровно на два больше, чем ты умеешь!
Острота имела шумный успех.* [По понятиям троллей, эта шутка была достойна
самого Оскара Уайльда.]
- Подожди, закрой пасть, - велел первый тролль. - По-моему, он хочет нам чтото
сказать.
- Прошу...
- Ты бы только видел, как эта собака прыгает и лает!
- Точно. Я и видел. В одном клике. Там дети в пещерах заблудились, и он к ним
людей привел...
- Дело в том, что...
Ближайший к нему тролль наморщил лоб:
- Зачем? Чтобы съесть их?
- Нет, чтобы вывести наружу.
- То есть типа барбекю?
- Прошу прощения...
Тут Гасподу снова врезали ногой по башке.
- Ты посмотри на него, может, он опять детей нашел? Туда-сюда ходит, на улицу
зовет. Он ведь умный пес.
- Пойдем, разберемся, - сказал первый тролль.
- Здорово. Давненько я не...

- Слушай, есть людей в Голывуде категорически запрещено. Это создает нам
дурную репутацию! Кремневая Лига по Защите Троллей тебя в порошок сотрет.
- Точно, а так ведь можно премию получить или ценный подарок.
- ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ...
- Правильно! А потом, если мы спасем детей, это будет... это будет... создание
положительного имиджа тролля, хороший, как его, публичный рилейшн.
- А если никого не спасем, в конце концов можно сожрать пса, правильно?
Трактир опустел. В нем остались лишь вечные облака дыма, котлы с плавящейся
троллевой снедью, Рубина, лениво соскребывающая застывшие остатки лавы с мисок, а
также мелкий, изъеденный блохами, затравленного вида пес.
И этот мелкий, изъеденный блохами, затравленного вида пес пребывал в тяжких
раздумьях.
Он пыталась определить разницу между "выглядеть Чудо-Псом" и "быть таковым".
- Вот паскудство, - наконец подвел итог пес.

Виктор помнил, что в детстве очень боялся тигров. Напрасно взрослые убеждали
его, что в радиусе трех тысяч миль никакого тигра не может быть в помине. Маленький
Виктор задавал вопрос:
- А между нашим городом и тем местом есть какое-нибудь море?
И когда взрослые говорили, что, дескать, моря, может, и нет, Виктор всегда отвечал:
- Значит, нас разделяет только расстояние... То же самое он мог бы сказать
применительно к тьме. Все жутковатые темные местечки одинаково жутковаты именно
благодаря природе тьмы. Тьма - везде, тьма - неизменна, тьма лишь поджидает, когда
исчезнет свет. Это как Подземельные Измерения - они только и ждут, когда в реальности
появится трещина.
Виктор покрепче обнял Джинджер.
- Не нужно, - сказала она. - Я уже взяла себя в руки.
- Молодец, - без особого воодушевления похвалил он.
- Да, но твои руки тоже обнимают меня.
Виктор попытался расслабиться.
- Тебе холодно? - спросила она.
- Немного. Здесь как-то сыро и промозгло.
- Значит, это твои зубы так скрежещут?
- А чьи же?.. О нет, - поспешно добавил он. - Лучше не отвечай.
- Знаешь, - сказала она спустя минуту-другую, - хоть убей, не помню, что я тебя
связывала. Я ни один узел толком завязать не умею.
- В этот раз у тебя все получилось.
- Помню только свой сон. Я слышала голос, который говорил мне, что я должна
кого-то разбудить... разбудить... того спящего!
Виктору тут же вспомнилась закованная в латы фигура, возлежавшая на надгробной
плите.
- А ты этого спящего хорошо разглядела? - спросил он. - Можешь описать его
внешность?
- Сегодня я его толком не рассмотрела, - задумчиво произнесла Джинджер. - Но
во сне он всегда чем-то похож на моего дядю Освальда.
И тогда Виктору вспомнился меч, который длиною превышал его собственный рост.
Удар такого меча отразить попросту невозможно - он разрубит пополам любое
препятствие. Он представил себе типа по имени Освальд с таким мечом в руке - и
содрогнулся. Картинка была не из приятных.
- А почему он напомнил тебе дядю Освальда? - полюбопытствовал Виктор.
- Потому, что дядя Освальд лежал так же неподвижно, как этот воин. Дело в том,
что своего дядю я видела всего раз в жизни. И случилось это на его похоронах.
Виктор открыл было рот - и тут услышал далекие, невнятные голоса. Несколько
глыб сдвинулись с места. И голос, прозвучав на сей раз гораздо ближе, сказал:
- Здравствуйте, дети! Выходите, дети, мы вас спасли.
- Это же Утес! - воскликнула Джинджер.
- Я бы узнал этот голос из тысячи! - вскричал Виктор. - Э-гей! Утес! Я здесь!
Это я, Виктор!
Повисла неуклюжая пауза. Но вскоре голос Утеса зазвучал во всю мощь:
- Это же мой друг Виктор!
- Значит, нам его есть нельзя?
- Никто не съест моего друга Виктора! Мы его быстро-быстро раскопаем!
Послышались скрежещущие звуки. Потом Виктор услышал, как какой-то другой
тролль сказал:
- И это называется известняк?! Гадость какая-то...
Скрежет возобновился. Вступил третий голос:
- Может, все-таки съедим их, а? Ведь никто ничего узнает.
- Ты - некультурный тролль! - рявкнул Утес. - Ты что говоришь? Если ты
начнешь есть людей, все будут смеяться над тобой, пальцами показывать, говорить: вот
какой глупый тролль, абсолютно не умеет вести себя. В итоге тебя лишат трех долларов в
день и отправят обратно в горы.
Виктор издал легкий смешок - по крайней мере, он надеялся, что смешок у него
получился.
- Помереть можно со смеху, правда? - повернулся он к Джинджер.
- Ага. Помереть.

- Уверяю тебя, вся эта людоедская болтовня - сплошная бравада. Они сейчас этим
почти не занимаются. Можешь не волноваться.
- Я и не волнуюсь. Я волнуюсь только из-за того, что по неизвестной мне причине
гуляю во сне. Ты сейчас заставил меня поверить, что я хочу разбудить того воина. Но ведь
это настоящий кошмар. Значит, с головой у меня что-то случилось.
Еще несколько глыб с грохотом сдвинулись с места.
- Как-то странно все это, - проговорил Виктор. - Видишь ли, в большинстве
случаев, когда люди одержимы... эт... гм... ну, то есть одержимость не предполагает
заботливого обращения с ближним, да и с самим собой тоже. Одним словом, одержимость
не стала бы тщательно связывать меня по рукам и по ногам. Просто врезала бы мне чемнибудь
по макушке, и все.
Он поискал в темноте ее ладонь.
- А этот человек на надгробной плите...
- Ну?
- Я уже видел его. В книге, которую нашел. Там масса картинок с его
изображением. Видимо, считалось, что он очень важный, потому и скрыли его за
воротами. Во всяком случае, мне кажется, именно об этом говорят пиктограммы. Врата...
человек. Человек по ту сторону врат. Пленник. Понимаешь, я теперь точно знаю, все эти
жрецы, или как их там, должны были делать свои обходы и совершать песнопения только
потому, что...
Как раз в этот миг ближайшая к его голове глыба отползла в сторону, открывая щель
для струйки жиденького света. Следом за светом ворвался Лэдди, который тут же, не
переставая лаять, попытался облизать Виктору лицо.
- Да, да! Хороший, хороший Лэдди! - говорил Виктор, пытаясь увернуться от его
приветствий. - Умница. Хорошая собака. Умница, Лэдди!
- Умница Лэдди! Лэдди умница!
От его лая откуда-то сверху посыпались мелкие камешки.
- Ага! - заорал Утес. - Вот они!
Тролли один за другим менялись у отверстия, из которого на них глазели Джинджер
и Виктор.
- Это не дети, - вдруг заметил тролль, сетовавший ранее на запрет к
употреблению "человеческой" пищи. - Жилы да кости...
- Слушай, я тебя предупредил. Забудь про людоедство. От этого большая беда
будет.
- А если по ноге от каждого? Это справедливо ведь...
Утес подхватил валун в полтонны весом, с задумчивым видом покатал его в ладони
и вдруг с такой силой хватил тролля по голове, что камень раскололся пополам.
- Я тебя предупреждал! - втолковывал он, нависая над распластавшимся телом. -
Из-за плохих троллей все хорошие тролли страдают. У нас какая цель? Занять свое место
в плеяде разумных существ Плоского мира. Но с такими глупыми троллями, как ты, мы
ничего не займем.
Он просунул руку в маленькую расщелину и собственноручно извлек на свет
Виктора.
- Ух! Спасибо, Утес. Там, кстати, еще Джинджер осталась...
Утес по-свойски пихнул Виктора локтем в бок, чуть не сломав ему несколько ребер.
- Понимаю, понимаю, - сказал Утес. - Красивый у нее писуар... Ты только
отыскал хорошее местечко, чтобы справиться о здоровье ее родителей, весь Диск
крутился только для вас двоих...
Остальные тролли понимающе оскалились.
- Ну, как тебе сказать...
- Это ложь! - вскричала Джинджер. - Все было совсем иначе! Мы даже не...
Тролли помогли ей спрыгнуть на землю.
- Не надо, не надо! - решительно возразил ей Виктор, подавая отчаянные знаки
руками и бровями. - Это абсолютная правда. Утес, ты угадал.
- Знаем, - промолвил один из троллей, что стоял за спиной Утеса. - Видел я
этого парня в кликах. Он ее там целовал, а потом всегда куда-нибудь умыкал.
- Слушай, ты... - заговорила Джинджер.
- Ладно, давайте отсюда уходить, - сказал Утес. - Потолок ни на чем не
держится. Того и гляди упадет.
Виктор поднял глаза к потолку. С некоторых выступов сочилась вниз зловещая
капель.
- Ты прав, - сказал он.
Он схватил за руку Джинджер и, не обращая внимания на ее протесты, решительно
потащил девушку к выходу. Тролли тем временем обступили растянувшегося на земле
товарища, который, будучи некультурным троллем, не знал, как вести себя по-вежливому.
- Как это мерзко, - процедила Джинджер. - Ты им еще поддакивал...
- Замолчи! - отрубил Виктор. - Что бы ты от меня хотела? Какое объяснение, потвоему,
их бы удовлетворило? Какую версию мы должны предложить человечеству?
Джинджер замешкалась.
- Допустим, ты прав, - сказала она. - Но все-таки можно было изобрести какуюнибудь
историю. Рассказал бы им, что мы искали в пещере... ну, не знаю... каких-нибудь
окаменелых животных.
Голос ее заметно подсел к концу фразы.
- Прекрасно! Посреди ночи девушка в одном шелковом писуаре идет искать
окаменелых животных... Кстати, что он имел в виду под писуаром?

- Думаю, все же пеньюар.
- Ладно, давай поспешим в город. А потом, может, я еще сумею поспать пару
часиков...
- В каком смысле - потом?
- В том смысле, что нам сейчас придется угощать наших спасителей...
У них за спинами раздался ужасающий рокот. Ураган пыли вырвался из двери,
взметнулся над холмом и окутал с ног до головы троллей. То обвалилась оставшаяся часть
туннеля.
- Вот так-то, - вздохнул Виктор. - Все кончено. Надеюсь, ты объяснишь это
своей составляющей, которая так любит гулять по ночам? Скажи ей, что больше ходить
сюда не надо, потому что некуда. Здесь только могила. Все кончено. К моему счастью.

Такой трактир несложно найти в любом городе. Он всегда скудно освещен.
Посетители, хоть и говорят без умолку, услышанными быть не рассчитывают - да их
никто и не слушает. Они общаются со своим ущемленным самолюбием. В такие трактиры
стекаются неприкаянные, побитые судьбой личности, а иногда и обыкновенные люди,
которых злые силы временно вывели за пределы трассы, заставив пройти техосмотр.
Держать такие трактиры - дело очень выгодное.
Вот и этим утром плакальщики уже облепили стойку. Каждый завернулся в свою
скорбь, как в одеяло, ибо каждый, разумеется, считал себя самым несчастливым
человеком на свете.
- Ведь это мое детище! - мрачно восклицал Зильберкит. - Я полагал, что оно
будет нести просветительскую миссию. Расширять кругозор человека: Я даже не думал,
что это превратится... превратится в зрелище! Тысяча слонов! - ядовито добавил он.
- Точно, так и есть, - поддержал его Детрит. - Она сама не знает, чего хочет. Я
сделаю, что она хочет, а она говорит: нет, так неправильно, ты глупый тролль, не знаешь,
как красиво делать, не знаешь, что девушки любят. Она мне говорит: девушки любят
кушать такие липкие штучки в коробках, а на коробке бантики. Я ей принес коробку с
бантиком, она только коробку открыла, да как закричит, я, говорит, не велела тебе лошадь
свежевать. В общем, сама не знает, чего хочет.
- Верно, - согласился с ним голос из-под зильберкитова табурета. - Ох, как они
бы запели, если бы я плюнул на все и к волкам ушел...
- Правильно! - подхватил Зильберкит. - Вот, например, эти "Поднятые
ураганом". Это ведь клевета на действительность. Ничего общего с исторической
правдой. Ложь от начала и до конца.
- Понятно, - вторил ему Детрит. - Или вдруг скажет мне: девушки любят, когда
музыка под окном играет. Я давай музыку под окном играть, а тут во всех домах люди
проснулись, кричат из окон: ты, паршивый тролль, почему камнями гремишь в самую
середину ночи? А она не выглянула, даже не проснулась.
- Да, не говори, - вздохнул Зильберкит.
- Да, не говори, - вздохнул Детрит.
- Да, не говори, - вздохнул голос из-под табурета.
Владелец заведения вид имел весьма благодушный. Не так трудно сохранять
благодушие, когда все твои посетители исполняют роль громоотводов по отношению к
любой напасти, какой только случится оказаться рядом. Он находил излишним
обращаться с призывами наподобие: "Перестань, в жизни существует немало светлых
сторон", поскольку таковых не существовало по определению, или: "Расслабься, самого
страшного еще не произошло", потому что дело, как правило, обстояло прямо
противоположным образом. Как следствие, он видел свою задачу лишь в том, чтобы
поддерживать бесперебойную подачу выпивки.
Но этим утром он чувствовал себя немного не в своей тарелке. В трактире, казалось
ему, находится некий неучтенный посетитель - не считая того, кто постоянно говорил
из-под табурета. У него возникло стойкое ощущение, что он то и дело подает лишнюю
порцию выпивки, получает за нее деньги - и более того, даже поддерживает беседу с
этим необычайным клиентом. Который, однако, оставался невидимым. Хозяин трактира
плохо понимал, что именно он должен видеть. И с кем именно поддерживает беседу.
Он прошел к дальнему краю стойки.
С другого края к нему подъехал пустой стакан.
- ПОВТОРИ ЕЩЕ РАЗ, - услышал он из темноты.
- Гм, пожалуйста. Запросто. Что пьем?
- ВСЕ ПОДРЯД.
Трактирщик налил в стакан порцию рома. Стакан отправился в обратном
направлении.
Трактирщик отчаянно искал подходящую реплику. Его вдруг охватил леденящий
ужас.
- Что-то не видно вас... в последнее время, - пробормотал он.
- МНЕ НРАВИТСЯ ЗДЕШНЯЯ АТМОСФЕРА. ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРИ.
- В Голывуде работаете, или как? - спросил трактирщик, доверху наполняя
стакан.
Стакан тут же исчез.
- ДАВНО ЗДЕСЬ НЕ БЫВАЛ. ЕЩЕ РАЗ.
Трактирщик немного помешкал. В душе он был добрый малый.
- Может, закончим? - спросил он.
- Я ЗНАЮ, КОГДА НУЖНО БУДЕТ ЗАКАНЧИВАТЬ.
- Так все клиенты говорят.

- Я ЗНАЮ, КОГДА ВСЕ ЗАКОНЧАТ.
Что-то в этом голосе было непостижимое и жуткое. Трактирщик не смог бы
поручиться, что внимает ему с помощью слуховых органов.
- А, понятно, - сказал он. - Ну что ж... Еще раз?
- НЕТ. ЗАВТРА ОЧЕНЬ НАСЫЩЕННЫЙ ДЕНЬ. СДАЧУ ОСТАВЬ СЕБЕ.
Россыпь монет загромыхала по стойке. Каждая из них на ощупь была холодной, как
льдинка, а большинство были вдобавок с прозеленью.
- Э-э... - сказал было трактирщик. Дверь открылась и снова захлопнулась, но
помещение, несмотря на знойную ночь, обдало чьим-то холодным дыханием.
Трактирщик принялся бешено растирать стойку, тщательно избегая при этом
касаться монет.
- Постоишь столько лет за стойкой, на таких типов насмотришься...
И тут над самым его ухом прозвучал голос:
- СОВСЕМ ЗАБЫЛ. МНЕ ЕЩЕ ПАКЕТИК С ОРЕШКАМИ, ПОЖАЛУЙСТА.

Снег сверкал на обращенных по вращению отрогах Овцепикских гор, этого
гигантского хребта, что, пролегая через весь Диск, в одном месте изгибается, обходя
Круглое море, и служит естественной стеной, разделяющей Клатч и огромную равнину
Сто.
Эти места служат обиталищем распоясавшимся ледникам, затаившимся обвалам и
высоким, безмолвным снежным равнинам.
А еще здесь обитают йети. Йети, представляющие высокогорный подвид семейства
троллей, слыхом не слыхивали о том, что людоедство безнадежно вышло из моды. Их
мнение по данному вопросу таково: ешь что шевелится. Если не шевелится, подожди,
пока шевельнется. И тогда ешь.
В тот день им не давали покоя странные звуки. Эхо хороводами гуляло по
вечномерзлым хребтам от одной вершины к другой и в конце концов слилось в густой,
непрерывный рокот.
- Мой брат говорит, это очень большие звери. Эти слоны. Большие и серые, -
поведал один йети, лениво ковыряя в зубе с дыркой.
- Больше нас? - спросил его другой йети.
- Почти что больше нас, - уточнил первый йети. - Но их там целая орда. Брат
сказал - даже сосчитать не смог.
Второй йети втянул ноздрями воздух и, похоже, погрузился в раздумья.
- Да уж, конечно, - угрюмо заключил он. - Твой брат больше чем до одного
вообще считать не умеет.
- Говорит - слонов там очень много. Такой жирный серый зверь в горы лезет.
Большой и неповоротливый. И каждый на спине тащит много уграа.
- Угу.
Первый тролль показал приятелю на огромное пологое пространство, похороненное
в плотном снегу.
- Хорошо сегодня. Глубоко! Быстро здесь ни один зверь не ходит. Мы с тобой в
снегу ляжем, они нас заметят, только когда наткнутся на нас. И тут они испугаются, как
дурностаи. И будет у нас сегодня день Большой Жратвы! - Он решительно махнул
лапами. - Тяжелый такой зверь, брат сказал. Быстро не ходит, вот увидишь.
Другой йети пожал плечами.
- Ну, давай попробуем, - рыкнул он, перекрывая катящийся на них грозный рев.
И они залегли в снегу, благо белая шерсть на шкурах мигом превратила их в два
малозаметных сугроба. То был прием, который неустанно шлифовался,
совершенствовался и в течение тысяч лет передавался от отца к сыну, - хотя на этом
поколении эстафете суждено было оборваться.
Йети замерли.
С нарастающим ревом к ним приближалось полчище слонов.
Наконец первый тролль, тщательно выговаривая слова, - до этого он немало
потрудился, их подыскивая, - проговорил:
- А какая тебя ждет добыча, да, какая тебя ждет добыча, если ты перегонишь через
горы много-много слонов?
Ответа на вопрос так и не последовало.
Расчет йети оказался правильным.
Когда пятьсот сработанных на скорую руку слоновьих бобслеев-двоек, перевалив
через гребень, который располагался от йети всего в паре десятков футов, ринулись вниз
со скоростью шестьдесят миль в час, то пристегнутые всеми возможными ремнями,
ошалело трубящие погонщики увидели йети, только когда наткнулись на них...

Виктору удалось поспать всего пару часов, но, едва поднявшись, он тут же
почувствовал необыкновенный прилив бодрости и оптимизма.
Итак, все кончено. Жизнь выглядела вовсе не так удручающе. Этой ночью - ну, не
всей ночью, только в предутренние часы, Джинджер была с ним очень мила; а
заключенная в холме тайна - что бы она собой ни представляла - похоронена теперь
навеки.
"Человек не застрахован от всяких фокусов воображения, - подумал Виктор,
наполнив водой испещренную трещинками раковину и быстрыми движениями растирая
себе лицо. - Бывает, предадут земле какого-нибудь старого злого короля или
волшебника, а потом их призрак начинает шататься по окрестностям, вмешиваясь в
людские дела. Хорошо известный случай. Но я сомневаюсь, что какой-нибудь призрак
сумеет пролезть сквозь тысячетонные глыбы, которые завалили туннель".

Правда, на память ему тут же пришел отвратительно живой экран. Однако сейчас
даже он казался не таким уж жутким. Там, в холме, стояла абсолютная темнота, вдобавок
блуждали какие-то тени, сам Виктор был точно сжатая до крайности пружина - стоит ли
удивляться, если с ним случился самый обычный обман зрения? Положим, там еще были
скелеты, однако даже они утратили прежнюю зловещесть. Виктор знал, что иные
племенные вожди, уходя в мир иной из холодных степей, увлекали за собой в могилу
целые армии всадников на лошадях, чтобы те продолжали и впредь служить своему
повелителю. Вполне вероятно, что и здесь имел место подобный ритуал. Да, при ясном,
холодном свете дня все события решительно меняли свою окраску.
Вот именно, что при холодном... Так оно и было на самом деле.
В комнате царило то особое освещение, которое видишь, проснувшись однажды
зимним утром. И тогда ты твердо знаешь - за окном выпал снег. Этот свет почему-то
отрицает тень.
Виктор подошел к окну и увидел перед собой бледное серебристое зарево...
Голывуд куда-то исчез.
И тогда ночные призраки вновь обрушились на него. Так возвращается тьма, когда
гаснет свет.
"Минутку, минутку, - говорил себе Виктор, сдерживая панику. - Подумаешь,
туман. Ведь туман - это нормальная вещь, особенно на взморье. А переливается он так
потому, что его подсвечивает солнце. Ничего оккультного в этом тумане нет. Рассеянные
в воздухе капли влаги. И больше ничего, ничего..."
Он торопливо набросил на себя что-то, распахнул дверь в коридор и едва не
споткнулся о Гаспода, растянувшегося у порога самым задрипанным в мире ковриком.
Пес с трудом приподнял тело на передние лапы, остановил на Викторе желтоватое
око и пробормотал:
- Хочу, чтобы ты знал, приятель, я валяюсь тут, перед твоей дверью, вовсе не
потому, что всякая верная собака должна охранять своего хозяина и так далее. Это все
бред. Просто когда я вернулся сюда...
- Заткнись, Гаспод!
Виктор открыл дверь на улицу. Внутрь тотчас хлынул туман. В тумане чувствовался
некий естествоиспытательский душок - он хлынул внутрь с таким видом, будто давно
ждал, когда ему представится такая возможность.
- Туман как туман, - сказал Виктор вслух. - Вставай, собирайся. Ты помнишь -
мы едем сегодня в Анк-Морпорк.
- Голова... - простонал Гаспод. - Голова словно днище кошачьей корзины...
- Можешь поспать в телеге. Да и я тоже, если на то пошло.
Виктор ступил в серебристое марево. В следующий миг он уже не знал, где
находится. С разных сторон сквозь пелену мороси слепо таращились на него дома
Голывуда.
- Гаспод? - нерешительно окликнул он. Виктор встревожился не на шутку.
"Туман как туман, - повторил он еще раз. - Только почему-то кажется, что этот туман...
обитаем. Кажется, если он вдруг сейчас рассеется, я увижу множество разглядывающих
меня в упор людей. Причем разглядывающих снаружи. Странно все это. Я ведь и сам,
строго говоря, нахожусь снаружи, и еще снаружи нет ничего, ведь оно было бы снаружи
по отношению к снаружи. А туман все продолжает мерцать..."
- Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я взял на себя обязанности проводника,
- важно проговорил голос у его колена.
- Какое тихое, нежное утро! - проговорил Виктор как можно более беспечно. -
Этот туман скрывает все острые углы...
- Вот это точно! - с готовностью подхватил Гаспод. - А еще кажется, что со дна
морского явились ужасные чудища и истребили все живое, только мы с тобой остались.
- Закрой пасть!
В эту секунду в тумане вдруг проступили чьи-то огромные очертания. Однако по
мере приближения они уменьшились, и щупальца и антенны, на которые услужливо
намекало расшалившееся воображение Виктора, сменились относительно стандартными
конечностями, принадлежавшими Соллу Достаблю.
- Виктор? - произнес он, чуть помешкав.
- Солл!
Солл не скрывал своего о

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.