Жанр: Фантастика
Плоский мир 10. Движущиеся картинки
...рящей сейчас в противоположную
сторону. Он позволил себе расслабиться.
...Уамм... уамм...
Ваза отчаянно раскачивалась, растревоженная спрятанным в ее чреве непостижимым
механизмом. Казначей решился наклониться поближе... Да, действительно, такой
странный шипящий звук. Словно воздух сжимается и...
Одиннадцать шариков, один за другим, вспороли мешки с песком.
Ваза начала падать - в соответствии со знаменитым физическим законом. Но
вместо того, чтобы упасть на мешок, она упала прямо на казначея.
Минннь... минннь... миннн...
Казначей мигнул. Сделал шаг назад. И тоже упал.
Странные изменения реальности, возникшие в Голывуде, дали незаметные, но
коварные побеги, которые добрались до самого Анк-Морпорка. Над головой казначея
внезапно возникла пара певчих пташек, покружила с минуту и, прочирикав свое "фьюфью",
так же внезапно испарилась.
Гаспод лежал на песке и натужно сипел. Рядом, захлебываясь от нетерпеливого лая,
выплясывал Лэдди.
- Ну, все хорошо, что хорошо кончается, - проговорил наконец Гаспод, вставая на
лапы и стряхивая с себя пыль.
Лэдди продолжал фотогенично лаять и прыгать.
- Ну хватит, хватит уже, - вздохнул Гаспод. - Давай подумаем лучше, что у нас
сегодня на завтрак. Потом отдохнем часок-другой, ну а затем...
Лэдди зашелся лаем. Гаспод опять вздохнул.
- Ладно, ладно, - протянул он. - Будь по-твоему. Только спасибо тебе за это
никто не скажет, помяни мое слово.
Лэдди взял с места в карьер. Гаспод вразвалочку поковылял следом. Настоящим
сюрпризом для него стало то, что Лэдди, вдруг развернувшись, осторожно подхватил его
за загривок и помчался дальше.
- Ну да, ты большой, а я маленький, вот ничего и не могу сделать, - жаловался,
болтаясь из стороны в сторону, Гаспод. - Да нет же, не туда, не туда! Людей в это время
суток лучше ни о чем не просить. Нам помогут только тролли. Они уже успели продрать
глаза, а кроме того, лучших копщиков не найдешь. Так, теперь направо. Берем курс на
"Голубую Лаву", там мы все... вот проклятье!
До него наконец дошло, что ему придется прибегнуть к речи.
Причем сделать это публично.
Можно пускаться на чудеса изобретательности, скрывая свою ненормальность от
людей, но обязательно наступит день и час, когда тебя припрут к стенке обстоятельства,
когда тебе волей-неволей придется заговорить. Если он будет молчать, Виктор с этой
любительницей кошек навсегда останутся в той усыпальнице. Ведь Лэдди просто опустит
его к чьим-нибудь ногам и уставится на него с выжидательным видом. И в эту минуту
ему, Гасподу, придется объяснить суть дела. В общем, свои дни он будет доживать
этаким цирковым уродцем.
Лэдди рысью промчался по улице и влетел в "Голубую Лаву", битком набитую
завсегдатаями. Просочившись сквозь частокол колодообразных лодыжек к стойке, он
разразился призывным лаем, а потом бросил Гаспода на пол.
И вид у него действительно был выжидательный.
Гул разговоров немного стих.
- Это пес Лэдди, - заметил один из троллей. - Чего хочешь, пес?
Гаспод, неверной походкой подобравшись к ближайшему от себя троллю, деликатно
подергал за полу ветхой кольчуги.
- Прошу прощения, - сказал он.
- Это умная собака, понял? - проговорил другой тролль, с ленивым зевком пиная
Гаспода в бок. - Видел вчера его в клике. Он умеет исполнять команды и считать до
пяти.
- Это ровно на два больше, чем ты умеешь!
Острота имела шумный успех.* [По понятиям троллей, эта шутка была достойна
самого Оскара Уайльда.]
- Подожди, закрой пасть, - велел первый тролль. - По-моему, он хочет нам чтото
сказать.
- Прошу...
- Ты бы только видел, как эта собака прыгает и лает!
- Точно. Я и видел. В одном клике. Там дети в пещерах заблудились, и он к ним
людей привел...
- Дело в том, что...
Ближайший к нему тролль наморщил лоб:
- Зачем? Чтобы съесть их?
- Нет, чтобы вывести наружу.
- То есть типа барбекю?
- Прошу прощения...
Тут Гасподу снова врезали ногой по башке.
- Ты посмотри на него, может, он опять детей нашел? Туда-сюда ходит, на улицу
зовет. Он ведь умный пес.
- Пойдем, разберемся, - сказал первый тролль.
- Здорово. Давненько я не...
- Слушай, есть людей в Голывуде категорически запрещено. Это создает нам
дурную репутацию! Кремневая Лига по Защите Троллей тебя в порошок сотрет.
- Точно, а так ведь можно премию получить или ценный подарок.
- ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ...
- Правильно! А потом, если мы спасем детей, это будет... это будет... создание
положительного имиджа тролля, хороший, как его, публичный рилейшн.
- А если никого не спасем, в конце концов можно сожрать пса, правильно?
Трактир опустел. В нем остались лишь вечные облака дыма, котлы с плавящейся
троллевой снедью, Рубина, лениво соскребывающая застывшие остатки лавы с мисок, а
также мелкий, изъеденный блохами, затравленного вида пес.
И этот мелкий, изъеденный блохами, затравленного вида пес пребывал в тяжких
раздумьях.
Он пыталась определить разницу между "выглядеть Чудо-Псом" и "быть таковым".
- Вот паскудство, - наконец подвел итог пес.
Виктор помнил, что в детстве очень боялся тигров. Напрасно взрослые убеждали
его, что в радиусе трех тысяч миль никакого тигра не может быть в помине. Маленький
Виктор задавал вопрос:
- А между нашим городом и тем местом есть какое-нибудь море?
И когда взрослые говорили, что, дескать, моря, может, и нет, Виктор всегда отвечал:
- Значит, нас разделяет только расстояние... То же самое он мог бы сказать
применительно к тьме. Все жутковатые темные местечки одинаково жутковаты именно
благодаря природе тьмы. Тьма - везде, тьма - неизменна, тьма лишь поджидает, когда
исчезнет свет. Это как Подземельные Измерения - они только и ждут, когда в реальности
появится трещина.
Виктор покрепче обнял Джинджер.
- Не нужно, - сказала она. - Я уже взяла себя в руки.
- Молодец, - без особого воодушевления похвалил он.
- Да, но твои руки тоже обнимают меня.
Виктор попытался расслабиться.
- Тебе холодно? - спросила она.
- Немного. Здесь как-то сыро и промозгло.
- Значит, это твои зубы так скрежещут?
- А чьи же?.. О нет, - поспешно добавил он. - Лучше не отвечай.
- Знаешь, - сказала она спустя минуту-другую, - хоть убей, не помню, что я тебя
связывала. Я ни один узел толком завязать не умею.
- В этот раз у тебя все получилось.
- Помню только свой сон. Я слышала голос, который говорил мне, что я должна
кого-то разбудить... разбудить... того спящего!
Виктору тут же вспомнилась закованная в латы фигура, возлежавшая на надгробной
плите.
- А ты этого спящего хорошо разглядела? - спросил он. - Можешь описать его
внешность?
- Сегодня я его толком не рассмотрела, - задумчиво произнесла Джинджер. - Но
во сне он всегда чем-то похож на моего дядю Освальда.
И тогда Виктору вспомнился меч, который длиною превышал его собственный рост.
Удар такого меча отразить попросту невозможно - он разрубит пополам любое
препятствие. Он представил себе типа по имени Освальд с таким мечом в руке - и
содрогнулся. Картинка была не из приятных.
- А почему он напомнил тебе дядю Освальда? - полюбопытствовал Виктор.
- Потому, что дядя Освальд лежал так же неподвижно, как этот воин. Дело в том,
что своего дядю я видела всего раз в жизни. И случилось это на его похоронах.
Виктор открыл было рот - и тут услышал далекие, невнятные голоса. Несколько
глыб сдвинулись с места. И голос, прозвучав на сей раз гораздо ближе, сказал:
- Здравствуйте, дети! Выходите, дети, мы вас спасли.
- Это же Утес! - воскликнула Джинджер.
- Я бы узнал этот голос из тысячи! - вскричал Виктор. - Э-гей! Утес! Я здесь!
Это я, Виктор!
Повисла неуклюжая пауза. Но вскоре голос Утеса зазвучал во всю мощь:
- Это же мой друг Виктор!
- Значит, нам его есть нельзя?
- Никто не съест моего друга Виктора! Мы его быстро-быстро раскопаем!
Послышались скрежещущие звуки. Потом Виктор услышал, как какой-то другой
тролль сказал:
- И это называется известняк?! Гадость какая-то...
Скрежет возобновился. Вступил третий голос:
- Может, все-таки съедим их, а? Ведь никто ничего узнает.
- Ты - некультурный тролль! - рявкнул Утес. - Ты что говоришь? Если ты
начнешь есть людей, все будут смеяться над тобой, пальцами показывать, говорить: вот
какой глупый тролль, абсолютно не умеет вести себя. В итоге тебя лишат трех долларов в
день и отправят обратно в горы.
Виктор издал легкий смешок - по крайней мере, он надеялся, что смешок у него
получился.
- Помереть можно со смеху, правда? - повернулся он к Джинджер.
- Ага. Помереть.
- Уверяю тебя, вся эта людоедская болтовня - сплошная бравада. Они сейчас этим
почти не занимаются. Можешь не волноваться.
- Я и не волнуюсь. Я волнуюсь только из-за того, что по неизвестной мне причине
гуляю во сне. Ты сейчас заставил меня поверить, что я хочу разбудить того воина. Но ведь
это настоящий кошмар. Значит, с головой у меня что-то случилось.
Еще несколько глыб с грохотом сдвинулись с места.
- Как-то странно все это, - проговорил Виктор. - Видишь ли, в большинстве
случаев, когда люди одержимы... эт... гм... ну, то есть одержимость не предполагает
заботливого обращения с ближним, да и с самим собой тоже. Одним словом, одержимость
не стала бы тщательно связывать меня по рукам и по ногам. Просто врезала бы мне чемнибудь
по макушке, и все.
Он поискал в темноте ее ладонь.
- А этот человек на надгробной плите...
- Ну?
- Я уже видел его. В книге, которую нашел. Там масса картинок с его
изображением. Видимо, считалось, что он очень важный, потому и скрыли его за
воротами. Во всяком случае, мне кажется, именно об этом говорят пиктограммы. Врата...
человек. Человек по ту сторону врат. Пленник. Понимаешь, я теперь точно знаю, все эти
жрецы, или как их там, должны были делать свои обходы и совершать песнопения только
потому, что...
Как раз в этот миг ближайшая к его голове глыба отползла в сторону, открывая щель
для струйки жиденького света. Следом за светом ворвался Лэдди, который тут же, не
переставая лаять, попытался облизать Виктору лицо.
- Да, да! Хороший, хороший Лэдди! - говорил Виктор, пытаясь увернуться от его
приветствий. - Умница. Хорошая собака. Умница, Лэдди!
- Умница Лэдди! Лэдди умница!
От его лая откуда-то сверху посыпались мелкие камешки.
- Ага! - заорал Утес. - Вот они!
Тролли один за другим менялись у отверстия, из которого на них глазели Джинджер
и Виктор.
- Это не дети, - вдруг заметил тролль, сетовавший ранее на запрет к
употреблению "человеческой" пищи. - Жилы да кости...
- Слушай, я тебя предупредил. Забудь про людоедство. От этого большая беда
будет.
- А если по ноге от каждого? Это справедливо ведь...
Утес подхватил валун в полтонны весом, с задумчивым видом покатал его в ладони
и вдруг с такой силой хватил тролля по голове, что камень раскололся пополам.
- Я тебя предупреждал! - втолковывал он, нависая над распластавшимся телом. -
Из-за плохих троллей все хорошие тролли страдают. У нас какая цель? Занять свое место
в плеяде разумных существ Плоского мира. Но с такими глупыми троллями, как ты, мы
ничего не займем.
Он просунул руку в маленькую расщелину и собственноручно извлек на свет
Виктора.
- Ух! Спасибо, Утес. Там, кстати, еще Джинджер осталась...
Утес по-свойски пихнул Виктора локтем в бок, чуть не сломав ему несколько ребер.
- Понимаю, понимаю, - сказал Утес. - Красивый у нее писуар... Ты только
отыскал хорошее местечко, чтобы справиться о здоровье ее родителей, весь Диск
крутился только для вас двоих...
Остальные тролли понимающе оскалились.
- Ну, как тебе сказать...
- Это ложь! - вскричала Джинджер. - Все было совсем иначе! Мы даже не...
Тролли помогли ей спрыгнуть на землю.
- Не надо, не надо! - решительно возразил ей Виктор, подавая отчаянные знаки
руками и бровями. - Это абсолютная правда. Утес, ты угадал.
- Знаем, - промолвил один из троллей, что стоял за спиной Утеса. - Видел я
этого парня в кликах. Он ее там целовал, а потом всегда куда-нибудь умыкал.
- Слушай, ты... - заговорила Джинджер.
- Ладно, давайте отсюда уходить, - сказал Утес. - Потолок ни на чем не
держится. Того и гляди упадет.
Виктор поднял глаза к потолку. С некоторых выступов сочилась вниз зловещая
капель.
- Ты прав, - сказал он.
Он схватил за руку Джинджер и, не обращая внимания на ее протесты, решительно
потащил девушку к выходу. Тролли тем временем обступили растянувшегося на земле
товарища, который, будучи некультурным троллем, не знал, как вести себя по-вежливому.
- Как это мерзко, - процедила Джинджер. - Ты им еще поддакивал...
- Замолчи! - отрубил Виктор. - Что бы ты от меня хотела? Какое объяснение, потвоему,
их бы удовлетворило? Какую версию мы должны предложить человечеству?
Джинджер замешкалась.
- Допустим, ты прав, - сказала она. - Но все-таки можно было изобрести какуюнибудь
историю. Рассказал бы им, что мы искали в пещере... ну, не знаю... каких-нибудь
окаменелых животных.
Голос ее заметно подсел к концу фразы.
- Прекрасно! Посреди ночи девушка в одном шелковом писуаре идет искать
окаменелых животных... Кстати, что он имел в виду под писуаром?
- Думаю, все же пеньюар.
- Ладно, давай поспешим в город. А потом, может, я еще сумею поспать пару
часиков...
- В каком смысле - потом?
- В том смысле, что нам сейчас придется угощать наших спасителей...
У них за спинами раздался ужасающий рокот. Ураган пыли вырвался из двери,
взметнулся над холмом и окутал с ног до головы троллей. То обвалилась оставшаяся часть
туннеля.
- Вот так-то, - вздохнул Виктор. - Все кончено. Надеюсь, ты объяснишь это
своей составляющей, которая так любит гулять по ночам? Скажи ей, что больше ходить
сюда не надо, потому что некуда. Здесь только могила. Все кончено. К моему счастью.
Такой трактир несложно найти в любом городе. Он всегда скудно освещен.
Посетители, хоть и говорят без умолку, услышанными быть не рассчитывают - да их
никто и не слушает. Они общаются со своим ущемленным самолюбием. В такие трактиры
стекаются неприкаянные, побитые судьбой личности, а иногда и обыкновенные люди,
которых злые силы временно вывели за пределы трассы, заставив пройти техосмотр.
Держать такие трактиры - дело очень выгодное.
Вот и этим утром плакальщики уже облепили стойку. Каждый завернулся в свою
скорбь, как в одеяло, ибо каждый, разумеется, считал себя самым несчастливым
человеком на свете.
- Ведь это мое детище! - мрачно восклицал Зильберкит. - Я полагал, что оно
будет нести просветительскую миссию. Расширять кругозор человека: Я даже не думал,
что это превратится... превратится в зрелище! Тысяча слонов! - ядовито добавил он.
- Точно, так и есть, - поддержал его Детрит. - Она сама не знает, чего хочет. Я
сделаю, что она хочет, а она говорит: нет, так неправильно, ты глупый тролль, не знаешь,
как красиво делать, не знаешь, что девушки любят. Она мне говорит: девушки любят
кушать такие липкие штучки в коробках, а на коробке бантики. Я ей принес коробку с
бантиком, она только коробку открыла, да как закричит, я, говорит, не велела тебе лошадь
свежевать. В общем, сама не знает, чего хочет.
- Верно, - согласился с ним голос из-под зильберкитова табурета. - Ох, как они
бы запели, если бы я плюнул на все и к волкам ушел...
- Правильно! - подхватил Зильберкит. - Вот, например, эти "Поднятые
ураганом". Это ведь клевета на действительность. Ничего общего с исторической
правдой. Ложь от начала и до конца.
- Понятно, - вторил ему Детрит. - Или вдруг скажет мне: девушки любят, когда
музыка под окном играет. Я давай музыку под окном играть, а тут во всех домах люди
проснулись, кричат из окон: ты, паршивый тролль, почему камнями гремишь в самую
середину ночи? А она не выглянула, даже не проснулась.
- Да, не говори, - вздохнул Зильберкит.
- Да, не говори, - вздохнул Детрит.
- Да, не говори, - вздохнул голос из-под табурета.
Владелец заведения вид имел весьма благодушный. Не так трудно сохранять
благодушие, когда все твои посетители исполняют роль громоотводов по отношению к
любой напасти, какой только случится оказаться рядом. Он находил излишним
обращаться с призывами наподобие: "Перестань, в жизни существует немало светлых
сторон", поскольку таковых не существовало по определению, или: "Расслабься, самого
страшного еще не произошло", потому что дело, как правило, обстояло прямо
противоположным образом. Как следствие, он видел свою задачу лишь в том, чтобы
поддерживать бесперебойную подачу выпивки.
Но этим утром он чувствовал себя немного не в своей тарелке. В трактире, казалось
ему, находится некий неучтенный посетитель - не считая того, кто постоянно говорил
из-под табурета. У него возникло стойкое ощущение, что он то и дело подает лишнюю
порцию выпивки, получает за нее деньги - и более того, даже поддерживает беседу с
этим необычайным клиентом. Который, однако, оставался невидимым. Хозяин трактира
плохо понимал, что именно он должен видеть. И с кем именно поддерживает беседу.
Он прошел к дальнему краю стойки.
С другого края к нему подъехал пустой стакан.
- ПОВТОРИ ЕЩЕ РАЗ, - услышал он из темноты.
- Гм, пожалуйста. Запросто. Что пьем?
- ВСЕ ПОДРЯД.
Трактирщик налил в стакан порцию рома. Стакан отправился в обратном
направлении.
Трактирщик отчаянно искал подходящую реплику. Его вдруг охватил леденящий
ужас.
- Что-то не видно вас... в последнее время, - пробормотал он.
- МНЕ НРАВИТСЯ ЗДЕШНЯЯ АТМОСФЕРА. ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРИ.
- В Голывуде работаете, или как? - спросил трактирщик, доверху наполняя
стакан.
Стакан тут же исчез.
- ДАВНО ЗДЕСЬ НЕ БЫВАЛ. ЕЩЕ РАЗ.
Трактирщик немного помешкал. В душе он был добрый малый.
- Может, закончим? - спросил он.
- Я ЗНАЮ, КОГДА НУЖНО БУДЕТ ЗАКАНЧИВАТЬ.
- Так все клиенты говорят.
- Я ЗНАЮ, КОГДА ВСЕ ЗАКОНЧАТ.
Что-то в этом голосе было непостижимое и жуткое. Трактирщик не смог бы
поручиться, что внимает ему с помощью слуховых органов.
- А, понятно, - сказал он. - Ну что ж... Еще раз?
- НЕТ. ЗАВТРА ОЧЕНЬ НАСЫЩЕННЫЙ ДЕНЬ. СДАЧУ ОСТАВЬ СЕБЕ.
Россыпь монет загромыхала по стойке. Каждая из них на ощупь была холодной, как
льдинка, а большинство были вдобавок с прозеленью.
- Э-э... - сказал было трактирщик. Дверь открылась и снова захлопнулась, но
помещение, несмотря на знойную ночь, обдало чьим-то холодным дыханием.
Трактирщик принялся бешено растирать стойку, тщательно избегая при этом
касаться монет.
- Постоишь столько лет за стойкой, на таких типов насмотришься...
И тут над самым его ухом прозвучал голос:
- СОВСЕМ ЗАБЫЛ. МНЕ ЕЩЕ ПАКЕТИК С ОРЕШКАМИ, ПОЖАЛУЙСТА.
Снег сверкал на обращенных по вращению отрогах Овцепикских гор, этого
гигантского хребта, что, пролегая через весь Диск, в одном месте изгибается, обходя
Круглое море, и служит естественной стеной, разделяющей Клатч и огромную равнину
Сто.
Эти места служат обиталищем распоясавшимся ледникам, затаившимся обвалам и
высоким, безмолвным снежным равнинам.
А еще здесь обитают йети. Йети, представляющие высокогорный подвид семейства
троллей, слыхом не слыхивали о том, что людоедство безнадежно вышло из моды. Их
мнение по данному вопросу таково: ешь что шевелится. Если не шевелится, подожди,
пока шевельнется. И тогда ешь.
В тот день им не давали покоя странные звуки. Эхо хороводами гуляло по
вечномерзлым хребтам от одной вершины к другой и в конце концов слилось в густой,
непрерывный рокот.
- Мой брат говорит, это очень большие звери. Эти слоны. Большие и серые, -
поведал один йети, лениво ковыряя в зубе с дыркой.
- Больше нас? - спросил его другой йети.
- Почти что больше нас, - уточнил первый йети. - Но их там целая орда. Брат
сказал - даже сосчитать не смог.
Второй йети втянул ноздрями воздух и, похоже, погрузился в раздумья.
- Да уж, конечно, - угрюмо заключил он. - Твой брат больше чем до одного
вообще считать не умеет.
- Говорит - слонов там очень много. Такой жирный серый зверь в горы лезет.
Большой и неповоротливый. И каждый на спине тащит много уграа.
- Угу.
Первый тролль показал приятелю на огромное пологое пространство, похороненное
в плотном снегу.
- Хорошо сегодня. Глубоко! Быстро здесь ни один зверь не ходит. Мы с тобой в
снегу ляжем, они нас заметят, только когда наткнутся на нас. И тут они испугаются, как
дурностаи. И будет у нас сегодня день Большой Жратвы! - Он решительно махнул
лапами. - Тяжелый такой зверь, брат сказал. Быстро не ходит, вот увидишь.
Другой йети пожал плечами.
- Ну, давай попробуем, - рыкнул он, перекрывая катящийся на них грозный рев.
И они залегли в снегу, благо белая шерсть на шкурах мигом превратила их в два
малозаметных сугроба. То был прием, который неустанно шлифовался,
совершенствовался и в течение тысяч лет передавался от отца к сыну, - хотя на этом
поколении эстафете суждено было оборваться.
Йети замерли.
С нарастающим ревом к ним приближалось полчище слонов.
Наконец первый тролль, тщательно выговаривая слова, - до этого он немало
потрудился, их подыскивая, - проговорил:
- А какая тебя ждет добыча, да, какая тебя ждет добыча, если ты перегонишь через
горы много-много слонов?
Ответа на вопрос так и не последовало.
Расчет йети оказался правильным.
Когда пятьсот сработанных на скорую руку слоновьих бобслеев-двоек, перевалив
через гребень, который располагался от йети всего в паре десятков футов, ринулись вниз
со скоростью шестьдесят миль в час, то пристегнутые всеми возможными ремнями,
ошалело трубящие погонщики увидели йети, только когда наткнулись на них...
Виктору удалось поспать всего пару часов, но, едва поднявшись, он тут же
почувствовал необыкновенный прилив бодрости и оптимизма.
Итак, все кончено. Жизнь выглядела вовсе не так удручающе. Этой ночью - ну, не
всей ночью, только в предутренние часы, Джинджер была с ним очень мила; а
заключенная в холме тайна - что бы она собой ни представляла - похоронена теперь
навеки.
"Человек не застрахован от всяких фокусов воображения, - подумал Виктор,
наполнив водой испещренную трещинками раковину и быстрыми движениями растирая
себе лицо. - Бывает, предадут земле какого-нибудь старого злого короля или
волшебника, а потом их призрак начинает шататься по окрестностям, вмешиваясь в
людские дела. Хорошо известный случай. Но я сомневаюсь, что какой-нибудь призрак
сумеет пролезть сквозь тысячетонные глыбы, которые завалили туннель".
Правда, на память ему тут же пришел отвратительно живой экран. Однако сейчас
даже он казался не таким уж жутким. Там, в холме, стояла абсолютная темнота, вдобавок
блуждали какие-то тени, сам Виктор был точно сжатая до крайности пружина - стоит ли
удивляться, если с ним случился самый обычный обман зрения? Положим, там еще были
скелеты, однако даже они утратили прежнюю зловещесть. Виктор знал, что иные
племенные вожди, уходя в мир иной из холодных степей, увлекали за собой в могилу
целые армии всадников на лошадях, чтобы те продолжали и впредь служить своему
повелителю. Вполне вероятно, что и здесь имел место подобный ритуал. Да, при ясном,
холодном свете дня все события решительно меняли свою окраску.
Вот именно, что при холодном... Так оно и было на самом деле.
В комнате царило то особое освещение, которое видишь, проснувшись однажды
зимним утром. И тогда ты твердо знаешь - за окном выпал снег. Этот свет почему-то
отрицает тень.
Виктор подошел к окну и увидел перед собой бледное серебристое зарево...
Голывуд куда-то исчез.
И тогда ночные призраки вновь обрушились на него. Так возвращается тьма, когда
гаснет свет.
"Минутку, минутку, - говорил себе Виктор, сдерживая панику. - Подумаешь,
туман. Ведь туман - это нормальная вещь, особенно на взморье. А переливается он так
потому, что его подсвечивает солнце. Ничего оккультного в этом тумане нет. Рассеянные
в воздухе капли влаги. И больше ничего, ничего..."
Он торопливо набросил на себя что-то, распахнул дверь в коридор и едва не
споткнулся о Гаспода, растянувшегося у порога самым задрипанным в мире ковриком.
Пес с трудом приподнял тело на передние лапы, остановил на Викторе желтоватое
око и пробормотал:
- Хочу, чтобы ты знал, приятель, я валяюсь тут, перед твоей дверью, вовсе не
потому, что всякая верная собака должна охранять своего хозяина и так далее. Это все
бред. Просто когда я вернулся сюда...
- Заткнись, Гаспод!
Виктор открыл дверь на улицу. Внутрь тотчас хлынул туман. В тумане чувствовался
некий естествоиспытательский душок - он хлынул внутрь с таким видом, будто давно
ждал, когда ему представится такая возможность.
- Туман как туман, - сказал Виктор вслух. - Вставай, собирайся. Ты помнишь -
мы едем сегодня в Анк-Морпорк.
- Голова... - простонал Гаспод. - Голова словно днище кошачьей корзины...
- Можешь поспать в телеге. Да и я тоже, если на то пошло.
Виктор ступил в серебристое марево. В следующий миг он уже не знал, где
находится. С разных сторон сквозь пелену мороси слепо таращились на него дома
Голывуда.
- Гаспод? - нерешительно окликнул он. Виктор встревожился не на шутку.
"Туман как туман, - повторил он еще раз. - Только почему-то кажется, что этот туман...
обитаем. Кажется, если он вдруг сейчас рассеется, я увижу множество разглядывающих
меня в упор людей. Причем разглядывающих снаружи. Странно все это. Я ведь и сам,
строго говоря, нахожусь снаружи, и еще снаружи нет ничего, ведь оно было бы снаружи
по отношению к снаружи. А туман все продолжает мерцать..."
- Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я взял на себя обязанности проводника,
- важно проговорил голос у его колена.
- Какое тихое, нежное утро! - проговорил Виктор как можно более беспечно. -
Этот туман скрывает все острые углы...
- Вот это точно! - с готовностью подхватил Гаспод. - А еще кажется, что со дна
морского явились ужасные чудища и истребили все живое, только мы с тобой остались.
- Закрой пасть!
В эту секунду в тумане вдруг проступили чьи-то огромные очертания. Однако по
мере приближения они уменьшились, и щупальца и антенны, на которые услужливо
намекало расшалившееся воображение Виктора, сменились относительно стандартными
конечностями, принадлежавшими Соллу Достаблю.
- Виктор? - произнес он, чуть помешкав.
- Солл!
Солл не скрывал своего о
...Закладка в соц.сетях
