Жанр: Фантастика
Плоский мир 10. Движущиеся картинки
...ю.
- Тогда пусть твои двуногие разбираются побыстрее в происходящем, чтобы мы
домой могли вернуться, - огрызнулась мышь. - Этот твой парень совсем ничего не
делает. Абсолютно бесполезная особь.
- У парня сейчас любовь, - объяснил Гаспод. - Это штука заковыристая.
- Я знаю, что такое любовь, - сочувственно промолвил кот. - Это когда в тебя
старыми башмаками швыряют и холодной водой с балконов обливают.
- Старыми башмаками? - хихикнула Мышь.
- Лично со мной, когда я влюблялся, обращались именно так, - хмуро проговорил
кот.
- У людей все иначе, - туманно заметил Гаспод. - Башмаками никто не швыряет
и водой не поливает. Но в ход идут цветы, а потом всякая грызня, брань... Ну и так далее.
Животные обменялись безрадостными взорами.
- Я наблюдала за ними немного, - вмешалась Писк. - Она считает его полным
придурком.
- Это часть особого ритуала, - подтвердил Гаспод. - Роман называется.
Кот повел лопатками:
- Не, я предпочитаю башмак. Во всяком случае, иногда можно угадать, откуда он
прилетит.
Мир впитывал в себя буйный дух Голывуда, текущий уже не струйкой, но потоком.
Этот дух отравлял кровь людям, не щадил даже животных. Рукояторы вращали свои
рукоятки, и дух прибывал. Плотники заколачивали гвозди, и Голывуд строился. Боргль
заправлял им свой бульон; Голывуд проник в песок, растворялся в воздухе. Голывуд рос
на глазах.
Он приближался к расцвету.
Достабль, или С.Р.Б.Н., как он нынче предпочитал называться, оторвал голову от
подушки и начал всматриваться в темноту.
В голове у него полыхал город.
Судорожными движениями нащупав у изголовья кровати спички, он с нескольких
попыток сумел зажечь свечу и наконец обнаружил перо.
Бумаги, правда, поблизости не было. А ведь он не уставал внушать своим
приближенным, что бумага всегда должна находиться у изголовья его кровати - на
случай, если его во время сна посетит какая-нибудь идея. Известно, что лучшие идеи
обыкновенно наведываются в голову во сне.
По крайней мере, перо и чернила были под рукой.
Перед глазами мельтешили образы. Если не ухватить их сию же минуту, они уйдут
навсегда.
Достабль зажал в кулаке перо и принялся черкать им по простыням.
Итак, Мущина и Женщина, Объятые Пламинем Страсти в Гораде, Расколатом
Гаражданской Войной!
Перо с трудом прокладывало себе путь по шершавой поверхности материи.
Да! Да, вот оно!
Вот тут он задаст им жару - всем этим строителям пирамид из пластика и дворцов
из картона. Он такое сделает, что на него всю жизнь будут оглядываться. Наступит
время, кто-то напишет историю Голывуда, а на это все будут кивать и говорить: да,
дескать, эта картинка - всем картинкам картинка.
Тролли! Дым сражений! Любовь и страсть! Мужчины с подкрученными усами!
Наемники, охотники за удачей! И главное - женщина, которая борется за своего... за
свою... Достабль чуть помешкал - за то, чтобы удержать при себе кого-то там, кого она
полюбила, кто он такой, еще успеем придумать.
Перо заскрежетало, оставило кляксу, метнулось вперед и понеслось бешеным
аллюром.
Брат ополчился на брата! Дамы в кринолиновых юбках хлещут мужчин по
физиономиям! Могучий и знатный род приходит в упадок!
Огромный город объят пламенем. ("Объят, - вписал он ремарку, - не страстью, а
пламенем!")
А что, если...
Он прикусил губу.
Правильно. В точку. Как он мечтал об этой минуте! Да, тысячу раз да!
Да - тысяче слонов!
Позже Солл Достабль скажет ему:
- Клянусь богами, дядя, Анк-Морпоркская Гражданская война - это задумано
гениально! Замечательный эпизод истории. Но проблема в другом. Историки говорят, что
слонов они на той войне не заметили.
- Война была большая, - возражал ему До-сабль. - За всем не уследишь.
- За тысячей слонов уж как-нибудь уследили бы!
- Так. Кто управляет студией?
- Но послушай...
- Нет, это ты послушай! - рявкнул Достабль. - Может, историки и не видели
тысячу слонов, зато у нас с тобой эти слоны есть. Тысяча слонов - ближе к правде
жизни, понял?!
Бешеные каракули Достабля незаметно покрыли всю простыню; закончив самую
нижнюю строку, он продолжил свой труд на деревянной спинке кровати.
О боги, вот это будет вещь! Это вам не уличные драки снимать. Здесь нужно будет
задействовать весь штат рукояторов Голывуда.
Достабль оторвался от своей писанины, пыхтя от возбуждения и переутомления.
Картинка сложилась. Дальше можно было не продолжать.
Оставалось разве что придумать название. Оно должно быть хлестким. Таким, чтобы
люди запоминали его с первого раза. В этом названии - он поковырял подбородок пером
- должен быть намек на то, что, мол, великий катаклизм истории, словно карточные
домики, в два счета порушит судьбы и чаяния простых смертных. Ага, катаклизм... Буря
- образ что надо. Буря - это гром, это молния, это дождь, ветер...
Ветер! Вот оно, вот оно!
Он подполз к дальней кромке простыни и с величайшим старанием начертал:
" ПОДНЯТЫЕ УРАГАНОМ".
Виктор долго пытался уснуть, ворочаясь на своем узком ложе. Мозг его, наполовину
отключившись, легко пропускал через себя различные видения: здесь были гонки на
колесницах, стремительно несущиеся пиратские суда, потом еще что-то, не подлежащее
опознанию... Но все это вертелось вокруг какой-то ужасной твари, которая взбиралась на
башню. Тварь была исполинской и очень мерзкой; нагло осклабившись, она взирала на
мир с вызовом. Кричала какая-то девушка...
Виктор рывком сел в постели; по телу ручьями стекал пот.
Спустя пару минут он опустил ноги на пол и подошел к окну.
Над раскиданными у его подножия огоньками вздымался Голывудский холм,
овеянный подсвеченной утренней дымкой. День, как всегда, обещал быть погожим.
Огромными, невидимыми, золотистыми волнами хлынули в город голывудские
грезы.
Они и принесли в город Нечто.
Это нечто никогда, ни единого раза не видело снов. Оно вообще не знало, что такое
сон.
Поднявшись с постели, Джинджер тоже рассматривала в окно холм, только вряд ли
она его увидела. Смотря прямо перед собой, она подошла к дверям, спустилась по
лестнице и ступила в предрассветный сумрак.
Пес, кот и мышь, укрывшиеся в тенях, проводили удаляющуюся по аллее Джинджер
внимательными взглядами.
- Заметили, какие у нее были глаза? - спросил Гаспод.
- Они пылали! - проговорил кот. - Просто кошмар!
- Она собирается подняться на холм, - сказал Гаспод. - И мне это не нравится.
- А что тут такого? - удивилась Писк. - Она постоянно туда ходит. Каждую ночь
бродит там с загадочным видом.
- Что?!
- Повторяю, каждую ночь. Но мы сочли, что у нее тоже этот, как его, романс.
- Да по одной ее походке видно, что тут что-то не то! - в отчаянии взвыл Гаспод.
- Это вообще на походку не похоже, она не идет, а вышагивает. Словно повинуется
какому-то внутреннему голосу, который подсказывает ей дорогу.
- И не смотри на меня так, - рявкнула в ответ Писк. - Насколько мне известно,
между "вышагивать" и "ходить" почти никакой разницы.
- А ее лицо? Вы вообще куда смотрели?
- А что лицо? Такие лица у большинства людей. Все они ненормальные.
Гаспод перебирал в уме варианты. Вариантов почти что не было. Самый очевидный
заключался в том, чтобы найти Виктора и немедленно тащить его сюда. Но этот вариант
он забраковал. Именно такой выход выбрал бы Лэдди, который без человека шагу ступить
не мог. Предполагается, что основная задача собаки, столкнувшейся с какой-то
проблемой, состоит в том, чтобы придумать, как бы поскорее привести человека, который
мигом все решит.
Гаспод быстрыми семенящими шажками догнал Джинджер и вцепился зубами в
полу ночного халата. Однако девушка даже не замедлила движения, увлекая
упирающегося пса за собой. Кот отвратительно захихикал.
- Э-эй, пора вставать! - рявкнул Гаспод, разжимая челюсти.
Джинджер шла не оборачиваясь.
- Ну что? - промяукал кот. - Видишь? Думают, что если они в картинки попали,
то им теперь все можно.
- Я пойду за ней, - сказал Гаспод. - Нельзя порядочным девушкам ходить одним
ночью.
- Вот в этом все собаки, - обратился кот к Писк. - Вечно к людям
подлизываются. Помяни мое слово, свой алмазный ошейник и именную миску он
получит.
- Тебе, котик, мех на твоей поганой шкуре стал мешать? - прорычал Гаспод,
обнажая щербатые десны.
- Что за отношение?! - возмутился кот, презрительно задирая морду. - Пойдем,
Писк. Наша мусорная свалка не лучшее место для существования, но помоями там
обливают реже.
Они развернулись, и Гаспод некоторое время свирепо таращился им вслед.
- Шагайте, шагайте! - крикнул он им вдогонку, а сам припустил следом за
Джинджер.
Сейчас он себя ненавидел. "Будь я волком, - размышлял он, - которым с
формальной точки зрения я и являюсь, я бы порвал этого наглого кота в клочки - или как
там это называется. Каждый знает, нельзя допускать, чтобы девушка ходила в одиночку
по таким опасным местам. Да, я мог бы кинуться на него, мог бы, но не стал, решил, что
это не лучший выход. И вовсе я не собираюсь присматривать за ней. Да, Виктор велел мне
приглядеть за Джинджер. Но я никогда не опущусь до того, чтобы исполнять человечьи
приказы. Этого вы от меня не дождетесь. Еще всякие двуногие будут мне приказывать.
Глотку сорвут, оравши. Ха.
Но если с ней вдруг что-то случится, он же голову от горя потеряет, позабудет обо
всем на свете - и меня кормить забудет. Не то чтобы приличный пес нуждался в
человечьей кормежке, я ведь могу и олениной питаться. Да, могу, загоню оленя, прыгну
ему на спину, перегрызу позвонки и буду питаться. Вот только из тарелки сподручнее..."
Джинджер не сбавляла шаг. Гаспод, свесив наружу язык, напрягал все силы, чтобы
не отстать. Голова у него жутко болела.
Несколько раз он опасливо осматривался, проверяя, не видят ли его другие собаки.
Если б это случилось, он всегда смог бы оправдаться тем, что, дескать, преследовал ее, а
она от него убегала. Что и соответствовало действительности. Вот-вот. Все хорошо, вот
только дыхалка подводит - у него и в молодые годы с дыханием было не все ладно.
Держать дистанцию становилось все труднее. Могла бы и сбавить шаг, о других
подумать...
Джинджер уже взбиралась по склону холма.
Гаспод хотел было залаять - а если бы кому-то вздумалось попрекнуть его этим, он
бы отговорился тем, что хотел ее напугать... Но воздуха в легких хватило только на
жалкий хрип.
Справившись с подъемом, Джинджер начала спускаться в небольшую, окруженную
со всех сторон деревьями лощину.
Гаспод прыгнул вниз, с трудом удержался на ногах и уже открыл пасть, чтобы
прохрипеть предупреждение - как вдруг замер, точно проглотил язык.
Ибо щель между дверью и косяком стала на несколько дюймов шире. Медленной
струйкой песок катился по склону холма.
А кроме того, Гаспод ясно слышал голоса, изрекающие, как ему показалось, не
слова, но предтечи слов, чистый смысл, ничем не прикрытый. Гудение наполнило его
голову, словно Гаспода окружил рой комаров, вымаливающих что-то, о чем-то
упрашивающих, и вдруг...
...Он превратился в самого знаменитого пса на всем Плоском мире. Свалявшиеся
клубки шерсти были заботливо распутаны, а вылинявшие проплешины покрылись
дивными кудряшками; мех буквально лоснился на его необъяснимо пружинистом, легком
теле; пасть наполнилась здоровыми, крепкими зубами. Одно за другим ему подносили
блюда, дымящиеся не многоцветными органами неизвестного происхождения,
составлявшими львиную долю его обычного рациона, но жареными отбивными из разных
сортов мяса, которые запивал он сладкими лимонадами - ах, нет, не лимонадами, пивом
из кубка, на котором было выгравировано его имя. Манящие запахи, клубящиеся в
воздухе, возвещали о том, что собаки прекрасного пола ждут случая свести с ним
знакомство, но не раньше чем он отобедает и утолит жажду. Сотням тысяч людей он
внушал самое настоящее восхищение. И ошейник был у него именной...
Стоп, этого не может быть. Только не ошейник. Этак он в два счета превратится в
комнатную игрушку. Никаких ошейников.
Картина мигом изменилась, и тут же ему предстало следующее видение...
...Стая выскочила из темноты, мимо пронеслись запорошенные снегом деревья; в
пастях сверкали обнаженные клыки; мощные лапы легко несли вперед поджарое, сильное
тело. Сидящие в санях люди изо всех сил погоняли лошадей, но они были обречены.
Полозья наскочили на спрятавшийся в снегу сук, и один человек выпал из саней - он
лежал на снегу, испуская страшные вопли, а волки во главе с Гасподом уже устремились к
нему...
"Тоже какая-то ерунда, - нетерпеливо подумал он. - Поедание двуногих -
атавизм какой-то. Да, пахнут они заманчиво, но чтобы есть их?.."
Конфликт основных инстинктов едва не закоротил его шизофренирующий собачий
мозг.
Раздосадованные голоса оставили свои домогательства и переключились на
Джинджер, которая механическими движениями пыталась выгребать песок из-под двери.
Одна из личных блох Гаспода пребольно укусила хозяина. Вероятно, в этот самый
миг она возомнила себя самой могущественной блохой на всем белом свете. Он
машинально задрал лапу, чтобы почесаться. И наваждение разом развеялось.
Он сморгнул.
- Вот проклятье! - взвыл он.
Так вот что происходит с людьми! Любопытно, а какие грезы видит эта девушка?
Шерсть на загривке Гаспода встала дыбом.
Здесь не потребовались неведомые науке, загадочные животные инстинкты. Хватило
самых обычных, ежедневных инстинктов, чтобы он перепугался до смерти. По другую
сторону двери притаилось нечто чудовищное.
И она пыталась выпустить это наружу.
Он обязан ее разбудить.
Укусить? Не лучший выход. Зубы у него были не в лучшей форме. Лай здесь тоже
вряд ли поможет. Оставалось одно...
Песок неохотно расступился под его лапами. Вероятно, его одолевали грезы о
скором превращении в гордую скалу. Чахлого вида деревца, окружавшие впадину,
тешились мечтами о секвойной будущности. Даже самый воздух, обвевавший его голову,
вел себя крайне странно - но вопроса, о чем именно мечтал воздух, мы касаться не
станем.
Гаспод подошел к Джинджер и ткнулся носом в ее колени.
Вселенная знает немало жутких способов выведения человека из состояния сна. В их
число входят: толпа незваных гостей, вваливающаяся в вашу квартиру; истошный вой
пожарной сирены, осознание того, что сегодня ведь понедельник, который в пятницу
вечером казался таким невероятно далеким. На этом фоне влажный собачий нос не самое
страшное бедствие, однако его особая, неповторимая мокрость хорошо известна знатокам
убийственных ощущений, а также владельцам собак. Любовно приложенный к вашему
телу кусочек полуразмороженной печенки чем-то напомнит вам собачий нос.
Джинджер сморгнула.
Искра в глазах разом пропала. Девушка медленно опустила глаза; выражение
нечеловеческого ужаса сменилось на ее лице крайним изумлением. Когда же Джинджер
наконец признала таращащегося на нее Гаспода, изумление сменилось привычным,
земным испугом.
- Алло, - скалясь, окликнул Гаспод.
Она попятилась, в страхе заслоняясь руками от этого ужасного явления. Сквозь ее
пальцы посыпался песок. Изумленным взглядом она проводила последние песчинки,
после чего снова посмотрела на Гаспода.
- Ну и ужас! - выдавила она. - Что вообще происходит? Что со мной? Почему я
здесь? - И вдруг она прижала ладони к лицу. - О нет! - прошептала она. - Опять!
С минуту она смотрела на пса, затем подняла взгляд на дверь, после чего резко
развернулась, подхватила полы своего халата и устремилась к городу, скрывшись в
предрассветной дымке.
"Какая-то здесь тварь обитает, - подумал Гаспод. - Что-нибудь этакое, с
щупальцами, имеющее привычку сдирать с жертв кожу. Одним словом, если вы отыщете
какую-нибудь таинственную дверцу, ведущую вглубь старого холма, не ждите, что мразь,
которая оттуда вылезет, будет белой и пушистой. Человеку лучше вообще не встречаться
с такими тварями. И собаке тоже. И все же неужели она не..."
И не переставая бурчать, он засеменил к городу.
Дверь за его спиной приоткрылась еще на сотую долю дюйма.
Голывуд проснулся значительно раньше Виктора, и утреннее небо уже наполнилось
стуком молотков. У арочного въезда в "Мышиный Век Пикчерз" выстроилась длинная
очередь груженых лесом фургонов. Спешащая куда-то толпа штукатурщиков и плотников
едва не сбила Виктора с ног и оттерла к стене. А за стенами Голывуда суматошно
носились десятки рабочих, обегая спорящих друг с другом С.Р.Б.Н. Достабля и
Зильберкита.
Виктор подошел к ним в тот самый момент, когда Зильберкит, задыхаясь от
изумления, воскликнул:
- Что, целый город?!
- Окраины можно не возводить, - заявил Достабль. - Но центр должен быть
выстроен полностью. И дворец, и Университет, и здания гильдий - все, как в настоящем
городе, все на своих местах, понял?
Лицо Достабля полыхало багровой краской. За его спиной подобно официанту с
подносом прохаживался тролль Детрит, терпеливо удерживающий над головой на своей
страшных размеров руке предмет, который во всем напоминал кровать. Виктор не сразу
сообразил, что вся кровать покрыта какими-то словами. В руках Достабль сжимал
исписанную простыню.
- Но бюджет... - пытался возразить Зильберкит.
- Деньги как-нибудь найдем, - холодно отвечал Достабль.
Даже если бы Достабль заявился к нему в женском наряде, Зильберкит и то был бы
меньше шокирован. Зильберкит попробовал поторговаться:
- Ну... если ты все уже решил...
- Значит, договорились!
- ...Я подумал, что, может, мы сделаем на этих декорациях не один, а несколько
кликов, чем и компенсируем затраты. А еще можно будет потом сдавать этот город в
аренду...
- В какую аренду?! - взревел Достабль. - Мы будем монтировать их
исключительно под "Поднятых ураганом"!
- Ну разумеется, - урезонивал его Зильберкит. - А уже потом, когда мы...
- Какое потом? Какое потом? - вскинулся Достабль. - Ты сценарий читал? Да
или нет? Детрит, а ну, покажи ему сценарий!
Тот услужливо швырнул к их ногам кровать.
- Ты принес мне показать, где ты спишь?
- Творить можно и в кровати. Вот, погляди... здесь... над резьбой...
Ему пришлось взять передышку, ибо Зильберкит вгляделся в строчки. Навыками
беглого чтения Зильберкит так и не овладел, поскольку предпочитал читать
исключительно бумаги, в которых основным словом было "Итого".
Наконец он промолвил:
- Так ты собираешься... собираешься его спалить?
- Так распорядилась история, - едва не лопнув от важности, произнес Достабль.
- А с историей спорить бесполезно. Город был погребен под пеплом Гражданской
войны.
Зильберкит выпрямился.
- История может себе говорить все, что угодно, но я не намерен разбрасываться
своими деньгами! Это самая настоящая авантюра!
- Я как-нибудь расплачусь, - спокойно перебил его Достабль.
- Одним словом - денег не дам.
- Это три слова, - заметил Достабль.
- Пытаться втянуть меня в такое безумство!.. - продолжал Зильберкит, ничего не
слыша. - Знаешь, я всегда выслушивал твое мнение! Но ты, видимо, хочешь превратить
движущиеся картинки в какой-то... в какой-то аттракцион, в несбыточную мечту. Уволь
меня, я в этом принимать участие не буду.
- Вот и славно. - Достабль оглянулся на тролля. - Детрит, ты слышал? Господин
Зильберкит желает уволиться.
Тролль кивнул и могучим, отработанным движением приподнял Зильберкита за
шиворот его рубахи.
- Не рассчитывай избавиться от меня таким способом, - просипел Зильберкит,
леденея.
- Хочешь заключить со мной пари?
- Ни один алхимик Голывуда к тебе на студию носа не покажет. А рукояторов я
всех до единого уведу. Все, ты конченый человек!
- Заткнись. После этого клика весь Голывуд будет у меня на коленях работу
вымаливать. Детрит! Выведи отсюда этого болтуна.
- Готов служить, - проурчал тролль, увлекая Зильберкита за воротник.
- Ты еще не дослушал меня, грязный, злокозненный мегаломаньяк!
Достабль вынул изо рта сигару.
- Господин Мегаломаньяк, - поправил он. Он вновь закусил кончик сигары и с
важным видом подал знак Детриту, который другой своей лапой ухватил Зильберкита за
ногу.
- Если ты прикоснешься ко мне хоть пальцем, - заорал Зильберкит троллю, -
работы в этом городе тебе не видать!
- А у меня и так есть работа, господин Зильберкит, - добродушно проговорил
Детрит. - Я назначен вице-президентом по вышвыриванию за шкирку людей, которые
раздражают господина Достабля выражением своего лица.
- Один ты со мной не справишься! - гремел Зильберкит.
- У меня есть племянник, мечтающий сделать карьеру, - сказал тролль. - Всего
доброго!
- Отлично, - сказал Достабль, обрадовано потирая ладони, - Солл!
Солл оторвался от трехногого столика, заваленного рулонами чертежей, и вынул изо
рта огрызок карандаша.
- Да, дядя?
- Сколько тебе потребуется времени?
- Думаю, дня четыре.
- Многовато. Найми еще людей. Ты должен управиться до завтрашнего утра.
- Но, дядя...
- Или окажешься на улице! - рявкнул Достабль.
Соллу явно стало не по себе.
- Я твой родной племянник, дядя, - сказал он. - Нельзя так обращаться с родным
племянником...
Достабль оглянулся по сторонам и как раз заметил стоящего рядом Виктора.
- А, Виктор! Ты у нас умеешь объяснять. Вот и объясни: могу я вышвырнуть
родного племянника на улицу или нет?
- Гм-м. Ну, не знаю... - запинаясь, проговорил тот. - В принципе, от родства
всегда можно отречься... Только с другой стороны...
- Ага! Точно! - вскричал Достабль. - Вот что значит умный человек. Я помнил,
что есть такое слово. Отречься от родства! Ну как, все слышал, Солл?
- Слышал, дядя, - удрученно ответил тот. - Я пошел набирать новую бригаду
плотников.
- Давай, - подбодрил его Достабль. Прежде чем поспешить выполнять сказанное,
Солл ошпарил Виктора негодующим взором. Достабль тем временем что-то втолковывал
рукояторам. Наставления били из него, как вода из фонтана.
- Сдается мне, что в Анк-Морпорк никто сегодня не поедет, - услышал Виктор изпод
своего колена.
- Видишь ли, какой-то он сегодня... хм... заводной, - сказал Виктор. - Совсем на
себя не похож.
Гаспод поскреб себя за ухом:
- Слушай, хочу тебя огорчить кое-чем. М-да... О чем я? Ну так вот. Твоя подружка
является пособницей сил тьмы. Помнишь, мы нашли ее на холме? Вероятно, она вступала
в сношение с повелителем Зла.
И пес ухмыльнулся, довольный тем, как ловко изложил своему другу очень
щекотливое известие.
- Это хорошо, - рассеянно пробормотал Виктор.
Да, сегодня Достабль ведет себя еще более дико, чем обычно. Он ведет себя
чересчур дико даже по меркам Голывуда, даже...
- Вот так... - протянул Гаспод, слегка задетый равнодушием Виктора. - А
знаешь, как это еще называется? Ночные игрища с оккультными мыслящими
субстанциями потустороннего мира.
- Отлично, - проговорил Виктор.
А ведь в Голывуде, как правило, никогда не сжигали реквизит: его переворачивали и
разрисовывали. Сам того не желая, он начинал прислушиваться к речи Достабля.
- ...Включает в себя до тысячи человек, - говорил тот. - Понятия не имею, где вы
их наберете, но точно знаю, что, если потребуется, мы наймем каждую живую душу в
Голывуде. Далее, я бы хотел...
- Не исключаю, что имело место пособничество злым силам в их попытках
подчинить власти Тьмы весь Плоский мир. Таково мое заключение, - сказал Гаспод.
- Да что ты говоришь? - не сразу отозвался Виктор.
Достабль теперь распинался перед двумя подмастерьями-алхимиками. Не
оговорился ли он? Двадцать частей?! Самые отчаянные головы в Голывуде и то снимали
только пятичастевые клики...
- Ага. А еще она намеревалась пробудить эти самые силы путем их откапывания.
Дабы они явились сюда, - продолжал Гаспод. - Причем не сомневаюсь, что в этом
откапывании еще участвовал некий кот...
- Послушай, очень тебя прошу, закрой на минутку пасть, - раздраженно рявкнул
Виктор. - Я пытаюсь разобрать, что он там говорит.
- Что ж, извини, извини. Я просто пытался спасти этот мир, - буркнул Гаспод. -
Так что теперь, если какая-нибудь мерзкая доисторическая тварь вдруг помашет тебе
лапкой из-под твоей кровати, жаловаться не приходи.
- Что ты мелешь?! - поморщился Виктор.
- Я?!! - вскричал Гаспод. - Так, ничего, ерунду всякую...
Достабль поднял голову, заметил подслушивающего Виктора и призывно поманил
его к себе.
- Эй, парень! Ну-ка, иди сюда! Как думаешь, найдется тебе отличная роль?
- И найдется? - вежливо спросил Виктор, протискиваясь через толпу.
- А я тебе о чем говорю?
- Ты спросил меня... - начал было Виктор, но передумал.
- А могу я узнать, почему здесь нет нашей очаровательной Джинджер? Она опять
проспала?
- ...Отсыпается, наверное... - проурчал из-под частокола ног угрюмый и не
слишком обласканный вниманием басок. - ...Ночи напролет с демонами шляться,
устанешь тут...
- Солл, сообрази, кого можно послать за ней...
- Хорошо, дядя.
- ...А вы что думали? Нет, тому, кто любит кошек, доверять нельзя. Такой человек
на все способен...
- И поищи кого-нибудь, кто бы переписал мою кровать.
- Будет сделано.
- ...Но будут ли они слушать? Нет конечно. Вот если бы я был весь такой красивый,
лоснящийся и глупо тявкал - да, меня бы слушали...
Достабль открыл рот, собираясь продолжить, но вдруг состроил кислую гримасу и
настороженно приподнял ладонь.
- Кто это здесь нудит?
- ...Может, я мир вчера спас, меня бы наградить за это, памятник бы мне поставить,
но нет, нет, уважаемый Господ, это не про вас, мордой, видите ли, не вышли...
Нытье вдруг прервалось. Толпа, наконец расступившись, ошалело уставилась на
кривоногую дворняжку. Та, в свою очередь, безучастно таращилась на Достабля...
- Гав? - с невинным видом осведомился пес.
В Голывуде никогда не любили проволочек, но работа над "Поднятыми ураганом"
продвигалась вперед со скоростью кометы. Производство других кликов "Мышиный Век
Пикчерз" было временно приостановлено. Большинство студий в городе также
простаивали, поскольку Достабль в те дни нанимал актеров за плату, вдвое
превышающую возможности других производителей.
И вот посреди дюн начало появляться некое подобие Анк-Морпорка. Было бы куда
дешевле, канючил Солл, не побояться навлечь на себя гнев волшебников, тайком сделать
пару частей в самом Анк-Морпорке, а затем сунуть кому-нибудь на лапу, чтобы подожгли
где надо.
Но дядя был против.
- А все потому, - заявил он, - что это будет выглядеть н
...Закладка в соц.сетях
