Жанр: Фантастика
Плоский мир 10. Движущиеся картинки
...т в сжатии, подобно...
бутерброду... карточной колоде... книге... сложенному бумажному листу. И есть
вероятность, что при определенном стечении обстоятельств можно пройти насквозь,
вместо того чтобы двигаться в обход. Если открыть такой ход между мирами, последствия
могут быть просто чудовищными, как, например...
Как, например...
Как, например...
Как, например, что?!
Всплывший на поверхность образ поразил своей неожиданностью - такое же
неприятное потрясение вы испытываете, когда вдруг обнаруживаете, что котлета,
которую вы едите, вдруг зашевелилась и выпустила щупальце.
- Не исключено, что через этот ход пытается пробраться нечто совсем особенное,
- осторожно произнес он. - Видишь ли, где-то... ух!.. где-то, в промежутке между где-то
существует нигде, и населяют его твари, которых я лично не взялся бы тебе описывать.
- Спасибо, ты уже их описал, - нервно процедила Джинджер.
- И при этом, э-э, и при этом они, как правило, с большой охотой внедряются в
реальные миры. Наверное, именно они тем или иным образом вступают с тобой в контакт
в то время, когда твой мозг отключен...
Виктор замолчал. Трудно говорить, когда видишь такое выражение на лице
собеседника.
- Впрочем, я запросто могу заблуждаться, - поспешно добавил он.
- Ты не должен допускать меня к этой двери, - пробормотала она. - Представь,
что я - одна из Них.
- Ну, это вряд ли! - вальяжно махнув рукой, ответил Виктор. - Начнем с того,
что ты сильно уступаешь им в количестве конечностей.
- Я даже разбрасывала по полу кнопки - надеялась, что, может, так сумею
проснуться.
- Хорошенькое дельце! Ну и как, получилось?
- Нет. Наутро они все лежали в своей коробочке. Не иначе, я их потом подобрала.
Виктор оттопырил губу:
- А вот это уже доброе предзнаменование.
- Почему?
- Если бы тебе посылали зов разные, гхм, разные мерзостные твари, их бы,
наверное, не очень беспокоило, каким образом ты до них доберешься.
- Э-э...
- А сама ты, стало быть, понятия не имеешь, почему это происходит?
- Нет конечно! Но я все время вижу один и тот же сон. - Тут Джинджер сузила
глазки. - Эй, слушай, а откуда тебе столько известно?
- Я... мне... мне рассказал об этом один волшебник... давно уже, - пробормотал
Виктор.
- А сам ты случаем не волшебник?
- Я?! Ни в коем случае. Голывуд с магией не имеет ничего общего. Так что у тебя
за сон?
- Ой, там столько всего намешано, по-моему, полная бессмыслица. С другой
стороны, я его видела, еще когда была маленькой девочкой. Все начинается с горы...
Только это не совсем обычная гора, потому что...
Глыба Детрита закрыла небо над их головами.
- Молодой хозяин говорит, пора начинать вторую часть, - пророкотал он.
- Ты можешь сегодня вечером зайти ко мне домой? - прошипела Джинджер. -
Ну пожалуйста. Разбудишь меня, если я опять вздумаю прогуляться.
- Да, м-м, пожалуй, но твоя хозяйка... - подыскивал слова Виктор.
- Ой, госпожа Космопилит - женщина с очень широкими взглядами.
- Это в каком смысле?
- Она просто сочтет, что мы с тобой занимаемся любовью.
- А! - невыразительно отозвался Виктор. - Тогда, как я понимаю, все в порядке.
- Молодому хозяину не нравится, когда его заставляют ждать, - встрял Детрит.
- Да заткнись ты... - рявкнула Джинджер. Она поднялась, отряхнула пыль с
подола платья. Детрит даже сморгнул. Не так часто он выслушивал от людей просьбы
заткнуться. На его физиономии пролегла пара разломов. Детрит решил предпринять еще
одну попытку, на сей раз целью стал Виктор.
- Молодому хозяину не нравится...
- Слушай, отлезь, а? - процедил Виктор и, поднявшись, побрел следом за
Джинджер.
Оставшись один, Детрит мучительно щурил глаза и пытался думать.
Спору нет, время от времени ему приходилось слышать от людей и "заткнись", и
даже "отлезь", но произносилось это срывающимся от наглости голосом. Естественно, он
отвечал: "Хе-хе" - и бил их по голове. Однако ни разу с ним не обходились так, словно
никто и ничто не заставит их поверить, будто этакую тварь, как Детрит, имеет смысл
удостаивать какого бы то ни было внимания. Исполинские плечи тролля как-то сникли.
Наверняка это все влияние Рубины - эта троллиха не доведет его до добра.
Солл стоял над художником, выводящим на карточках буквы. Заметив появление
Виктора и Джинджер, он поднял голову.
- Отлично, - сказал он. - Так, все по местам. Переходим сразу к сцене на балу.
Солл, похоже, был весьма доволен собой.
- С репликами разобрались? - осведомился Виктор.
- Со всеми до единой, - с нескрываемой гордостью ответил Солл. Он мельком
взглянул на солнце. - Мы и так потеряли уйму времени, давайте приниматься за дело.
- Ни за что не поверю, что тебе удалось уломать С.Р.Б.Н., - сказал Виктор.
- У него просто не осталось доводов. Сейчас, наверное, сидит в своей конторе и
дуется, - надменно проговорил Солл. - Ну, довольно разговоров, всем приготовиться...
Специалист по оформлению карточек подергал его за рукав.
- Я тут все думаю, господин Солл, теперь, когда мы разобрались с ребрышками,
что должен говорить Виктор в той большой сцене, которую мы сейчас...
- Слушай, не лезь ко мне сейчас!
- Хотя бы примерно...
Солл решительно отцепил руку художника от своего рукава.
- Если честно... - сказал он. - Мне на это плевать.
И невозмутимо зашагал в направлении площадки.
Художник остался один. Он взял кисть. Губы его медленно шевелились, образуя
слова, которые вот-вот родятся.
- М-мм!.. Славно придумано, - наконец произнес он.
Банана Б'Ранн, самый искусный ловец зверей на всем протяжении бескрайних
желтых равнин Клатча, затаил дыхание и осторожно отвел руки. По крыше его хижины
отбивали дробь дождевые капли.
Вот так. Теперь все.
Раньше ничего подобного ему делать не приходилось, но он точно знал, что все
сделал правильно.
В свое время в его капканы попадало всякое зверье - от зебры до тарги - и до чего
он докатился? Просто вчера, отвозя тюки со шкурами в Н'Кауф, он услышал, как один
торговец заявил, что, если, мол, кому-то удастся создать лучшую мышеловку, чем эта, у
этого человека отбоя от клиентов не будет.
Он пролежал всю ночь не смыкая глаз. Затем, когда тьма в хижине стала редеть, он
взял хворостинку, нацарапал несколько рисунков на стене и наконец приступил к работе.
В прошлую свою поездку в город Б'Ранн не преминул ознакомиться с устройством
мышеловок и убедился в их полнейшей несостоятельности. Такие устройства
придумывались людьми, очень далекими от ловли зверья.
Б'Ранн поднял прутик и легонько коснулся им механизма.
Хрясть!
Высший класс.
Значит, теперь надо отвезти мышеловку в Н'Кауф и напомнить тому купцу...
Гроза разошлась не на шутку. Вообще говоря, гром больше смахивал на...
Очнувшись, Банана обнаружил, что лежит посреди развалин своей хижины.
Внезапно его жилище перенеслось на самую середину огромной грязевой дороги
шириной в полмили.
Банана ошалело уставился на остатки хижины. Затем посмотрел на коричневый
шрам, разрубивший равнину от горизонта до горизонта. Потом он уставился на мутное
грязевое облако, почти скрывшееся вдали.
После чего опустил взгляд. Мышеловка, посрамившая торговца из Н'Кауфа,
превратилась в симпатичный двухмерный отпечаток, вмурованный в след от гигантской
стопы.
- Вот уж не думал, что так зверь побежит... - промолвил Банана.
В исторической научной литературе распространена точка зрения, согласно которой
решающая битва, положившая конец Анк-Морпоркской Гражданской войне, развернулась
между двумя горстками изнуренных бойцов, сошедшихся одним туманным утром посреди
болотной топи, однако - даже несмотря на то, что одна сторона сочла себя
победительницей, - в действительности сражение закончилось с результатом 1000 : 0 в
пользу воронья. Впрочем, таков исход большинства сражений.
В одном и младший и старший Достабли были едины: если б они всем управляли, то
никогда бы не допустили столь мелкой, невразумительной войны. То, что народу
позволили пройти поворотную точку в своей истории таким несуразным способом, то есть
без участия легионов людей, верблюдов, рвов, редутов, осадных машин, лошадей и
знамен, было, по их мнению, настоящим преступлением.
- И там, в тумане, тоже не спите! - крикнул Бригадир. - Больше света дайте!
Заслоняя ладонью глаза от лучей палящего солнца, Бригадир окинул взглядом
предполагаемое поле битвы. По периметру поля были расставлены одиннадцать
рукояторов, каждый со своим узким фронтом обзора. Один за другим рукояторы
поднимали большие пальцы.
Бригадир похлопал ладонью по стоящему перед ним ящику для картинок.
- Ну как, готовы?
В ответ раздалась визгливая вакханалия.
- Вот и умницы, - сказал он. - Сделаете все как надо, а я позабочусь, чтобы на
десерт вам выдали по лишней ящерице.
Одной рукой схватившись за рукоятку, другой Бригадир поднес к лицу мегафон.
- Если все готово, мы можем начинать, господин Достабль! - гаркнул он.
С.Р.Б.Н. кивнул и уже хотел было дать отмашку, как вдруг, взмыв мгновением
раньше, рука Солла ухватила дядю за локоть. Племянник внимательно вглядывался в
стройные ряды конницы.
- Одну минутку, - сказал он бесстрастно, после чего сложил ладони рупором и
прокричал что было мочи: - Эй, ты, там! Пятнадцатый рыцарь слева! Ну да, ты, ты!
Сделай одолжение, разверни знамя! Вот так, спасибо. А теперь отдай его, пожалуйста,
госпоже Космопилит и попроси себе новое... Спасибо.
Солл развернулся к дяде, надменно приподняв брови.
- Это... это же древняя геральдическая марка! - быстро нашелся Достабль.
- Скрещенные ребрышки на фоне салата-латука? - осведомился Солл.
- Знаешь, по части питания эти древние рыцари были страшными привередами...
- И девиз у них был хороший: "Реберный дом. Древний рыцарский рот... Не тяни
туда что попало". Интересно, если бы у нас был звук, какой боевой клич выкликали бы
рыцари из этого рода во время сражения?
- Ты же моя плоть и кровь! - горестно взвыл Достабль. - Как ты можешь так со
мной разговаривать?!
- Именно потому, что я твоя плоть и кровь, - усмехнулся Солл.
Достабль немного успокоился. Вообще-то, если взглянуть на вещи под таким углом,
все выглядит не настолько плохо.
Голывуд. Желая получить свидетельство неумолимости времени, достаточно заснять
быстрые обороты стрелок часов...
Ресограф в Незримом Университете отсчитывал уже семь плюмов в минуту.
На закате того дня Анк-Морпорк был предан огню.
За свою долгую историю оригинал Анк-Морпорка горел не один десяток раз -
причиной тому могли быть месть, халатность, вражда и, разумеется, желание получить
страховку. Большинство каменных строений, составляющих собственно город, - не
путать со смрадным скоплением жалких лачуг и хибарок, - переносило огонь
безболезненно, так что большинство горожан* [Речь идет о тех, кто проживал в каменных
строениях.] держались того мнения, что хороший пожар, если он возникает где-то раз в
сто лет, крайне благотворно влияет на городскую среду, поскольку удерживает в
разумных пределах популяции крыс, тараканов, блох и, опять же, горожан, в каменных
строениях не проживающих.
Знаменитый пожар, вспыхнувший в городе в ходе Гражданской войны, был
примечателен лишь тем, что явился результатом одновременного поджога со стороны
обоих враждующих лагерей - каждый из них стремился не допустить закрепления в
городе противника.
Вопреки тому, что утверждает историческая наука, пожар этот представлял собой
вполне заурядное зрелище. Анк тем летом был крайне полноводен, так что большая часть
города, порядком отсырев, для сгорания не годилась.
На сей раз дело обстояло не в пример лучше.
Языки пламени лизали небо. И ввиду того, что дело обстояло именно в Голывуде,
сгорело все без исключения - ведь разница между строением каменным и строением
деревянным заключалась лишь в рисунке, намалеванном на холстине. Сгорел двухмерный
Незримый Университет. Сгорел представленный фасадом дворец патриция. Даже
уменьшенная модель Башни Искусства полыхала точно свечка.
Достабль вдумчиво следил за ходом пожара.
Спустя некоторое время Солл, державшийся чуть поодаль, спросил:
- Ты чего-то ждешь, дядя?
- М-мм? А, нет-нет. Только хочу убедиться, что Бригадир не забудет о башне.
Очень символическая достопримечательность.
- Еще какая, - поддержал его Солл. - Просто жуть берет от ее символичности.
Такая символичная, что я во время обеденного перерыва послал кое-кого из ребят
проверить, все ли там в порядке.
- Серьезно? - виновато уточнил Достабль.
- Да. И догадайся, что они там обнаружили? Приколоченные к стенам башни
шутихи для фейерверка! Башня была вся унизана этими шутихами, причем во все был
вложен заряд. Нам крупно повезло, что мы вовремя их обнаружили, потому что иначе
загубили бы весь материал и распрощались бы с мечтой когда-то отснять его в будущем.
И, представь себе, мои парни сказали, что фейерверк якобы должен был сложиться в
какие-то слова.
- И в какие же?
- Забыл спросить, - проговорил Солл. - Начисто вылетело из головы.
Он засунул руки глубоко в карманы и принялся что-то негромко насвистывать себе
под нос. Через минуту он искоса поглядел на дядю.
- "Самые горячие ребрышки в городе", - процедил он. - Ты удивлен?
Достабль был черен, как грозовая туча:
- Во всяком случае, это была бы хорошая шутка.
- Послушай, дядя, нужно с этим кончать, - предупредил Солл. - Давай
договоримся, больше никакой коммерции.
- Ладно, как скажешь...
- Да или нет?
- Я ведь сказал "ладно", тебе мало?
- Мало.
- Я торжественно клянусь, что не стану больше лезть в клик со своими идеями, -
раскатисто произнес Достабль. - Это говорю я, твой дядя. От лица всей семьи. Тебя
устраивает?
- Да. Теперь все в порядке.
Когда исчезли последние очаги пламени, еще тлеющие угли сгребли в кучу и
занялись жаркой барбекю для последующего приема в честь окончания картинки,
который должен был состояться под открытым небом.
Бархатистое покрывало ночи падает на попугаичью клетку под названием Голывуд,
а когда ночь выдается теплой... В такого рода ночи у немалого числа людей возникают
самые разнообразные неотложные надобности.
Молодые люди, что, держась за руки, бродили по дюнам, едва не потеряли от страха
рассудок, когда из-за ближайшей скалы, отчаянно взмахивая руками и с воплем "Аааргххх!",
на них вылетел невообразимых размеров тролль.
- Испугались, да? - с надеждой спросил Детрит.
Они кивнули. Лица у них были белее простыни.
- Это здорово, - промолвил тролль и похлопал парочку по головам, от чего все
четыре ноги провалились глубоко в песок. - Спасибо вам за все. От души благодарю.
Удачи вам! - грустно закончил он.
Он поглядел им вслед - они так и шли, держась за руки, - и расплакался.
А в сарае рукояторов С.Р.Б.Н. Достабль задумчиво наблюдал за тем, как Бригадир
склеивает в целое разрозненные куски отснятого материала. Рукоятору крайне льстило это
обстоятельство - до сего дня господин Достабль не выказывал ни малейшего интереса к
тому, как происходит подлинное рождение картинок. Этим, по-видимому, и объяснялась
несколько большая раскованность, с которой рукоятор выдавал сейчас все свои цеховые
тайны, что передавались исключительно из рук одного поколения в руки все того же
самого поколения.
- А почему все картинки одинаковые? - спросил его Достабль в ту минуту, когда
тот сматывал мембрану на бобину. - Неоправданный расход средств.
- На самом деле они совсем разные, - объяснил Бригадир. - Вот, приглядись,
каждая картинка немного отличается от соседней. А если человеческому глазу за короткое
время показать много-много похожих друг на друга картинок, ему, то есть глазу, начинает
казаться, что изображение движется.
Достабль вынул изо рта сигару:
- То есть все это - хитрый фокус? - пораженно уточнил он.
- Ну да, можно сказать - фокус.
Рукоятор хихикнул и потянулся за склянкой с клеем.
- Я-то был уверен, что это особая разновидность магии, - протянул Достабль не в
силах скрыть определенного разочарования. - А тут выясняется, что это какой-то фокус,
типа карточного...
- В каком-то смысле. Видишь ли, получается, что люди видят не одну, а сразу
несколько картинок. Увидел?
- Я запутался, кто что видит.
- Каждая отдельная картинка участвует в создании целого... Люди видят, прости, не
какую-то отдельную картинку, они видят нечто общее, что возникает на экране, когда
отдельные картинки прокручиваются одной лентой на высокой скорости.
- Ты уверен? Интересные вещи ты рассказываешь, - протянул Достабль. - Очень
даже интересные.
И он щелчком отправил пепел со своей сигары в сторону демонов, один из которых
оказался проворнее других и теперь усердно работал челюстями.
- А что может произойти, - медленно выговорил Достабль, - если, скажем, в
клик затесалась какая-нибудь одна картинка из другого материала?
- Хороший вопрос, - ответил Бригадир. - Именно это у нас случилось, когда мы
клеили "Грозу из Троллевой долины". Один из моих учеников взял да и вклеил туда одну
- всего одну! - картинку из "Золотой лихорадки". Что, думаешь, произошло? Наутро
мы не могли думать ни о чем другом, кроме как о золоте, и никто не мог взять в толк,
почему это происходит. Нам как будто вставили эту мысль в черепные коробки, только
забыли спросить у нас разрешения. Ну, я, само собой, проучил парня, когда все
открылось, но я бы ни в жизнь не понял, в чем дело, если б не прокрутил клик на очень
медленной скорости.
И Бригадир поднял кисточку, приладил края двух полосок ленты и закрепил их с
помощью клея. Только тогда он обратил внимание на то, что за его спиной возникла
необъяснимая пауза.
- Все в порядке, господин Достабль? - спросил он.
- М-м? М-м? Угу... - Достабль о чем-то серьезно размышлял. - Всего одна
картинка, и такой, говоришь, результат?
- Ну да. Ничего не случилось, господин Достабль?
- Все просто отлично, дружище... - пробормотал Достабль. - Ты даже не
представляешь, насколько все здорово...
Он хищно потер руки.
- Слушай, нам с тобой надо кое о чем поговорить... поговорить как мужчина с
мужчиной... - сказал он. - Понимаешь, тут такое дело... - Он с дружеской теплотой
постучал Бригадира по плечу. - Мне начинает казаться, что сегодня - твой день,
Бригадир.
А в это время, сидя в тени одной голывудской аллеи, Гаспод беседовал сам с собой:
- Ха! Оставайся здесь, говорит. Выходит, он уже начал мне приказы отдавать.
Просто его девочка не захотела, чтобы по ее комнате шастали вонючие псы. И вот он я,
лучший друг человека, даром что не человек, торчу здесь под дождем. Не важно, что
дождя нет. А если бы был? Я бы уже насквозь промок. Вот сейчас встану и уйду. Да, да, я
это могу. Возьму и уйду. Почему я здесь обязан сидеть? Надеюсь, никто не подумает,
будто я сижу тут потому, что мне приказали здесь сидеть. Хотел я посмотреть на того
двуногого, который будет мне приказы раздавать! Я сижу здесь только потому, что сам
так решил. Да, именно так, а не иначе.
На этом месте монолог прервало короткое поскуливание, после чего Гаспод
отступил еще дальше в тень, туда, где его точно не увидят.
Виктор же, находясь в упомянутой выше комнате, понуро пялился в стену. Все
складывалось до невозможности гадко. Чего стоит одна встреча на лестнице с радушной
госпожой Космопилит! Она удостоила его широкой улыбки и намекающего жеста рукой,
совершенно не приличествующего, по мнению Виктора, маленькой, обходительной,
опрятной старушке.
За спиной у него что-то позвякивало и шебуршало. Джинджер укладывалась в
постель.
- На самом деле она просто прелесть. Вчера рассказала мне, что у нее было четверо
мужей.
- А она не призналась, куда спрятала кости?
- Можешь говорить что хочешь, я тебя все равно не слушаю, - фыркнула
Джинджер. - Ну вот, порядок, можешь теперь повернуться. Я легла.
Виктор облегченно вздохнул и повернулся к кровати. Джинджер натянула
покрывала по самые уши и смотрела из-за них, как осажденный гарнизон глядит на врага
из-за стен крепости.
- Обещай мне, - сказала она, - что не попытаешься злоупотребить моим
положением...
Виктор тяжело вздохнул:
- Обещаю.
- Понимаешь, я ведь должна подумать о своей карьере, иначе бы...
- Да. Понимаю.
Виктор уселся возле лампы и вытащил из кармана книгу.
- То есть я не хочу показаться неблагодарной, чтобы ты подумал, будто я... - не
унималась Джинджер.
Виктор перелистнул пожелтевшие страницы, отыскивая нужное место. Итак, сотни
людей проживали свой век у подножия Голывудского холма, поскольку были обязаны
зачем-то разводить костер и трижды в день совершать песнопения. Но зачем? И кто такой
Привратник?
- Что ты читаешь? - спустя минуту спросила Джинджер.
- Нашел одну старинную книгу, - скупо ответил Виктор. - Она о Голывуде.
- Понятно...
- Я бы на твоем месте чуть-чуть поспал, - сказал он, поворачиваясь таким
образом, чтобы свет лампы падал на кривые буквы.
Джинджер зевнула.
- По-моему, я так и не успела тебе дорассказать, чем закончился мой сон.
- По-моему, не успела, - проговорил Виктор с той вежливой отзывчивостью,
которая обычно дает понять, что это не так уж и страшно.
- В начале сна всегда появляется гора...
- Послушай, тебе в самом деле не стоит сейчас говорить...
- ...Вокруг нее выстраиваются звезды, ну, понимаешь, в небе... А потом одна из
этих звезд спускается на землю, и глядь - это уже не звезда, а женщина с факелом в руке!
Виктор медленно перелистал книгу в обратном направлении.
- Так-так... - осторожно проговорил он.
- И она в каждом сне что-то мне рассказывает, а я никак не могу ее понять, но она
постоянно говорит о каком-то пробуждении. Вокруг целое море огней, и еще слышен чейто
рев, похожий на львиный или, может, тигриный. И тогда я внезапно просыпаюсь.
Палец Виктора лениво обозначил в воздухе очертания горы, над которой сияют
звезды.
- Возможно, это самый обычный сон, - сказал он. - Отнюдь не обязательно,
чтобы сон что-то значил.
Конечно, Голывудский холм островерхим не назовешь. Но не исключено, что он был
таким в прежние годы, когда здесь находился город, - да, там, где сейчас плещутся воды
залива. Миленькое дельце! Стало быть, этот город кого-то действительно достал!
- Это, наверное, все - или ты еще что-то помнишь? - с нарочитым равнодушием
произнес Виктор.
Ответа не последовало. Он на цыпочках подошел к постели.
Джинджер уснула.
Виктор вернулся к стулу, который обещал уже через полчаса стать крайне
неудобным, и развернул к себе лампу.
Нечто, заключенное в горе. Вот откуда надвигается опасность.
Но самая близкая опасность заключалась в том, что он мог в любую минуту уснуть.
Виктор откинулся на спинку стула и крепко задумался. "Начать надо с другого:
каким образом я собираюсь будить лунатика? Если я ничего не путаю, подобное
пробуждение считается крайне опасным".
Ему приходилось слышать истории о людях, которые участвовали в сновидении,
посвященном их собственной казни; и когда кто-то неосторожно трогал их за плечо,
желая разбудить спящего, голова такого человека падала с плеч... Правда, в таких случаях
никогда не уточнялось, посредством каких источников становилось известно содержание
сна умершего. Впрочем, можно предположить, что источником этим служило привидение,
которое потом возвращалось в мир живых и являлось к изголовью кровати рассказчика,
где и совершало страшное признание.
Виктор чуть переместил центр тяжести. Стул отозвался тяжким кряканьем. Ну разве
что вытянуть одну ногу вот так, чтобы она легла на край кровати, тогда, может, даже если
он уснет, она не сможет пройти мимо, не разбудив его.
Забавно... В течение многих недель он целыми днями держал ее в своих объятиях,
отважно сражался с ее невообразимыми недругами, которых обычно воплощал Морри,
потом целовал ее и в финале почти всегда мчался с ней верхом в сторону заката, туда, где
они проживут в счастии и экстазе до конца дней своих. Едва ли нашелся бы хоть один
зритель из тех, кто посмотрел клик с их участием и кто поверил бы, что он, Виктор,
оказавшись в спальне своей партнерши, провел всю ночь на усеянном занозами стуле. Он
и сам в это не верил. Да, в кликах такую историю не встретишь. Клики - это сплошь
рассказы о Страстной Любви в Охваченном Безумием Мире. И если бы это был клик,
Виктор бы не сидел здесь в темноте, на этом крайне неудобном стуле. Он бы... В общем,
он бы не сидел в темноте на крайне неудобном стуле - это уж точно.
Казначей запер за собой дверь кабинета. Мера была нелишней, аркканцлер полагал,
что традиционный стук в дверь - это еще одна мирская условность, с которой надо
всячески бороться.
Во всяком случае, этот кошмарный человек, по-видимому, понемногу теряет интерес
к ресографу - или как там его называл Риктор? У казначея был жуткий день, он
занимался обычными университетскими делами, поминутно вспоминая о документе, что
был спрятан у него в кабинете.
Казначей извлек бумаги из-под ковра, наставил на них лампу и погрузился в чтение.
Он не тешил себя надеждой. Поскольку знал, что ничего не смыслит в механике.
Вскоре он безнадежно запутался в осях вращения, октироновых маятниках и нагнетаемом
через мехи воздухе.
Он начал заново с абзаца, гласящего: "Если же нарушения в фактуре реальности
приводят к образованию ряби, распространяющейся из эпицентра, то маятник начнет
раскачиваться, уплотняя тем самым в соответствующих мехах воздух, что приводит к
выделению ближним к эпицентру декоративным слоном небольшого свинцового шарика в
сосуд. Таким образом, направление нарушений..."
...Уамм... уамм...
Слышно было даже здесь, в кабинете! Совсем недавно вазу обложили очередным
слоем мешков с песком. Передвигать ее куда бы то ни было никто не осмеливался.
Казначей изо всех сил пытался сосредоточиться на чтении.
"...Может быть определено при подсчете количества и силы..."
УАММ... УАММ.
Казначей невольно задержал дыхание.
"...Выброшенных пулек, и руководствоваться здесь нужно следующими
совершенными мною расчетами..."
Плюм.
"...В случаях особо серьезных нарушений реальности устройство будет выпускать до
двух пулек..."
Плюм.
"...Выброшенных на расстояние в несколько дюймов..."
Плюм.
"...В течение..."
Плюм.
"...Периода..."
Плюм.
"...Длительностью
...Закладка в соц.сетях
