Жанр: Фантастика
Плоский мир 10. Движущиеся картинки
...йно переспросил Достабль. Виктор открыл рот.
- Пятнадцать долларов. С возможностью пересмотра условий через неделю.
Пятнадцать долларов - и никакого торга.
Виктор закрыл рот. Взгляд его рассеянно блуждал.
Достабль поводил пальцем у себя под носом, с минуту подумал. И передумал.
- Мне это нравится, - признал он. - Круто берешь. Ладно. Три доллара.
- Пятнадцать.
- Хорошо, пять, но на этом все. Сам знаешь, парень, тут тысяча человек, которые
только и ждут...
- Две тысячи человек, господин Достабль.
Достабль бросил взгляд на Детрита - тот с головой погрузился в грезы о
прекрасной Рубине, - а потом, сощурившись, взглянул на Джинджер.
- Ладно. Договорились, - сказал он. - Десять. Только потому, что ты мне
нравишься. Но себя я без ножа режу.
- Идет.
Достабль протянул руку. Виктор посмотрел на свои пальцы так, словно видел их
впервые, и подал ладонь Достаблю.
- Ну, а теперь пошли, - велел Достабль. - Уйму дел надо успеть переделать.
Он развернулся и пустился вниз по склону, быстро петляя между деревьями. Виктор
и Джинджер послушно следовали за ним, едва живые от перенесенного потрясения.
- Ты спятил? - шипела Джинджер. - Зачем ты столько тянул?! Мы вообще могли
ни с чем остаться!
- Я ничего не говорил, - пролепетал Виктор. - Я думал - это ты...
- Я?
Тут они взглянули друг другу в глаза. И одновременно посмотрели вниз.
- Гав, гав, - сказал Чудо-Пес Гаспод. Достабль обернулся.
- Кто это там? - спросил он.
- А-а! Это... Да так, ничего особенного, просто песика здесь нашли, - поспешно
сказал Виктор. - Его зовут Гаспод, ну, в честь знаменитого Гаспода.
- Он наверняка и фокусы умеет показывать, - злорадно сообщила Джинджер.
- Умная псина? - Достабль наклонился и потрепал продолговатую голову
Гаспода.
- Гр, гр.
- Поразительные штуки умеет делать, - сказал Виктор.
- Поразительные, - как эхо повторила Джинджер.
- Ну и урод, однако, - заключил Достабль. Он вперил в Гаспода долгий,
пронзительный взгляд, но с равным успехом он мог соревноваться с многоножкой, кто
пнет больше задниц. Гаспод даже зеркало мог пересмотреть.
Казалось, Достабль что-то обдумывает.
- Вот что... завтра утром захватите-ка его с собой. Зритель любит посмеяться.
- О, зритель просто обхохочется, - пообещал Виктор. - Помрет со смеху.
- За это я с тобой еще рассчитаюсь, - послышался тихий голос за спиной Виктора,
когда они снова двинулись по склону холма. - Кстати, с тебя доллар.
- За что?
- Агентские комиссионные.
Над Голывудом сияли звезды - раскаленные до миллионов градусов, чудовищных
размеров шары водорода. Раскаленные до такой степени, что даже не могли толком
гореть. Незадолго до своей погибели многие из них раздувались пуще прежнего, а затем
съеживались в крохотных угрюмых лилипутов, воспоминаниями о которых тешат себя
лишь сентиментальные астрономы. Пока же они сияли, являя пример неподвластных
алхимикам метаморфоз, и превращали самые обыденные элементы в чистейший свет.
Над Анк-Морпорком тем временем не переставая шел дождь.
Старшие волшебники толпились вокруг глиняной вазы, по строжайшему приказу
Чудакулли вновь выставленной в коридор.
- Я помню Риктора, - сказал декан. - Тощий такой, кожа да кости. Ум несколько
односторонний. Но могучий, могучий...
- Хе-хе. А я помню его мышиный счетчик, - подал голос из своего ветхого кресла
на колесах Ветром Сдумс. - Который мышей считал.
- Сам по себе горшок весьма... - начал казначей, но туг же спросил: - То есть как
- мышей? Они что, подавались внутрь на ременной ленте?
- О нет. Его просто заводили, а он стоял себе, жужжал и пересчитывал всех мышей
в здании, м-м... А на колесиках, которые вертелись, были написаны цифры.
- И зачем все это?
- М-м? Наверное, ему просто хотелось сосчитать всех мышей в Университете.
Казначей пожал плечами.
- Между прочим, - сказал он, разглядывая устройство с близкого расстояния, -
этот горшок довольно древняя ваза эпохи династии Мин.
И предусмотрительно замолчал.
- Почему именно Мин? - как и предполагалось, спросил аркканцлер.
Казначей стукнул по стенке горшка. "Мин-н-н", - отозвался тот.
- И что, все эти вазы Мин плюются в людей свинцовыми шариками? - спросил
Чудакулли.
- Нет, мэтр. Риктор использовал ее, чтобы поместить туда... некий механизм. Хотя
нам еще предстоит узнать, что это за механизм и как он действует...
...Уамм...
- Берегитесь. Он качается, - предупредил декан.
...Уамм... уамм...
Волшебники крайне беспомощно озирались.
- Что происходит? Что происходит? - выкликал Ветром Сдумс. - Почему никто,
м-м, не скажет мне, что здесь происходит?!
...Уамм... уамм...
- Бежим! - предложил декан.
- Куда? - испуганно спросил казначей.... УаммУАММ...
- Я старый человек, и я требую, чтобы кто-нибудь объяснил мне, что...
Молчание.
- Ложись! - рявкнул аркканцлер. Плюм.
От колонны у него за спиной отскочил осколок. Он поднял голову:
- Клянусь богами, чуть-чуть не по... Плюм.
Второй шарик сбил с его головы шляпу. Дрожащие волшебники снова прижались к
каменным плитам. Спустя несколько минут раздался приглушенный голос декана:
- Как думаете - кончилось? Аркканцлер поднял голову. Его лицо, всегда красное,
сейчас поистине пылало.
- Казначей!
- Мэтр?
- Учитесь! Вот это и называется - меткость.
Виктор повернулся на бок.
- Шслчилсь, - невнятно пробормотал он.
- 6 час. у., как сказал господин Достабль, проснись и пой, - сообщил Детрит,
сгребая одной рукой одеяла и простыни и стаскивая их на пол.
- Шесть часов? Да ведь это еще ночь! - простонал Виктор.
- Господин Достабль сказал, день будет долгий! - пояснил тролль. - Господин
Достабль сказал, ты должен быть на площадке в половине седьмого. Он сказал, ты
выполняешь. Виктор натянул брюки.
- Надеюсь, про завтрак он тоже сказал? - саркастически спросил он.
- Сказал, сказал. Господин Достабль устраивает доставку еды, так и сказал.
Из-под кровати донеслось сиплое пыхтение, и из облака вековой пыли показался
Гаспод, тут же приступивший к утреннему почесанию.
- Что... - начал было он, но, увидев тролля, быстро поправился: - Гав, гав.
- А. Песик. Люблю песиков, - сообщил Детрит.
- Гав.
- Больше всего сырыми, - уточнил тролль.
Он, однако, не сумел придать своему голосу должную степень злонамеренности.
Перед его мысленным взором плавно колебался образ Рубины в боа из перьев и трех акрах
красного бархата.
Гаспод яростно почесал ухо.
- Гав, - сказал он негромко. - Это был угрожающий гав, - добавил он, когда
Детрит вышел.
Ко времени появления Виктора склон холма уже кишел людьми. Были расставлены
несколько палаток. Кто-то держал за повод верблюда. В клетках, помещенных в тени
терновника, верещали демоны.
В центре этой сутолоки спорили Достабль и Зильберкит. Достабль обнимал
Зильберкита за плечи.
- Грозный знак, - сказал голос на уровне колена Виктора. - Бывалый жулик
собирается облапошить доверчивого простофилю.
- Это же будет для тебя гигантский скачок вперед, Том! - убеждал Достабль. -
Ты подумай, есть ли в Голывуде еще люди, которые могут назваться Вице-президентом по
Административным Делам?!
- Да, но ведь это моя компания! - возопил Зильберкит.
- Конечно, а как же иначе! - подхватил Достабль. - А что, по-твоему, означает
звание вице-президента по административным делам?!
- А что оно означает?
- Слушай, я тебе когда-нибудь врал?
Зильберкит наморщил лоб.
- Ну, - сказал он, - вчера ты сказал, что...
- Я выражаюсь фигурально, - быстро добавил Достабль.
- А-а. Ну, вообще-то... Фигурально? Пожалуй, нет...
- Ага! Вот видишь? Так, где этот художник? - Достабль отвернулся от
Зильберкита, словно выключил его.
К нему на всех парах устремился человек с папкой под мышкой.
- Да, господин Достабль?
Себя-Режу вытащил из кармана клочок бумаги.
- Мне нужно, чтобы афиши были готовы сегодня к вечеру, понятно? -
предупредил он. - Вот. Это название клика.
- "Смерть в среде бархан", - прочел художник и недоуменно наморщил лоб. Его
образование явно превосходило потребности Голывуда. - Барханы - это не племя! -
крикнул он вслед.
Но Достабль уже не слушал его. Он надвигался на Виктора.
- Виктор! - воскликнул он. - Малыш!
- Крепко его прихватило, - хладнокровно заметил Гаспод. - Крепче всех, я
думаю.
- Что прихватило? Как ты определил? - шепотом спросил Виктор.
- По мелким признакам, которые ты не способен распознать, - ответил Гаспод. -
А также по тому, что он ведет себя как последний кретин.
- Рад тебя видеть! - ликовал Достабль, маниакально поблескивая глазками.
Он обхватил Виктора за плечи и отчасти повел, отчасти поволок его в палатку.
- Мы сделаем потрясающую картинку! - сказал он.
- А, очень хорошо... - беспомощно отозвался Виктор.
- Ты играешь предводителя разбойников, - продолжал Достабль. - Но он,
вообще-то, замечательный парень, женщины в нем души не чают, ну, сам понимаешь, все
такое, и вот ваша шайка устраивает набег на селение, ты похищаешь девушку-рабыню, но
тут ты вдруг посмотрел ей в глаза и между вами что-то возникло, а потом другой набег,
сотни людей на слонах вываливают...
- На верблюдах, - сказал тощий юнец за спиной у Достабля. - Видишь - это
верблюд.
- Я заказывал слонов.
- А получил верблюдов.
- Слоны, верблюды - какая разница? - махнул рукой Достабль. - Важно, чтобы
было экзотично, понятно? И...
- Он у нас только один, - сказал юнец.
- Кто один?
- Верблюд. Мы смогли найти только одного верблюда.
- Но у меня же здесь десятки парней с простынями на головах дожидаются
верблюдов! - завопил Достабль, размахивая руками. - Найди мне стадо верблюдов - и
немедленно!
- Одного верблюда мы привели потому, что он во всем Голывуде единственный
верблюд. Какой-то парень приехал сюда на нем из самого Клатча, - невозмутимо
объяснил юнец.
- Так заказали бы верблюдов в другом месте! - крикнул Достабль.
- Господин Зильберкит запретил.
Достабль зарычал.
- А знаешь, - с энтузиазмом предложил юнец, - можно ведь гонять его тудасюда,
и зрители подумают, что у нас не один верблюд, а целое стадо.
- А можно сделать по-другому, - встрял Виктор. - Верблюда пропускаем перед
ящиком для картинок, рукоятор останавливает демонов, затем отводим верблюда назад,
сажаем на него другого всадника, повторно запускаем ящик и еще раз пропускаем перед
ним верблюда. Ведь получится, а?
Достабль смотрел на него, открыв рот.
- Ну, что я вам говорил?! - возопил он, обращаясь главным образом к небесам. -
Этот парень - гений. Итак, мы получаем сотню верблюдов, а платим всего за одного!
- Но разбойники пустыни не ездят гуськом, - заметил юнец. - Набегом тут както
и не пахнет.
- Да, да, конечно, - отмахнулся Достабль. - Очень дельное замечание. Значит
так. Перед самым набегом поставим карточку со словами предводителя. И он скажет...
скажет... - Достабль на секунду задумался. - Скажет что-нибудь вроде: "Следуйте за
мной гуськом, бваны, чтобы сбить с толку ненавистных врагов". А? Как вам?
Он взглянул на Виктора.
- Кстати, познакомься, это мой племянник Солл. Сообразительный парнишка. Даже
в школу чуть не поступил. Я его вчера сюда привез. Теперь он - вице-президент по
созданию картинок.
Солл и Виктор кивнули друг другу.
- По-моему, дядя, "бваны" - не самое подходящее слово - сказал Солл.
- Очень звучное клатчское слово.
- Ну, вообще-то, да, но, по-моему, оно из другой части Клатча. Может, лучше
заменим его на "эффенди" или еще на что.
- Поступай как хочешь. Главное, чтобы звучало по-иностранному, - сказал
Достабль тоном, указывающим, что разговор окончен.
Он похлопал Виктора по спине.
- Давай, парень, надевай костюм. - Он довольно хохотнул. - Сотня верблюдов!
Вот это ум!
- Прошу прощения, господин Достабль, - подал голос художник, нерешительно
топтавшийся около них. - Мне вот здесь кое-что непонятно...
Достабль выхватил у него свой клочок бумаги:
- Где именно?
- Там, где говорится про госпожу де Грехх...
- Что тут может быть не ясно?! - зарычал Достабль. - Нам надо создать
экзотическую, захватывающую и очень древнюю историю любви, происшедшую в
напичканном пирамидами Клатче, - так? А значит, следует использовать символ
загадочного и непостижимого континента - что здесь непонятного? Неужели все нужно
разжевывать?
- Просто я подумал... - начал художник.
- Лучше просто сделай!
Художник посмотрел на листок бумаги.
- "Ее лицо напоминает лицо Свинксы..." - прочел он.
- Ну да, - сказал Достабль. - Все верно.
- Я думал, может, имеется в виду Сфинкс...
- Вы только послушайте этого человека! - снова воззвал Достабль к небесам. Он
яростно обернулся к художнику. - Она что, похожа на мужчину? Он - Свинкс, она -
Свинкса. А теперь давай, принимайся за дело. Мне нужно, чтобы завтра с утра город был
заклеен этими афишами.
Художник послал Виктору мученический взгляд. Такой взгляд рано или поздно
приобретали все люди, которым посчастливилось работать с Достаблем.
- Слушаюсь, господин Достабль, - покорно ответил художник.
- Ладно, - Достабль повернулся к Виктору. - Ты почему еще не в костюме?
Виктор быстро нырнул в палатку, где маленькая старушка* [Госпожа Мариетта
Космопилит, бывшая в Анк-Морпорке швеей, пока грезы не привели ее в Голывуд, где ее
ловкость в обращении с иглой оказалась в большом спросе. В прошлом - штопальщица
носков, теперь - вязальщица бутафорских кольчуг для троллей, способная к тому же в
мгновение ока смастерить пару гаремных шаровар.] с фигурой, похожей на деревенский
каравай хлеба, помогла ему облачиться в костюм, сделанный, по всей видимости, из
простыней, которые неумело выкрасили в черный цвет, хотя - если принять во внимание
состояние прачечных в Голывуде - ими вполне могли оказаться простыни, снятые с
любой голывудской кровати. В завершение Виктору был вручен кривой меч.
- А почему он изогнут? - спросил Виктор.
- Думаю, так ему положено, милый, - с некоторым сомнением ответила пожилая
женщина.
- Я всю жизнь думал, что мечи должны быть прямые, - заметил Виктор.
Было слышно, как за стенками палатки Достабль вопрошает небеса, отчего вокруг
него одни тупицы.
- Может, они поначалу прямые, а потом со временем гнутся, - сказала старушка,
похлопав его по руке. - Такое со многими бывает.
Она ласково улыбнулась Виктору.
- Если я тебе больше не нужна, дружок, пойду-ка помогу той молодой барышне, а
то вокруг множество гномов, известных любителей подглядывать.
И она заковыляла к выходу. Тут же из соседней палатки донеслось металлическое
звяканье вперемежку с громкими жалобами Джинджер.
Виктор сделал несколько пробных взмахов мечом.
Гаспод смотрел на него, свесив голову набок.
- И кого ты должен изображать? - спросил он наконец.
- Предводителя банды пустынных разбойников, - ответил Виктор. -
Романтичного и неудержимого.
- А его надо удерживать?
- Судя по моим репликам, не помешало бы. Слушай, Гаспод, а что ты имел в виду,
когда сказал, что Достабля "крепко прихватило"?
Пес вонзил зубы в лапу.
- Ты в глаза ему посмотри, - предложил он. - Они еще хуже, чем у тебя.
- У меня? А что у меня с глазами?
Тролль Детрит просунул голову сквозь полог палатки.
- Господин Достабль передал, что очень тебя хочет.
- У меня что-то неладно с глазами?
- Гав.
- Господин Достабль передал... - опять начал Детрит.
- Ладно, ладно! Иду!
Виктор покинул палатку в ту же минуту, как Джинджер вышла из своей. Он
зажмурился.
- Ох, извини, пожалуйста, - смешался он. - Я вернусь и подожду, пока ты
оденешься.
- Я одета.
- Господин Достабль передал... - раздался за ними голос Детрита.
- Пошли, - сказала Джинджер, хватая его за руку. - Нас все ждут.
- Но ты... у тебя... - Виктор попытался опустить глаза, но стало только хуже. - У
тебя в алмазе пупок, - решился выговорить он.
- К этому я уже притерпелась, - сказала Джинджер, поводя плечами, чтобы весь
наряд сидел ровнее. - А вот эти две крышки от кастрюль ужасно мешают. Начинаешь
понимать, какие муки претерпевают в гаремах бедные девушки.
- И ты действительно готова появиться перед людьми в таком виде? - спросил
пораженный Виктор.
- А что тут такого? Это же картинка! Все понарошку. Да и вообще, другие девушки
за десять долларов в день готовы на куда большее!
- Девять, - поправил Гаспод, следуя по пятам за Виктором.
- Так, народ, все сюда! - прокричал в мегафон Достабль. - Сыны Пустыни, сюда,
пожалуйста. Рабыни... где рабыни? Так. Рукояторы?..
- Никогда не видела столько людей в одной картине, - шепнула Джинджер. -
Она, наверное, больше сотни долларов стоит!
Виктор разглядывал Сынов Пустыни. Похоже было, что Достабль зашел в заведение
Боргля и нанял человек двадцать ближайших к двери посетителей - нимало не заботясь о
том, насколько их происхождение соответствует роли, - и каждому сообщил свое
представление о головных уборах пустынных разбойников. Были здесь троллеязычные
Сыны Пустыни - Утес узнал его и помахал рукой, - гномоговорящие Сыны Пустыни, а
в конце вереницы, яростно почесываясь, шаркал маленький, заросший шерстью
бессловесный Сын Пустыни в тюрбане, съехавшем до самых лап.
- ...Значит так, быстро хватаешь, околдовываешься ее красотой, а потом
перекидываешь девушку через свою, понимаешь, луку, - распугал его мысли рев
Достабля.
Виктор лихорадочно повторил про себя то, что успел расслышать.
- Через что перекидываю?
- Это такая часть седла, - прошипела Джинджер.
- О...
- После чего уносишься в мрак ночи. Следом за тобой уносятся другие Сыны,
распевая ликующую песнь пустынных разбойников...
- Никто их не услышит, - услужливо сообщил Солл. - Но если они будут
открывать и закрывать рты, это поможет создать, ну, знаете, атмо, в общем, сферу.
- Но ведь сейчас-то не ночь, - сказала Джинджер. - Еще только утро.
Достабль вытаращился на нее. Разинул, захлопнул и снова открыл рот.
- Солл! - крикнул он.
- Мы не можем делать клик ночью, дядя, - поспешно сказал Солл. - Демоны
ничего не увидят. Может, поставим перед началом сцены карточку "Ночь" и...
- Это уже не магия движущихся картинок! - осадил его Достабль. - Это просто
полусырая стряпня!
- Извините, - сказал Виктор. - Прошу прощения, что вмешиваюсь, но ведь это не
имеет значения - разве демоны не могут нарисовать черное небо и звезды на нем?
Все на миг остолбенели. Достабль оглянулся на Бригадира.
- Не выйдет, - сказал тот. - Они то, что видят, нарисовать толком не могут,
обязательно что-нибудь перепутают. Представляю, как они изобразят то, чего не видят...
Достабль почесал нос:
- Я, пожалуй, готов с ними договориться.
Рукоятор пожал плечами:
- Ты не понял, господин Достабль. На что им деньги? Они их просто съедят. Стоит
только приказать им рисовать то, чего здесь нет, и ждите...
- А может, представим все так, что дело происходит в полнолуние? И светит ну
очень полная луна? - предложила Джинджер.
- Хорошо придумано, - сказал Достабль. - Мы поставим карточку, на которой
Виктор говорит Джинджер: "Какая яркая сегодня луна, бвана!"
- Давайте попробуем, - дипломатично ответил Солл.
Наступил полдень. Голывудский холм млел под солнцем, что обсосанный желтый
леденец. Рукояторы вращали ручки, взад и вперед с восторженным рвением носилась
толпа статистов. Достабль клял всех по очереди. Была снята первая в истории
Кинематографии картинка, где три гнома, четыре человека, два тролля и одна собака едут
на одном верблюде, причем все до одного в ужасе кричат, чтобы он остановился.
Виктора подвели к верблюду познакомиться. Тот обмахивался длинными ресницами
и медленно пережевывал нечто, похожее на мыло. При этом он лежал, подобрав под себя
колени, и всем своим видом показывал, что рабочее утро у него выдалось очень долгое и
что он не из тех верблюдов, которые позволяют человеку садиться им на голову. На сей
момент он успел лягнуть уже троих.
- Как его зовут? - опасливо спросил Виктор.
- Мы зовем его Злобный Сукин Сын, - сказал недавно назначенный вицепрезидент
по отношениям с верблюдами.
- Что-то не похоже на верблюжье имя.
- Для этого верблюда имя самое подходящее, - заверил его погонщик.
- А что плохого в том, чтобы быть сукиным сыном? - включился в разговор некто
третий. - Я сам сукин сын. Мой отец был сукин сын. Понятно тебе, ты, козел в
засаленной ночной рубашке?
Погонщик нервно ухмыльнулся, взглянул на Виктора, повертелся на месте. За ними
никого не было. Он глянул вниз.
- Гав, - сказал Гаспод и помахал огрызком хвоста.
- Ты сейчас не слышал, кто-то там что-то сказал? - настороженно спросил
погонщик у Виктора.
- Нет, - ответил Виктор. Нагнувшись вплотную к верблюжьему уху, он
прошептал - на случай, если данная особь могла отличаться особой, голывудской
жилкой: - Слушай, я - друг, договорились?
Злобный Сукин Сын дернул плотным, как ковер, ухом.* [Верблюды слишком умны,
чтобы признаваться в том, что они умны.]
- А как на нем ездят? - спросил Виктор.
- Когда хочешь, чтобы он шел вперед, обругай его и стукни палкой, а когда
захочешь, чтобы он остановился, обругай его и стукни палкой со всего размаху.
- А что делать, когда хочешь, чтобы он повернул?
- Ну-у, это уже из Учебника Второго Уровня. Лучше всего слезть и повернуть его
вручную.
- Приготовиться! - рявкнул Достабль в мегафон. - Итак, подъезжаешь к палатке,
соскакиваешь с верблюда, сражаешься с огромными евнухами, врываешься в палатку,
выволакиваешь девушку, вскакиваешь на верблюда и уносишься прочь. Понял?
Справишься?
- Что еще за огромные евнухи? - спросил Виктор.
Один из огромных евнухов застенчиво поднял руку.
- Это я, Морри, - сказал он.
- А, привет, Морри.
- Привет, Вик.
- И я, Утес, - сказал второй огромный евнух.
- Привет, Утес.
- Здорово, Вик.
- Все по местам, - приказал Достабль. - Что тебе, Утес?
- Э-э, я тут думал, господин Достабль... Какова моя мотивация в этой сцене?
- Чего? Мотивация?
- Да. Э-э. Мне это очень нужно, чтобы, э-э...
- А как тебе такая мотивация: не сделаешь то, что нужно, - уволю?
- Идет, господин Достабль, - ухмыльнулся Утес.
- Так, - сказал Достабль. - Все готовы... крути!
Злобный Сукин Сын неловко развернулся и, взбрыкнув ногами под непонятным
верблюжьим углом, припустил вперед замысловатой рысью.
Ручка крутилась...
Воздух сверкал.
И тут Виктор проснулся. Ему казалось в тот миг, что он медленно выплывает из
некоего розового облака или, быть может, из прекрасного сновидения; вытесняемое
светом дня, оно покидает твое сознание, оставляя тебе жгучее чувство утраты, когда
безотчетно знаешь - как бы ни было прекрасно то, что готовит тебе день грядущий,
ничто не может сравниться с безвозвратно утекающим сновидением.
Виктор закрыл и открыл глаза. Образы стали блекнуть, потом исчезли. Все мускулы
болели, словно он и в самом деле недавно натрудил их.
- Что случилось? - невнятно спросил он.
Потом опустил глаза.
- Вот это да.
Вместо верблюжьей шеи его глазам предстала едва прикрытая девичья попка. Так,
подумал Виктор, мои дела явно идут на поправку.
- Почему, - спросила ледяным тоном Джинджер, - я лежу на верблюде?
- Понятия не имею. А у тебя были другие планы?
Она соскользнула на песок и попыталась поправить свой наряд.
В эту минуту оба заметили, что окружены зрителями.
Здесь был Достабль. Здесь был племянник Достабля. Здесь был рукоятор. Здесь
были статисты. Здесь были разнообразные вице-президенты и другие чины, вызванные к
жизни самим фактом сотворения движущихся картинок. Здесь был Чудо-Пес Гаспод.
И у каждого, кроме пса, хихикающего себе втихомолку, был разинут рот.
Рукоятор продолжал машинально крутить ручку. Потом уставился на собственную
руку так, словно уличил ее в чем-то неприличном, и остановился.
Достабль тем временем успел совладать с собственным трансом.
- Ух ты! - сказал он. - Вот канальство! Ну и дела!
- Магия, - выдохнул Сол л. - Чистая магия.
Достабль пихнул рукоятора в бок:
- Все успел снять?
- Снять что?! - в один голос спросили Джинджер и Виктор.
И вот тогда Виктор увидел сидящего на песке Морри. В руке тролля зияла
внушительного вида дыра. Утес пытался зашпаклевать ее чем-то. Поймав взгляд Виктора,
Морри состроил жалостливую гримаску.
- Ты чего? Думаешь, стал Коэном-Варваром, да?
- Во-во, - сказал Утес. - Как это называется - так называть его, как ты его
называл? А если ты и дальше будешь так своей железкой размахивать, мы потребуем
надбавку по доллару в день - "на восстановление отколотых частей тела".
Виктор оглядел меч. На лезвии образовались несколько зазубрин, но он, хоть убей,
не мог представить себе, откуда они взялись.
- Послушайте, - заговорил он в полном отчаянии. - Я действительно ничего не
понимаю. Я никого никак не называл. Рисовать уже начали?
- Я сижу спокойно, вдруг что-то происходит, а в следующую секунду я уже лежу,
уткнувшись носом в верблюжью шкуру, - раздраженно сказала Джинджер. - Имею я
право знать, в чем тут дело?
Но их, по-видимому, никто не слушал.
- Ну почему мы не можем найти способ получить звук? - вопрошал Достабль. -
Представляете, какой был бы обалденный диалог! Сам я ни слова не понял, но что-что, а
хороший диалог от плохого я отличить могу.
- Попугаи, - ровным голосом произнес рукоятор. - Обычный зеленый
очудноземский попугайчик. Поразительная птица. Объем памяти - как у слона. Наберите
несколько десятков штук разного размера - и у вас будет полный голосовой...
Это положило начало обстоятельной технической дискуссии.
Виктор соскользнул со спины верблюда, нырнул под его шею и снизу вверх заглянул
в лицо Джинджер.
- Слушай, - со всей возможной убедительностью заговорил он. - Это все та же
история! Только в этот раз все было намного мощнее. Как во сне. Рукоятор повернул
ручку, и мы точно уснули.
- Да, но что именно мы делали? - спросила она.
- Ты вот что делал, - повернулся Утес к Виктору. - Пригнал верблюда к палатке,
спрыгнул с верблюда и давай мечом крутить, как мельница крыльями...
- А еще по камням скакал и смеялся громко, - подсказал Морри.
- Да, и ты сказал Морри: "Вот тебе, Гнусный Мирза-Овец!" - продолжал Утес. -
После чего врезал ему мечом по руке, продырявил палатку...
- Мечом ты умеешь вертеть, - одобрительно заметил Морри. - Может, это
показуха, но машеш
...Закладка в соц.сетях
