Жанр: Фантастика
Плоский мир 10. Движущиеся картинки
...енатурально.
- В настоящем Анк-Морпорке, дядя?! - вскричал потрясенный племянник. -
Ненатурально? Где тогда натурально, если не там?
- Видишь ли, Анк-Морпорк несколько не такой, каким должен быть истинный АнкМорпорк,
- загадочно произнес Достабль.
- Тогда какой Анк-Морпорк истинный? - взорвался Солл. Узы родства натянулись
до предела. - Он стоит там, где стоял всегда! И это Анк-Морпорк! Другого такого нет!
Достабль вынул сигару изо рта.
- Ошибаешься, - ответил он. - Но ничего, скоро сам все увидишь.
Джинджер появилась только к обеду, вид у нее был до того бледный, что даже
Доставлю не захотелось отчитывать ее. Она постоянно приглядывалась к Гасподу, но пес
норовил держаться от нее на расстоянии.
А Достабль с головой погрузился в процесс. Теперь он обосновался у себя в конторе
и втолковывал подчиненным сюжет будущего творения.
Сюжет, вообще говоря, был довольно обычным и повторял все беспроигрышные
линии: юноша знакомится с девушкой - однажды девушка встречает другого юношу -
юноша девушку теряет... Но имелось и существенное новшество. Лейтмотивом сюжета
была избрана Гражданская война...
Причины начала Анк-Морпоркской Гражданской войны (20 часов 32 минуты 3-го
гриюня 432 года - 10 часов 45 минут 4-го гриюня 432 года) всегда вызывали среди
ученых самые острые споры. Постепенно в подходе к этому вопросу выделились два
основных направления.
1)Угнетенные слои населения, задыхаясь под непомерным налоговом бременем,
возложенным на них недальновидным и вообще малоприятным королем, в один
прекрасный день решили, что час их пробил и пора наконец отправить на свалку истории
трухлявую идею монархии, заменив ее, что выяснилось несколько позже, целой плеядой
деспотичных правителей, которые нисколько не ослабили налоговое бремя, но, по
крайней мере, были достаточно порядочны, чтобы не утверждать, будто тем самым они
исполняют волю свыше, и за это им многое прощалось.
2) Один из картежников, играя в таверне в "дуркер", обвинил другого в том, что тот
держит в руке тузов больше, чем полагается между честными шулерами, ну а тот сразу за
нож, а второй ему тут же скамейкой по голове, а потом кто-то еще кого-то там ножом
ткнул, стрелы полетели, пошли в ход канделябры, а потом кто-то топорик метнул да в
прохожего на улице попал, тут стражу городскую позвали, а кто-то вообще всю таверну
подпалил, а другой тип взял стол и кучу народа положил, прежде чем его повязали, - в
общем, в конце уже все завелись и началась всеобщая драка.
Однако нам важно помнить, что обе версии сходятся на том, что в Анк-Морпорке
имела место Гражданская война, которая является неотъемлемым эпизодом истории
любой зрелой формы цивилизации.* [В завершение уместно заметить, что благодаря
любой гражданской войне у братьев появляется более веский предлог набить друг другу
морды, чем тот, что "твоя жена на похоронах у тети Веры дурно отзывалась о нашей
маме".]
- Чего я, собственно, добиваюсь? - говорил Достабль. - Есть у нас девушка из
хорошей семьи, живет одна в собственном доме, тут все ясно, и есть у нее, значит,
молодой человек, он уходит на войну - сражаться с мятежниками, и вот тут она должна
встретить того, второго. И между ними начинается этот, как его, романс. Тут, конечно,
ураган чувств, она - его, он - ее...
- Мы снимаем клик о стихийном бедствии? - не понял Виктор.
- Тебе не понять, как сложна порой бывает любовь, - процедила Джинджер.
- Дело житейское, - кивнул Достабль. - В общем, людское столпотворение, и
вдруг их глаза встречаются. А она в целом мире одна-одинешенька. Только слуги... да...
ну-ка, подумаем... Только слуги и щенок!
- Щенка играет Лэдди? - спросила Джинджер.
- Конечно. А девчонка, само собой, должна еще помнить о том, что у нее остались
семейные рудники. Вот она и начинает сразу с двумя крутить, с двумя, понятно, людьми,
а не с человеком и собакой. А тут один из них, на войне который был, возьми да помри. А
второй из них решил ее бросить. Но она молодец, выстояла. Характер у девчонки что
надо. - Он откинулся на спинку кресла. - Ну, что скажете?
Собравшиеся старались не смотреть друг другу в глаза.
Наступило взрывоопасное затишье.
- Звучит здорово, дядя, - сказал Солл, который явно решил, что на сегодня лимит
ссор он уже исчерпал.
- Чувствуется размах, - проговорил Бригадир.
Голоса прочих сотрудников с готовностью слились в общий гул одобрения.
- А я не знаю... - очень медленно произнес Виктор.
Сотрудники Достабля взглянули на него с тем же выражением, с каким зеваки,
столпившиеся у ямы со львом, глазеют на первого приговоренного, перед которым в
следующий миг откроется железная калитка.
- Ты хочешь сказать, что этого достаточно? Как-то это мелковато, что ли, для
такого длиннющего клика... Вот, дескать, такая житейская история - здесь любовь, а
вокруг - Гражданская война. Я пока не понимаю, как ты из этого сделаешь картинку.
И вновь воцарилось предгрозовое молчание. Кое-кто начал бочком пятиться от
Виктора. Достабль не мигая смотрел на своего лучшего актера.
Из-под его стула продолжало доноситься тихое, почти неразборчивое брюзжание.
- ...Да уж, конечно, для Лэдди всегда роль найдется... И чего все в таком восторге
от этого тупицы? Вот я, умный парень, талантливый, можно сказать...
А Достабль по-прежнему изучал Виктора. Наконец он произнес:
- А ведь ты прав. Да, да, да. Виктор прав. Почему, кроме него, никто не обратил на
это внимание?!
- Я как раз хотел сделать одно предложение, дядя, - поспешил встрять Солл. -
Надо бы нам эту картинку немного разукрасить.
Достабль сделал неопределенный взмах сигарой.
- Мы можем придумать что-нибудь еще, нет проблем. Ну, скажем... скажем... как
вам гонки на колесницах? По-моему, берет за душу. Герой, например, на полном скаку
вылетает из колесницы. Или колесо вдруг отрывается. А? Как?
- Гм... Я вообще-то случайно читал одну книгу... про Гражданскую войну, -
тщательно подбирая слова, проговорил Солл. - И мне кажется...
- И тебе кажется, что там как раз упоминалось про такие гонки... Я тебя правильно
понял? - промурлыкал Достабль, облизываясь так, что его племяннику стало страшно.
- В общем, ты старше, дядя, тебе лучше знать, - сдался Солл.
- А еще... еще... - Достабль задрал голову, подставляя ее ветрам вдохновения. -
Еще мы могли бы задействовать громадную акулу...
Судя по голосу, которым были произнесены эти слова, от Достабля самого не
укрылись кое-какие шероховатости этого предложения.
Солл посылал Виктору умоляющие взоры.
- У меня есть веские основания предполагать, - сказал Виктор, - что акулы в
Гражданской войне не участвовали.
- Ты думаешь, или ты уверен?
- Я уверен в том, что появление акул на поле боя не прошло бы незамеченным.
- Их могли не заметить, - пробормотал Солл, - только если бы они тут же
угодили под ноги боевым слонам.
- М-да, - с досадой произнес Достабль. - Ну, это я просто так - фантазирую.
Вертится всякое...
С минуту он вдумчиво смотрел в одну точку, а потом торопливо тряхнул головой.
"Акула! - подумал Виктор. - Собственные мысли человека - это крошечные
золотые рыбки. Но вдруг эти рыбки куда-то исчезают, в пучине мозга происходит какоето
движение, и на поверхность выплывает гигантская мыслеакула. Словно кто-то
запускает таких тварей к нам в головы..."
- Ты абсолютно не умеешь себя вести, - выговаривал Виктор Гасподу, когда они
остались вдвоем. - Я все время слышал из-под стула твое брюзжание.
- Может, я не умею себя вести, но я, по крайней мере, не западаю на девушек,
которые впускают в наш мир всяких монстров и чудовищ.
- И то хорошо, - отозвался Виктор и тут же вскинул голову: - О чем это ты?
- Ага! Теперь он, видите ли, заинтересовался! Твоя подружка...
- Она мне не подружка.
- Твоя тебе-не-подружка, - продолжал Гаспод, - выходит каждую ночь из дому и
поднимается на холм, где пытается открыть ту самую дверь. И эта ночь не была
исключением. Только ты ушел, как она стрелой помчалась туда. Но я ее выследил и
преградил ей дорогу, - глазом не моргнув сообщил Гаспод. - Только, пожалуйста, без
благодарностей... Сейчас надо думать о том, что там, в холме, замурована какая-то черная
сила, а Джинджер потихоньку выпускает ее на волю. А мы потом удивляемся, что она
каждое утро на работу опаздывает и приходит вся бледная. Побледнеешь, если всю ночь
на холме кувыркаться.
- А откуда ты знаешь, что силы именно черные? - убитым голосом осведомился
Виктор.
- Рассуди сам, - сказал Гаспод. - Что можно держать в заточении глубоко внутри
холма, в пещере за большими дверями? Уж никак не дешевую рабочую силу, которая
будет тебе по ночам посуду мыть. Никто не говорит, - великодушно признал он, - что
она делает это сознательно. Может, они взяли и подчинили ее себе, а судя по тому, как
она любит кошек, подчинить ее нетрудно, и сделали из нее орудие своих темных
происков.
- Ты иногда заговариваешься, - заметил Виктор, отнюдь не уверенный, так ли это
на самом деле.
- Спроси ее сам, - надменно проговорил пес.
- А вот и спрошу!
- Давай, спроси!
"А и верно, как ее спросишь? - задумался Виктор, пока они с Гасподом выбрались
на солнце. - Простите, госпожа, но мой пес говорит, будто... Не годится! Джинджер, я
понимаю, что тебе надо дышать свежим воздухом... Нет! Слушай, Джинджи, моя псина
тут гуляла и... М-да..."
Не исключено, что ему следует просто начать разговор и незаметно подвести к
обсуждению всяких чудищ, населяющих Антимиры...
Впрочем, разговор откладывался - судя по тем воплям, что доносились из студии.
Страсти кипели вокруг третьей главной роли в "Поднятых ураганом". Виктор,
конечно, должен был стать неотразимым и немного растленным героем, Джинджер могла
считать себя единственной претенденткой на роль его партнерши. А вот подыскать
исполнителя второй мужской роли, персонажа скучного и добропорядочного, оказалось
совсем не просто.
Виктору прежде никогда не приходилось видеть, как люди в припадке ярости
топают ногами. Он был склонен думать, что такое бывает только в книжках. Но
Джинджер это делала в жизни.
- А потому, - кричала она, - что я сама тогда буду выглядеть посмешищем!
Солл походил на громоотвод в час испытаний. Он отчаянно размахивал руками.
- Но он просто создан для этой роли! - восклицал Солл. - Здесь необходим
характер твердый, стойкий...
- Твердый, стойкий? Тогда в самый раз! - вскричала Джинджер. - Закуйте его в
латы, наклейте ему усы, но он все равно останется камнем!
Тут над ними обозначились довольно внятные очертания Утеса. Послышалось столь
же веское откашливание.
- Одну минуточку, - сказал тролль, - надеюсь, это было сказано не в буквальном
смысле?
Теперь пришел черед Джинджер взмахнуть руками.
- К троллям как таковым я отношусь очень хорошо, - пояснила она. - В
особенности когда тролль остается троллем. Но я не могу целоваться с, э-э, булыжником и
притворяться, будто испытываю к нему самые трепетные чувства.
- Послушай-ка, - голос Утеса резко взвинтился вверх, как мяч, запущенный в
небеса. - Значит, по-твоему, пока тролль людям головы проламывает, это - порядок,
пусть снимается, но чувства у тролля? Нет, такого не может быть! Чувства ведь могут
быть только у мягкотелых людишек.
- Она этого не говорила! - в отчаянии заорал Солл. - Она не...
- Ударь меня ножом - разве из меня не польется кровь? - призвал Утес.
- Нет, не польется, - ответил Солл, - но это не значит...
- Вот именно, не польется! Но могла бы политься, могла! Если бы у меня в
организме была кровь, я бы вам тут весь павильон залил.
- Есть и другая проблема, - проговорил какой-то гном, щипая Солла за колено. -
В сценарии говорится, что девушка является владелицей рудников, на которых трудятся
веселые, всем довольные, распевающие песни гномы. Это так?
- Ну, допустим, - проговорил Солл, временно откладывая решение первой
проблемы. - И что дальше?
- В этом есть какой-то навязчивый стереотип, - поморщился гном. - Понимаете?
То есть если гном - значит, обязательно рудокоп.
Я не понимаю, почему мы всегда должны играть в картинках одних и тех же героев.
- Потому, что в большинстве своем гномы работают в рудниках, - убитым
голосом произнес Солл.
- Да, но это не значит, что они от этого в восторге, - включился в беседу второй
гном. - И уж тем более они не поют всю смену напролет.
- Вот-вот, - согласился третий гном. - Есть правила безопасности. Если будешь в
шахте песни орать, в один прекрасный день она на тебя рухнет.
- И потом. Никаких рудников в окрестностях Анк-Морпорка нет и быть не может,
- заговорил предположительно первый гном; Солл еще не научился различать их по
наружности. - Известный факт. Анк-Морпорк стоит на глинистых почвах. Мы превратим
себя в посмешище, если ребята увидят, как мы добываем драгоценные камни на фоне
Анк-Морпорка.
- Лично я не считаю, что у меня лицо, как булыжник, - опять подал голос Утес,
которому для усвоения нового материала иногда требовалась минута-другая. - Горная
порода - еще может быть, но не булыжник.
- В общем так: мы не понимаем, почему люди всегда прибирают к рукам главные
роли, а нам вечно достается какая-то мелочь, - заключил один из гномов.
Солл нервно хихикнул, как загнанный в угол человек, радующийся, что
представился повод разрядить атмосферу веселой шуткой.
- Ну, просто вы ростом...
- Так-так? - обратились во внимание гномы.
- Гм... - кашлянул Солл и совершил стремительный вираж: - На мой взгляд,
главное здесь понять, что Джинджер пытается любыми способами сохранить свое родовое
гнездо, поддержать состояние этих рудников и...
- Это всегда пожалуйста, - перебил его Бригадир. - Только просьба помнить, что
мне лично через час бесов кормить...
- Ну, еще бы! - вдруг отозвался Утес. - Об меня ведь можно ноги вытирать!
- А зачем поддерживать состояние шахты? Это она поддерживает ваше состояние.
Вы добываете оттуда драгоценные камни, а не вкладываете их туда. Это основный
признак горнодобывающего дела.
- Ну, предположим, та жила уже иссякла, - быстро объяснил Солл. - Не в этом
суть, главное...
- А тогда зачем поддерживать шахту? - возразил ему другой гном в той бодрой
манере, которая всегда наводит на мысль, что сейчас последует долгое подробное
объяснение. - Подумайте - зачем? Вы просто оставляете это месторождение, кое-где,
по необходимости, устанавливаете подпорки, вбиваете балки и начинаете проходить
новый ствол по линии залегания основного пласта.
- При этом рассчитываете погрешность на сдвиг или разлом породы, а также на...
- Само собой, на сдвиг или разлом породы, но...
- А для начала делаете поправку на коэффициент смещения поверхностных
напластований.
- Совершенно верно, а потом...
- Это, конечно, при условии, что вы не работаете в открытом разрезе.
- Допустим, однако...
- Я вообще не понимаю, какое вы нашли сходство... - снова заговорил Утес.
- МОЛЧАТЬ! - зарычал Солл. - ВСЕМ ЗАКРЫТЬ ПАСТЬ! Тот, кто первым
сейчас произнесет хоть слово, может до конца жизни распрощаться с надеждой получить
работу в этом городе! Вам все ясно?! Я понятно выразился?! Отлично. - Солл
откашлялся и продолжал уже в более умеренных тонах. - Вот и хорошо. Итак, все
должны глубоко проникнуться пониманием того, что мы создаем Захватывающую,
Умопомрачительную По Своей Интриге Панораму Человеческих Чувств, в центре
которой - судьба женщины. - Тут Солл сверился с прикрепленным к доске листочком и
бодро продолжил: - Вставшей на борьбу за подлинные ценности своей жизни. События
ленты разворачиваются на драматическом фоне Охваченного Безумием Мира, так что
ведите себя по-людски и не мотайте мне нервы.
Один из гномов робко потянул руку.
- Разрешите вопрос...
- Слушаю.
- Почему действие всех лент господина Достабля происходит на фоне Охваченного
Безумием Мира?
Глаза Солла яростно сузились.
- А потому, - рявкнул он, - что господин Достабль очень наблюдателен.
Достабль оказался прав. Новый Анк-Морпорк воплотил из оригинала все лучшее.
Так, все узкие аллеи оригинала еще более сузились, высокие здания - выросли. Горгульи
стали мерзопакостнее, острые черепичные крыши значительно заострились. Вознесшаяся
над городом Башня Искусства Незримого Университета вознеслась на новую и еще более
угрожающую высоту, несмотря на то что муляж был выполнен в масштабе один к
четырем. Сам Незримый Университет заметно приблизился к образцовой барочности
стиля. Дворец патриция оброс новыми рядами колонн. Сотни плотников облепили
конструкцию, которая в законченном состоянии должна была превратить настоящий АнкМорпорк
в свое жалкое подобие.
Только здания в оригинале строились не из растянутого между балок холста, и
зодчие, возводящие их, не стремились украсить дело своих рук тщательно
разбрызганными сгустками грязи. Анк-морпоркским зданиям приходилось пачкаться
самим.
Вот почему этот город намного больше походил на Анк-Морпорк, чем это когдалибо
удавалось самому Анк-Морпорку.
Джинджер увели в палатку для переодевания так быстро, что Виктор даже не успел
перемолвиться с ней словечком. А когда закрутилась ручка, свободного времени у него не
стало.
На "Мышиный Век Пикчерз" (ниже чуть меньшими буквами было добавлено:
"Здесь Больше Звезд, Чем На Небесах")* [Точное число - 49 873, согласно Звездному
Числителю Риктора.] работали люди, полагавшие, что время, отпущенное на зарисовку
клика, должно превышать продолжительность показа картинки не более чем в десять раз.
Однако с "Поднятыми ураганом" дело обстояло иначе. Надо было запечатлеть сражения.
Уйму времени отнимали ночные сцены. Бесенята были вынуждены работать при свете
факелов. Гномы с радостным усердием трудились на руднике, который ни до, ни после
никто в глаза не видел. Из обляпанных гипсом стен торчали золотые самородки
размерами с упитанного цыпленка. А когда Солл заявил, что при просмотре должно ясно
быть заметно, как они шевелят губами, гномы исполнили несколько сомнительную
версию песенки "Хай-хо-хайхо", которая снискала значительную популярность среди
гномьего населения Голывуда.
Возможно, у Солла и было свое представление о том, что за чем следует. Но Виктор
окончательно запутался. "Разумней всего, - вывел он правило, - вовсе оставить
попытки вникнуть в сценарий клика, в котором приходится сниматься". Ко всему прочему
Солл не просто шел от конца к началу картинки, его еще бросало из стороны в сторону.
Путаница, как заведено в реальной жизни, была всеобъемлющей.
Когда же Виктору наконец перепала свободная минутка, он так и не смог
переговорить с Джинджер, поскольку оба рукоятора и все остальные свободные актеры
тут же начали дружно на них пялиться.
- Значит так, ребята, - говорил Солл. - Сейчас будет одна сцена из финальной
части. После всех перенесенных испытаний Виктор встречается с Джинджер. На дощечке
появятся слова... - Он бросил взгляд на черную продолговатую дощечку, которую
передали ему чьи-то услужливые руки. - Такие вот слова... "Честно говоря, дорогая, я
отдал бы все, что у меня есть, за одну... порцию... свиных... ребрышек... которые у Харги...
подаются с особо приготовленным соусом карри".
Солл окончательно поперхнулся и умолк. Когда же он вздохнул, создалось такое
впечатление, будто некий огромный кит вынырнул на поверхность за глотком воздуха.
- Кто это написал?!
Один из исполнителей боязливо поднял руку.
- Это был приказ господина Достабля...
Солл просмотрел объемистую кипу сложенных дощечек, на которых было написано
большинство диалогов клика. Губы его вытянулись в ниточку. Он кивнул в сторону
одного из сотрудников:
- Не мог бы ты сбегать по-быстрому в главную контору и попросить моего дядю,
если у него вдруг отыщется свободная минутка, прогуляться к нашему павильону?
Солл выудил первую попавшуюся дощечку и прочитал:
- "Я, конечно, скучаю по своей старой шахте, но когда я хочу вкусить настоящей
деревенской жизни, то всегда... всегда... иду к Харге, в его... в его..." Та-а-ак...
Он наугад отобрал третью дощечку.
- Ага. Предсмертные слова солдата армии роялистов. "Кажется, отдал бы сейчас
все на свете за особое... предложение... "Реберного дома"... "Все-Что-Успеешь-СожратьНа-Доллар"...
О боги!
- Правда, очень трогательно? - раздался позади него голос Достабля. - В зале не
будет зрителя, который не прослезится. Вот увидишь!
- Но, дядя... - открыл рот Солл. Достабль поднял руку:
- Я ведь сказал, что сумею найти деньги. А Шэм Харга даже помог нам своими
продуктами, когда рисовали барбекю.
- Но ведь ты обещал, что не станешь править сценарий!
- Это не правка, - бесстрастно возразил дядя. - Правка сценария - это
совершенно особая вещь. А я просто внес кое-какие уточнения. В целом сценарий от этого
только выиграл. Это называется усовершенствованием. На сегодняшний день Харга со
своим "Все-Что-Успеешь-Сожрать" - один из самых выгодных клиентов.
- Но действие клика происходит сотни лет назад!!! - вскричал Солл.
- До-пус-тим, - осторожно признал Достабль. - Но представь, как зритель,
посмотревший клик, задается вопросом: "Интересно, теперь, когда прошли сотни лет,
ребрышки у Харги все такие же вкусные?!"
- Это не движущиеся картинки, это - откровенная коммерция!
- Надеюсь, что так. Страшно подумать, что с нами будет, если ты окажешься не
прав.
- Знаешь ли, дядя... - с угрозой в голосе начал Солл.
Джинджер повернулась к Виктору.
- Ты можешь отойти со мной на минутку? Нам надо поговорить, - вполголоса
сказала она. - Только без пса, - добавила она громче. - Для меня это принципиально.
- Ты хочешь поговорить со мной!
- До этого как-то не получалось.
- Хорошо. Гаспод! Ты остаешься здесь. Вот умница, хороший пес.
И Виктор, заметив гримасу несказанного отвращения, которое отразилось на морде
пса, испытал тихую, светлую радость.
А за их спинами набирала оборот за оборотом вечная голывудская склока. Солл и
С.Р.Б.Н. едва не касались друг друга носами и выясняли отношения в окружении
подчиненных, не скрывавших своего интереса к происходящему.
- Да, представь себе, именно этого я и не потерплю. Я уволюсь!
- Ты не можешь разорвать отношения со студией. Ты - мой племянник, а студия
- это я. Ты не можешь перестать быть моим племянником...
Джинджер и Виктор присели на ступеньки какого-то особняка, возведенного из
парусины и дерева. Сейчас их вряд ли кто побеспокоит - ведь то, что творилось рядом,
было куда интереснее.
- Вот, - сказала Джинджер, теребя пальцы. Виктор не мог не обратить внимание,
что ее ногти были поцарапаны и сломаны.
- Вот, значит... - проговорила она. Сквозь толстый слой косметики проступали
бледный цвет лица и следы душевной муки. "Она сейчас совсем не красотка, -
неожиданно для себя подумал Виктор. - Но вслух этого лучше не говорить".
- Не знаю, как бы это сказать... Ну, одним словом... тебе никто не говорил, э-э, что
видел меня как-то гуляющей по ночам?
- На холм и обратно?
Она со змеиным проворством развернулась к нему лицом.
- Значит, ты в курсе? А откуда тебе известно? Ты шпионил за мной? - вскинулась
она на него.
Перед ним была прежняя Джинджер, вся кипящая злостью, обидой и
параноидальной агрессией.
- Лэдди нашел тебя... спящей... вчера во второй половине дня, - ответил Виктор,
немного отпрянув назад.
- Что, посреди дня?!
- Да.
Джинджер прикрыла ладонью рот.
- Значит, все хуже, чем я думала, - прошептала она. - Все хуже и хуже...
Помнишь тот вечер, когда мы встретились с тобой у вершины холма? Достабль еще за
нами примчался и подумал, что мы там с тобой... любезничаем... - Она залилась краской.
- Так вот, я до сих пор не понимаю, как я там оказалась!
- Этой ночью ты туда вернулась.
- Пес все рассказал? - поинтересовалась она убитым голосом.
- Ну да. Прости, что так вышло.
- Теперь это творится каждую ночь! - простонала Джинджер. - Потому что, даже
если я добираюсь обратно до кровати, у меня наутро все простыни в песке и ногти на
руках обломаны! Значит, я хожу туда каждую ночь, и сама не знаю, зачем!
- Ты пытаешься открыть дверь, - сказал Виктор. - Там, на холме, где в земле
образовался разлом, есть большая старинная дверь...
- Знаю, знаю, но зачем я это делаю?!
- У меня есть кое-какие соображения, - осторожно проговорил Виктор.
- Говори!
- Гм-м... Сначала скажи, ты слышала о таком понятии - "гениус лоци"?
- Нет. - Она нахмурила лоб. - Что-то умное, да?
- Это что-то вроде духа какого-либо места. И этот дух может оказаться достаточно
сильным. То есть ему можно придать силу. Через поклонение, например, любовь или
через ненависть.
И мне сдается, что этот дух места способен зазывать к себе людей. И не только.
Животных тоже. Потом не забудь - Голывуд ведь место особенное, правда? Тут народ
ведет себя совсем не так, как повсюду. Во всем остальном мире для людей имеют
значение боги, деньги, скот, урожай... А здесь имеет значение только то, имеешь ли ты
какое-то значение.
К этому моменту он уже целиком завладел ее вниманием.
- Продолжай, продолжай, - подбодрила она его. - Пока ничего особо страшного
я не услышала.
- Приготовься, скоро услышишь.
- О.
Виктор сглотнул. Мозг его кипел, как бульон. Полузабытые сведения вдруг
всплывали из небытия заманчивыми миражами и тут же вновь исчезали из виду. Седые
сморщенные наставники в обветшавших помещениях с высокими потолками вбивали в
него скучнейшие, ненужные знания, которые сейчас вдруг стали позарез нужны, и он уже
готов был закинуть мыслительный невод в эти пучины...
- Мне ка... - просипел он. Ему пришлось откашляться. - Мне кажется, что все не
так просто. Эта штука... она не отсюда, понимаешь. Она хочет себя показать. Иногда
говорят: "Время идеи пришло". Слышала об этом?
- Слышала.
- Такие идеи как бы ручные, несамостоятельные. Но есть и другие идеи. Они
обладают такой мощью, что не могут дожидаться времени своего рождения. Идеи дикой
среды. Беглые, сорняковые идеи. И весь ужас в том, что всякий раз с их появлением
образуется такая пробоина...
Краем глаза он посмотрел на ее вежливо-бесстрастное лицо. Аналогии пучились и
лопались, как всплывающие на поверхность гренки. Представь себе, что все
существовавшие когда-либо миры в каком-то смысле пребываю
...Закладка в соц.сетях
