Жанр: Фантастика
Плоский мир 10. Движущиеся картинки
...уличные прохожие даже осмеливались
насмехаться над ними. Никто и не догадывался, что смеется над самым настоящим
волшебником. Само по себе это было абсолютно новым переживанием.
У главного входа в "Одиоз" творилось настоящее столпотворение. Очередь
вытянулась по всей длине улицы. Декан, нимало не смущаясь этим, повел своих
товарищей прямиком к двери. Шествие остановилось, когда один из его участников
сказал: "Ой!"
Декан поднял взор и увидел перед собой краснорожего тролля, одетого в
расползающийся мундир полувоенного образца, с эполетами размером в литавры. Брюки
на тролле почему-то отсутствовали.
- Слушаю, - сказал декан.
- Ты что, не видишь - люди в очереди стоят? - спросил тролль.
На это декан ответил любезным кивком. Согласно древней традиции, волшебник в
Анк-Морпорке - всегда первый в любой очереди.
- Почему же, вижу, - сказал он. - Прекрасное зрелище. А теперь, если ты чутьчуть
посторонишься, мы с удовольствием пройдем внутрь и займем наши места.
Тролль ткнул его пальцем в живот.
- В своем уме, земляк? - поинтересовался он. - Ты у нас большой волшебник,
да?
Последняя острота вызвала дружный смех среди ближайших горожан. Декан
подался вперед.
- Ты не понимаешь... - прошипел он. - Мы - действительно волшебники.
Тролль хихикнул.
- Ты мне не заливай, земляк, - сказал он. - Нацепил накладную бороду и
думаешь, что все слепые?
- Послушай-ка, любезный... - зарычал декан, но голос его тут же перешел в
неразборчивое курлыканье.
Тролль поднял его за воротник мантии и швырнул в сторону мостовой.
- Постой в очереди, как все остальные! - напутствовал он.
Очередь встретила декана градом насмешек. И тогда, издав свирепый рев, декан
вскинул руку, растопырил пальцы...
Но завкафедрой был начеку.
- Ну-ну-ну, - процедил он, хватая декана за руку. - Хочешь устроить всем нам
веселую жизнь?! Вставай и иди.
- Куда?
- В конец очереди.
- А что, мы уже не волшебники? С каких это пор волшебники стоят в очередях?
- Мы - честные коммерсанты, дурья твоя башка! - рявкнул завкафедрой. И
покосился на стоящих невдалеке кликофилов, раскрывших от недоумения рты. - Мы -
честные коммерсанты! - еще громче повторил завкафедрой, толкая декана локтем. -
Давай, начинай! - прошипел он ему на ухо.
- Что начинать?!
- Пусть они услышат от тебя что-нибудь такое, коммерческое...
- Как ты себе представляешь "коммерческое"? - спросил озадаченный декан.
- Скажи, что на ум придет! На нас уже вся очередь глазеет!
- О, - лицо декана исказилось в панике, но решение явилось вовремя. -
Отличные яблоки, - сказал он. - Берите, пока горячие. Отли-ичные яблоки... Сойдет?
- Будем надеяться. А теперь марш в конец...
В это мгновение на противоположном углу улицы начался переполох. Люди
ломанулись к входу. Остальная очередь мигом рассеялась и тоже бросилась вперед.
Честные коммерсанты вдруг оказались прямо посреди отчаянно толкающейся толпы.
- Послушайте, но ведь... в конце-то концов, есть очередь, - жалобно бормотал
честный коммерсант руносложения в ответ на насильственные методы.
Декан схватил за плечо какого-то мальчишку, пытавшегося протолкнуться вперед
при помощи яростных ударов локтями.
- Куда так спешишь, молодой человек?
- Они идут! - крикнул мальчишка.
- Кто?
- Звезды!
Все волшебники как один человек задрали головы к темному небосводу.
- А с чего ты взял... - начал было декан, но мальчишка воспользовался его
замешательством и уже скрылся в волнах бушующей толпы.
- Какие нелепые и дремучие предрассудки встречаешь подчас в нашем народе, -
заметил декан.
Все волшебники, за исключением Сдумса, который всячески клял судьбу и рассекал
воздух тростью, вытянули шеи, пытаясь уяснить происходящее.
Следующая встреча казначея с аркканцлером состоялась в коридоре.
- Магическая зала совершенно пуста! - завопил казначей.
- В библиотеке тоже ни души! - взревел аркканцлер.
- Я знаю, знаю, в чем тут дело, - жалостливо заголосил казначей. - Спонтанное
обез... обез... В общем, все спонтанно того... этого...
- Да не волнуйся ты так, дружище. Нельзя же...
- Я даже прислугу не могу дозваться! Тебе известно, что происходит, когда
реальность начинает растворяться? Может, в этот самый момент какие-нибудь гигантские
щупальца уже...
Раздалось знакомое гудение в режиме "уамм... уамм". Вслед за ним на стену
обрушился град свинцовых шариков.
- Они все время летят в одну и ту же точку, - пробормотал казначей.
- И что это за точка? - спросил аркканцлер.
- Они показывают, откуда явится к нам Это! О, я сейчас рехнусь!
- Ну будет, будет, - бубнил аркканцлер, дергая его за плечо. - Нельзя так
говорить. Это ведь и в самом деле сумасшествием грозит.
Джинджер, немея от ужаса, прижалась лицом к окошку экипажа.
- Кто... все эти ненормальные? - спросила она наконец.
- Кликоманы, - спокойно пояснил Достабль.
- Какая гадость!
- Это самые обычные люди, просто они любят смотреть клики, - вмешался Солл.
- М-да... Особенно с твоим участием.
- Смотрите, там и женщины есть, - сказал Виктор. Взглянув на одну из дам, он
приветствовал ее чуть заметным взмахом.
Этого хватило, чтобы она тут же лишилась чувств.
- Ты стала знаменитостью, - проговорил он. - Помнишь? Ты же всегда мечтала
стать знаменитостью.
Джинджер снова уставилась на толпу.
- Я это представляла себе совсем иначе, - ответила она. - Слышите? Они
выкрикивают наши имена!
- Мы приложили немало усилий к тому, чтобы люди узнали как можно больше
подробностей о "Поднятых ураганом"! - ввернул Солл.
- Это правда, - подтвердил Достабль. - Мы всех убедили, что эта картина -
самый выдающийся клик за всю историю Голывуда.
- Но мы занимаемся кликами всего пару месяцев! - возразила Джинджер.
- Какая разница? Два месяца - тоже история.
Виктор заметил, как изменилось лицо Джинджер. А в самом деле, сколько лет
насчитывает подлинная история Голывуда? Возможно, где-нибудь на дне морском
покоятся обсиженные омарами каменные таблички с древним календарем. Но возможно и
другое: эта история не поддается никаким измерениям. Какой прибор способен измерить
возраст идеи?
- Также мы ожидаем прибытия первых лиц города, - сказал Достабль. - Нас
должны приветствовать патриций, главы знатнейших родов, руководители цехов и
гильдий, некоторые верховные жрецы. Волшебников, конечно, этих старых придурков,
здесь не будет. В общем, ночь будет такая, что вы навсегда ее запомните.
- Неужели нас представят всем этим людям? - спросил Виктор.
- Э-э, нет! - усмехнулся Достабль. - Это их вам представят. Для них это
огромная честь.
Виктор вновь выглянул в окно.
- Мне только кажется, - пробормотал он, - или на город действительно
опускается туман?
Ветром Сдумс хватил тростью по ногам заведующего кафедрой.
- Что там творится? - крикнул он. - Почему такой галдеж?
- Только что патриций спустился с подножки своего экипажа.
- Подумаешь, какая важность! - пожал плечами Сдумс. - Я в своей жизни
несколько тысяч раз выходил из экипажей. Не вижу здесь повода для ликования.
- Да, что-то здесь не так, - согласился завкафедрой. - Они точно так же вопили,
когда увидали старейшину Гильдии Убийц и верховного жреца Слепого Ио. А теперь
зачем-то расстелили красный ковер...
- Где, прямо на улице?! В Анк-Морпорке?!
- Да.
- Не хотел бы я быть на их месте, когда они получат счет из прачечной, - сказал
Сдумс.
Профессор современного руносложения ткнул локтем в ребра заведующего
кафедрой. Или не в ребра. По крайней мере, в ту точку, где раньше находились ребра,
которые за пятьдесят лет обильных трапез покрылись несколькими слоями жира.
- Тихо! - прошипел он. - Вот они!
- Кто?
- Какие-то важные персоны. Судя по тому, как держатся.
Физиономия заведующего кафедрой внезапно исказилась. Псевдоподдельная борода
в ужасе задергалась.
- Слушайте, а что если они додумались позвать сюда самого аркканцлера?!
И волшебники, точно черепахи, втянули головы в мантии.
Однако подъехавший роскошный экипаж ни в какое сравнение не шел с теми
средствами передвижения, что стояли в университетской конюшне. Толпа навалилась на
живое ограждение из троллей и городской стражи. Все жаждали увидеть, как откроются
двери экипажа. Самый воздух потрескивал от возбужденного ожидания.
Господин Безам, которого так распирало самодовольство, что он, казалось, вот-вот
воспарит над улицей, быстрыми скачками переместился к дверце и распахнул ее.
Толпа дружно затаила дыхание. Лишь один ее элемент не поддался общему порыву.
Он без устали колотил соседей своей тростью и яростно вопрошал:
- Что происходит? Что такое там происходит? Почему никто не может объяснить
мне, что в конце... концов... там... происходит? Я требую, чтобы... мне... были... даны...
объяснения...
Но дверь отказалась распахиваться. Джинджер вцепилась в ручку так, словно от
этого зависела ее жизнь.
- Но там же какой-то кошмар! - прошептала она. - Я туда не пойду.
- Все эти люди видели клики с твоим участием, - взмолился Солл. - Они
полюбили тебя, это теперь твоя публика.
- Нет!
Солл схватился за голову.
- Слушай, может, ты ее убедишь? - обратился он к Виктору.
- Я и себя-то не могу убедить, - ответил Виктор.
- Считай, что ты провела вместе с ними много-много дней, - вмешался Достабль.
- Ничего подобного, - сказала Джинджер. - Эти дни я провела с вами, с
рукояторами, троллями и так далее. А это не одно и то же. Кстати, это вообще была не я, а
Делорес де Грехх.
Виктор задумчиво закусил губу:
- Тогда, может, ты пошлешь вместо себя Делорес де Грехх?
- Как это?
- Ну, как... Представь, что снимаешься в клике...
Достабли - дядя с племянником - обменялись быстрыми взглядами. В следующий
же миг Солл соорудил около лица рамку из пальцев на манер глазка ящика для картинок,
а Достабль, после тычка в бок, тут же приставил руку к голове племянника и начал
вращать невидимую ручку, укрепленную где-то в его ухе.
- Крути! - крикнул он.
Дверца кареты все-таки распахнулась. Толпа дружно вздохнула, словно некая
огромная гора пробудилась к жизни. Виктор спустился, поднял руку, помог Джинджер
сойти со ступенек.
Толпа захлебнулась в приветственном кличе.
Профессор современного руносложения, борясь с возбуждением, укусил
собственные пальцы; завкафедрой издал странный горловой звук.
- Помнишь, ты говорил, что молодой человек не может и мечтать о лучшей
профессии, чем стать волшебником? - спросил он.
- У настоящего волшебника в жизни должна быть одна-единственная страсть, -
пробормотал декан. - Ты знаешь об этом.
- Да, об этом я знаю.
- Я, вообще-то, имел в виду магию. Заведующий кафедрой всмотрелся в идущие
навстречу толпе фигуры:
- Слушай... А ведь это действительно наш Виктор. Клянусь, это он.
- Какая мерзость, - поморщился декан. - Парень мог стать волшебником, а
вместо этого предпочел юбки.
- Да, глупец, жалкий глупец, - пробормотал профессор руносложения, испытывая,
правда, некоторые перебои с дыханием.
Последовал общий горестный вздох.
- Согласитесь, она, что ни говори, - сказал завкафедрой, - м-мм... лакомый
кусочек.
- Я - пожилой человек, - проговорил сзади скрипучий голос, - поэтому если
кто-то загораживает мне то, что мне очень хочется разглядеть, этот кто-то может
заработать удар по... м-м... незащищенной части тела.
Волшебники мигом расступились, пропуская вперед кресло-убийцу. Приняв
ускорение, оно сумело остановиться, только заехав на край ковра, а по пути украсило
синяками немереное количество лодыжек.
Челюсть Сдумса начала медленно отвисать.
Джинджер схватила Виктора за руку.
- Видишь ту группу толстых старичков в накладных бородах? Они так машут тебе,
- произнесла она сквозь лучезарную улыбку.
- По-моему, это волшебники, - пробормотал он, улыбаясь ей в ответ.
- А один даже подпрыгивает в своей коляске и орет "Эге-гей!", "Так держать!" и
"Молодцом!".
- Между прочим, это самый старый волшебник в мире, - сказал Виктор, делая
ручкой одной полной даме, которая тут же схватилась за сердце.
- О боги! Представляю, что он выделывал лет пятьдесят назад.
- Ну, начнем с того, что ему тогда было восемьдесят.* [Волшебники, сумевшие
уцелеть в мясорубке, которую готовят им неумеренные амбиции коллег, как правило,
живут очень долго. Иногда им даже кажется, что им больше лет, чем есть на самом деле.]
Только не надо посылать ему воздушные поцелуи!
Толпа надрывалась, стремясь показать, как она довольна происходящим.
- По-моему, он очень милый.
- Прошу тебя, маши ручкой и улыбайся.
- Мне сейчас будет дурно! Ты видишь, сколько людей ждет, чтобы их нам
представили?!
- Вижу, - спокойно сказал Виктор.
- Но все они - сливки общества!
- Прекрасно. Мы тоже сливки. Во всяком случае, у меня такое ощущение.
- Это еще почему?
- Потому что мы сейчас стали тем, кто мы есть. Помнишь, ты объясняла мне это у
моря? Мы выросли настолько, насколько нам суждено было вырасти. И это именно то,
чего ты хотела. Мы...
Он сбился с мысли.
Тролль, поставленный у дверей "Одиоза", помешкав, все же отдал им честь.
Шлепок, с которым пальцы его стукнулись об ухо, на миг заглушил гомон толпы...
Гаспод стремительно удалялся прочь с места событий. Лэдди почтительно трусил
следом. Ни Лэдди, выпрыгнувший из экипажа, ни вывалившийся оттуда Гаспод не
произвели на толпу ни малейшего впечатления.
- Знаешь, мне совсем не улыбается провести ночку в какой-нибудь выгребной яме,
- бурчал на ходу Гаспод. - Это большой город. Голывуд - совсем другое дело. Так что
держись ко мне поближе, малыш, и тогда не пропадешь. Сначала заглянем к черному ходу
"Реберного дома Харги". Там меня все знают. Договорились?
- Молодец Лэдди!
- Ага, - кивнул Гаспод.
- Ты обратила внимание, как он одет? - поинтересовался Виктор.
- Камзол из красного бархата с золотыми аксельбантами, - выговорила Джинджер
краешком рта. - Но штаны ему все равно не помешали бы.
- Ну дела!.. - пробормотал Виктор.
Они прошествовали в залитое ослепительным светом фойе "Одиоза".
Безам постарался на славу. Тролли и гномы не зря трудились всю ночь напролет,
наводя последний глянец.
Все было, как полагается, - портьеры из красного плюша, колонны, зеркала.
Пухлые херувимчики и вазы с фруктами, все покрытые ровной позолотой,
встречались буквально на каждом шагу.
Такие же ощущения должны возникнуть у человека, угодившего вдруг в коробку
дорогого шоколада.
Или окунувшегося в кошмар. Виктор уже был готов к тому, что вот-вот раздастся
грохот прибоя и портьеры на глазах рассыплются в пыль.
- Ну и дела... - повторил он.
- Что с тобой стряслось? - процедила Джинджер, не отрывая взгляда от шеренги
важнейших особ города, которые смиренно ожидали великой чести.
- Потерпи немного, сама поймешь, - сипло произнес Виктор. - Это ведь
Голывуд! Голывуд, перенесенный в Анк-Морпорк!
- Допустим, но...
- Ты что, ничего не помнишь? А та ночь в холме? Перед тем как мы тебя
разбудили?
- Нет, я же тебе говорила...
- Тогда потерпи - и все поймешь, - повторил Виктор, бросая взор на празднично
оформленную дощечку на стене.
"Три сеанса в день!" - возвещала она. Виктору вспомнились песчаные дюны,
древние мифы и, разумеется, омары с клешнями.
Картография в Плоском мире не относится к числу точных наук. Люди,
приступавшие к составлению карт, были движимы лучшими побуждениями, однако
вскоре они забывали обо всем на свете и начинали увлекаться пускающими струи китами,
чудовищами, волнами и другими заковыристыми мелочами картографического дела,
отчего частенько страдали обычные, скучные горы и реки.
Аркканцлер поставил полную окурков пепельницу на непослушный, грозящий
свернуться край и провел пальцем по шершавой поверхности карты.
- Не понимаю, почему здесь написано "Здесь обетают драконы", - сказал он. -
Прямо посреди города. Ахинея какая-то.
- Скорей всего, имеется в виду Санаторий Госпожи Овнец Для Тяжело Больных
Драконов, - рассеянно проговорил казначей.
- А здесь вот говорится: "Терра инкогнита", - продолжал аркканцлер. - К чему
бы это?
Казначей вытянул шею:
- Ну, наверное, так куда интереснее, чем рисовать все эти капустные поля.
- А вот опять: "Здесь обетают драконы".
- Ну, это уже самые обычные враки.
Ороговевший палец аркканцлера продолжал скользить по карте. На секунду
прервавшись, аркканцлер смахнул с карты следы мушиной деятельности.
- Да нету тут ничего, - пробормотал аркканцлер, вглядываясь в карту. - Море
какое-то. И... - Он прищурился - Го-лы... Голывуд. Говорит тебе о чем-то?
- По-моему, это то самое место, куда перебрались алхимики.
- Ну-ну...
- Надеюсь, - медленно произнес казначей, - они это сделали не для того, чтобы
втихомолку заняться там магией?
- Алхимики? Магией?!
- Виноват. Звучит, конечно, нелепо. Привратник мне тогда докладывал, что они
затеяли какие-то показы... м-м... какой-то... то ли игры теней, то ли еще что-то придумали.
Не помню. Куклы, что ли? Нет, не куклы, но что-то в этом духе. Картинки? Ну да. Я
пропустил мимо ушей. Но... Алхимики... Нет, алхимики - нет! Вот, скажем, наемные
убийцы... Воры... Даже, пожалуй, коммерсанты... о, коммерсанты, если захотят, могут
быть такими ушлыми пронырами! Но алхимики?! Нет существа более неискушенного в
жизни, более несобранного и благонамеренного...
Голос казначея затихал по мере того, как слова доходили до его мозга.
- Нет, нет... Не посмеют, ведь не посмеют?
- Так не посмеют или как?
Казначей издал сухой смешок.
- Не-е-ет... Не посмеют! Они же должны понимать, что, стоит нам прознать о
какой-либо недозволенной возне с магией, мы обрушим на них всю силу...
Он снова осекся.
- Они никогда бы себе этого не позволили, - сказал казначей.
- Даже находясь так далеко от нас, - сказал казначей.
- Просто не посмеют, - сказал казначей.
- Игры с магией? Алхимики? - сказал казначей.
- Честно говоря, я никогда не доверял этим прохвостам! - взревел он. - О, это
такой народ! У них ведь нет элементарного понятия о чести!
Вал толпы, хлынувший к окошку кассы, с каждой минутой становился все больше.
- Ты все карманы обыскал? - спросил завкафедрой.
- Все! - пробормотал декан.
- Проверь последний раз.
Платеж за различные виды услуг волшебники воспринимают как некую
неприятность, которая происходит исключительно с другими людьми. Шляпа всегда
служила им надежным средством платежа.
Пока декан лихорадочно рылся в карманах, заведующий кафедрой лучезарно
улыбался девушке, сидящей за кассой.
- Заверяю вас, юная госпожа, - убеждал он, - перед вами самые настоящие
волшебники!
- Ваши фальшивые бороды разглядит даже ребенок, - фыркнув, ответила
девушка. - Нас так просто не надуешь. А ты вообще похож на мальчишку, который
украл у своего папочки пальто и отправился погулять.
- Помилуйте!
- У меня два доллара и пятнадцать пенсов, - сообщил декан, выковыривая монеты
из горсти пуха и каких-то неопределенных оккультных принадлежностей.
- Два в партере, пожалуйста, - сказала девушка, с суровым видом отрывая билеты.
Заведующий кафедрой проворно зажал их в кулак.
- Я беру Сдумса, - быстро проговорил он, поворачиваясь к коллегам. - А вы пока
обойдите окрестности.
И он многозначительно пошевелил бровями вверх-вниз.
- Я, честно говоря, не понимаю... - начал было декан.
- В общем, простите, что оставляем вас сзади, - неистово гримасничая, продолжал
заведующий кафедрой. - Вы пока походите вокруг.
- Слушай, это же были мои деньги... - забубнил декан, но профессор
современного руносложения уже схватил его за локоть.
- Точно, мы, пожалуй, обойдем окрестности, - выразительно моргая, проговорил
он. - Задним числом, это не такой уж плохой выход.
- Не понимаю, почему... - бурчал декан, когда его оттаскивали от кассы.
В волшебном зеркале аркканцлера клубились серые облака. Среди волшебников
зеркала были достаточно широко распространены, но волшебники не часто прибегали к
их помощи. Зеркала были слишком ненадежными и зачастую не показывали ничего,
кроме серой мути. С ними было даже не побриться толком.
Однако аркканцлер проявил поразительные навыки в обращении с зеркалом.
- Через него очень удобно выслеживать дичь, - объяснил он. - Не приходится
часами ползать по мокрым папоротникам. Не стесняйся, дружище, наливай. И мне тоже.
Облака заколыхались.
- Ничего не видно, - сказал аркканцлер. - Ахинея какая-то. Туман, потом вроде
как вспыхнет что-то.
И аркканцлер закашлялся. А казначей вдруг начал склоняться к выводу, что,
несмотря на свои манеры, аркканцлер весьма неглуп.
- А ты сам-то был когда-нибудь на этих кукло-тене-картинках? - спросил
аркканцлер.
- Слуги что-то рассказывали... - отозвался казначей.
Чудакулли принял этот ответ как отрицательный:
- Тогда нам нужно самим на это взглянуть.
- Было бы замечательно, аркканцлер, - кротко промямлил казначей.
Всем зданиям, отведенным под просмотр движущихся картинок, свойствен один
непреложный принцип, который выдерживается на всем пространстве множественной
вселенной: гнусность архитектурного облика, который присущ задним дворикам этих
зданий, должна быть обратно пропорциональна роскоши фасада. Спереди: колонны,
аркады, золотая лепнина, яркий свет. Сзади: мрачные трубопроводы, безликие стены,
зловонные аллеи.
И окна уборных.
Волшебники шумно возились в темноте.
- И сдались нам эти картинки... Неужели из-за них стоит так страдать? -
простонал декан.
- Заткнись и лезь, - пробормотал профессор современного руносложения,
находившийся уже по другую сторону окна.
- Мы могли бы превратить что-нибудь в деньги, - причитал декан. - Навести
временную иллюзию. Никакого вреда бы не было...
- Это называется фальшивомонетничество, - проговорил профессор. - За такие
предложения можно и в яму к скорпионам угодить. Куда я сейчас ставлю ногу?! Скажите,
где моя нога?
- Там, где нужно, - сказал один из младших волшебников. - Отлично, декан. Вот
и вы.
- О боги... - стонал тот, а коллеги, общими усилиями протащив декана сквозь
узкое оконце, опустили его в туалетную темноту. - Ничем хорошим это не кончится.
- Ты лучше смотри, куда ставишь ногу... Ну вот, понял, что натворил?! Ты что,
глухой? Я же тебе говорил - смотри, куда ставишь ногу! Ладно, чего теперь. Пошли.
И волшебники, стараясь топать как можно тише, а в случае декана - хлюпать как
можно тише, проследовали по лабиринту служебных помещений и выбрались в неярко
освещенный, кишащий народом зрительный зал, где Ветром Сдумс удерживал для них
свободные места, угрожающе тыкая своей тростью в любого, кто осмеливался посягнуть
на них. Его коллеги бочком, задевая за чужие ноги, наконец добрались до кресел и
уселись.
Впереди смутно вырисовывался серый прямоугольник.
- Я пока не понимаю, на что тут смотреть, - заявил по прошествии минуты
заведующий кафедрой.
- А "уродского кролика" уже показывали? - спросил профессор.
- Да нет, еще не начиналось, - прошипел профессор.
- А я голоден, - жалобно проговорил Сдумс. - Я старый человек, и я вынужден
голодать.
- Знаете, что он выкинул? Представляете, что выкинул этот старый придурок?
Когда одна молодая особа с факелом провожала нас к нашим местам, этот идиот ущипнул
ее за... за основание!
Сдумс громко хмыкнул.
- Ой-ой-ой! - прокаркал он. - Слушай, а твоя мама знает, куда ты сегодня
пошел?
- Кстати, мы же пропустим ужин! - воскликнул декан.
От этих слов волшебники оправились не скоро. Тучная женщина, пытавшаяся
пройти мимо кресла Сдумса, вдруг дернулась, остановилась и стала пристально озираться
по сторонам, но увидела только безобидного старика, который, по-видимому, был
погружен в беспробудный сон.
- А по вторникам, между прочим, у нас гусятина, - протянул декан.
Сдумс приоткрыл один глаз и надавил грушу на своем кресле.
- Парарарарам! - воскликнул он. - Когда я ем - я глух и нем!
- Ты видишь, что происходит? - сказал заведующий кафедрой. - Он ведь даже не
знает, наверное, какой сейчас век.
Сдумс уставил на него черное блестящее око.
- Я, может... м-да... уже стар... м-м... и, вероятно, глуховат, однако голодать пока не
намерен. - И, запустив руку в непостижимые глубины своего кресла, он извлек на свет
засаленный черный мешочек. - Я тут подъехал к одной красотке, которая продавала
специальную еду. Этим, сказала она, питаются все любители картинок.
- Стало быть, у тебя были деньги?! - вскричал декан. - А ты нам ничего не
сказал!
- А ты меня не спрашивал! - ответил Сдумс. Волшебники жадно уставились на
мешочек.
- Эта еда включает промасленные взорвавшиеся зерна, сосиски в тесте, всякие
хрустящие штучки в шоколадной глазури и прочее, - объяснил Сдумс, беззубо и
язвительно улыбаясь. - Вы тоже можете купить себе, если хотите, - великодушно
разрешил он.
Декан еще раз перечислил требуемое:
- Значит так. Шесть патрицианских порций попзёрна с двойным маслом, восемь
сосисок в тесте, ведро шипучки и мешок с изюмом в шоколаде.
Он передал деньги девушке.
- Отлично, - кивнул завкафедрой, принимая покупки. - Э-э. Только не знаю, как
ты полагаешь, может, нам и на других купить?
А в своей рубке Безам клял все на свете, пытаясь зарядить громоздкую бобину
"Поднятых ураганом" в ящик для переброски картинок.
В нескольких футах от будки, восседая в своей огороженной веревкой ложе,
патриций Анк-Морпорка лорд Витинари переживал отнюдь не меньший внутренний
разлад.
Что и говорить, пара, конечно, симпатичная... Непонятно лишь: с чего они сидят
рядом с ним и почему их считают такими важными персонами.
Патриций привык к важным персонам - или к тем, кто считает себя важной
персоной. К примеру, волшебники считались важными персонами потому, что владели
магией. Немалый вес в обществе могли набрать работающие по-крупному воры.
Немногим от них отличались коммерсанты, которые действовали примерно такими же
методами. Неудивительно, что важными персонами считают знаменитых воинов, которые,
побеждая в битвах, возвращаются домой живыми. Наемные убийцы тоже относились к
важным персонам, поскольку частенько работали с этими самыми важными персонами.
Одним словом, вес в обществе можно было набрать при помощи множества различных
ухищрений, но все они либо не представляли тайны, либо легко просчитывались.
Что
...Закладка в соц.сетях
