Жанр: Фантастика
Русские идут 4. Труба иерихона
... арабскими рабочими в
спецовках.
Дмитрий проводил взглядом машины, в голове мелькнуло злое, что Себу проще, в их
тайных службах мундиры не носят, к строевому шагу не приучают, с чего пришлось начинать
Ивану. Эти сразу в плаще и с кинжалом в руке...
Иван, сказал он вполголоса, этот корпусник заметил, что ты слишком уж не штатский...
Ходи как-то иначе! Горбись, виляй задом, животик выпячивай. Эти, которые себя на
тренажёрах изнуряют, всё равно ходят как-то развинченно, заметил?
Иван скривился, но кивнул. Снова погрузились, раскалённые на солнце барханы
помчались по обе стороны машины. За спиной Иван и Ал-Мас снова погрузились в
бесконечный богословский спор. Что-то робко вякнул Ас-Зайдин, сослался на янки с их
открытием, что все люди свиньи. Снова негромкий убеждающий голос Ал-Маса, что, мол, всё
верно, янки правы: люди свиньи. По крайней мере, рождаются свиньями все. Гадкими,
подлыми, грязными, похотливыми свиньями. Но... Но свиньи свиньям рознь. Одни стараются
зарыться в дерьмо ещё глубже, там тепло и по-свински пахнет, другие ухитряются взглянуть на
небо. А взглянув, начинают грёзить о звёздах, мечтают отрастить крылья, взлететь... И что же?
Ну, свиньям взлететь трудновато, однако мечта о звёздах позволяет хотя бы выбраться из
дерьма. А потом, глядишь, уже и не свинья вовсе, а нечто с крыльями, что в самом деле может
летать между звёздами и галактиками...
Глава 41
В воздухе висела мельчайшая пыль, горячая и сухая. Синее небо плавилось от зноя, стало
голубовато-серым, а солнце, как слепое пятно, стало совсем крохотным, но жар от него шёл
нещадный.
На самом востоке горная цепь упёрлась в небо, вершины вспыхнули, горели оранжевым
огнём. Машина неслась по шоссе настолько плавно, что Дмитрий время от времени встряхивал
головой, чтобы не задремать. Дорожное покрытие идеально ровное, как зеркало, ни песчинки,
словно их удерживает незримый силовой барьер, встречных машин нет, как и попутных...
Моджади начал клевать носом, благоразумно остановил машину, вылез.
Ал-Мас похлопал Ивана по спине, собрата по вере:
Я расскажу о мудром Хызре на обратном пути!
Садись за руль, сонно буркнул Моджади.
Сажусь-сажусь, ответил Ал-Мас. А ты расскажи ему основы веры...
Он же лучший снайпер, удивился Моджади. Какие ещё основы?
Снова колёса пошли наматывать мили, Дмитрий часто посматривал на людей, которые,
как и он, словно не чувствуют впереди взрывов, грохота автоматов, криков умирающих. Как
они покажут себя? Ивану верит безоговорочно, у того на лице написано, что он таков, каков
есть, остальные же... Нет, остальные тоже ребята надёжные. Он видит их впервые, а чувствует
себя так, словно прошёл с ними уже не одну сотню миль и побывал не в одном бою.
Шейх в самом деле дал лучших людей. Трудно поверить, что у него все такие. Ал-Мас, к
примеру, чересчур велик и широкоплеч для араба, это чуть-чуть уменьшенная копия Ивана,
только Ал-Мас с орлиным носом, смуглый и с чёрными, как маслины, глазами, остальные
помельче, но всё как будто выкованы из железа, жилистые, без капли дурного жира или даже
лишнего мяса, поджарые и собранные.
Моложе всех юный Ас-Зайдин, восторженный, с блестящими глазами, красивый, как
принц из сказки. Такому бы читать стихи перед восторженными поклонницами, но он лучший
снайпер в группе, прошёл два тренировочных лагеря, участвовал в боевых вылазках на
территорию Израиля.
Третьим на заднем сиденье дремлет Моджади, похожий на коричневый валун. Самый
старый, он из числа тех боевиков, что не мыслят свою жизнь без борьбы за справедливое дело
Аллаха. Даже шейх не мог сказать, в каких сражениях Моджади участвовал, по каким дорогам
ходил и чьи самолёты взрывал. Он исчезал, как рассказал шейх, иногда на недели, иногда на
целые годы, несколько раз возвращался с новыми шрамами, трижды попадал к врачам, но ему
везло, хотя грудь прострелили навылет по меньшей мере трижды, на спине остались четыре
шрама в виде звёздочек, такое бывает от выстрелов в упор, зато в глазах голодный блеск на
некоторое время исчезал.
Он был, как рассказали о нём, лучшим подрывником на сотню миль в любую сторону, мог
в любом моторе мгновенно отыскать поломку, а испорченную деталь заменить
подвернувшимся камушком или щепочкой, однако у него всё работало, срабатывало, а если и
взрывалось, то только в нужное время и в нужном месте.
Сейчас он дремал, не обращая внимания на беседы о вере, на горячий встречный ветер.
Весь расслабленный, равнодушный, на иссечённом морщинами лице полнейшее равнодушие к
окружающему миру. Седые брови покрыты... Дмитрий сказал бы, что снегом, если бы в этих
краях знали, что это такое. Худая жилистая шея тоже изрезана морщинами, среди которых
острый глаз Дмитрия различил и узкие шрамы от ножа.
Солнце, постепенно багровея, коснулось далёких горных вершин. Те заискрились, но
синее небо на глазах становилось красным, багровый свет разлился на половину небосвода.
Едва краешек солнца опустился за горы, сразу наступила ночь. Багровый свет за секунды
сменился звёздным пологом, из сухого воздуха так же быстро начал уходить дневной жар.
Машину остановили далеко за барханами. Дмитрий взял бинокль и пополз за вершину. За
ним увязался Ас-Зайдин, остальные неспешно ужинали, только Иван отказался: получить пулю
в сытый желудок дерьмовое дело. Вообще-то в серьёзных частях вообще перед важным
заданием ставят клистир, но этим арабам про такое не скажешь, засмеют...
Дмитрий, неотличимый от песка, в который зарылся, медленно водил биноклем.
Электронный, с встроенными чипами, он сам менял резкость, указывал расстояние, засекал
тёплые точки, указывая их параметры... В основном это были песчаные мыши.
Юсовцы устроили свою станцию и не на горе вовсе, а так, на каменном холме. Горой была
ещё пару миллионов лет тому, но горячие ветры днём и лютый холод ночью растрескали камни,
превратили в крупнозернистый песок. Но на вершине того, что осталось от горы, стоит
серьёзная станция.
Не просто стоит, а господствует над всей долиной. С виду просто
научно-исследовательская станция франков, что вечно что-то ищут в земле, меряют
температуру воздуха, наблюдают за звёздами. Только допущенные к секретам знают, какое
мощное оборудование за этими стенами и что янки наблюдают не только за движением в
долине... да ещё как наблюдают: мышь не пробежит незамеченной!.. но и отслеживают
движение самолётов, принимают сообщения со спутников-шпионов...
Он попытался сглотнуть слюну, но потрескавшаяся глотка отозвалась болезненным
стоном. А там, внутри станции, работает кондишен, воздух холодный, напоённый морской
влагой...
Что мне не нравится, сказал он, так это вон тот грузовичок...
Ас-Зайдин сказал отчаянным шёпотом:
Но почему он здесь... По договору янки не имеют права держать здесь войска.
Они и не держали, подтвердил Дмитрий. Но только сегодня, когда нам приспичило
пройти здесь, на станцию прибыло неизвестное число людей. Военных. Неизвестно, сколько их,
как и чем вооружены... Да, подарочек!
От кого? спросил Ас-Зайдин быстро. Думаешь, это не случайно?
А ты бы как подумал?
Ас-Зайдин сказал нехотя:
Я бы подумал, что их предупредили...
Но не думаешь?
Скорее совпадение. Бывает же такое совпадение?
Дмитрий сказал тихо:
Бывает. Ещё и не такое бывает. Я слышал, что однажды из мешка наборщика высыпался
шрифт и сложился в стих Хайяма. Такое по теории вероятности возможно, знаю. Но не поверю!
Ас-Зайдин спросил тихо:
Рисковать будем?
Когда спадёт жара, решил Дмитрий. Мы ведь нормальные бедуины, верно?
Он оглянулся. Далеко внизу неспешно насыщались за такой же неспешной беседой
Ал-Мас и Моджади. Иван дремлет, привалившись спиной к автомобилю. Да, автомобиль у них
был чисто бедуинский: огромный, просторный, с мощным мотором, дорогой - в Аравии не
могут прижиться дешёвые японские автомобильчики, юркие и удобные на тесных дорогах
Японии, но здесь простор, здесь обожают машины огромные, будь это легковые или трейлеры,
чтобы можно было погрузить всех жен и домашний скот.
Сколько же их там? пробормотал Дмитрий. Знать бы...
Вряд ли больше троих-четверых, ответил Ас-Зайдин. Больше просто не поместится на
станции.
Там поместится два десятка!
Солдаты Зла не терпят неудобств, объяснил Ас-Зайдин с презрительной усмешкой. У них
на каждого должно быть не меньше двенадцати метров пространства...
Дмитрий кивнул:
Верно. Но это если ночевать, жить. А если они всего на пару часов? Только встретить нас?
Глаза Ас-Зайдина округлились.
Ты всё-таки считаешь, что кто-то нас предал?
Я не верю в случайности, напомнил Дмитрий.
Они сползли обратно в полной темноте. Боевики сидели на корточках, прислонившись к
машине. Автоматы в руках, уже готовые к бою. Огня не зажигали, хотя барханы от станции
закрывают надёжно, но со спутника могут засечь, послать на станцию сигнал-предупреждение
о странных соседях... Дмитрий хотел привычно сесть на землю, вовремя напомнил себе, что
Восток дело иное. Как ни манит присесть на горячий песочек, а низзя. Днем задницу спалишь, а
ночью простудишь. Потому на Востоке так часто сидят на корточках, а для молитв используют
особые коврики. Особые тем, что толстые.
Ал-Мас смотрел на небо, что-то высчитывал, губы шевелились. Ас-Зайдин нервно ёжился,
настораживался при любом шорохе. А здесь даже муравьи-бегунки шелестят песком.
Дмитрий поинтересовался:
Со штатовскими коммандос ещё не сталкивался?
Нет, ответил Ас-Зайдин честно. Мы по большей части умельцы по войнам друг с другом.
А с янки... Мороз по коже... Столько о них наслышан!
Плюнь, посоветовал Дмитрий. Пропаганда. Это они сами так о себе... А другие все над
ними смеются. Они сильны только крылатыми ракетами, а вот когда глаза в глаза, лицом к лицу
кишка тонка. Трусливая нация! И шкуры больно бережёт. Ты знаешь, какой у них самый
популярный телесериал сейчас?
Ас-Зайдин покачал головой:
Я имперские фильмы не смотрю. Брезгаю.
Я смотрю, ответил Дмитрий. Так вот, в той проклятой Стране Зла я еще ни разу не
встретил фильма, где американцы спасали бы честь, любовь, достоинство, так что ты
понимаешь, что в том здании за люди. Они приехали сюда вооружённые до зубов, сидят и
дрожат, как мыши, молятся своему богу, чтобы дождаться утра живыми, а потом их сменят, они
вернутся героями из этих страшных песков, больше не увидят этих страшных людей... нас с
тобой!.. получат медали и повышения в чинах...
Ас-Зайдин сказал нерешительно:
Нам показывали в лагере учебный фильм... Там эти, коммандос, проходят ещё и высшие
школы этого... как его... восточных единоборств...
Сунь-хуньства, подсказал Дмитрий.
Что-то похоже, согласился Ас-Зайдин неуверенно. По шесть лет учат. А до этого проходят
подготовку в особых элитных школах, где занимаются по двенадцать часов в сутки! Могут
разбивать кирпичи не только рукой, но даже пальцем...
Дмитрий восхитился:
Здорово. Иван-бек, а ты владеешь этим сунь-хуньством?
Слышно было, как Иван улыбнулся в темноте:
Увы, Аллах миловал.
А своим пулемётом?
В тиши слышен был легкий скрип, незримая ладонь Иван-бека погладила воронёный
ствол пулемета.
Лучше сказали бы те, в кого он стрелял... но уже не скажут.
Не скажут?
Да. И в карты уже играть не сядут.
Дмитрий спросил:
А сколько тебе понадобилось, чтобы овладеть?
Два урока.
Дмитрий кивнул в сторону красных огоньков:
Мы с Ал-Масом зайдём с той стороны. Сверим часы: сейчас половина второго. Через
двадцать минут начинай продвижение к воротам. Как только поднимется тревога, действуй.
Пленные нам ни к чему, так что руки у тебя свободны. И посмотрим, что эти сунь-хуньцы
против пулемёта, у которого в рожке достаточно пуль, а скорострельность... тоже достаточная!
Слышно было, как боевики зашевелились, песок едва слышно заскрипел. Дмитрий
подхватил снайперскую винтовку, рядом пахнуло теплом от Ал-Маса. Дмитрий уже отличал
каждого по запаху, а если учесть, что Ал-Мас плотно поужинал...
Песок шелестел, ноги погружались до голени, бархан сопротивлялся, не пускал на
вершину. Наконец Дмитрий упал на брюхо, последние метры прополз на брюхе.
Непривычно тяжёлая винтовка высунула длинное рыло и нацелилась в тёмное небо.
Вместо мушки на ней сидело нечто нелепое, вроде старинного радиопередатчика. Провод
тянулся к палмтопу, на тёмном экране носились, как в бреду сумасшедшего математика,
километровые ряды цифр.
Рядом послышалось движение. Ал-Мас тихохонько подполз, чёрные как ночь глаза с
великим уважением следили за цифрами. Он был наслышан, что иной русский слесарь, не
найдя денег на похмелку, может на скорую руку смастерить прибор, который не в состоянии
разработать оборонные институты Империи Зла, и тут же продаст его за бутылку водки.
Винтовка русского друга была соединена с прибором, сделанным одним из таких
умельцев, простым слесарем, которого поймали на изготовлении уникальных инструментов для
бандитов. Теперь он сидит в закрытом КБ, работает на оборонку...
На экранчике цифры замерли, только последние в ряду постоянно сменялись, хотя
винтовка лежала на песке недвижимо. Ал-Мас уважительно прошептал:
Она смотрит на звёзды...
А они, заразы, не стоят на месте, шепнул в ответ Дмитрий. Чёртова астрономия, тоже
сошла с ума... Показывай, а то буду шарить до утра.
Палец Ал-Маса уперся в границу между звёздным небом и залитым лунным светом
песком. Дмитрию показалось, что послышался скрип, а на небосводе осталась царапина.
Слева от башни... Нет, возьми ещё на два градуса левее... Выше, выше, сам понимаешь,
что с высоты охват больше...
Тепловые локаторы юсовской станции за три мили засекали любое теплокровное
существо, будь это человек или джейран. За две мили уже выдавали изображение на экран.
Если масса в самом деле была близка к массе человека, то никогда не спящие и не играющие в
кости автоматы поднимали тревогу.
Дмитрий помнил, что уже дважды группы бедуинов пытались приблизиться к станции без
разрешения. Оба раза по ним открывали огонь. Оба раза оказывалось, что это просто гуляки
или путешественники, безоружные. Местные власти приносили извинения, а юсовцы лишь
больше утверждались в своей безопасности.
Конечно, индикаторы, настроенные только на тепло, это архаика. Уже давно существуют
комбинезоны, которые отсекают тепло. Детекторы массы обманывает модернизированная
модель комбинезона. Есть ещё датчики, реагирующие на движение, но, как говорится, на
всякий газ есть свой противогаз...
Он просто чувствовал, что на этой станции пока не установили очень сложных датчиков.
Здесь вообще никогда не было крайних течений ислама, а к Западу традиционно относились
терпимо, без вражды. Потому их и смяли в первую очередь.
Дмитрий наконец поймал в прицел инфрадатчик. На крохотном экранчике цифры словно
сошли с ума, лезли друг на друга целыми группами, наконец померкли, а в центре экрана
засветился багровый круг. Дмитрий подкрутил винт, багровый круг начал уменьшаться.
Ал-Мас возбуждённо дышал рядом, песок под его толстыми губами вздымался крохотными
фонтанчиками.
Поймал, прошептал он возбуждённо. Ты поймал его, да?
Сейчас проверим, шепнул Дмитрий.
Не дыша, он чуть-чуть коснулся не спусковой скобы, а клавиши ввода команды.
Некоторое время на экране багровый кружок оставался таким же зловещим, словно налитый
кровью глаз чудовища, затем медленно сменился алым цветом, незаметно перетёк в оранжевый.
Он не погас, сказал Ал-Мас встревоженно. Получилось что-нибудь?
Ещё как, шепнул Дмитрий, словно юсовцы могли его услышать. Гасить нельзя, на пульт
сразу поступит сигнал о неисправности. Тут же заменят! А так он у них работает, сканирует,
подаёт на общий экран сигналы... но только теперь он замечает массу не мельче слонов.
Уже без дрожи поворачивая винтовку, отыскал своим устройством, которое называл
просто антилокатором, ещё два, прихлопнул, то есть перепрограммировал, а тем временем у
подножия бархана уже едва слышно заработал двигатель машины.
Ал-Мас попятился, отполз, вскочил и понёсся к боевикам. Он так подпрыгивал и
размахивал руками, словно превратился в юного Ас-Зайдина.
Получилось! выкрикивал он вполголоса. Чувствовалось, как ему хочется заорать во весь
голос. Быстрее в машину. Пока не опомнились...
Не скоро заметят, хотел сказать вдогонку Дмитрий, но смолчал. Удар надо нанести
немедленно, хотя вероятность того, что кто-то из техников вздумает провести глубокую
проверку инфралокатора, ничтожна. На станции слишком привыкли доверять своей технике,
электронике, кибернетике. Ещё не знают, что русский слесарь в подвале на коленке в состоянии
сделать то, что не в состоянии сделать их оборонные заводы. Вернее, это они знают, но
почему-то уверены, что всех переманили длинным долларом к себе за океан. А кто ещё не
перебежал, тот только и мечтает, чтобы его туда взяли...
Все уже сидели в машине с оружием в руках, ждали. Он забросил винтовку в багажник,
сменил её на автомат, прыгнул на сиденье рядом с Ал-Масом. Тот повернул руль, машина
бесшумно покатила по серебряному песку, при виде которого Дмитрий никак не мог отделаться
от ощущения, что едут по снегу.
Вскоре Ал-Мас выключил двигатель, машина неслась по инерции. Когда начала замедлять
бег, Иван прыгнул через борт, понёсся рядом, уже с чудовищным миниганом в обеих руках.
Ал-Мас затормозил, все быстро выскакивали, пригибались, пальцы на спусковых крючках.
Бегом, велел Дмитрий. Теперь всё от скорости.
Ал-Мас хищно улыбнулся Ивану. Худой и жилистый, быстрый, как газель, он перебросил
сумку с запасным боекомплектом, сделал глубокий вдох и понёсся вверх по крутому склону. В
лунном свете он казался огромной серой ящерицей.
Силёнка тоже не вредит, буркнул Иван.
Песок взлетел под его ногами. Земля загудела, а сам Иван как-то уменьшился... нет, это он
уже догоняет быстроногого Ал-Маса, чёртов слон...
От каменного холма всё ещё шёл сдержанный сухой жар, словно от накалённых в бане
валунов. В сторонке, в лунном свете приглашающе блестят широкие ступени, но кто знает,
какие там могут быть вмонтированы датчики...
Продвигались чёрные, как тени между барханами, но с торчащими резкими, словно ветви
саксаула, стволами автоматов, пулемётов.
Высокое здание из белого камня приближалось неровными толчками. Вокруг него
палатки, в лунном свете блестят широкие навесы, Дмитрий на бегу успел рассмотреть столы и
несколько стульев, посуда на столе...
Мелькнула мысль подкрасться к двери, открыть бесшумно, а там всех прикончить
ножами... Патроны расходовать не раньше, чем кто-то проснётся и поднимет крик, но в этот
момент впереди тёмная фигура с повязкой на лбу чуть приподнялась, Дмитрий увидел
предостерегающе поднятую ладонь с растопыренными пальцами.
Под лунным светом чувствовалось движение. В тишине донесся лёгкий вздох. Дмитрий
вгляделся, глаза с трудом вычленяли смутные силуэты на темном фоне. Поднёс к глазам
бинокль, нахмурился. Два обнажённых тела двигались в согласованном ритме, сверху вроде бы
женская спина... всё верно, лунный свет захватил на миг колышущуюся грудь, вытянутую, как
целлофановый пакет, наполненный молоком.
Сбоку чуть шелестнул песок. Ас-Зайдин осторожно выдвинулся, сразу же всё понял,
шепнул:
Женщины во всём берут верх...
В голосе чувствовалась зависть. Дмитрий сказал сожалеюще:
Снайперскую оставил в машине...
Обойдёмся, ответил Ас-Зайдин.
Слышно было, как он потащил из ножен нож. Дмитрий перехватил его за кисть:
Нет. Пусть лучше Иван.
Но...
Ты не доверяешь своему побратиму?
Ас-Зайдин шепнул сердито:
Доверяю! Но я лучше знаю пески...
Пески в наших краях тоже есть, ответил Дмитрий. В наших краях есть всё.
Иван уловил его движение, припал к земле. Все видели, как его тень растворилась в
лунном свете, а на том месте, где лежал Иван, смутно забелели камешки.
Несколько мгновений ничего не происходило. Дмитрий поднёс к глазам бинокль:
Пошли!
Но... заикнулся Ас-Зайдин беспомощно... и заткнулся. На том месте, где двигались потные
сопящие тела, сейчас тоже двигалось, но теперь это был Иван. Он смотрел в эту сторону и
подавал им знаки. Шайтан!.. Когда же он успел...
Они подхватились и понеслись все четверо разом, как здоровенные жеребцы. Иван
первым пересёк двор, с разбегу ударился в закрытую дверь.
Дмитрию почудилось, что дверь пошла рябью, словно в воду бросили камень. Грохнуло, в
мертвенном свете холодно блеснули щепки, металлические скобы. Иван исчез в тёмном
провале.
Оглушительно загрохотал пулемет. Дмитрий вышиб соседнюю дверь, швырнул гранату,
отступил за дверной косяк. Грохнуло, из проёма вылетели клочья одежды, мусор и нечто
неоформленное, что мягко и влажно шлёпнуло о противоположную стену.
Дмитрий ворвался в помещение. Черное дуло автомата настороженно смотрело по
сторонам. Из соседних помещений слышались длинные автоматные очереди. Прорвался
одинокий вскрик, тут же сменился хрипом и оборвался.
Дважды грохнуло, рвались гранаты. В одной из комнат закричали женские голоса, следом
бабахнул тяжёлый взрыв.
Распахнулись двери, сразу двое мужчин выметнулись навстречу. Дмитрий успел увидеть
вытаращенные глаза и раскрытые в беззвучном крике рты. Но может быть, они и кричали,
грохот выстрелов заглушил всё, автомат в руках тряхнуло дважды.
Убитые ещё не успели сползти по косякам на пол, а он кувырком влетел в помещение,
падая, выстрелил трижды, ещё трое бессильно откинулись в креслах, а один, как тесто, сполз на
пол, растёкся неопрятным комом.
В этом огромном овальном зале так дико рябило от огромных ярких экранов, что на
противоположной стене метались стаи зайчиков. Ему с разбегу почудилось, что они шелестят,
как груды крабов в большой корзинке. На стене напротив не меньше двух десятков экранов, а
посредине зала, как огромная подкова, прямо из пола вырос пульт управления в полукруге
метров шесть-семь, сотни циферблатов и индикаторов, все выглядит как космический центр по
запуску межпланетных ракет.
На экранах двигалось, мелькало, скакало. Звук отключен, сторожевые сенсоры всё ещё
сигнализируют, что все в порядке, если не считать периметра, а так чуткая автоматика
сторожит, бдит.
Сердце бешено гнало кровь в голову. Виски трещали от ударов изнутри. Сволочи,
надеетесь на технику? Сейчас увидите...
Пинком отшвырнул одну залитую красным тушу от пульта. Жаль, не увидите, как горит
вся ваша техника...
Руки быстро приклеивали взрывчатку, пальцы автоматически ставили таймеры, а уши
ловили каждый звук.
Автоматные очереди теперь звучали с перерывами, короткие, злые, похожие на
отрывистый лай. Когда он установил последнюю мину, в дальних помещениях грохнули два
одиночных выстрела.
Простучали тяжёлые ботинки, в проём было видно, как пробежал с автоматом на
изготовку Ас-Зайдин: оскаленный, озверелый. Лица Дмитрий не рассмотрел, но, похоже,
юноша не успел даже выстрелить. Там, где пронеслись Иван да Ал-Мас, уже ничто не
шевельнётся...
Оставалось ещё с десяток зарядов, он пробежался по комнатам, Ал-Мас выскочил
навстречу, глаза дикие.
Ты видел, что в подвалах?
Догадываюсь, выдохнул Дмитрий.
Вниз вела широкая железная лестница. Ал-Мас побежал следом, ступеньки грохотали,
словно неслась колонна танков.
Двумя пролётами ниже расположился ещё один зал, что вполне тянет на подземный завод.
Стен не видно из-за великанских силовых установок, огромные двигатели гудят ровно, мощно,
воздух насыщен электричеством.
Ал-Мас метнулся всё проверить и осмотреть, Дмитрий присел, размещал мины. Пол едва
слышно подрагивает, там еще ниже явно емкости с топливом, юсовцы народ запасливый.
Я наверх! крикнул Ал-Мас.
Не заблудись, ответил Дмитрий.
Вверх по лестнице Ал-Мас пронёсся ещё быстрее, чем спускался. Там всё ещё иногда
слышались выстрелы, звон и грохот. Похоже, Иван крушит аппаратуру. Он как-то признался,
что в душе одухотворенный поэт, бредберианец... или бредбериец, и потому ненавидит
технику. И крушит её, аки луддист, где возникает случай.
Когда он поднялся, наверху в самом деле почти все экраны были разбиты, пульт
разворочен, словно в него угодила крылатая ракета, а сам Иван осматривался, что бы попортить
ещё.
Из коридора в зал вбежал Ас-Зайдин. Лицо серое, а красивые глаза трагически
расширены. Дмитрий успел заметить, насколько на автомате побелели сжимающие его пальцы,
косточки вот-вот прорвут кожу.
Командир! выкрикнул он. Там в дальней спальне...
Что?
Женщины, с крика на шепот сорвался Ас-Зайдин. Женщины и дети...
Откуда дети? удивился Дмитрий. Сейчас же... ах да, каникулы! Ничего себе поездочку
устроили!.. Ну и что?
Ас-Зайдин сказал жалко:
Но... Невоюющая сторона как бы... Так не принято...
Дмитрий сказал зло:
Кем не принято? Ими? А почему играть по их правилам?.. Эти имперские дети вырастут и
станут солдатами, а женщины... именно эти... схоронившиеся в той спальне, стягивают кольцо
баз вокруг наших стран! Да-да, эти женщины проголосовали за имперскую власть и её
политику! Это руками этих женщин посылают сюда солдат, рассылают их по всему миру,
разносят заразу... К тому же эти твари нарожают новых солдат! А те, возможно, убьют твоих
детей.
Он пробежал по коридору, за спиной слышался топот тяжёлых ботинок. Ас-Зайдин
забежал вперёд, указывая дорогу. Дмитрий ногой ударил в дверь, в помещении испуганно
закричали. Это была спальня, роскошная спальня. На широкой постели сидели три женщины,
одна прижимала двоих детей, выставив их перед собой, как щит от пуль. Ни одна не спросила о
судьбе своего мужа, хотя треск автоматов и крики слышны до самых глубоких подвалов.
Понятно, своя шкура дороже, а партнёры все заменяемы...
Узкое скуластое лицо Ас-Зайдина напряглось, ноздри раздулись. Долгое мгновение он
пылал гневом, как пышет огнем паровозная топка, затем грудь разом опала, а звонкий голос
упал почти до шепота:
Нет, я так не могу. Давайте уходить.
Дмитрий бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Они выбежали из
помещения, и лишь тогда Ас-Зайдин, словно устыдившись, сорвал с пояса гранату, сжал,
высвобождая чеку, и швырнул за спину. Ноги вынесли его за дверь, руки захлопнули, отрезав,
как ножом, дикий женский крик, и быстро задвинули
...Закладка в соц.сетях
