Жанр: Фантастика
Русские идут 4. Труба иерихона
... и раньше, но
тогда в одно ухо влетало, из другого вылетало.
Но теперь эти слова останутся с ним навсегда.
Глава 52
Командующий эскадрой, адмирал Донатонитолупулос, сокращенно Дон, с мостика гордо
посматривал на узкую полоску горизонта.
Ему впервые доверили столь серьезный поход. Прошлый раз высадкой в Крым руководил
адмирал Кребс, но что-то прошло неудачно, были допущены какие-то серьёзные ошибки,
неудачу замяли так умело, что даже во флоте были уверены, что манёвры американской армии
на территории Крыма прошли успешно, дикари встречали с цветами, а моряки перетрахали всех
русских, их скот и собак.
Но для этих манёвров тщательно отобрали состав. Чтобы не попал ни один человек из
того, неудачного. Словно бы один человек может заразить вирусами неудачи весь
победоносный флот!
В капитанской рубке он чувствовал себя как Господь Бог за пультом управления
Вселенной. Это был зал с тремя сотнями дисплеев, на которых высвечивается работа как всех
узлов огромного организма, вернее, огромного скопления металлических органов авианосца,
так и всего, что может иметь отношение к эскадре: постоянно обновляющиеся снимки русского
флота, берега Крыма, суета на палубе русского головного крейсера, данные о движении
обнаруженных русских подлодок...
Да и сотня офицеров, которые обслуживают эту громаду сверхмощных компьютеров, это
не пьяненький штурман Джон, с которым он начинал свою морскую карьеру. Сидят, голубчики,
чистые и наглаженные, шампунем и дезодорантом за милю прёт, глаз не отрывают от экранов:
сверхтонких, жидкокристаллических, зрениесберегающих.
Вахтенный офицер доложил:
Сэр, русский флот в самом деле загородил дорогу.
Дон сказал веско:
У нас есть договорённость с правительством Украины. Никто нам не помешает... тем
более русские, сделать высадку в Крыму. На этот раз полномасштабную!
Вахтенный заметил:
Прошлый раз мы потеряли группу отборных коммандос. Это как-то замяли, но мы-то
знаем, как они нам рады!
Прошлый раз мы не приходили всем флотом, возразил Дон. Полный ход!
Минуту спустя за дверью послышался топот. Вбежал Андрирос, блестящий офицер,
которому карьера обеспечена не только потому, что он любимый племянник Дона, но и тем, что
он в самом деле любит флот и умеет в нем устраиваться.
Сэр! Сообщение с русского крейсера!
Дон буркнул презрительно:
Ну?
Наглость, сэр! Они сообщили: "Вы приблизились к нашим берегам. Требую остановиться.
Иначе открываю огонь".
Дон отмахнулся:
Даже не отвечайте. У них, говорят, нет ни бензина, чтобы двигаться, ни хлеба, чтобы
поднять руки к пусковым установкам. Тем более не хватит духа.
Вахтенный попятился. Он слушал не только передачи для победоносного флота, а в
общих новостях проскальзывало, что бензина у русских уже хватает, как и хлеба. А духа на
безумства и нелепые поступки у них всегда хватало. А с той поры, когда население России
начало принимать ислам, строить мечети, у них фанатиков стало намного больше, намного...
А если они вдруг выстрелят? поинтересовался он тихо.
Не выстрелят, ответил адмирал безапелляционно.
А вдруг?
Оглянись, посоветовал Дон добродушно. За нами такой боевой флот, который был разве
что в СССР... Но не в этой жалкой России. А у них тоже есть глаза. Уже пересчитали не только
корабли, но и все самолёты у нас на авианосце! И крылатые ракеты под крыльями.
Они долго молча смотрели на экраны, затем за спиной Дона послышалось деликатное
покашливание Андрироса.
Еще сообщение, сэр. "Последнее предупреждение. Если не повернёте и не покинете наши
воды, открываю огонь на поражение".
Дон хохотнул:
Мне это нравится. Помню, я был ещё мальчишкой, когда наши самолёты все время
пролетали над Китаем. Те всякий раз заявляли "гневные и самые решительные протесты". И
даже нумеровали! Первый протест, второй, третий... помню, мы в школе устроили вечеринку по
поводу пятисотого "гневного и самого решительного". Не знаю, сколько их было всего, но
потом пришла эра спутников, дешевле стало фотографировать с орбиты, и наши самолёты
перестали нарушать их границы... Когда этого захотели мы, а не из-за протестов вшивого
Китая!
Сэр, это же русские, а не китайцы.
Адмирал изрёк:
Для нас они все китайцы. Весь мир всего лишь китаёзы, ха-ха!
Тяжелый далёкий удар колыхнул воздух. Вздрогнула сама поверхность моря, а весь мир
дёрнулся, застыл. Над далёким русским крейсером вспыхнул короткий огонёк и тут же погас.
Адмирал замер, он видел такие огоньки на манёврах, когда стреляли из орудий главного
калибра. Но русские наверняка холостыми...
Страшный грохот едва не разорвал барабанные перепонки. Снаряд размером с
железнодорожный вагон ударил в середину палубы авианосца, проломил переборки, ушёл в
глубины, круша и ломая всё на пути... не скоро донёсся глухой взрыв. Из пролома выметнулся
столб чёрного дыма и багрового, как гной, огня.
Отсюда, с мостика, было видно, как вспыхнули обломки двух истребителей. Жаркое
пламя перекинулось на соседний самолёт, но пожарная команда уже быстро и слаженно
выскочила из всех нор, в воздух взвились широкие пенистые струи.
Адмирал стоял, вцепившись в перила, бледный и растерянный. Впервые в жизни он не
знал, что делать. Выстрел, ясное дело, предупредительный. По-русски предупредительный:
даже такой снаряд для авианосца что для человека укус комара...
Второй удар, ещё тяжелее, ибо пришёлся ближе, потряс авианосец. Адмирал в страхе
смотрел на палубу, но пожар почти потушили, огонь и густой чёрный дым полыхают только из
жуткого пролома.
Рядом вахтенный прокричал:
Пробоина в правом борту!
И это не страшно, мелькнуло в черепе панически. Там переборки, такими пробоинами
авианосец не скоро потопишь. Но что делать дальше?
Приготовиться к бою! велел он. Поднять в воздух все истребители!..
Андрирос спросил быстро:
Прикажете атаковать русский флот?
Адмирал заколебался, спросил:
Каков его состав на это время?
Всего лишь добавились две подлодки, торопливо сообщил вахтенный. Правда, класса
"Морской царь", обе несут ракеты с ядерными зарядами. Предполагается, что на них
установлены "Тополь-М" нужной модификации.
Что же, сказал Дон зло и растерянно, они собираются засыпать нас атомными бомбами?
Вахтенный заколебался, сказал совсем тихо:
Нет, сэр. Я же сказал, что на подлодках могут быть ракеты класса "Тополь-М". Те самые.
Адмирала обдало холодом. В газеты это не допускалось, но в кругах высшего состава
прошли слухи о новых русских ракетах, что способны без помех пройти любую ПВО США и
обрушить ядерные заряды на любой город страны.
Значит... пролепетал он. Значит... А что сейчас делают эти подлодки?
Вахтенный бросил быстрый взгляд на экраны:
Ого!.. Простите, сэр, они в боевом положении. Готовность к запуску номер один. То есть,
сэр, ключи уже вставлены, пальцы на ключах. Достаточно лишь повернуть...
Холод проник во внутренности. Если на огонь русского крейсера ответить огнём всей
эскадры, то от русского флота останутся только обломки. Однако русские подлодки тут же
нанесут удар уже по Вашингтону, Нью-Йорку... русские никогда не понимают, где надо
остановиться. Они идут до конца, для них не существует чувства меры, рациональности!
Третий тяжёлый удар тряхнул авианосец. Палуба качнулась, донёсся жуткий крик
рвущегося, как полотно, железа метровой толщины. И почти сразу же пошли толчки послабее,
но заметные, а по всему стальному полю палубы вспыхивал огонь, взрывались самолеты,
рушились палубные надстройки.
Крейсер открыл огонь из всех орудий! закричал вахтенный. Господи, они пустили
торпеды!.. Что делать? Что делать?
Адмирал опомнился, закричал дико:
Стоп!.. Стоп всем машинам!.. Задний ход!..
Что ответить русскому крейсеру?
Ничего!!!
Вахтенный, уже с синим, как у повешенного, лицом, вскрикнул:
Но они обстрел не остановят!
Авианосец... прокричал адмирал сквозь треск разрывов, не утонет! В переговоры не
вступать... Ничего не случилось. Ни-че-го!..
Вахтенный вскрикнул, как истинный военный, ещё не понимая дипломатических
сложностей:
Но так избежим новых жертв!
Он ухватил микрофон, всё ещё полагая, что не так понял адмирала, тот сейчас свяжется с
командующим русским флотом, попросит прекратить обстрел, сообщит, что уже разворачивает
флот в обратную сторону, но Дон ударил его по руке:
С ума сошёл? Массмедики не должны услышать хоть единого слова американского
адмирала!.. А повреждения можно будет подать... ещё не знаю, то ли как наши маневры, то ли
как неспровоцированное нападение русских в нейтральных водах...
Вахтенный отступил, зажал ладонями уши. Разламывающий череп скрежет, грохот,
бухающие удары, воздух наполнился запахами горящего металла, дизельного топлива.
Огненные шары быстро и страшно вырывались из пробоин и уносились вверх. Авианосец
вздрагивал, стонал. В огромном организме рвались снаряды, вспыхивали пожары, но он, как
допотопный динозавр, всё ещё шёл, не чувствуя, что хищники вцепились в его хвост.
На дисплеях во всех проекциях поворачивались полупрозрачные чертежи огромного
судна. Сейчас отдельные узлы заливал красный цвет, а механический голос докладывал о
неполадках, повреждениях, перебоях. Ремонтные команды бросались на спасение авианосца, но
уже не так слаженно, как на учениях.
Авианосец явно замедлил ход, уже и дураку видно, что мощные турбины работают в
режиме "полный задний ход", но русский крейсер тупо долбил из всех орудий, пока авианосец
не замер, а затем не двинулся в обратную сторону.
Дон приказал:
Развернуться и следовать подальше от этого берега!
Андрирос сказал робко:
Сэр, следовало бы сейчас остановиться... Ремонт, спасение раненых...
И делать все это на виду у русских? огрызнулся Дон. Эх, мальчик, никогда ты не станешь
политиком... А без политики не видать тебе адмиральских звёзд!
Выждав нужное время, пусть думают, что знакомился с состоянием исполинского
корабля, он вышел на верхнюю палубу.
Тяжёлая громада медленно двигалась по серой глади. С высоты капитанского мостика
волны кажутся настолько мелкими, что авианосец выглядит катком, утрамбовывающим
асфальт. И запах бьёт в ноздри такой же: чадный, словно горит асфальтовая смола, горький,
временами вовсе удушающий...
Вот так мы выглядим со спутников, подумал он горько. Чёрное облако дыма, сквозь
которое едва-едва просматривается корабль. Холодок за это время превратился в лютый холод,
зубы постукивали, а чёрный ужас затапливал сознание всякий раз, когда он представлял пальцы
русских подводников на кнопках запуска ракет "Тополь-М". Тех самых, с разделяющимися
боеголовками.
Эти тупые русские скоты поставили мир на грань ядерной войны! Они готовы запустить
ракеты по городам Америки! И хуже всего, у русских именно те ракеты, что достигнут этих
городов...
Ладно, сказал он вслух, ладно... Мы вас дожмём, русские скоты! А пока пусть поработают
политики, журналисты, разведчики, наша пятая колонна... Обработаем так, что сами позовёте и
дорожку для нас коврами... да-да, коврами...
Авианосец двигается с лёгким креном на правый бок. Три серьёзные пробоины, самая
крупная ниже ватерлинии. Спасательные бригады работают без отдыха, но работы не на один
месяц...
В палубе восемь дыр, любой небоскрёб провалится. Из трёхсот самолетов уцелело только
семьдесят, да и то в трюме, а на палубе сгорели и взорвались все. Лазарет переполнен
ранеными, убитых складывают в трюме.
В Объединённом штабе тоже сволочи... Теперь понятно, почему вдруг вместо Шеллинга,
опытного адмирала, героя войны "Буря в пустыне", послали его, Дона. Шеллинга не так просто
снять, как сейчас вышвырнут его, приписав неудачу с высадкой неумению командовать
флотом, неспособности разобраться в обстановке!
Ну ничего, сказал он себе угрюмо. Мне тоже не так просто дать пинка под зад. У меня
связи в конгрессе, добьюсь рассмотрения на сенатской комиссии, дам материалы всем
журналистам... даже пронырам из третьих стран, если понадобится.
И, главное, расскажу и докажу, что русские уже не то растерянное и лижущее наш зад
стадо, какими были в начале распада СССР!
Звёзды высыпали на тёмное, как смола, небо по-южному крупные, сверкающие. Если на
севере они все как крохотные кристаллики льда, то здесь одни сияют багровым, словно рубины,
другие изумрудно-зеленым, а виднелись и вовсе немыслимых цветов, от алого до
тёмно-лилового.
Он сидел опустив голову. В сердце была горечь, в висках стучали молоточки. Виолетта
игриво толкнула его в плечо.
Ну, пойдём? спросила она деловито.
Что? вздрогнул он. Куда?
Она расхохоталась, белые ровные зубки красиво блестели в оранжевом пламени костра.
Куда? Да ещё зачем?.. Это я слышу от мужчины?
И она сказала простым и ясным языком, куда, и зачем, и что будут там делать. Дмитрий
даже смутился, все не мог привыкнуть, что из такого хорошенького ротика вылетают такие
откровенные слова.
Он медленно поднялся. В висках пульсировала боль, сердце стучало часто и сильно.
Да, проговорил он, пойдём.
Она живо вскочила на ноги. Дмитрий взял её за руку. Тонкие теплые пальцы потонули в
его широкой ладони. Она шаловливо поскребла ногтем его твёрдую от мозолей поверхность.
Мне нравятся твои копыта, заявила она.
Копыта?
Да. У тебя такие руки... Я всегда таю, когда ты хватаешь меня такими копытами. Мужчина
должен быть сильным и грубым. Куда ты меня ведёшь?
Песок скрипел так странно, что Дмитрию на миг почудилось, будто идёт по молодому
снежку. Кварцево-белый, да еще под темным небом, он и кажется снегом, да и все в этом
подлунном мире выглядит странно и нереально.
К завершению, ответил он тихо.
В горле был комок. Тяжёлый пистолет в кобуре сзади за поясом неприятно тянул к земле.
Ого, сказала она с интересом, ты возжелал оргазм под этими звёздами?.. Да ты... этот... как
это... забыла это смешное слово...
Кто?
Ну, протянула она с капризным смехом, что-то связанное с архитектурой... не то барокко,
не то доризм...
Романтизм, подсказал он.
Она обрадовалась:
Вот-вот! Ты романтик.
Он остановился. Виолетта тут же осмотрелась, деловито сбросила платье. Её тело
заблестело в лунных лучах, уже не мраморное, а словно тоже сотканное из небесного серебра,
чистое и прекрасное.
Ну, сказала она с весёлым требованием. Снимай штаны!
Он замедленным движением опустил пальцы на пояс. Глаза Виолетты смеялись. Полные
губы раздвинулись, дразнящий язычок мелькнул, как язычок пламени, дразня, провоцируя,
призывая, заставляя кровь отхлынуть не только от головы, но и от мозга, направиться туда
вниз, где самые мощные радости...
Пальцы Дмитрия наконец доползли по ремню до кобуры. Тяжёлый, как крылатая ракета,
пистолет едва не выскользнул из ладони. Виолетта ахнула, хорошенький ротик раскрылся в
безмерном удивлении.
Ты что?.. Стал садистом?.. Или это у тебя такая игра?
Дмитрий сцепил челюсти. Мышцы трещали, он всё никак не мог поднять пистолет.
Подхватил другой рукой, пистолет начал подниматься с таким усилием, будто отрывал от земли
нагруженный грузовик.
Виолетта смотрела расширенными глазами. Дмитрий стиснул челюсти до хруста в висках.
Заломило скулы. Пистолет наконец поднялся, черное дуло смотрело на Виолетту. Прямо в
левую половину груди.
Дмитрий пытался поднять его выше, но руки не слушались.
Что у тебя за игры? спросила Виолетта недоверчиво. Ты весь побелел...
Он с силой нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, пистолет едва не вырвало из
ослабевших ладоней. Виолетта отшатнулась, сделала шажок назад. Глаза её неверяще смотрели
в лицо Дмитрия, затем взгляд опустился на свою грудь. Прямо под грудью чернело отверстие,
толчками выплёскивалась чёрная, как кипящая смола, кровь.
Прощай, прошептал Дмитрий. Прощай...
Она опустилась на песок медленно, невесомая, как чистый лунный свет. Дмитрий застыл
словно каменный столб, между двумя биениями сердца проходила вечность, а Виолетта всё
падала, опускалась, наконец легла навзничь. Её нежное зовущее тело распростёрлось в
провокационно-зовущей позе. Ему даже почудилось, что она по-прежнему смотрит на него с
двусмысленной улыбкой.
Пальцы разжались, пистолет выпал и уткнулся в песок. Он был похож на крохотного
тёмного страуса, что спрятал голову, не желая видеть, что натворил. Дмитрий не отрывал
тоскующего взгляда от её прекрасного лица, которое ни один мужчина не посмеет обезобразить
контрольным выстрелом.
Когда он с трудом заставил себе повернуться и двинуться назад, пистолет всё глубже
зарывался в песок.
Боевики сидели у костра, когда в кругу света показалась сгорбленная фигура. Дмитрий
видел, как краска отхлынула у всех от лиц, на него смотрели со страхом. Иван прошептал:
Дима... что случилось? Ты... у тебя голова как в снегу!
Ас-Зайдин толкнул, Иван умолк. Всё задвигалось, зашевелилось, и когда Дмитрий тяжело
опустился у огня, фигуры бесплотно исчезли, у костра остался только Ал-Мас, тоже словно
нереальный, с большими тёмными впадинами на месте глаз, худой, со струящимися, как
перегретый воздух, чертами лица.
Шайтан искушал пророка Ису, заговорил Ал-Мас тихим голосом, Дмитрий не сразу
сообразил, что он говорит про Иисуса Христа. Шайтан искушал Мухаммада... Шайтан
искушает всех, но мало находится тех, у кого хватает сил дать ему отпор...
К чему ты? спросил Дмитрий тускло.
Он чувствовал, что из него выдрали какие-то важные жилы, отныне жизнь навсегда
потеряла какие-то важные краски.
У тебя хватило сил, проговорил Ал-Мас совсем тихо. Голос его прерывался, Дмитрий с
удивлением понял, что суровый воин едва не плачет от жалости и сочувствия к нему. Ты
сильный... Шайтан тебя не одолел!.. Не одолел, а ведь ему служат уже большие и богатые
страны... Даже в моей стране очень многие ему служат, ибо он сумел их победить: кого
соблазнив, кого обманув, кого купив...
Какой шайтан, сказал Дмитрий тоскливо. На губах стало солоно, он ощутил, как по щекам
катятся, обжигая кожу, крупные жгучие капли. Она ничего не требовала!.. Ни к чему не
склоняла... Только отдавала всё, что у неё есть...
Пророку Исе, сказал Ал-Мас тихо, в его суровом голосе проступила великая нежность и
жалость, тоже... шайтан от него ничего не требовал. Шайтан только предлагал! Самых
красивых женщин, богатство, обещал сделать царём всего мира... Но прими пророк, которого
мы чтим и который у вас вообще бог... прими дары шайтана... сумел бы стать... свершить то,
что свершил?
Дмитрий молчал. На Руси народ никогда не сушил головы над тайнами бытия,
мироздания, выбора путей. Всегда хватало забот с огородом, сенокосом, а если оставалось
время, то скоморохи, ряженые, цыгане с медведем...
Всех нас Аллах... сказал Ал-Мас, тут же поправился торопливо, или Яхве... или просто
Всевышний сотворил из глины, которую взял из-под ног. То есть сотворил из грязи. Вот мы и
живём как эта грязь. Но Всевышний вдохнул в нас и часть себя, бессмертную душу... Всего
лишь искорку! Ты просто не давай ей погаснуть.
Дмитрий раскачивался, как от дикой боли. В голове стоял грохот, а сердце разрывалось от
боли. Надо бы корвалол или что-то от сердца, но здесь никто не знает, что такое сердечное, все
здоровые как быки. Рухнет от инфаркта, опять же не поймут, что с ним...
Ал-Мас говорит правильно, но что ему от этих правильных слов? Да, в Империи тешат
грязь в человеке. Это намного проще и легче. Да, в этой чудесной девушке не было и следа
божественной искорки, что обезьяну делает человеком. Но что ему до этой искорки, когда
перед глазами стоит её удивленное лицо, расширенные глаза!
И будет стоять до конца его жизни.
Обычно я ползаю по Интернету дома, но сейчас в кабинете Кречета вошёл во всемирную
Сеть, торопливо сканировал самые последние новости.
Ага, на всех сайтах, во всех средствах массовой информации ужас перед новой волной
терроризма. Взрывы автобусов, паромов, авто, убийства отдельных граждан. Мелкие
организации, у которых недоставало сил на более крупные акции, взялись с энтузиазмом
уничтожать американцев-одиночек.
Меня даже удивила истерическая торопливость всех этих взрывов, убийств, поджогов.
Накипело, у многих накипело... Нужен был только толчок, оправдание. Возведение убийства
нечистых в акт служения правде, Богу, Истине. Мы дали этот толчок. Обосновали
необходимость очищения мира от скверны. И мир начал очищаться!
Да, я помнил, что ещё албанцы, встречая Олбрайт, расписали стены надписями:
"Американский президент король всего мира!" Возможно, то была инициатива самих албанцев,
хотя подозрительный Сказбуш и здесь видит работу специально засланных агентов... или хотя
бы самих албанцев, работающих на ЦРУ. Мне это до лампочки, не люблю увязать в деталях,
ибо за рассматриванием листьев перестаёшь замечать контуры леса. Главное, что Империя
перешла в наступление по всему фронту.
Но немаловажно и то, что Россия перестала отступать по всем фронтам. А кое-где
решается на контратаки. Как вот эта новая идея "Встретил юсовца убей!", проповедуемая...
правда исподтишка, по всему миру.
Мир вступил в новую фазу конфликта.
Мирошниченко поспешно положил на стол перед Кречетом листок:
Только что получено заявление госдепа Империи. Они полагают, что задача, поставленная
перед экспедиционным корпусом, выполнена полностью! Поэтому корпус отзывается на базы
постоянной дислокации. Уже готовят торжественную встречу, ордена, награды...
По кабинету прокатился полувздох облегчения, полумат. Металлические шторы, казалось,
мгновенно превратились в мягкие, уютные, домашние. Коломиец вздохнул, Коган потёр
ладони, а Яузов, напротив, злобно прорычал:
Как эти сволочи умеют любое поражение превратить в победу!
Мастера, согласился Забайкалов с завистью. Это у нас даже победы обязательно обгадят,
вываляют в грязи. Я не знаю, куда смотрят Сказбуш и Егоров...
А в чём дело? насторожился Егоров.
Да так... На телеканале, который, кстати о бабочках, принадлежит государству,
телеведущий распространялся о том, что Александр Матросов просто поскользнулся на
молодом льду и потому лишь брякнулся на амбразуру!.. И что вдрабадан пьяный Гастелло
совершенно случайно на колонну немецких бензовозов... И про геройски погибших
панфиловцев молол какую-то гадость.
Сволочи, прорычал Яузов.
Враги, уточнил Сказбуш и достал блокнот.
Хуже, возразил Кречет. Если бы иностранные шпионы, а то свои же стоеросовые идиоты!
Которых хлебом не корми, только дай поразоблачать, обгадить, принизить, втоптать в грязь
наше знамя, наши святыни, наше имя...
Дыхание его участилось, кожа на скулах натянулась до скрипа. Сквозь мясистое лицо
немолодого человека внезапно выглянул молодой и свирепый боец, который сам на амбразуры
и под танки, но, уцелев, не утратил ни ярости, ни жажды отдать себя до последней капли крови
своему роду, племени, народу.
Яузов в сомнении покачал головой:
Не знаю, не знаю... Правильно ли, что даже не заявили протеста? Они ж, по сути,
совершили вооруженное вторжение!.. А мы смолчали. Эти сволочи целую деревню
уничтожили, а мы снова смолчали!
Кречет вздохнул, огромные кулаки сжались до скрипа кожи. Сказбуш обронил:
Молчание выглядит более... зловеще. К протестам они готовы. У них заготовлена целая
куча объяснений, оправданий, контробвинений, доказательств ущемления в России прав
человека... Позвольте напомнить, когда террористы однажды захватили наших дипломатов в
Ливане и что-то потребовали, мы захватили их людей и молча начали присылать им
отрубленные головы и... Марина Павловна далеко?.. и другие пикантные части тел. Те тут же
отпустили наших. И больше никогда не трогали. Виктор Александрович жестоко и очень
неинтеллигентно, но... прав: давно пора было повернуться к ним своей азиатской рожей. Вот
только сейчас повернулись. И эти с авианосцами тут же отступили. Не только потому, что за
уничтоженную дальневосточную деревню придется оправдываться перед мировым
сообществом...
Кречет хлопнул ладонью по столу.
Да всё понятно, сказал он резко. Но они зря надеются, что отступили временно... И только
здесь. Цивилизация слишком долго отступала перед варварами. Но теперь эти... узнают, что
цивилизованные ещё не разучились... убивать!
Закладка в соц.сетях
